Белые Тени (джен)

От автора: Рассказ старый и довольно скупой на описания и эмоции, но здесь хлад, тлен, безнадега и ранняя детская смертность. Совсем старье, можно сказать, проба пера.

* * *

Эд давно не помнил, в какой момент он почувствовал себя особенно плохо. Голова болела гораздо сильнее, чем это случалось годом ранее, когда ему ещё было четыре. Под слоем из двух одеял его колотило от холода так, словно он находился на зимней улице. Мальчик еле слышно застонал от боли, и... ответом ему послужил долгий, протяжный, завывающий стон из дальнего конца комнаты, рядом с окном.

Они снова здесь.

Страх пронзил пятилетнего мальчика насквозь, точно удар ледяного кинжала. Это слышит только он, или Ади и Пэй тоже слышат?..

— Ади... — голос был настолько сиплым, что Эд едва слышал его сам. — Ади...

— Чего тебе? — глухо раздался с соседней кровати раздраженный и сонный голос старшего брата. — Не мешай спать, я и так...

— Опять... они... слышу...

— Чего!?

— Они... — Эд не выдержал и жалобно захныкал, мысленно взмолившись: — Пожалуйста, уходите! Я вас не знаю! Я не хочу...

* * *

Только не опять...

— Тихо ты! — Ади шикнул на младшего брата, который своим хныканьем не давал ему прислушаться. — Я ничего не слышу. А Пэй? Пэй, ты спишь? — мальчишке пришлось прищуриться, чтобы разглядеть, спит ли сестренка.

— Пэй?..

Маленькая девочка не спала. Она сидела на кроватке, крепко прижав, буквально намертво, худенькими ручками к груди ещё совсем новую тряпичную куклу, которую ей подарила Гела на трехлетие. Её глаза были огромными от ужаса, а по личику катились огромные слезы, но она не издавала ни звука, только смотрела на замерзшее окно.

Окно и правда было покрыто кромкой льда. Летом.

Ади почувствовал, как и по его худой спине пробежал мороз. Стараясь подавить дрожь, он спустил бледные босые ноги на пол, и их тут же тоже обожгло могильным холодом. Вздрогнув от неприятных ощущений, и поколебавшись мгновение, мальчик быстро перебежал к кровати сестренки, осторожно присел рядом. Пэй тут же тоненько взвизгнула и прижалась к брату, дрожа как осиновый лист. Ади поморщился: ему не особо не нравилось выполнять роль носового платка для младших детей, он присел к ней в первую очередь потому, что хотел с её стороны посмотреть, на то, на что она смотрит. И все же и не думал отталкивать девочку. Страх и слезы Пэй беспокоили и трогали его куда больше страха вечно хнычущего и болеющего Эда...

Этот холод...

Наконец, он осмелился поднять взгляд туда, куда минуту назад смотрела его сестра. Он не удивился тому, что увидел, ведь это было далеко не впервые, хотя и больше всего желал, чтобы картинка оказалась не настоящей...

Мама говорила, что их зовут Гуго, Ида и Отто. Гуго два года, Иде один, а Отто не прожил и года. Мама говорила, что они тоже живут в этой комнате, что их не надо бояться... Но они умерли! Их больше нет! И не должно быть!

— Убирайтесь... — с непропорциональной возрасту злобой прошипел Ади, крепче прижав к себе трясущуюся сестрёнку. — Вам здесь не рады... Вон!..

— Ади, они не уходят... — тонко пропищал Эд, испуганно вжавшись в стенку.

Призраки оставались на месте. Гуго стоял, чуть наклонив голову. Ида и Отто сидели на полу. Конечно. Это было странно. Обычно только плыли по воздуху. Совсем белые, будто с какой-то картинки. Не отбрасывающие теней. Глаза — такие же белые, совершенно пустые, безжизненные, обрамленные черными кругами тлена. А сейчас они сидели и стояли, будто и правда присутствовали в комнате физически. Какое-то время все трое не издавали ни звука, а затем, постепенно, по нарастающей одновременно стали издавать жутчайшую симфонию голосов, которую можно было бы охарактеризовать как смесь свистящего зимнего ветра, детского крика и плача, и стона умирающего от болезни глубокого старика. Эд тут же отчаянно взвыл от страха, невольно присоединяясь к страшной какофонии звуков.

