На вырост (джен)

— Короче, рыцарь Кеноби: ставь автограф здесь, там и ещё вот тут, забирай очередной комплект старый, но в хорошем состоянии и на размер больше нынешнего. Потом на выход, свободен, учить тебя не мне, как говорил старина Йода.

— Но здесь не хватает...

Очередь зароптала. Чересчур глазастый Кеноби продолжил копаться в свежевыданной стопке старья.

— Хоть в сторону отошёл бы. Чего движение задерживаешь?

Кеноби не пробрало. Только старательнее перебирать вещи стал. Назло он, что ли?.. И если да, то всей галактике или очереди из товарищей по борьбе за всё хорошее, они же товарищи по несчастью? Или это он ей, замзавсклада, так изощрённо мстил? Персонально! О. Закончил раскопки? Уже?.. И года не прошло, странно.

— Как я и говорил, здесь не всё.

А. Вовсе не странно.

— Кеноби!..

— Да, у меня такая фамилия. А трусы и носки в комплекте отсутствуют. Хотя согласно гигиеническим нормам, пункту восьмому от...

Начинается. Ох, научил его Джинн на все их головы. Дотошного вырастил, зараза!.. А потому — что? Правильно.

Лучшая защита — это нападение, о чём прекрасно знали все защитники мира и справедливости в их замечательном ордене.

Именно поэтому она, доблестная замзавсклада, хранившая вверенное ей добро от разбазаривания, тут же пошла в атаку.

— Какой-такой пункт, от какого ещё года? Новьё ему! Полный новый комплект для падавана будет, считая нательное, когда и если деньги соответствующие юстициарии получат, сам знаешь. Да, только так.

Впрочем, кого она обманывает? Не на того напала. Естественно, Кеноби и сам был не против уже перейти к переговорам другого сорта. Поагрессивней!

— Так, да не так, уважаемая. Всё это добро старше моего покойного учителя. А Раэль, например, уже лет пятьдесят к вам наряжаться ходить и не думал, он вещи за учителем Квай-Гоном, Фимором и мной донашивает, у меня расписка есть и свидетели, так что имею право требовать! И на прошлой миссии цистерна прохудилась, а Энакин в сторону отскочить не успел, и в той цистерне было!..

— Банта пуду концентрированное? Что, угадала? Круто. Автограф гони в трёх экземплярах и вали уже!

— Не пойду.

Вот же... упорный. Весь в Квая. Даже хмурится так, как и он, пусть не один в один, а похоже очень. Серьёзно, часом, не родня?

— Ещё как пойдёшь, Кеноби. Пусть носит Скайуокер то, что ты ему найти постараешься дополнительно к выданному старью, если надумаешь купить новые вещи.

Очередь уже вот-вот и перешла бы на тёмную сторону. Коллективно. А этот!..

— Где и на какие шиши найду?

— А я знаю? Вопрос не к орденскому кастеляну и не ко мне, замещающей его в этот прекрасный день! И вообще, у нас, видишь ли, на склад много работы, Кеноби. Не одни вы, на миссии летающие, делом заняты. Так что нечего. И внушение практиковать здесь не надо, вижу, рукой шевелить уже начал в воздухе. И на жалость давить тоже не вздумай, не у тебя одного тинейджер на попечении скоро тебя же перерастёт!

Очередь загудела. Одобрительно. Приободрённая всеобщей поддержкой, она, доблестная замзава, хмыкнула что-то околотриумфальное себе под нос и вытащила с помощью Силы ткань. Светлую и нужной плотности, да. Из контейнера с голограммой в виде майки и плавок на боковине.

— Это что?

А мог бы и по-другому себя вести, да лень ему. Спасибо, например, сказал бы, не облез.

— Ткань бельевая, Кеноби. Новьё. Будешь кроить аккуратно, хватит Скайукеру и на трусняк, и на портянки. Следующий.

— Но согласно гигиеническим нормам!..

