Иллюзия вины (гет)

Страх.

Это было главным чувством Ремуса в последние месяцы.

Сначала было еще одно — счастье. Но его довольно быстро вытеснил липкий, мучительный страх за молодую жену.

Сама Тонкс, ослепленная любовью, ничего не боялась. Она держала Ремуса за руку каждую свободную минуту, постоянно ластилась и целовала его, а по ночам отдавалась с такой страстью, что на следующий день у Ремуса от воспоминаний алели щеки.

И теперь он больше, чем раньше, боялся полнолуний. Одно из них настигло его спустя всего пару дней после эмоционального объяснения в больничном крыле Хогвартса. Тонкс рвалась составить ему компанию, но Ремус просто аппарировал в свое тайное убежище, где запирался на все замки и пил Волчье противоядие. Много месяцев это зелье приносил Альбус Дамблдор, и Ремус не знал, кем оно изготовлено. Варил ли его Северус Снейп, много лет ловко изображавший абсолютно преданного директору человека, а потом ударивший благодетеля в спину? Или у Дамблдора были и другие источники?

В любом случае, запаса хватит только до конца лета. А потом Люпин вернется к старому испытанному способу — при обращении он станет диким зверем и будет грызть и царапать себя самого.

При мысли, что Тонкс и здесь не сдастся и будет сама сидеть у котла, а то и по примеру двоюродного дяди сделается анимагом, сердце начинало бешено колотиться.

Следующее полнолуние наступило, когда он уже был женатым человеком.

— Ты не можешь прятаться вечно, — сказала Тонкс, глядя на неумолимо увеличивающуюся с каждой ночью луну. — Я буду с тобой.

Сердце сжалось. Этого он и боялся.

— Это опасно.

— Дорогой мой, я аврор, — напомнила Тонкс. Ее волосы сменили радостный розовый цвет на угрожающе-красный. — И как бы я тебя ни любила, я не постесняюсь шарахнуть оглушителем или чем-нибудь еще пожестче. Но я уверена, что зелье, которое принес Дамблдор, безупречно.

И Ремус сдался почти без боя.

Он всю жизнь упрекал себя за малодушие, и его семейная жизнь не стала исключением. Дора просидела с ним всю ночь, ласково перебирая серую шерсть и шутливо касаясь пальцем влажного носа. Он не должен был этого допускать. Что, если однажды зелье окажется некачественным, а Тонкс, привыкшая к его безопасности, не успеет отреагировать? Что, если ее чары, вопреки уверениям, окажутся слабыми?

Вообразив себе Тонкс, лежащую без чувств, с окровавленным лицом, разодранным клыками оборотня, Ремус ощутил самую настоящую панику, густо смешанную с ненавистью к себе.

Он не должен был жениться. Он не должен был позволять Тонкс даже мечтать об этом. Он не должен был разрешать себе полюбить.

Но он это сделал. И, глядя в карие глаза жены, ощущал, как губы предательски расплываются в улыбке.

Монстры не заслуживают счастья. Но кто сказал, что они не мечтают о нем?

* * *

— Я тебе рассказывала, что моя мама — прекрасный зельевар? — спросила Тонкс однажды утром. Она крутилась перед зеркалом, примеряя новые образы к строгой мантии аврора.

Ремус, чья очередная попытка устроиться на работу провалилась, замер:

— Что? Дора, ты же не хочешь сказать, что она будет готовить для меня зелье?

— Именно это я и говорю.

Тонкс подошла к нему и крепко обняла за шею.

— Она согласилась.

Ремус мучительно сморщился:

— Я и так живу за твой счет, а твоя мама еще и станет моим личным зельеваром?

— Зато мы живем в твоем доме, — напомнила Тонкс. — Раньше я не могла себе позволить снимать квартиру.

— Ты деликатно умалчиваешь, что дом давно нуждается в ремонте, на который у нас нет денег.

— Ерунда! — качнула головой Дора, и длинные серьги закачались в ее ушах, задевая щеки. Это ощущение ей явно понравилось, потому что она еще раз потрясла головой. — Неужели ты уже истратил все наследство Сириуса? Я понимаю, что большая часть предназначалась Гарри, но также прекрасно знаю, что тебе тоже кое-что перепало. Как и мне. Я свою долю еще не трогала.

Ощущение маленьких, но крепких ладоней на плечах жгло Ремуса. Он любил Тонкс, действительно любил, но лучше бы не поддавался этому чувству.

Горячее дыхание опалило его щеку.