— ЗАТКНИТЕСЬ! — Ади соскочил с постели Пэй, и в приступе бешенства кинул в сторону стены у окна попавшийся под руку стул. Стул с грохотом врезался в стенку, заставив взвизгнуть от страха живых брата и сестру, с оглушительным треском сломался, но нисколечко не задел призраков, которые, к ещё большему ужасу старшего мальчишки, начали двигаться в сторону белого от страха Эда. — НЕТ! ВОН! ПОШЛИ ПРОООЧЬ!!! — трясущиеся руки продолжали бессознательно искать, что ещё можно бросить в ненавистных призраков, но тут открылась дверь в их комнату, и призраки исчезли также внезапно, как и появились.

На пороге, держа в руке свечу, стояла старшая сестра.

* * *

Шестнадцатилетнюю Гелу разбудили оглушительные крики младшего брата и грохот брошенного в стену предмета. Клэйр нет дома, а отец, видимо, слишком крепко выпил, чтобы проснуться... значит у них есть только она! И нужно было мачехе выселять её на чердак, будь у неё снова своя комната, она могла хотя бы забрать себе сестренку... Надо бежать! Стоило ей быстро зажечь свечу, как она тут же ринулась в комнату к младшим детям. Резко распахнув дверь, Гела увидела трясущегося Адверта, с тяжело вздымающейся худенькой грудью, как после долго бега, стоящего рядом с кроватью маленькой Пэйлы, инстинктивно загораживая её своей спиной. Девочки не было видно, но лишь по той причине, что она спряталась глубже в одеяло, а на своей кровати сидел и жалобно хныкал белый как зимний снег Эдлунд. Рядом с окном с видом на улицу валялся разломанный в щепки стул, который, видимо и стал причиной грохота.

— Дети?.. — Ади и Эд тут же обернулись. Из складок одеяла высунулась Пэй, крепко прижимая к себе куклу и продолжая бесшумно плакать. — Что... произошло?..

— Они... трое... — пятилетний Эд дрожал так, что каждое слово давалось ему с трудом. — Они...

— Гуго, Ида, Отто, — коротко и хрипло пояснил Ади. Он тоже дрожал, но видно было, как он изо всех сил старается с собой совладать. Храбрится. Ему было всего десять, но она прекрасно знала, что он уже ужасно не любил показывать, что чего-то боится. — Они снова приходили к нам... — Ади неловко кашлянул, опасливо оглядевшись по сторонам. — Кажется, ушли.

Гела зябко повела плечами. Да, в комнате детей было странно холодно... но постепенно, с каждым мгновением, становилось теплее. Может от свечи, а может просто потому, что она пришла. У неё не было причин не верить им ни раньше, не сейчас. Учитывая насколько их мать, её мачеха, постоянно поминала своих умерших детей и сегодня ночью снова ушла к их могилкам, не удивительно, что их призраки до сих пор оставались здесь, хоть сама Гела их ни разу и не видела. Видели только эти трое. Дети Клэйр.

Может то, что Клэйр сегодня ночью пошла на кладбище молиться и спровоцировало такое явное их проявление?

Гела подавила привычный приступ раздражения на мачеху. Может ей и хорошо, (что очень мало вероятно), что её мёртвые дети рядом с ней, но живые не заслуживают такого кошмара!

Не заслуживают того, чтобы мать любила мертвых детей больше, чем живых.

— Всё хорошо, — как можно спокойнее заверила Гела, затем торопливо подошла к окну, отодвинула в сторону развалившийся стул и задернула шторы. — Вам нужно поспать.

— Да уж, у нас была прекрасная возможность! — сердито фыркнул Ади, присев на свою кровать. Гела не сердится на него за тон. Она знает — брат всегда особенно язвит тогда, когда ужасно боится.

