За короля и Миртану (джен)

— Господин, кто-то приближается. Судя по доспехам — паладин.

— Кто бы это был? Нас и так здесь немного.

— Этот явно не из города, господин. Похож на чужака.

— Гость с материка?

Себастьян Марш, комендант гарнизона, охранявшего перевал, которй вёл в Рудниковую долину, не доверял ни одному гостю, который являлся к нему не в цветах хоринисской стражи и не в цепях. Местным жителям всё было безразлично. Обычный каторжник, возможно, был мерзавцем, который при первой возможности огрел бы его чем-нибудь тяжёлым, но это был как раз тот вид опасности, к которому можно привыкнуть. Королевских людей с материка — прежде всего паладинов — можно было обозначить одним словом: «непредсказуемые». Ведь в десяти случаях из десяти это оказывались инспекторы с внезапной проверкой, и никогда нельзя было угадать, как они отреагируют на предложенную мзду.

Коментант натянул латы, а поверх них — котту, чтобы выглядеть более представительно. Миртанские красный и белый смотрелись на нём лучше пять лет назад, когда он ещё бегал по полям сражений и играл с другими паладинами в игру «добудь как можно больше скальпов орков». С тех пор как его милостиво перевели на спокойную должность с внешней стороны магического барьера, он набирал скорее жир, чем мышцы.

— Рыцарь Марш! Тебя приветствует рыцарь Зигфрид Каумо! Пусти меня за свои стены, у меня для тебя послание.

— Что это за шут гороховый…

— Э-э, господин, он говорит, что…

— Да-да, рыцарь Каумо. Я Зигфрида знаю. Сам с ним разберусь. Ты лучше обойди ребят, пусть спрячут карты. Этот человек умеет быть занозой в заднице в подобных делах…

С великой неохотой Себастьян покинул тёплые объятия камина и вышел под тяжёлые удары свистящего ледяного ветра. Его люди были явно так же раздосадованы гостем, как и он сам — работа ведь случается только в день передачи или приёма заключённых от хоринисцев. Ни того, ни другого на сегодня не планировалось.

Комендант поднялся на деревянный частокол и оглядел воина в полном вооружении.

— Рыцарь Каумо! Что привело тебя на наш перевал?

— Весточка от короля, рыцарь Марш!

Зигфрид Каумо тоже за последние пять лет изменился к худшему, но по иным причинам. Пивное брюхо ему в ближайшее время не грозило, но выглядел он так, словно мышцы его усохли. Пластинчатый доспех скорее тяготил его, чем защищал. Некогда крепкий молодец теперь казался хрупким.

— Впустишь меня или оставишь ждать на этом холодном ветру?

— Откройте ворота!

* * *

— Давно не виделись, друг. В последний раз…

— Под Фарингом, пять лет назад. Ты растолстел.

— У меня спокойная служба. Зато ты исхудал. Нашему королю — благослови его Иннос — совсем не интересно, как там со снабжением?

— А у меня, видишь ли, беспокойная служба — такая, что требует жертвовать и телом, и духом.

— Спокойно, я шучу. Пропустишь рюмочку?

— Нет, спасибо. На службе не пью.

«Что это за воин такой, — крутил в уме головой Себастьян. — Ну и ладно, мне больше достанется…»

Остров Хоринис с точки зрения климата и географического положения мог стать раем для всех завзятых пьяниц и самопровозглашённых дегустаторов. Пивовары, виноделы, любители фруктов в жидком виде — каждый находил здесь своё. А когда местное пойло надоедало, на рынке всегда можно было отыскать что-то новое и экзотическое. Но у Себастьяна было чувство, что сегодняшние обстоятельства требуют старого доброго джина.

Вновь усевшись и держа кубок в руке, он уставился на бывшего брата по оружию. По его лицу блуждала широкая, от уха до уха, улыбка. Зигрфрид же выглядел так, будто родился сразу с этой вот кислой рожей.

— Ну и что творится на передовой? Бесстрашно отступаем?

— Мы бьёмся с орками за каждую пядь. Что не можем удержать — сравниваем с землёй, чтобы враг не воспользовался.

— Да? Это хоть немного их замедлило?

— Их пути снабжения — та самая тема, о которой, по-твоему, наш король не заботится, — не имеют шанса подолгу содержаться в таком состоянии, чтобы главные силы были вовремя и в достатке всем обеспечены.