— Я побежала, — Тонкс поцеловала его в последний раз и разжала объятия. — Рассчитываю вернуться не поздно, если Робардс отчетами не загрузит. Люблю тебя!

Ремус остался в одиночестве, как и все дни до этого. Много бы он дал, чтобы жить, как обычный человек.

«Лунатик, перестань валять дурака», — посоветовал ему мертвый Сириус.

«И прекрати возводить свою пушистую проблему в ранг святыни», — добавил мертвый Джеймс.

«Ведь ты и есть обычный человек!» — воскликнула мертвая Лили.

«Вы нормальный! Просто у вас… трудности!» — говорил ему прошлой зимой Гарри.

Ремус судорожно вздохнул. Стоило ему представить много подобных дней впереди, как спина покрывалась липким потом. В одиночестве ему было не так страшно.

А Тонкс по-прежнему стремительно летела по жизни, ловя счастье в каждом мгновении. Когда Грюм изложил отчаянный — даже по меркам бывшего Мародера — план операции «Семь Поттеров», она только азартно улыбнулась.

— Жаль, что мы не полетим вместе. Но ничего, встретимся в «Норе».

Неужели она не думала, что они могут вообще больше не встретиться? Стоило Ремусу представить, как она срывается с высоты под летящими в нее разноцветными лучами, и ему хотелось кричать.

Впрочем, это желание уже становилось привычным.

Порой Ремус задумывался, какими были они с друзьями в годы Первой магической войны? Неужели так же беззаботно шли по жизни? Бродяга и Сохатый-то уж точно. Лили была осторожнее, но это не спасло и ее.

Просто им не приходилось оберегать друг друга от самих себя. Всей семье Тонксов и так грозила постоянная опасность из-за происхождения Теда и профессии Доры, а тут еще он со своими проблемами: Министерство магии последними указами здорово усложнило жизнь оборотням. И после того, что Ремус видел и слышал в стае Фенрира Грейбека, он не мог негодовать. Вот только теперь он окончательно сделался изгоем, а вместе с ним остракизму подверглась его жена.

— Люблю тебя, — жарко шептала Тонкс. — Никому не отдам. Никогда.

И почему-то в такие минуты ужас ненадолго отпускал.

«Лунатик, расслабься уже», — советовал мертвый Сириус.

«Ремус, ты любишь и любим!» — хором кричали мертвые Джеймс и Лили.

Но короткие передышки заканчивались, уступая место суровой реальности. Неужели Лили и Джеймс так же тревожились друг за друга во время операций Ордена Феникса, как он сам переживал за Тонкс всю эту бесконечную ночь? Волдеморт знал, когда они будут перевозить Гарри Поттера и ждал их. Ремус едва удерживал на метле тяжело раненого Джорджа Уизли, размышлял, кто мог их предать, но думал при этом о Доре. Как она сама? Справится ли? Он успел увидеть, что за ней устремилась Беллатриса Лестрейндж.

После той жуткой ночи, после безуспешных попыток найти тело Грозного Глаза Ремусу понадобилось несколько дней, чтобы прийти в себя. Тонкс провела эти дни с ним, так же горько переживая случившееся. А потом огорошила его:

— Я больше не буду работать в Аврорате!

Ремус почувствовал, что ему не хватает воздуха:

— Почему? Это из-за меня? От тебя все отвернулись?

Дора покачала головой. Ее ярко-розовые волосы прыгали по плечам.

— Не поэтому. Но да, из-за тебя.

Она подошла к нему ближе и положила руки на плечи:

— У нас будет ребенок.

«Ничего себе», — ахнул мертвый Сириус.

«Круто!» — одобрил мертвый Джеймс.

«Поздравляю!» — воскликнула мертвая Лили.

— Зачем?! — прохрипел Ремус.

Он представил, что малышу передастся его ликантропия. Вообразил, как его сын или дочь будут годами сидеть дома в одиночестве, потому что родители друзей быстро догадаются обо всем. Ребенка не возьмут в школу — вряд ли новый директор проявит столько же милосердия, как покойный Дамблдор, он не сможет найти работу, с ним не будут даже здороваться.

— Ты не рад? — улыбка Тонкс померкла.

— Я…

Ремус и сам не мог объяснить, что он чувствует.

— Я люблю тебя, — выговорил он. — И его я тоже люблю. Уже сейчас. И именно поэтому я не хочу, чтобы он появлялся на свет. Я знаю, с чем ему предстоит столкнуться.