— Все свои претензии можешь передать Йоде, Винду и канцлеру заодно в электронном и флимсипластном виде!

— С копиями?!

— Да, в трёх экземплярах, молодец, не забыл, плюс копия для нашего склада и юстициарской бухгалтерии ещё! Не задерживай движение, говорю. Следующий!

Очередь взревела. Разумеется, с одобрением. Активно оттесняемый и почти сносимый потоком сослуживцев всё дальше и дальше, в сторону выхода, Кеноби продолжал цитировать нормы с правилами. И возмущаться не перестал, разумеется, но это были уже только его трудности.

А её, непоколебимую замзава, ждала уже следующая жертв... в смысле, очередное лицо с непомерными запросами ждало. Да, из всё той же очереди.

* * *

С остальными падаванскими наставниками она управилась быстро, и нечего ворчать. Дела у них!.. А у неё перерыв на поесть и в освежитель чтоб сходить. Нормы санитарные уважать полезно, да. Прав был Кеноби.

— Чего хочешь?

Он уже её ждал в подсобке. Как и в прошлые разы. Молодец, рыцарь, понятливый. А что вредный, так это ничего. И не такие на поклон шли. Сюда, на складской этаж. Иногда она даже успевала соскучиться по таким визитам. И почему, спрашивается, чужие падаваны ухитрялись расти медленно, когда не надо?..

— Как в прошлый раз.

Она плюхнула свою давно уже далёкую от идеала фигуру на древний, облезлый, но ещё вполне бодрый табурет из гимера.

А что, не одному ж старичку Йоде вещи из древесины этого растеньица нужны, чтоб суставы не болели. У неё тоже вот... потребность.

От Йоды не убудет, а она после очередного сеанса таких вот отдыхательных посиделок на табуретке из целебной древесины работать сможет эффективней. И всем хорошо.

— Твои глаза сияют ярче звёзд, нет подобной тебе среди дочерей человеческих...

Кеноби вещал дальше. Что-то на тему красы её улыбки (ага, той самой, в которой родных зубов осталось ровно... а, не будем о грустном) и о локонах в её же причёске говорил.

То ли в холодраме какой из новинок сезона подсмотрел, то ли в архивах текст откопал подревней, ему виднее.

Лишь бы так глядел сейчас, будто она правда-правда бесподобная. С локонами, зубами и далее по списку. Глядел, за руки держал и в Силе искренностью светился. Что твой прожектор!

И ничего, если она уже на бабушку человечества как-то больше походить стала, чем на дочь. Эх, годы-годы...

— Ладно, Кеноби, складно врёшь. Талантливо. Найду я Скайуокеру носки, уговорил. Твоя взяла. Но только одну пару выдам, ясно тебе? Новую пару, между прочим. Цени мою доброту!

— А трусы? И носков гигиенические нормы предполагают больше двух пар.

Тьфу. Умел он испортить момент!.. Точно же — назло ей. Она выдернула свои ладони из его захвата. Сделав попутно вид, что принялась искать в служебном датападе размерный ряд всего того добра, которое пытался вытрясти из неподкупной её замзавской личности этот бессердечный тип.

А Кеноби уже был на высоком старте у выхода с комплектом старья под мышкой. И нечего так высокомерно от неё, скромной замзава, в Силе отгораживаться!

Жестокий. Она ещё под впечатлением от его фальшивых восторгов, а он!.. Ничего, обождёт немного этот ледяной ряцарь, постоит, не сломается.

— А учитель Квай-Гон тоже к тебе дополнительно захаживал, раз его ученикам было что носить и чем перекусывать?

Здрасте. Она почти нашла тот файл, который искала. Честное слово. Поднять глаза на этого неблагодарного сейчас было выше её сил. Какой же у него ровный, промораживающий насквозь голос!.. И соврать бы ей в ответ — а зачем? Сам напросился — сам виноват. Пусть слушает!

