Что за дети нынче, право (джен)

где водка граф жену пытает

в графине говорит жена

и граф всмотревшись понимает

пьяна

Массивный хрустальный графин притягивал взгляд. Вальбургу манила его алмазная огранка, необычный дымчато-серый цвет, плотно прилегающая кубическая пробка. Еще сильнее ее манило ароматное содержимое. Но больше всего матриарху благороднейшего и древнейшего семейства Блэк не давало покоя, что чертов графин был запечатан.

Сегодня утром Орион заявил, что положенный срок траура из-за распределения их старшего сына на Гриффиндор уже истек, закрыл графин заклятием и с чувством выполненного долга ушел в Министерство магии. Контр-заклинание Вальбурга знала, а вот пароль Ориона, чтобы оно сработало, — нет.

— Я календа-а-арь переверну-у-у… — фальшиво завыла Вальбурга, отчаявшись выковырять пробку ногтями.

Правда, третье сентября было вчера, но Вальбурга благополучно пропустила этот день, потому что второго сентября получила письма от своего бывшего декана и от самого Сириуса.

Блэк. На Гриффиндоре. Позор неописуемый. Хуже было бы, только если бы он отправился в Сибирь убирать снег. Весь. Снега там много.

В холле хлопнула дверь, и Вальбурга услышала голос брата:

— Эй, кто-нибудь дома?

Вальбурга промолчала, продолжая гипнотизировать взглядом красиво преломляющиеся в графинной пробке лучи света.

— Я спрашиваю: эй, кто-нибудь дома?! — повторил Сигнус и бесцеремонно вошел в гостиную. — Ты чего не отзываешься?

— Грущу, — вздохнула Вальбурга.

— Я принес лекарство, — гордо сообщил Сигнус и выставил на стол бутылку, упакованную в пурпурный бархатный мешок с золотыми завязками.

Вальбурга мрачно поглядела на него:

— Ключница огневиски делала? Я не это хочу, а то, — она ткнула пальцем в графин.

Сигнус достаточно хорошо знал сестру, чтобы правильно оценить ситуацию:

— А, запретный плод. Понятно. А потом ты еще удивляешься Сириусу на Гриффиндоре.

Вальбурга яростно вспыхнула и потянулась к карману. Волшебной палочки в нем не оказалось. Самого кармана, впрочем, тоже — вместо домашней мантии она, оказывается, куталась в банный халат Ориона, который был ей велик на три размера.

— Да ладно тебе, все свои, — хмыкнул Сигнус, приманивая из серванта два тяжелых бокала.

— Да чтоб ты жил на одну зарплату! — выругалась Вальбурга.

До позавчерашнего дня она, как приличная ведьма из высшего общества, даже не пробовала ничего крепче эльфийского вина. Впрочем, ее брат ранее тоже не был замечен в симпатиях к крепкому алкоголю, но дети умеют выбивать из седла похлеще министерских проверок.

— С кем Сириус в спальне оказался? — поинтересовался Сигнус. — Хоть кто-то приличный на этом Гриффиндоре есть, не знаешь?

— Знаю, — отозвалась Вальбурга, делая большой глоток. — Слизнорт отчитался. Там этот… Джеймс Поттер. А я и не понятия не имела, что у Флимонта есть дети. Еще Ремус Люпин — сын Лайонелла. Ну, помнишь, которому Грейбек вендетту объявил? И грязнокровный кто-то.

— Ну слушай, могло быть и хуже! — ободряюще заметил Сигнус, пригубив свой бокал. — А мы ведь с Флимонтом когда-то… ух! Такие вещи творили!

Вальбурга поперхнулась и округлила глаза:

— Что?!

— Да не то, что ты подумала со своей испорченной фантазией! — отмахнулся Сигнус. — Выпивали мы вместе, когда в Магическом Университете учились. А потом прокрадывались в гардеробную и на спор превращали преподавательские мантии в кружевное белье.

— Пф-ф-ф… — Вальбурга пафосно закатила глаза, но из-за проведенных в отчаянии последних дней обратно они выкатились с заметным трудом. — С кем мы только не выпивали в университете. Я однажды после закрытия сессии проснулась в постели с грязнокровкой…

Сигнус замер с поднятым бокалом.

— О-о-о…

— К счастью, с девушкой.

— О-о-о!

— Там просто кроватей не хватило, и мы легли рядом!