— Ну-ну. Теперь все в порядке. Я снова останусь с вами, хорошо? — не успела Гела закончить фразу, как увидела светящуюся увидела радость и облегчение в глазах всех троих детей. Так-то лучше.

Ади и Эд почти сразу же послушно заворочались на своих кроватях, а сама Гела принялась устраиваться на своей старой кровати, на которой сейчас её ждала трехлетняя Пэйла.

— Гритта защитит тебя, малышка, — улыбнулась она, лучше устраивая в ручках сестренки куклу. — И я рядом с тобой.

Пэй довольно быстро уснула в объятиях старшей сестры. Скоро заснул и Эд. Геле не понравилось, как хрипло он дышит, неужели он заболел снова? Он и так часто болеет, а сейчас ещё даже не зима и не осень... Спит ли Ади? Она хотела спросить, но уверенность в том, что он ей ответит, была слишком мала, даже если он не спит. Он всегда был вспыльчивым и замкнутым, а Гела уже очень давно не видела его искренней улыбки...

Она не первый раз оставалась ночевать вместе с детьми, и была уверена, что и не в последний. С Клэйр говорить было бесполезно, она не позволила ей даже немного обсыпать солью детскую комнату. Стоило ей сделать это тайком — мачеха все равно замечала, прибирала, и не забывала обязательно закатить истерику и отвесить падчерице пару оплеух. Отец... Отец не хочет ей верить. Со смерти детей он накрепко припал к бутылке. Есть ещё Алвис... перед тем, как её старший родной брат отправился искать работу, она ужасно просила его выяснить хоть какие-нибудь способы борьбы с призраками... Но что-то внутри подсказывало девушке лучше вообще не надеяться на то, что брат что-то выяснит. Ал считал Клэйр сумасшедшей и часто намекал сестре, что её дети вполне могли унаследовать это её качество.

Они не сумасшедшие, Ал! Но если это продолжится, есть угроза того, что его мрачные предположения сбудутся...

Нет! Она этого не позволит. Никогда. Она постарается убедить отца... а Ади... он такой храбрый, он сможет справиться со своими страхами. Он тоже защищает и сестренку, и брата. Как старший. Все вместе они обязательно что-то придумают.

* * *

Один год спустя

В течение недели Клэйр, хрупкая черноволосая женщина с противоестественно бледным цветом лица, не слишком доверяя вердикт целителя Винклера, каждый день по нескольку раз заглядывала в горлышко внезапно сильно расхворавшемуся шестилетнему сынишке. Врач убедил её, что у мальчика корь, что с необходимыми зельями и припарками почти все дети спокойно переносят эту болезнь... но ей каждый день казалось, что она видит роковой белый налет на горле у сына. И постоянно проверяла, страшилась почувствовать тот самый отёк...

Петля палача⁽¹⁾ унесла жизни её первенцев. И пусть её дети все равно рядом, она не может коснуться их, почувствовать, обнять, может иногда всего лишь слышать и видеть — это так мало...

Милые дети, за что боги отняли вас у меня!?

Она сама в детстве болела корью, и помнила, как это тяжело. Клэйр присела на пол перед кроватью сына и положила ладонь ему на лоб. Такой горячий...

Сын перевернулся на другой бок, лицом к матери, и чуть-чуть приоткрыл глаза.

— Мама?

— Отдыхай, милый, я.… сижу тут просто. Как ты себя чувствуешь?

— Голова болит, горло... так плохо...

— Не переживай, завтра придет доктор, даст тебе новое лекарство... Ты поправишься, Гуго.

— Мам... я Эдлунд.

Ах да... Эдлунд, конечно... Гуго давно умер.

— Эдлунд, да. Всё будет хорошо

* * *

После того, как заболел Эд, жизнь сильно поменялась. Пэй к себе в комнату забрала Гела, взяв побольше теплых одеял, а они остались с братом в комнате вдвоем. Сам Ади в детстве довольно легко перенес корь, и опасность снова заразиться была очень мала. Почти всегда ночью рядом с Эдом сидела мать, но, когда её не было, Эд так кричал, метался и бредил, и его невозможно было унять никакими способами. И всё равно приходилось звать маму или Гелу. Какое отвратительное чувство бессилия.

