Живоглот спешит на помощь! (джен)

Чайник бешено кипел. Струя пара вырывалась из носика толстой белой струёй, и если бы не заклятие, брошенное Гермионой при первых звуках свистка, в комнате было бы невозможно сидеть от пронзительного визга. Рон беспокойно смотрел на посудину, что подпрыгивала на таганке, и едва удерживался, чтобы вскочить, отодвинуть горящие поленья и заварить, наконец, чай, о котором жена вспоминала ещё полчаса назад. Но любимая шелестела пергаментами, всё больше хмурясь, строгая морщинка между бровями становилась всё глубже, а Рон знал, что когда жена в таком состоянии, лучше ей не мешать.

Поэтому он страдал, разрываясь между желанием заварить чай и отчаянным нежеланием вызвать гнев у Гермионы. Даже в обычном состоянии это приводило к строгим нотациям и обиде, а уж теперь... Пережив две беременности жены, он помнил, как легко заводится любимая, и как быстро появляются слёзы, когда тело начинает ей мешать выполнять свои обязанности, — а ведь тогда ещё она не была Министром!

Тем временем Кингсли с шумом отложил свою копию, огляделся и движением волшебной палочки невербально организовал весь необходимый процесс — чайник вылетел из каминного зева, подобрался к столику, где всё было приготовлено заранее, заполнил кипятком заварник и опустился на своё обычное место. Потом Кингсли поймал благодарный взгляд Рона, улыбнулся и прошептал одними губами:

— Я женат дольше, чем ты.

Рон кивнул в ответ и ещё раз полистал свою копию доклада, которую Невыразимцы перенасытили специфическими оборотами до такой степени, что возникало сомнение — а на английском ли это всё написано?

Гермиона закончила читать, вздохнула, обвела всех хмурым взглядом.

— Значит, не меньше трёх лет?

— Да, — Гарри почесал затылок. — Как минимум три, и без гарантии, что получится. Невыразимцы разводят руками. Луна пыталась мне объяснить, что там и как, но ты знаешь, как она объясняет, — её только Скамандер понимает.

— А что Европа?

Кингсли скорчил неприятную мину:

— Альпийские цверги говорят, что у них ничего подобного нет, а если мы найдём ещё одно Перо в рабочем состоянии, они за него пятнадцать родственников в жертву отдадут.

— Кровь цвергов — очень важный компонент артефактов высшего класса, — буркнул Гарри старой подруге, увидев, как та передёрнулась. — Подгорные старейшины всё через деньги считают.

— Да знаю я! — Гермиона ожесточённо потёрла лицо. — Но как же это мерзко!

— Жизнь за жизнь, — поёрзал Кингсли в кресле (оно было слишком тесным для его размеров, но из-за крайней секретности пришлось устраивать встречу дома у госпожи Министра, так что приходилось терпеть). — Равноценный обмен.

— Ждать три года! — воскликнула Гермиона. — Сколько детей-магов мы за это время потеряем?!

— Боюсь даже думать, — прошептал Гарри. — Нам только Обскура тут не хватало...

Рон поёжился — карьера жены привела к тому, что его знание истории магического сообщества значительно увеличилось, и трагедию в Америке они смотрели вдвоём, пользуясь казённым Омутом памяти. Оказалось, что ребёнок, которого родители превратили в чудовище — всего лишь одна из многих кошмарных историй, которые хранятся в закрытых хранилищах Министерства.

Поэтому как только стало известно, что эксперимент в Отделе Тайн вызвал разрушительный резонанс у Хогвартского Артефакта, который больше не может определять будущих магов среди не-волшебников, его жена созвала немедленную встречу самых доверенных людей. Правда, не все смогли собраться так быстро, поэтому в гостиной дома Гермионы Уизли сидело только двое гостей — Гарри Поттер и бывший Министр Кингсли Шеклболт.

Впрочем, может, это даже к лучшему, что число посвящённых удалось ограничить минимально необходимой группой, иначе «Пророк» от панических статей было бы не удержать. Ведь катастрофы такого масштаба не случалось уже очень давно, может, даже никогда — Перо Приёма рассыпалось прямо на глазах Директора школы! То самое перо авгурея, которое записывает данные каждого ребёнка с магическим потенциалом в Книгу Доступа! Как теперь находить новых магов, как их зачислять в ученики? Неужели этот осенний набор будет последним в Школе чародейства и волшебства?