— И с чем же? — обманчиво мягко спросила Тонкс. — Думаешь, за одиннадцать — почти двенадцать — лет мы не прибьем Сам-Знаешь-Кого и не заставим Министерство магии смягчить законы? Ты учился в Хогвартсе, у тебя были друзья. И ты мог бы жениться намного раньше, если бы сам, собственноручно не строил стены. К тому же с чего ты взял, что наш ребенок будет оборотнем?

— Да если нам повезет, и он действительно родится здоровым, его отец — оборотень! Тонкс, ты же не могла не заметить, как от тебя из-за твоего замужества отвернулись друзья!

— Значит, такие друзья, — спокойно ответила та. — Твои же от тебя не отворачивались.

Ремус молчал. Он хотел криком объяснить жене, что та неправа, что, позволяя этому ребенку родиться, они совершают преступление. Но он знал, что это бесполезно. Пуффендуй — факультет упрямых.

Он хотел уйти в надежде, что чувства останутся дома. Но уже завтра был день рождения Гарри, послезавтра — свадебное торжество в «Норе». Тонкс так ждала этих праздников! Он не хотел портить ей настроение. А еще меньше он хотел отвечать на письма с вопросами: «Почему Тонкс пришла одна?» и «Вы что, поссорились?».

А та, видимо, приняв его молчание за капитуляцию, вновь расцвела. И в «Нору» они аппарировали вместе. Тонкс сияла улыбкой, Ремус изо всех сил старался выглядеть таким же довольным, хотя Гарри, кажется, заметил его настроение.

Все произошло слишком быстро. Прямо посреди ужина серебристый патронус-горностай опустился на стол и сообщил голосом Артура: «Со мной министр магии».

— Нам здесь делать нечего, — мгновенно среагировал Ремус, чувствуя, как паника накатывает новой волной. — Прости, Гарри, объясню в другой раз…

Он обнял Тонкс за талию, увлекая за собой подальше от толпы, и они поспешно аппарировали домой.

А ведь если бы он не поддался чувствам полтора месяца назад, сейчас сбежал бы один, а Тонкс продолжила бы веселиться на празднике! Он посмел дать ей свою фамилию, и этим обратил в прокаженную.

Но даже сорванный вечер не заставил Тонкс передумать.

— Ну и что теперь? — говорила она, снимая платье, которое любовно выбирала к этому дню. — Ну пришлось нам уйти, не дождавшись праздничного торта. Мы же не ради сладкого туда ходили, а чтобы поздравить Гарри!

Но Ремус видел, что она расстроена. Тонкс предвкушала веселое времяпровождение с близкими друзьями, которых у нее после свадьбы осталось так мало.

— У нас еще целый вечер завтра! — говорила она. — Даже хорошо, что сегодня мы ушли так рано. Мне теперь надо режим дня соблюдать.

Ремус стискивал зубы и старался дышать ровнее.

Во что же он ввязался?

И лежа без сна рядом со спящей женой, он вспоминал дыхательные практики, книгу о которых однажды невесть зачем притащил в школу Сохатый. Они с Бродягой здорово повеселились тогда, дурачась со своим дыханием, а вот Ремус запомнил несколько упражнений в надежде, что они помогут унять эмоции перед обращением. Но они не помогали ни тогда, ни сейчас.

Ни спустя сутки, когда во время свадьбы Билла и Флер пало Министерство магии и гости в панике убегали из «Норы».

— Тебе надо переехать к родителям, — говорил Ремус, обнимая дрожащую жену. Впервые он видел, как Тонкс напугана.

Они сидели в месте, которое Ремус привык считать своим тайным убежищем. Когда-то, очень давно, этот дом принадлежал бабушке и дедушке, а сейчас использовался во время полнолуний.

— Родители тоже под ударом, — отвечала Тонкс, едва шевеля побелевшими губами. — Гарри же перевозили туда с Тисовой улицы. Тогда чары устояли, но теперь на стороне Сам-Знаешь-Кого вся мощь Министерства… Я вообще не знаю… живы ли…

Тонкс всхлипнула.

— И ты тут ни при чем! — внезапно огрызнулась она. — Ты такой же, как мы все!

Ремус промолчал. Его решение уйти, оставив жену в безопасности, крепло с каждым днем. Дамблдор, кажется, поручил Гарри и его друзьям какое-то дело — так почему бы не помочь ребятам, которые вообще-то должны еще год в школе учиться, а не подвиги совершать? Джеймс и Лили наверняка были бы рады, что их сын не один.

