Неудачный час Джеймса Поттера (гет)

Дождь застал Лили Эванс во время прогулки по Хогсмиду. Подруги разбежались по свиданиям, оставив ее в гордом одиночестве. Не привыкшая к такому, Лили полдня слонялась по улочкам, рассеянно разглядывая витрины. Скучно не было, а вот грустно — почему-то да.

За считанные секунды вымокнув до нитки, Лили добежала до «Трех метел» и юркнула внутрь. Там и в обычные дни яблоку негде было упасть, а из-за ливня в паб, казалось, набилась добрая половина Хогвартса. К счастью, свободный столик всё же нашелся — в самом дальнем углу.

Бросив на стул перчатки и яркий гриффиндорский шарф, Лили отошла к барной стойке за кружкой сливочного пива. Но стоило ей вернуться, как выяснилось, что соседнее место заняли. За столом сидел и увлеченно вертел в руках кончик её шарфа тот, кого ей меньше всего хотелось видеть.

Джеймс Поттер.

— Ты что здесь забыл? — резко поинтересовалась Лили.

Настроения и так не было, а тут еще этот Поттер! Мало того, что он с первого курса регулярно нападал на Северуса, так последний год еще и самой Лили прохода не давал. Девчонки смеялись и уверяли, что он влюбился, но Лили только отмахивалась. Влюбился? В кого-то, кроме собственного отражения в зеркале?

— Тебя, Эванс, — не обманул ожиданий Поттер.

Лили с грохотом поставила кружку на стол. Сливочное пиво плеснуло через край.

— Осторожно! — Поттер схватил ее вещи и передвинул подальше от сладкой лужицы. — Испортишь одежду! А мне нравится, как пахнет твой шарф.

Еще не лучше.

— Убирайся отсюда, — раздраженно сказала Лили, промокая стол салфеткой.

— Иначе что? Будешь сердито смотреть на меня? Кстати, это правда, что у магглов рыжеволосых и зеленоглазых считали ведьмами?

От улыбки Поттера у половины однокурсниц подкашивались колени. У Лили от нее начинал дергаться глаз.

— Прибью, — мрачно пообещала она.

Сделав глоток, Лили поняла, что любимый напиток не доставляет удовольствия. Ну, Поттер…

Тот, ничуть не смущаясь под ее раздраженным взглядом, продолжал держать в руках кончик ее шарфа.

— Это духи такие? — вдруг спросил он.

— Что?

— Или мыло?

— Что?!

Лили готова была бросить почти полную кружку сливочного пива и, забрав шарф, сбежать из этого балагана, когда Поттер глубокомысленно заявил:

— Есть лишь один способ проверить!

И придвинулся вплотную к ней.

— Поттер, что ты…

Тот глубоко вздохнул, как будто собираясь прыгать с вышки в бассейн. А в следующее мгновение подался вперед и звонко поцеловал Лили в щеку.

Никто в пабе не обратил на это внимания. Лили, одновременно смущенная и негодующая, уставилась на обнаглевшего однокурсника. А тот улыбался во весь рот:

— Духи! Эванс, отличный аро…

Звук хлесткой пощечины разнесся по залу, привлекая внимание. Лили с ужасом видела, как к ним поворачиваются головы других студентов.

Черт побери.

— Не извольте беспокоиться, дамы и господа! — громко объявил Поттер, прижимая ладонь к левой щеке и почему-то радостно улыбаясь. — Небольшая накладка. Пожалуйста, вернитесь к своим делам и не смущайте нас!

К ним постепенно потеряли интерес, и шум в пабе возобновился. Лили уставилась в бокал с окончательно ставшим невкусным напитком, страстно мечтая выучить какое-нибудь проклятие. Наверняка Северус знает подходящие, просто ей не говорит.

Она ненавидела этого придурка Джеймса Поттера.

А придурок продолжал улыбаться:

— Начало положено, Эванс! Именно так я и представлял наш с тобой первый поцелуй! Правда, искр из глаз там не планировалось.

— Если ты хочешь получить по морде, обращайся. Оформлю бесплатно и без поцелуев, — машинально огрызнулась Лили, сгорая от неловкости.

— Давай наоборот? Целовать можно, а бить нет? — глядя на нее сияющими глазами, предложил Поттер.

— Убирайся отсюда, — в который раз повторила Лили.

Конечно, Поттер не сдвинулся с места.

— Не уйду, Эванс. На улице холодно и дождь, а здесь тепло, уютно, пахнет сливочным пивом и тобой. Мне здесь хорошо.

— Зато мне — нет, — отрезала Лили, поднимаясь со стула.

Придется возвращаться в замок раньше времени.

— Ладно, Эванс, — Поттер внезапно стал серьезным. — Но знай: своим уходом ты разбила мне сердце. Даже это, — он коснулся пунцовой щеки, — не так больно.

Почему-то по дороге к замку Лили то и дело вспоминала его взгляд и тон, которым были сказаны последние слова. И, сама не зная, почему — улыбалась.