Невыразимцы разродились толстым отчётом, который у Рона вызвал тупую боль в висках, и из которого он понял только, что второго Пера у них нет, и где его найти, они не представляют. Отдельно была добавлена записка Луны, которая отмечала, что упоминания об авгуреях, совершенно исчезнувших в Европе уже к Средневековью, встречаются у первых конкистадоров, которые, скорее всего, привезли это существо с собой в Новый Свет.

Она предлагала отправиться вместе с мужем и небольшой группой помощников в Южную Америку, куда-то в район великих водопадов Игуасу, и обещала, что если авгуреи там сохранились, то вернётся обратно с парочкой перьев. Но по её словам, на всё это требовалось не менее трёх лет поисков.

Гермиона неожиданно сморщилась, недовольно покачала головой и с трудом встала из-за стола.

— Извините, — вздохнула она. — Мне придётся вас ненадолго оставить.

Покачиваясь при ходьбе словно утка, она вышла из комнаты, а мужчины понимающе переглянулись, — у каждого был свой опыт беременности жены, и каждый знал, сколько мужских нервов сжигает этот, в общем, нехитрый биологический процесс. И Рон почувствовал благодарность за понимание его состояния: всё-таки не у каждого жена — целый Министр магии.

Потом задумчивую тишину совещания, которую лишь подчёркивало негромкое потрескивание дров в камине, разорвал дикий вопль, такой отчаянный, что все вскочили на ноги с палочками наперевес.

— А-а-а! — стало ясно, что это кричит Гермиона. — Стой, мерзавец!

Шваркнуло какое-то заклинание, в дверной проход полетели оранжевые искры, запахло валерьянкой, и наперерез мужчинам, уже готовым броситься на выручку, в гостиную ворвался кот госпожи Министра, известный своей вредностью Живоглот. Нёсся он скособоченными прыжками, потому что мешала ему длинная полоса чего-то розового, уходившая из-под его хвоста далеко в глубину квартиры.

— Стой, негодяй! — пунцовой от злости богиней мщения ввалилась за ним Гермиона, всклокоченная больше обычного. — Акцио бумага!

Розовый рулон, который Живоглот держал клыками, дёрнулся в его пасти, вывернулся и, подхваченный кошачьими когтями, начал бешено вертеться, утончаясь на глазах, а к госпоже Министру резво потянулась широкая светлая полоса.

— Да отстань ты! — замахала на неё Гермиона. — Фините! Фините Инкантатем!

Кот упал на ковёр, остатки рулона выскользнули из его лап, и Живоглот шмыгнул куда-то за кресла. По всей комнате растянулась длинная розовая лента, и наступившую тишину прерывало только тяжёлое дыхание Гермионы.

Кингсли подцепил полосу, удивлённо посмотрел на солнечно-жёлтые ромашки, выдавленные на поверхности, понюхал нежную на ощупь бумагу — пахла она действительно ромашками.

— Это что, госпожа Министр?

— Туалетная бумага! — выдохнула та и густо покраснела. — Из моего туалета!

— Но... — Кингсли удивлённо поднял брови, помолчал, потом решился. — Разве не проще использовать заклинания? У моих девчонок целый том «ин-кварто» набрался всяких женских штучек...

— Нет! — Рон думал, что любимая жена ещё сильнее покраснеть не может, но обнаружил, что ошибался. — Не проще! Я и так омагичилась до крайности, скоро на кухню за кофе аппарировать начну, вместо того чтобы ногами ходить! Должно же быть хоть что-то, что связывает меня с миром, из которого я вышла!

— Может, лучше бы телевизор поставить? — отозвался Гарри, который начал аккуратно сматывать разбросанную по всей комнате ленту. — Там и мультики для детей можно глянуть, и для взрослых всякое есть.

— Ты не понимаешь, Поттер! — она вырвала бумагу из его рук. — Это и есть самое человеческое из всех изобретений и открытий! Это!..

Она замерла, неверяще глядя на бумагу, потом лицо её, только что гневное и рассерженное, начало меняться.

— Это же... — прошептала она. — Это же...