— Значит, скоро будешь воевать с тощими орками?

Теперь Зигфрид уже не сдержался и ударил кулаком по столу:

— Я хотя бы воюю! А не воспользовался первой же возможностью, чтобы укрыться на каком-нибудь Инносом забытом острове.

Себастьян отхлебнул из кубка и удобно откинулся на спинку кресла:

— Да ладно тебе, брат. Я ведь тут исполняю очень важную задачу. Я — связующее звено между порядком и хаосом. Меняю худших из нас на лучший в мире металл.

— Уже нет. Король отказывается от сделки с каторжниками.

На мгновение разум Себастьяна провалился в пустоту. Резкий запах хмельного, ударивший в его нос, напомнил, что он по-прежнему находится в мире яви, а не снов. Он поднёс кубок к губам и опрокинул его. Мир от этого обычно становился веселее — почему же сейчас по-прежнему темно?

Выражения лиц обоих мужчин мгновенно переменились — Себастьян сегодня ещё ни разу не выглядел таким серьёзным, а Зигфрид улыбался. Но то не была весёлая улыбка. Скорее оскал того, кто после многих лет унижений наконец мог отомстить местному балагуру.

— Мы… больше не будем принимать руду от каторжников?

— Нет. У нас уже больше оружия, чем людей. И отправлять заключённых за барьер мы тоже больше не можем себе позволить. Кто годен — пойдёт сражаться.

— Из преступников сделают воинов?

— Если выживут — получат помилование.

— И ты думаешь, такого обещания им хватит?

— Разумеется. Либо подчинятся приказам добровольно, либо закончат на виселице.

— Добровольно! Посмотрел бы я на это.

— Ещё как посмотришь. До конца недели я отплываю обратно в Миртану, ты со ствоими людьми — со мной. Конец войны близок, Себастьян.

«Так, главное — спокойствие».

Себастьяну передовая нисколько не была нужна. Трусом он себя не считал — среди паладинов он точно не выслужился бы за звонкий язык и симпатичную мордашку. Но орочью орду он в последний раз видел в ночных кошмарах и надеялся, что так будет до конца жизни. Выдерживать удобный курс между рудой и внешним благочестием — едой, выпивкой, дорогими тканями — было его единственной задачей последние несколько лет, и он должен был признать, что этим скромным предназначением был очень доволен.

«Конец войны… когда я это уже слышал?»

— Надеюсь, ты ещё держишь в руках меч, друг. Тренируешь своих людей?

— Когда как получается. Они скорее сторожа, чем бойцы.

— Хм... Копья хоть удержат, нет?

— Да. Уходим через неделю, говоришь?

— Верно.

— Угу. Что с заключёнными, которые у нас тут остались?

— Идут с нами. На твоём месте со свёртыванием лагеря я бы не слишком медлил.

— Так давай начнём, что ли?

* * *

— Итак, господа. Наша служба здесь закончена. Едем на материк — воевать за короля и за родину. Ура, ура, ура! — Такой энтузиазм, какой выказали его люди, Себастьян в последний раз наблюдал на похоронах нелюбимого богатого дядюшки, завещавшего всё своё имущество сиротскому приюту. — Хорошо. Карлос, Винсент, поздравляю, вы только что повышены. Собирайте этот сброд и сворачивайте здесь всё. Забираем всё, что можем. В первую очередь — вооружение, провиант и каторжников. Разбирайте лагерь, последними оставьте тюремные клетки и казармы. Ещё переночуем здесь пару раз. Не хотелось бы, чтобы из-за вашей торопливости у меня ночью мёрзла задница. Ну? Вопросы? Нет? Тогда бегом!

— Так, по-твоему, надлежит говорить с воинами?

— Да. С этими — так. Эти не гонятся за почестями.

«Итак, это конец Щитоноски».

Себастьяну это название всегда казалось забавным. Формально этот военный лагерь значился в записях как крепость, но его единственным оборонительным сооружением был обычный деревянный частокол, перегораживавший проход на перевал. Правда, с других сторон лагерь прикрывали скалы… Но называть «Щитоноску» крепостью — всё равно что объявить королевой мамашу местного борделя только потому, что в городе она пользуется известной репутацией. Не было тут никакого величия. Но Себастьян всё же знал, что этой кучи лачуг и клеток, протянувшейся от одного края горного прохода до другого, ему будет не хватать.