— Веришь ли, никогда, Кеноби. Нет, я ему не раз и не два говорила по доброте душевной, мол, есть способ попроще, чем напрягаться зря, а он эдак жалостливо глядел, чистоплюй, как на убогую, и отвечал, что такие посиделки считал допустимыми, цитирую, «только при наличии искренней привязанности», всё, конец цитаты.

Эх!.. Повезло ж каким-то бабам. А Кеноби аж удивился и от силищи того удивления щиты в Силе подопустил. Что, не ожидал? Ничего. И такое переживёт.

— А откуда тогда?..

Хе-хе. Страшно? Ничего, она добрая, всё расскажет так, как было. Ей скрывать нечего. Захочет — других ровесников Квай-Гона Джинна поспрашивает и кого постарше этот дотошный. Ей врать незачем.

— Что, прикидываешь, какого он денежного мешка счёт обчистил дистанционно, чтоб в твоём счастливом детстве были вкусные конфеты да нормальная одежда, а не только наша бесценная столовка и эта рвань с пищевыми капсулами при ароматизаторах, идентичных натуральным, которые я имею честь здесь раздавать?

— Вроде того.

— Расслабься, Кеноби. Никого Джинн не грабил. И ничего не крал.

— Очень рад это слышать.

И — спохватился, облегчение напополам с интересом к разговору спрятал. Опять. Талантливый, зараза... и хорошо обученный. Квай-Гон Джинн тоже был таким. А файл всё не находился, что ты будешь делать!.. Она продолжила свои поиски в дебрях старенького датапада, по-прежнему не глядя на Кеноби у выхода из её родной подсобки. Но ей и самой захотелось развить мысль. Отчего-то. Вдруг, да. Наверное, старость виновата...

— Просто он успевал и с тобой возиться, и здесь преподавательские часы отрабатывать, и на миссии летал, и подрабатывать умудрялся, ну, мимо орденской кассы. Двужильный. Не, Дуку ему тоже нет-нет да и вручить мог чего хорошего вроде обуви, но твой учитель же гордый, мол, на его попечении падаван, ему тебя и содержать. Но сапожки-то в дар принял и для себя, и для тебя. Умел гордость-то притушить, когда надо. А хороша обувка! Всем бы тут нам!..

— На всех... как ты любишь говорить?

— Не напасёшься.

— Вот именно. Так где учитель Квай-Гон работал?

Хо-хо. А перебивать не очень-то красиво. И так явно заинтересованность в разговоре мог бы и не маскировать. Переигрывал. Эх, молодость. Учат вас, неблагодарных, стараются, а вы что? Чуть где чего, и уши развесили. Джинн был бы не в восторге, и что с того. Сам виноват, раз натаскать на самоконтроль лучше падавана своего не смог! Не успел, гад эдакий...

— Да везде. Куда заносило, на какую планетку, там и успевал вкалывать старательно твой учитель, Кеноби.

— А что он делал?

Нет, погорячилась она. Всё-таки научил его Джинн щиты поднимать. Но где её файл? Уже и не смешно ни разу!..

— Да всего понемногу. То вредителей кому из тамошних огородов повыведет, то от хвори какой рощу фруктовую подлечит, то шаачку, отбившуюся от стада, найдёт хозяевам той животины крупной на радость. Так и справлялся. Понятное дело, когда наши в Совете прознать могли, то и штрафануть не стеснялись, и работой на Корусанте его нагрузить дополнительно, плюс лекции о вящей пользе кодекса отправляли изучать. А он — ничего. Оттарабанивал наизусть, отрабатывал, что велели... и дальше в том же духе жил, упрямец. Говорил, ему много не надо было. Я ж видела, почти всё тебе да тебе. Все видели.

Но как тихо-то сделалось в Силе... он там вообще живой, Кеноби этот, у двери? Вроде да. Светился вон в Силе ни себе чего. Живо вполне.