Раньше Ади никогда не думал, что поход в школу может быть таким отдыхом. Но теперь очень ценил эти часы вне дома.

Скорее бы вырасти! Может, станет рыцарем, увидит мир... Эх, мечты.

Родители наотрез отказались положить Эда в лечебницу. Отец потому, что считает, что там место скорее трупам, чем живым, а мама... мама всегда говорит, что ей невыносимо, если кого-то из детей нет рядом... Придурок Ал, конечно, не считается, и в конце концов, он и не её сын.

Целитель Винклер, старый знакомый отца, приходил каждый день, давал брату какие-то новые лекарства. Иногда Эду становилось немного лучше, но лишь иногда...

* * *

Чертов холод. Чертовы звуки. Чертовы призраки!

С тех пор, как Эд заболел, присутствие их чувствовалось в комнате почти постоянно. Утром, днем, вечером, ночью. Иногда Ади просто казалось, что он сошел с ума, и ему это кажется...

Ага, также, как казалось Эду.

Брат тихо стонал во сне. Мама сегодня с ним ночью не сидела, она ужасно вымоталась, хотя Ади был уверен, что и сейчас она не спит, а сидит на полу у себя в комнате и тихо молится, до хруста в пальцах сжимая тонкие ладони... Тяжело вздохнув, мальчик спустился со своей кровати, подошел к брату и поправил мягкий холодный компресс на его горячем лбу.

— Ади...

— Спи давай, — глухо бросил он. Пусть Эд не думает, что раз заболел, то он вечно будет с ним сюсюкаться. Это так... просто... Мамы нет, Гела тоже устала, кто позаботится об Эде? Немного поразмыслив, он добавил чуть мягче. — Всё будет хорошо.

Как только братишка немного успокоился, Ади вернулся в постель. Дыхание с соседней кровати выровнялось. Наконец-то.

И даже будто стало немного теплее, настолько, что мальчик смог уснуть.

Он не мог вспомнить, сколько времени проспал. Но, стоило ему приоткрыть глаза, как увидел над своей кроватью бледную тень. Разум сковал безумный ужас, Ади едва не подлетел на кровати и не заверещал во весь голос, пока не узнал в чертах стоящего над ним ни кого иного, как своего непутевого младшего братишки Эда.

— Эдлунд! Какого... какого черта ты делаешь! Ты напугал меня просто до... до... до смерти!

Брат не ответил. Ади не на шутку разозлился. Мало того, что этот идиот встал прямо рядом с его постелью, вылупившись прямо в лицо так, что сердце чуть не остановилось! В молчанку ещё задумал играть!

— Ты чего встал!? Брысь в кровать, пока я не...

— До смерти...

— Чего?!

— Ты сказал, что я напугал тебя до смерти. — Эд чуть наклонил голову, продолжив смотреть на старшего брата пустым холодным взглядом. — Это не так. Ты здесь.

— Я не... — Ади запнулся на полуслове, вдруг отведя взгляд в сторону, и внутри него вновь всё похолодело. О нет! Нет, нет, нет, пожалуйста, только не это! Нет! Эдлунд всё ещё лежал в своей постели, будто продолжал спать. И он же стоял рядом с ним. Белый, как снег, и вокруг его глаз уже начали вырисовываться темные круги. От него веяло холодом таким, что по стене и полу поползли тонкие ниточки льда. И позади стояли ещё трое... гораздо младше. Нет!

— Мне очень холодно, брат...

Отныне призраков в комнате было четверо. И даже когда гробик с телом шестилетнего мальчика погрузили в мерзлую землю под хриплое завывание несчастной матери, он продолжал следовать за Адвертом постоянной белой тенью, куда бы он не шёл.

— Я боюсь, Ади... Я так боюсь остаться с ними один... Ты ведь защитишь меня от них, правда?..

1) одно из старинных названий дифтерии

Вернуться к тексту