— Раз уж ты здесь — не хочешь осмотреться?

— Я бы с удовольствием взглянул на заключённых. Думаю, твои слова они неплохо расслышали.

«Надутый мерзавец».

* * *

— Вот, полюбуйся. Нравится?

Зигфрид не ответил. Себастьян же со своей стороны был рад, что хоть на мгновение с его физиономии исчезла эта ухмылка. Типичный паладин: карты, стратегии и парадные доспехи — в этом они сильны, но стоит столкнуться с реальным миром, как они всему дивятся.

Перед ними стояло несколько клеток; каждая могла вместить шестерых заключённых, но на деле их порой оказывалось вдвое больше. Все они рано или поздно должны были попасть в колонию, но только не разом. Внезапный наплыв людей мог вызвать беспорядки и нарушить поставки руды. Новичков лучше всего было отправлять малым числом. Государственных преступников, которые в прошлом могли наступить на мозоль какому-нибудь барону или другому вельможе, целесообразнее всего было отсылать только по договорённости за повышенную цену. Особая надбавка полагалась в тех случаях, когда за барьер надлежало отправить женщину.

Теперь на рыцарей смотрели двадцать пар глаз. «Те ещё вояки…»

— Здесь у нас расхитители хлебных запасов. Вон там — забияки. А за этой надо присматривать особо.

— Это всего лишь женщина.

— А ты красивый, парень, — отозвалась заключённая. Протянула свою худую ручку сквозь решётку и попыталась дотянуться до нагрудной пластины Зигфрида. Тщетно. — Выглядишь усталым, воин. Слушай, я ни в чём не виновата, не мог бы ты…

— За этой и в самом деле нужен глаз да глаз. Молодого Прика, судейского сынка, она две недели назад покусала за хозяйство.

— Но перед этим я позволила ему кончить!

— Говорят, ему это очень не понравилось.

— Э-э, — прочистил горло Зигфрид. — Как уже сказал… комендант, мы здесь всё сворачиваем. И теперь вы — рекруты миртанской армии. Свою свободу вы можете отвоевать в бою с орками.

— Пошли бы вы… — раздалось из «публики».

— Идите в… — добавил второй голос, обладатель которого явно предпочитал плыть против течения.

— Слушайте, а женщин тоже берёте? — отозвалась злюка.

— Будешь следить за зубами — доживёшь до генеральской палатки, — пробормотал Себастьян. — Ну что, доволен осмотром, Зигфрид?

Рыцарь нахмурился, выпрямился и изрёк:

— Да-да. Я увидел достаточно.

— Хорошо, — пожал плечами Себастьян. — Может, взглянем на барьер? Вдруг нам повезёт, вдруг он появится…

* * *

Вид на барьер был и впрямь восхитительный. Двум паладинам он явился как по заказу. Гроздь сотканных магией молний была прекраснейшим произведением искусства в этой части острова. Просто… великолепным.

— Все там внутри в конце концов умрут. Либо от голода, либо, скорее всего, перебьют друг друга.

— Это преступники, — покачал головой Зигфрид.

Себастьян пожал плечами:

— Это да. Многие из них того заслужили. Но всё же… а вдруг руда нам ещё понадобится?

— Как я сказал — и как сказал король: мы уже на излёте. Это было бы напрасным…

— Да, понимаю.

Себастьян огляделся. Само место обмена не охранялось постоянно ни одной из торгующих сторон — в этом не было нужды. Гарнизон стражников Старого лагеря, стороживший нижнюю часть пути, имел своё постоянное постоялое место чуть дальше в горах, подобно тому как «Щитоноска» была расположена у входа на перевал. На место обмена ходили лишь ради торговли.

— Жаль, что сейчас туман. В ясный день отсюда видны даже башни Старого замка. Теперь это Старый лагерь.

— Гм?

— Там те парни, что присылают нам руду.

— Полагаю, тебе будет их не хватать.

— Это мерзавцы. Хуже чернокожих торговцев экзотическими пряностями.