На следующий день выяснилось, что Пожиратели смерти действительно добрались до дома Тонксов и до многих других домов. «Нору» обыскали сверху донизу, но, к счастью, Гарри с друзьями успели аппарировать, а Артур и близнецы вовремя подсуетились и выдали домашнего упыря за младшего сына. Дом Дедалуса Дингла был сожжен дотла — счастье, что сам Дедалус там давно не жил. По Теду и Андромеде ударили заклятием Круциатус, пытаясь выяснить, когда Гарри был у них в последний раз.

— Родители живы, — успокаивал Ремус плачущую жену, радуясь, что они не попытались сразу скрыться у Тонксов. Дора бы ввязалась в бой. Кто знает, как бы он прошел для нее? А Круциатус наверняка привел бы к потере ребенка.

И может, это было бы к лучшему?

Закон о регистрации маггловских выродков вызвал волну ярости у обоих, а Тонкс чуть не сорвалась в истерику, пытаясь куда-то бежать и что-то делать.

Но ничего поделать было нельзя. В стране воцарилась новая власть. Тед Тонкс вынужден был спасаться бегством.

* * *

— Тебе лучше переехать к матери, — вновь и вновь повторял Ремус, глядя на сереющее небо за окном.

Они уже вернулись домой. При новой политике Министерства магии им не грозила непосредственная опасность, хотя их наверняка искали.

Тонкс качала головой.

— Я останусь здесь, — отвечала она. — Или… ты выгоняешь меня?

— Не говори ерунды. Там просто будет безопаснее. Орден Феникса укрепил защиту. К тому же, твоя мама осталась совсем одна. Вдвоем вам будет лучше.

— А ты? — Тонкс посмотрела на него цепким взглядом.

Ремус вздохнул и затоптался на месте.

— Я не могу остаться с тобой, — наконец, выдавил он. — Я и так знаю, во что превратил твою жизнь и на что обрекаю еще не родившегося ребенка. Без меня вам будет лучше.

Тонкс молчала.

И не говорила ни слова, пока он уходил. От ее молчания становилось еще страшнее.

Ремус шел по маггловским улицам небольшого городка, пытаясь привести мысли в порядок. Августовское небо сердито хмурилось. Ремус пытался успокоить себя мыслью, что поступает верно. Он избавляет беременную жену от своего опасного общества. А если им повезет и ребенок родится полностью здоровым, то лучше ему не знать, кто его отец. Может быть, Тонкс сумеет снова выйти замуж.

«Лунатик, ты это серьезно?» — рыкнул мертвый Сириус.

«Не могу поверить», — брезгливо пробормотал мертвый Джеймс.

«Ты действительно из-за своих комплексов бросаешь беременную жену?» — разочарованно выдохнула мертвая Лили.

— Вот мне, например, за вас стыдно! — в лицо ему выкрикнул Гарри Поттер.

Позже, забившись в угол своей бывшей комнаты в доме бабушки, Ремус с отчаянием вспоминал, как на площади Гриммо атаковал сына погибших друзей. Атаковал без предупреждения просто за то, что тот сказал правду.

Он, Ремус Люпин, — трус.

Ночь он провел в убежище. И Тонкс наверняка догадалась, где он. Если бы хотела прийти — пришла бы.

Но ее не было.

Страх потерять ее вновь поднял голову. В ушах до сих пор звучали злые слова Гарри: «Мой отец погиб, пытаясь защитить мою мать и меня. Вы считаете, он согласился бы на то, чтобы вы бросили свое дитя…»

На рассвете, измученный терзаниями совести, Ремус аппарировал обратно в свой — их — дом. Он не знал, здесь ли еще Тонкс или послушалась его и переехала к матери. Если второе — он не будет ее искать. Не станет навязывать свое позорное присутствие.

Тонкс была дома. Она встретила его без улыбки, но в глазах не было ни упрека, ни удивления.

— Вернулся? — ровным голосом спросила она.

Ремус молча кивнул и подошел к ней. Она не отстранилась.

— Мне совершенно наплевать на твою болезнь. И я знала, за кого выходила замуж, и речь вовсе не о ликантропии, — отчетливо произнесла она. — А наш ребенок сможет вести нормальную жизнь — в крайнем случае, переедем в Новую Зеландию. Я уже все разузнала, там есть специальные школы, адаптированные под полнолуния. Все будет хорошо.

Ремус вдыхал аромат ее шампуня, не зная, что его пугает больше — возможность потерять Тонкс или ее безусловное принятие его натуры. И когда маленькие ладони легли на его плечи, он просто наклонился и поцеловал ее.

«Ну наконец-то!» — успел победно крикнуть мертвый Джеймс.