Маскарад (гет)

— Милая, ты совсем не похожа на благородную богиню! — тон Персефоны был подозрительно чопорный, а в глазах мерцали искорки. — Что это за простенький пеплос! А украшения? Из бусин! Даже не драгоценных!

Персефона летом скучала и искала развлечений всюду, особенно когда удавалось сбежать от строгой матушки. Ее идеи порой бывали странными и опасными, но Цирцея предпочитала не паниковать раньше времени.

— Нормальный пеплос. И украшения тоже, — пожала плечами Цирцея. Ей браслеты, созданные руками названых дочерей, были дороже любых сокровищ мира.

— Ну нет! — Персефона аж подскочила. — Нам нужно тебя нарядить!

В ее руках возник ворох розовой ткани с непонятными блестящими вкраплениями, и Цирцея поняла, что так просто не отвертится: подруга подготовилась заранее. Как ее угораздило подружиться с царицей подземного мира, Цирцея и сама не понимала, но одна случайная летняя встреча незаметно превратилась в череду совместных развлечений.

Цирцея покорно подняла руки вверх, позволив себя наряжать и украшать. Ей и самой стало интересно, что приготовила для нее Персефона.

Розовый пеплос из нежной переливающейся ткани оказался неожиданно тяжёлым. Проведя рукой по цветочной вышивке по краю, Цирцея поняла, почему — лепестки цветов были вырезанны из настоящих аметистов. Тот же цветочный мотив вился и на изящном золотом поясе, подчеркнувшем тонкую талию. Цирцея невольно залюбвалась собой в огромном бронзовом зеркале — сочетание лёгкости, нежности и величия ей необычайно шло.

— Ещё вот это, — Персефона уже протягивала ей золотую маску, тоже украшенную аметистовыми цветами с нефритовыми листочками.

— А это ещё зачем? — удивилась Цирцея, принимая драгоценную вещицу.

— Чтобы отвести тебя на пир на Олимпе!

Цирцея поморщилась:

— Ни за что! Ты же знаешь, как я не люблю божественное внимание.

— Все предусмотренно — это будет маскарад. Аполлон недавно рассказал о таких праздниках у смертных в будущем: они наряжаются так, чтобы было непонятно, кто где. Тебя никто не узнает под маской. И все будут говорить: "Что это за прекрасная незнакомая богиня!" К тому же, — Персефона подняла палец, словно это был главный аргумент. — Аид тоже приглашен!

Цирцея вздрогнула:

— И что в этом хорошего?

Персефона расплылась в улыбке:

— Он покарает любого, кто рискнет обидеть его жену. Или её подругу! Видишь: все весело и безопасно.

Цирцея закатила глаза и скрестила руки на груди:

— Все равно не понимаю, зачем мне идти туда? Какой прок от того, что боги меня заметят? А если они захотят пообщаться? Нет, я согласна нарядиться, но идти на Олимп не хочу совсем.

Персефона сделала умоляющее выражение лица и жалобно заныла:

— Ну, пожалуйста! Ну, ты представь, как это будет забавно, когда никто не угадает, кто ты! Они ж тебя не знают! И больше никогда не увидят.

Цирцее казалось, дергать Цербера за хвост безопаснее, чем дразнить богов красивой женщиной. На взгляд зелёных бесстыжих глаз она не повелась.

— Ничего в этом забавного нет. А если искать станут? А вдруг найдут? Да и потом за масками все равно не увидишь их реакций.

Персефона злобно захихикала.

— Я увижу их реакцию потом! И бесполезные поиски! Даже если любой из них увидит тебя в обычном виде — ни за что не узнает же!

— А по силе? Дочерей Гелиоса не так уж много, — не сдавалась Цирцея.

Персефона беспечно пожала плечами.

— Силу полагается скрывать, это же маскарад! Смысл в масках, если сила нас всех выдаст?

— Не знаю уж. Вы там все знакомые. Я буду выделяться.

Персефона рассмеялась.

— Туда приглашают кучу мелких божеств и нимф, специально чтобы не видеть одни знакомые лица. Там такая толпа, что мы с мужем как-то целый час прятались от моей матери просто переходя с места на место. Я просто хотела воспользоваться случаем и показать тебе Олимп. Ты ведь там ни разу не бывала? А там очень красиво! И, — она хитро улыбнулась, — редчайшие травы, прямо в садах растут.

Слова Персефоны попали в цель: красоты Олимпа мало интересовали Цирцею, а вот какие-нибудь уникальные ингредиенты вызывали желание немедленно отправиться туда и поживиться. И потом на пару недель или месяцев засесть в лаборатории.

— Но ведь нельзя же будет просто взять и собрать их? — задумчиво пробормотала Цирцея, но тут же спохватилась. — Теоретически, потому что я туда не пойду. На моем острове тоже красиво!

— Ой, да кто там за ними следит! —пренебрежительно махнула рукой Персефона. — От такого обилия богов сады растут, как на дрожжах, садовникам потом обрезать приходится даже редчайшие редкости, так что никто и не заметит пропажи. И только не говори, что тебе не любопытно? Ну хоть чуточку?

— Нет, не любопытно, — Цирцея, действительно, считала, что прекрасно переживет без общества богов, однако неизвестные растения манили и будоражили воображение. — Могла бы и захватить для меня, раз обрезают и никому не нужно, — недовольно заворчала Цирцея. — Я схожу на этот маскарад, но больше ты меня на Олимп не зовешь ни под каким предлогом. А вот травы приносишь.

Она не боялась разговаривать так с ужасной Персефоной, потому что дружила с ней уже много лет и знала: та не оскорбится на слова, а требования, скорее всего, исполнит.

И правда, строгий тон Персефона пропустила мимо ушей, услышав главное, и просияла.

— Да я ж не знаю, что тебе нужно, не таскать же стога, — от избытка эмоций Персефона запрыгала вокруг, словно дитя. — Вот сама посмотришь, выберешь, покажешь — я и буду носить. Ой, как я рада! Тебе понравится!

От энтузиазма подруги Цирцея тут же передумала, но поздно. Их ждал Олимп.