— А не боишься, что я тоже буду так зарабатывать, вдохновившись твоими рассказами о трудовых успехах моего учителя?

Напугал банту возом пуду. Смешной. Молодость!..

— Я? Ни капельки. Чего мне бояться! Живая Сила и ты, Кеноби? Ой, насмешил. Да ты и так выматываешься, на износ вкалываешь. Куда тебе ещё работать дополнительно!.. Сдюжишь?

Кеноби немножко сник у двери. А что, правда хорошая шутка, ну, о том, что он плохо Живой Силой владеть умел. В самом деле, смешная даже... Она, трудолюбивая замзавсклада и улыбнулась, от экрана не отвлекшись почём зря.

О, и файл нашёлся! Как по заказу. Но трусы новые для Скайуокера она всё равно выдавать не будет. Да, из принципа!..

Бельё это несчастное пусть ему Кеноби шьёт. Не развалится от шитья-то рыцарь, глядите, велико усилие.

* * *

— ...А здесь мы с учителем Квай-Гоном на моей родной планете, в гостях.

— Ух ты! Это твоя мама, Фимор?

— Да.

— Красивая! А что она учителю Квай-Гону в тарелку?..

— Это такие пироги в форме тамошних бант, у них немного другие рога, не как у тех, которых ты видел на Татуине.

— А снаружи у этих пирогов овощные шубы?

— Да, Эни. Из мелко нарезанных плодов. Очень полезные и вкусные, между прочим, пироги эти, приготовлю завтра, попробуешь.

— Спасибо! А почему твоя мама тут, на голограмме, ну... будто летит?

— Так всё из-за пирогов. Как сейчас помню: учитель захотел добавки, мама на правах хозяйки дома взяла сервировочные щипцы и стала переносить с общего блюда сразу двух бант ему на тарелку, а те сорвались и упали бы мимо, на пол, но...

— Ты и учитель Квай-Гон помогли?

— Да, Эни. Мы их подхватили Силой в полёте. И мою маму тоже. Понимаешь, она выскочила из-за стола, хотела поймать этих падающих бант, а сама оступилась и тоже упала бы, но... в общем, тогда обошлось без жертв.

— Круто!

Оби-Ван замер. В коридор с юнлингскими рисунками, пришпиленными к стенам, из-за неплотно вставшей в пазы двери по-прежнему бодро вырывались голоса. Оби-Ван скользнул ближе почти бесшумно. Маскируя своё присутствие в Силе, как некогда показывал учитель Квай-Гон. В щели между стеной и дверью отлично просматривался и его, Оби-Вана, ученик, и тот, кто сам когда-то был учеником Квай-Гона Джинна, как и Оби-Ван, просто — раньше.

Вероятно, Фимор что-то рассказывал Энакину об их с учителем Квай-Гоном приключениях за чаем. Тот как раз был на столе в чашках. Сапировый?

Оби-Ван бесшумно вдохнул. Ну да, он самый. А если кто чуть-чуть помог струйке пара, которая поднималась над ближайшей к выходу из комнаты чашкой, чтоб аромат учуять наверняка того чая, так что ж.

Пора бы войти. Нормально, а не крадучись. Да, пора забрать ученика, не забыв, конечно, поблагодарить Фимора, раз тот согласился присмотреть за его падаваном, чтобы тот опять не влип в какие-нибудь мелкие, а всё же неприятности, пока Оби-Ван с боем добывал положенные Энакину вещи.

Как, где Энакин вляпывался на ровном почти месте в очередную историю? Оби-Вану оставалось только гадать. Но вляпывался — факт. Регулярно!

И даже чаще, пожалуй, чем в разные слабо отмываемые субстанции. Вроде той, из цистерны, которая на прошлой миссиии как из ниоткуда взялась и лопнула в самый неподходящий момент!..

Неужели он сам когда-то стоил учителю Квай-Гону такого количества сил и нервов? И... Занат? Фимор — едва ли. Но вот он сам и Занат?..