И широко улыбнулась безумной улыбкой. Такой Гермиону Рон ещё не видел, поэтому подобрался, готовый как хватать, так и бежать, и аккуратно, чтобы жена не заметила, вытащил палочку.

— Дорогая? — осторожно начал он. — Ты о чём-то хотела нам рассказать?

— Да, милый, — выдохнула она. — Ты даже не представляешь, до какой тупости опустилась твоя жена!

— Не волнуйся, дорогая, мама говорила, что это пройдёт, — вкрадчиво продолжил он. — Ещё чуть-чуть потерпеть, потом ты родишь прекрасного ребёнка, и всё вернётся в норму...

— Нет! — Гермиона хлопнула о стол ладонями с такой силой, что мужчины подпрыгнули, а Живоглот откуда-то снизу выдал испуганный мяв, приглушённый мебелью. — Не вернётся! Мерлин, какая же я дура! Каждый день иметь перед глазами и не видеть!

Потом обвела сияющим взглядом настороженных мужчин, улыбнулась немного спокойнее, сказала:

— Проблема отбора магических детей решена, друзья! Нам понадобится немного (очень немного, Кингсли!) денег, Астория Малфой и кто-нибудь из «кружка Лунатиков».

Рон почувствовал, как брови лезут на лоб, — «кружком Лунатиков» называли группку молодых волшебников, которые собрались вокруг известной исследовательницы волшебных животных Луны Скамандер. Вот только эти молодые творцы не магозоологию с ней изучали и не ЗОТИ, а рисовали странные картины, играли странную музыку и танцевали под неё странные танцы.

Пару раз ему приходилось заглядывать на их посиделки, чтобы забрать жену, и он ничегошеньки не понял в их развлечениях. Но Гермионе там нравилось, и она много раз повторяла, что там «отдыхает душой после министерского дурдома».

— А почему Асторию? — отозвался Гарри. — Почему не Драко?

— Нам нужен не целитель, а волшебник, который ведёт дела в обычном мире.

Гарри задумчиво кивнул:

— Ну да, это к Астории. После того как Люциус умер, весь бизнес лежит на её плечах. Я с ними сегодня же свяжусь...

— Госпожа Министр, — прогудел Кингсли, — для начала, может, стоит нам объяснить, что ты затеяла?

— А вы ещё не поняли? — удивилась Гермиона. — Правда?

— Правда, — буркнул Гарри. — Я знаю, что такое туалетная бумага, и даже умею её применять стараниями тёти. Но я ума не приложу, что ты собираешься с ней делать!

Гермиона с трудом уселась в кресло — живот ей мешал с каждым днём всё сильнее, — перевела дыхание, обвела всех внимательным взглядом и взяла в руки изрядно похудевший рулон.

— С этой бумагой каждый англичанин проводит массу времени каждый день, — кто-то утром, кто-то вечером, а если кому-то не повезло съесть несвежую пищу, то даже несколько раз за день он глядит на неё, пока сидит на унитазе.

— Мы от них отличаемся не так чтобы сильно, — пожал плечами Гарри. — Тоже частенько зависаем над белым другом.

— Такой бумаги у нас нет. — отмахнулась Гермиона.

— Предлагаешь завести? — улыбнулся Кингсли. — Мне понравилась, кстати, я бы своим купил. Цветочки тут симпатичные, и на ощупь приятная...

— Мерлин, да я вообще не об этом! — разозлилась Гермиона. — Гарри, что обычный человек видит на страницах колдогазет?

Тот недоумённо пожал плечами:

— Да ничего не видит. Или белый чистый лист, или какие-нибудь непонятные кракозябры — когда Хогвартс восстановили, я тёте показывал статью в «Вестнике». Она надеялась хоть на фото увидеть школу, где училась сестра, но, конечно, только расстроилась, потому что не увидела ничего.

— Вот! — Гермиона вскочила, забыв о состоянии, болезненно охнула, схватилась за живот, — Рон бросился на помощь, помог сесть обратно. Жена улыбнулась, благодарно скользнула пальцами по его ладони и продолжила более спокойно.

— В общем так, зашоренные господа маги, слушайте, как можно решить проблему с неработающим Артефактом: с помощью Малфоев мы организовываем на той стороне выпуск хорошей туалетной бумаги. Хорошей, чтобы её каждый хотел купить! Придумаем, что бы такого изобрести...