Сигнус покачал головой:

— Меня терзают смутные сомнения…

— А у тебя что случилось? — сменила тему Вальбурга, когда бокалы опустели.

— Андромеда замуж собралась, — мрачно отозвался Сигнус, вновь открывая бутылку.

— И что? — не поняла Вальбурга.

— За грязнокровку.

— Ох ты…

Чистокровная леди Блэк выдала такое ругательство, что брат посмотрел на нее с уважением:

— А я и не знал, что ты так умеешь.

— Сама не знала.

— И главное, не пойму, где она с ним познакомилась!

— Хочешь, подскажу? — Вальбурга заговорщицки поглядела на брата и прошептала: — В Хогвартсе!

Сигнус отмахнулся, пытаясь сфокусироваться на бокале.

— Мы же ее не так воспитывали! Мы же запрещали даже смотреть в сторону магглов!

— Ты же сам говоришь: запретный плод. А Друэлла что думает?

— Ничего она не думает, — Сигнус приманил с кухни яблоко и взмахом палочки порезал его на дольки. — Причитает: «Пусть погуляет девочка. Тонкс — это же почти как Тонсберг. Вдруг его предки имеют отношение к викингам?»

Вальбурга всплеснула руками, расплескав содержимое бокала:

— Ничего себе! Погуляет да нагуляет…

— Убью, — мрачно пообещал Сигнус.

На стене висел большой гобелен с семейным древом Блэков. На нижней строке значились имена дочерей Сигнуса и сыновей Вальбурги. При ожидании пополнения семейства буквы сжимались, освобождая строку для следующего поколения. Сейчас все было в порядке.

— А я знаю, что нужно делать! И с Сириусом, и с Андромедой! — внезапно объявила Вальбурга, нетвердо поднимаясь на ноги.

— Ну и? — Сигнус даже жевать перестал, замерев с яблочной долькой у рта.

— Надо их сжечь! — торжественно произнесла леди Блэк, цепляясь за плечо брата, чтобы не упасть.

Сигнус, глядя на нее, серьезно произнес:

— Я всегда знал, что ты авторитарна в вопросах воспитания, но не ожидал, что настолько… Мерлин, мы не можем сжечь наследника рода, нас же арестуют! А мою дочь еще найти надо…

— Сигнус, ты таки идиот! — припечатала Вальбурга. — Я говорю, мы должны выжечь эти имена с нашего гобелена; отсечь больные ветви у нашего древа; не допустить распространения заразы… Короче, полная дез… диз…

Тем временем бутылка, принесенная Сигнусом, как-то быстро опустела.

— Давай, — лорд Блэк, покачиваясь, поднялся и встал у гобелена рядом с сестрой. — На счет «три». Ты убираешь Сириуса, а я Андромеду?

— Можем поменяться, — великодушно предложила Вальбурга.

— И так сойдет! — махнул рукой Сигнус.

Они вместе направили на гобелен волшебные палочки (домовой эльф принес Вальбурге ее, после чего поспешил покинуть место событий) и хором произнесли:

— Инсендио!

Эффект превзошел все ожидания. Древняя материя вспыхнула ярко-красным пламенем, на секунду покрылась рунической вязью и рассыпалась в прах.

— Ты в этом заклинании уверен? — Вальбурга почесала нос. — Знаешь… по-моему, оно не очень работает.

— Прекрасно работает, — пожал плечами Сигнус, любуясь чистой стеной. — Где Сириус? Где Андромеда? И, кстати, наш вредный братец тоже исчез. Красота.

— А с ними самими что делать будем?

— Ничего, — решительно произнес Сигнус и поставил бокал на столик. — Пусть травятся своими запретными плодами, когда-нибудь надоест. Главное, чтобы не насмерть.

— А этого мы не допустим, — икнув, поддержала его Вальбурга. — Ты меня уважаешь?

* * *

Когда Орион спустя два часа вернулся домой, он застыл на пороге гостиной. Его супруга в банном халате и шурин с яблочной долькой в руке, обнявшись, орали дуэтом:

Что за дети нынче, право,

Никакой на них управы…

На полу лежали обугленные остатки того, что еще утром было родовым гобеленом Блэков.

Орион достал волшебную палочку и подошел к запечатанному хрустальному графину, по пути схватив со стола последнюю дольку фрукта. Кажется, сегодня ему остается только одно.

— Гобелен жалко, — вздохнул он.