«Домой. На материк, к битвам…»

— Тебе ведь не хочется, — повернулся к нему Зигфрид. Его взгляд был полон гнева и презрения: — Расслабился, а? Не бойся. Как только увидишь врага, тлеющий в твоём сердце огонь снова вспыхнет. Если нет… то Иннос с тобой.

— Ясно, — пробормотал Себастьян. — Ты всегда был героем, а? Я тоже воевал с орками. Это никакая не потеха.

— Нет, не потеха, — молвил Зигфрид. — Это война. В ней нет ничего хорошего.

— Но на обычной войне обычно дерутся за земли. А этот враг хочет нас истребить.

— Значит, мы должны ему помешать! Или думаешь, орки оставят нас в покое, если мы сбежим?

— Просто у меня такое чувство, что у них больше рвения к своей битве, чем у нас — к нашей.

Зигфрид уже положил руку на рукоять меча. Себастьян впервые заметил, что стиль рыцаря с их последней встречи изменился: вместо щегольского оружия с богато украшенным навершием у пылкого паладина покачивался на поясе совершенно обычного вида клинок.

— За такие речи раньше отправляли за барьер. А сейчас я мог бы тебе и горло перерезать!

Себастьян улыбнулся:

— Ха! Спокойнее. Я всего лишь старый дурень. Но под твоим командованием… даже те негодяи из клеток пойдут в битву с восторженным рёвом.

— Шутишь. Издеваешься. Тебе бы следовало стать придворным шутом. Как боец ты — сплошной позор, как паладин — воплощение бесчестья.

— Ну и что, ты за нас обоих добродетелью благоухаешь. — Себастьян сунул руку в сумку на поясе и вытащил свёрток с самокрутками: — Давай-ка слегка снимем напряжение. Потянешь дымку?

— Ты… куришь?

— Изредка. Каторжники на болотах делают неплохое курево.

Зигфрид наконец убрал руку со своего меча, но взгляд его остался прежним:

— Может, тебе следовало бы прыгнуть за этот барьер. Сдаётся, среди каторжного сброда тебе бы понравилось.

Комендант только пожал плечами:

— Раз не хочешь — заставлять не буду.

Рука его вновь исчезла в сумке, на этот раз в поисках огнива. Свою сумку Себастьян знал слишком хорошо. Он прикурил и затянулся. Зигфрид продолжал хмуриться.

Затянувшееся молчание прервал комендант:

— Путешествуешь один. Король даже одного оруженосца тебе не дал?

— В городе остались ещё пятнадцать человек, — молвил Зигфрид. — Ищут подходящих рекрутов.

— Ага. А не боялся — ехать вот так, в одиночку?

— С грабителями я управлюсь.

— Угу. А что с кораблём? На чём поплывём?

— На галеоне «Эсмеральда».

— Он ещё на плаву? Прекрасный корабль.

Себастьян выдохнул — на этот раз прямо в сторону Зигфрида. Вспыльчивый рыцарь отвернулся с отвращением на лице.

«Ну как малое дитя задурить…»

— Что б… — Зигфрид не договорил. Вместо этого из его горла вырвался лишь крик, который стих при ударе о водную гладь далеко внизу.

Себастьян сперва посмотрел вниз и лишь потом на свою руку. Он не мог поверить, что это оказалось так просто. Просто столкнуть его, как неопытного сосунка.

— Эй, друг! — крикнул он, докурил и швырнул окурок за барьер. — Если не утонешь в этой броне, если не расшибёшь себе голову, то передай там: «Прощайте и спасибо за болотник!»

* * *

— Просто ради любопытства — кому здесь вообще хочется умирать за короля и за Миртану?

Ответом Себастьяну было лишь неловкое молчание.

— Хорошо. А кто хочет взглянуть на Южные острова? Далеко-далеко от орков?

— Ну… я.

— Отлично. Соберите, что можете.

— Но господин… как…

— Просочимся в город, подкупим капитана. Чего уж там. На материк я не поеду.

— Но в городе наверняка есть и другие воины…

— Эту проблему решим, когда они появятся.

— Но, господин…

— Что ещё?!

— Как быть с заключёнными?

Себастьян посмотрел в сторону клеток. Двадцать пар глаз глядели на него с мольбой.

«Трудные решения, жертвы телом и духом…»

— Просто расстреляйте их из арбалетов. Это всё же лучше, чем если бы они замёрзли.