— Сделай её трёхслойной или даже четырёхслойной, и большинство моих бывших соседей по Бирючиновой улице удавятся за такую, — буркнул Гарри и добавил противным фальцетом: — Это же такая экономия, дорогуша! Я теперь трачу в два раза меньше!

— Прекрасно! Рон, запиши, пожалуйста, пока я не забыла!

Гермиона поёрзала, но Рон, присевший на край её кресла, чтобы сдерживать порывы слишком увлекающейся жены, положил ладонь на плечо. Гермиона на мгновение прижалась к ней щекой, продолжила:

— Но самое главное — на этой бумаге будут волшебные картинки!

— Я даже знаю, кто их сделает цветными! — улыбнулся Кингсли. — Ко мне заглядывал младший Криви, Деннис, — он ведь пошёл по следам старшего брата и занялся фотографией после Хогвартса. Но его больше заинтересовала оптическая алхимия, и совсем недавно он вернулся из Праги, где несколько лет рылся в Книжной Башне...

— Это та, что в фойе Муниципальной библиотеки? Для не-магов выглядит, как башня из тысячи книг? — вспомнил Рон. Пару лет назад вместе с детьми жена его вытащила в Европу, и именно эта конструкция, построенная обычным художником без капли магии, из нескольких тысяч книг и зеркал, которые создают впечатление бесконечного колодца, уходящего далеко в небо и глубоко под землю, больше всего понравилась ему в Праге. Если не считать тамошнего пива под запечённое кабанье колено, разумеется.

О том, что в этой Книжной башне спрятана одна из крупнейших магических библиотек Европы, он узнал уже после возвращения — тогдашний рассказ любимой жены Рон просто пропустил мимо ушей, потому что они ездили по Праге с самого утра, детвора к посещению Библиотеки устала, начала капризничать, и ему пришлось их успокаивать, пока Гермиона щебетала на любимую тему, забыв обо всём.

— Да, именно там, — кивнул Кингсли. — Для нас важно, что Дэннис нашёл в старых фолиантах древний алхимический рецепт красящих иллюстраций, который переработал, и теперь обещает, что фотографии могут быть не только подвижными, но и полностью цветными!

— Вот! — опять чуть не вскинулась жена, и опять Рон придержал беременную, но слишком увлекающуюся женщину.

— Вот, — повторила она чуть спокойнее, — это как раз то, что нам надо. Картинки с волшебным текстом, который виден только детям с магией. А для их родителей и всех остальных будет просто хорошая модная бумага для личных нужд.

— А что на ней напишем?

— Думаю, лучше всего с этим справится «клуб Лунатиков». Будущим ученикам Хогвартса надо объяснить, что с ними всё в порядке, а странности, которые иногда происходят, — это нормально.

— И главное! — Гермиона подняла палец, акцентируя важность сказанного. — Главное, — это объяснить, куда надо звонить, чтобы приехал волшебник и поговорил с родителями!

— А поймут ли дети, чего мы от них хотим?

— В семь-восемь лет они уже сдают тесты по английскому языку, Шеклболт, так что написанное прочитают. Разумеется, это сработает не сразу, но уже сейчас надо готовить новые отделы в Министерстве и расширять старые, потому что информация о новых магах будет нарастать, и нам придётся со всем этим справляться...

Гермиона говорила, прикидывала различные варианты возможных событий, к разговору подключались то Гарри, то оживившийся Кингсли, который буквально засветился, когда услышал о новых отделах в Министерстве. Рон же сидел рядом с Гермионой, чувствовал тепло её плеча и тихо улыбался, потому что проблема наконец решена и жена сможет сосредоточиться на самом важном сейчас — на будущем ребёнке. Всё же остальное будут решать другие люди, которым не приходится то и дело срываться в туалет, потому что выросший в размере живот давит на мочевой пузырь.

Краем глаза он заметил движение в дверях, повернул голову и увидел, как Живоглот потихоньку крадётся из комнаты в сторону кухни. Кот заметил его реакцию, обернулся, посмотрел на Рона жёлтыми глазищами, а потом быстро шмыгнул вперёд, пока хозяйка занята разговорами. И хотя всё произошло очень быстро, Рон готов был поклясться, что перед тем, как исчезнуть, котяра ему заговорщицки подмигнул...