— ...Да, Эни, учитель Квай-Гон тогда как раз с такой причёской ходил, почти до плеч. Шутил ещё, что удобная и девушкам нравилась.

— Так привязанности ж джедаям разве не запрещены?

— Формально — да. Но... понимаешь, учитель Квай-Гон считал, что привязанности — это часть нас самих, очень важная часть того, кто мы, какие мы на самом деле, а не в отчётах для Верховного Совета с архивом или в таблицах для юстициарной бухгалтерии. Учитель Квай-Гон считал, что равнодушие — совсем другая история, и вот оно как раз очень опасно, а не привязанности, например, к близким, к родным планетам, к памяти о том,, что важно.

— Вот! А Оби-Ван кодекс да кодекс всё меня читать отправлял, когда я его спрашивал, почему и для чего привязанности запрещают. Фимор, но я ж не дурак, видел: он за чайный сервиз и коллекцию пледов учителя Квай-Гона чуть не насмерть с завсклада сцепился, доказывая, что это не орденское добро, и ведь отстоял всё! И он переживает, не плевать ему, как у меня где чего на занятиях не очень или если Ферусу Олину дам в морду за дело, а накажут меня одного, ну, раз драться полез. Это что... получается, Оби-Ван тоже верит, что привязанности нужны?

— Получается, что да, Эни.

— А зачем он тогда врёт, что не нужны и надо вообще без них обходиться?

— Честно? Не знаю. Но... предположу, что ему так легче справляться, ну, со всем. Наш Оби — в целом если, то хороший парень.

— Да я знаю, но чё он врёт?

— Просто... секреты хранить умеешь?

— А то!..

— Тогда никому.

— Могила!

— В общем, наш Оби-Ван с цельностью своей и рад бы дальше по-человечеки по жизни идти, да очень хочет быть хорошим джедаем. Настоящим.

— А разве он игрушечный? Пиратов недавно знаешь, как ловил! А принцессы? И принцесс наспасал аж три штуки за раз на прошлой миссии. И наводнение предотвратил. Ну... почти. А я помог. Немного. Правда, там одна цистерна помешала нам чуток, но мы справились. Значит, я падаван, а он рыцарь, который и мечом машет, и переговоры вести умеет. А ты, например, с юнлингами занимаешься, их учишь, заботишься о них, и у тебя хорошо получается. Значит, мы, все трое, настрящие джедаи. Так?

— Да, Эни. Самые что ни на есть настоящие.

— Во, и я о чём! Вот вырасту, тоже причешусь, как учитель Квай-Гон, и буду принцесс спасать, и города ещё их принцессовые. От наводнений!..

— Обязательно будешь.

— Фимор, как думаешь, а Оби-Ван к тому времени поймёт, ну... что он уже настоящий? И врать перестанет?

— Надеюсь.

И почему в горле так запершило вдруг, будто воздуха мало и тот сухим жутко сделался... Оби-Ван смотрел, как эти двое пили чай дальше. И как они говорили. Об их с Энакином последней миссии, о рецепте печенья, который на ней Энакин специально для Фимора и немножко для себя с ним, Оби-Ваном, записал, поговорив с королевским кондитером спасённых сестёр-принцесс...

Энакин размахивал руками, вскакивал, опять садился на табурет в цветочек, рассчитанный на кого-нибудь помладше, живописал, как удалось, хотя и не с первой попытки, укротить то наводнение.

Рукава и штанины форменной одежды Энакина очень явно сигнализировали, что одежда эта ему, выражаясь дипломатично, была отчасти мала.

Секунду! А это ещё что за стопка вещей на другом цветочном табурете?..

* * *

— Ты с ума сошёл. Нет и ещё раз нет.

— Поздно, Оби.

— Почему?

— Потому что я уже разрешил Эни взять его вещи. Отбирать будешь?

— Если придётся.

— Оби, это гадко. И непедагогично. И у тебя денег на другую одежду всё равно не хватит, а одному нежадному пенсионеру дворянского происхождения ты мне звонить уже запретил по такому вескому поводу аж минутой раньше, потому что гордый.

— Какая точность, ты смотри, прямо как на нашем распрекрасном складе!..

— Оби, у тебя настенный хронометр за спиной.

— Э... Извини. За всё. Я просто!..

— Забыли. Так что, не запретишь Эни вещи носить учителя Квай-Гона?

— Да я бы!.. Фимор, его ж клевать будут. Зачем тёмные цвета да почему, сам понимаешь.

-Ну да, тёмная сторона Силы, как же. Можно подумать, ни раньше, ни сейчас в ордене коричневую или чёрную одежду никто не носил и не носит. Чушь шаачья. Оби, ты сам-то себя слышишь?

— Я — да. А они не будут.

— Оби, даже если Эни примется всегда только во всём белом ходить и не с тобой полетит на новую миссию, а к механикам в ангар подастся, чтоб им подсобить, или будет мне помогать малышей учить ауребешу... даже тогда в нашем ордене обязательно найдутся «гении», которые решат, что он так готовит почву для захвата власти над Корусантом и всей республикой в придачу. А как же, контроль над техникой или взращивание лояльных юных умов, это ж явно не просто так!..

Энакин сидел тихо-тихо и старательно делал вид, что всё ещё спал, только чудом и с помощью Силы, наверное, уронив голову на руки и не столкнув на пол ни свою чашку из-под чая, ни блюдо с остатками вкуснейшего печенья, которое Фимор утром испёк.

Нет, сначала он честно-пречестно начал было клевать носом, и правда заснул, и спал-то от силы минуту, ну две, если б дольше, Фимор его бы во-о-он на тот диван в форме банты перенёс Силой.

А момент, когда Оби-Ван вернулся со склада, всё равно мимо прошёл. Обидно. И попробуй теперь угадай, какую часть разговора своего учителя с Фимором он, Энакин, пропустил!.. Неужели правда Оби-Ван упрётся и не разрешит забрать подарок Фимора?

Вещи-то правда хорошие, качественные, в общем, сплошная экономия. Такие долго носить можно, Фимор не даст соврать, они ему от учителя Квай-Гона остались, а тот их ещё тогда носил, когда причёска у него почти до плеч была и мама Фимора его пирожками в форме банты угощала, Энакин же сегодня видел, когда Фимор ему ту голограмму показал.

И плевать с самой высокой башни самого высокого корусантского небоскрёба в квартале для сверхбогатых, если кто-то вроде Феруса опять гадости начнёт говорить.

А что вещи пока велики немного, так это ничего, их и подвернуть, и подшить можно, он, Энакин, умеет, мама его дома научила!..

— Эни, открывай глаза. Ты уже не спишь, точно знаю.

Упс! И где он прокололся? Как Оби-Ван понял?

— Я...

— Дыхание и сердечный ритм, мой падаван. Будешь медитировать старательнее, тоже научишься их считывать.

Ой. А Оби-Ван и мысли его прочитал? Он и такое мог? Два раза упс!

— Я не хотел подслушивать. Честно. Так вышло, задремал и...

— Эни, открой глаза, пожалуйста.

А это уже Фимор. Эх. Пришлось открывать. И первым, что он увидел, ну, когда разлепил-таки веки да выглянул из-за сахарницы, была стопка вещей учителя Квай-Гона, которую Оби-Ван держал под мышкой.

— Подъём, Эни. Сейчас подопечные Фимора придут с занятий. Доедай печенье и пойдём. Ты несёшь складскую одежду с инвентарными номерами, если кто по пути спросит, что несу я, молчи и делай вид, что так и надо.

Энакин не заставил просить себя дважды.

— Круто! А... учитель Оби-Ван, зачем там, ну, со складскими шмотками, сверху кусок ткани, розовый такой, в белый цветок? Это на новую скатерть?