Сокровище Аида (гет)

Здесь все было из золота. Стены, пол, потолок и даже мебель! Словно Лару заперли в комнате какого-то безумного Мидаса, или кто там все в золото превращал? Она точно не помнила, кто, и не горела желанием вспоминать. Ведь это, этот... это неведомое существо и Лару могло бы превратить в золотую статую, как все эти стулья, стол и королевских размеров кровать. На которой хотя бы простыни и матрас были не золотые, уже спасибо!

Лара с трудом передвинула тяжеленный золотой стул к золотой же двери. От идеи стучать в нее дальше она уже отказалась, слишком уж болели расшибленные о металл кулаки.

Как она здесь оказалась? Почему? За что?

К горлу покатился комок, грозя превратиться в позорные детские всхлипы. А ведь она уже давно не ребенок.

Но ей все равно было страшно. Лара опустилась на кровать, обняв себя руками и зажмурившись. Больше всего хотелось проснуться от этого кошмара.

Дверь почти бесшумно отворилась, стул скользнул обратно к стене, и на пороге возникло то самое существо, которое похитило Лару. У него был длинный змеиный хвост, чешуйки по всему обнаженному телу и горящие жаждой золотые глаза.

— Вот и встреча, мое сокровище, — низкий мужской голос показался Ларе смутно знакомым.

Она видела это существо — этого мужчину? — во снах. Но там он был человечнее. А ещё менее безумным и более одетым.

Лара поспешно отшатнулась к дальней стене, прижалась к холодному золоту. Монстр выглядел опасным — и, наверное, мог превращать все вокруг в золото. Ну, возможно, сама Лара немного сошла с ума, но это не так важно прямо сейчас.

— Кто вы? Разве мы знакомы? — напряжённо произнесла она. — Я точно не ваша.

Сейчас она могла думать только о том, что существо — мужчина! — обнажен, а рядом кровать. Не нужно было владеть высшей математикой, чтобы понять, как это складывается.

Монстр облизнул сухие губы, глядя прямо ей в глаза.

— Я Аид, бог подземного мира. А ты Персефона, моя возлюбленная жена, — он неуловимым движением скользнул ближе, не отрывая немигающего взора от её лица. — Ты, наверное, не помнишь меня и не веришь мне сейчас... Но я не лгу. По твоим венам текут соки земли. Я чувствую их... Чувствую тебя. Конечно, ты моя, — уверенно прошипел он. — И я помогу тебе вспомнить, — монстр протянул когтистую ладонь, словно предлагая коснуться его.

Лара тяжело вздохнула и откинулась затылком на холодную металлическую стену, со звоном ударилась головой, чтобы убедиться, что точно не спит. Это было уж слишком...

Теперь в придачу к кулакам у нее болела ещё и голова, а монстр перед ней не спешил исчезать. К сожалению.

— С чего бы Аиду оказаться нагом? — не сдержала она язвительности. — Это вроде индийское существо. А в золото все превращал Мидас, кажется. Мне достался просроченный сырок на ужин, и теперь я валяюсь в коме, а мой мозг путается в собственных галлюцинациях, да?

Она старалась звучать уверенно, но голос все равно подрагивал. Как и пальцы, когда она подняла руку, раздумывая, стоит ли касаться собственной галлюцинации. Слишком огромной и подозрительно настоящей галлюцинации.

Монстр нахмурился так грозно, что Ларе вмиг расхотелось шутить.

— Я настоящий! Мидас, может, и превращал в золото все, чего касался, но я истинный повелитель всех земных и подземных сокровищ, я самый богатый бог — и я дарю все эти богатства тебе, — на секунду в его лице мелькнуло что-то почти человеческое, мягкое. — Моя любовь, моя жена, мое самое дорогое сокровище!

Лара не успела моргнуть, когда гибкие, прохладные змеиные кольца оплели её тело, не давая шевельнуться.

— Это не сон и не галлюцинации, — прошелестел Аид. — Я докажу тебе.

Воздух вышибло из лёгких от неожиданности, все тело прошило ужасом, и сердце забилось где-то в горле, словно пытаясь сбежать из этой ловушки. Лара упала бы, но кольца держали крепко — твердые, чешуйчатые и неожиданно сухие. "Хотя с чего я взяла, что змеи должны быть влажными, это же не щупальца?" — отстраненно мелькнуло в голове.

— Я не, — с трудом выдавила Лара. Воздуха остро не хватало, вдохнуть никак не получалось, пусть ее никто не душил, просто весь ужас колюче свернулся в лёгких, мешая им наполняться дыханием, мешая словам срываться с дрожащих губ. — Не твоя...

Все было так реально. Так невозможно реально! Во сне нельзя чувствовать боль, значит, это не сон, но что же тогда? Безумие...

Сердце стучало отчаянно, будто пыталось разломать грудную клетку, воздуха все ещё не было, перед глазами в черном мареве плыл золотой змеиный взгляд. Лара никогда не думала, что будет умирать... вот так...

Монстр склонился ближе — слишком близко! — раздвоенный язык щекотнул ухо.

— Моя, — веско обронил он. — Только моя, жена моя, лоза моя, любовь моя, — Аид скользнул носом по её скуле, втянул воздух, снова выпустил язык. — Я тебя нашёл, больше никто и никогда не разлучит нас, не посмеет тебя отнять!

Сознание словно ускользало и даже прикосновения монстра — на удивление нежные — больше не могли напугать ее сильнее, чем уже было. Его кольца стиснулись чуть сильнее, и Лара тонко, как птичка, пискнула от страха. Лишь это заставило ее мучителя остановиться.

Аид чуть отстранился и озадаченно склонил голову на бок.

— Ты чего? Я не причиню тебе боли. Я люблю тебя, сильнее всех люблю! Моя, моя, моя, — он принялся осыпать быстрыми поцелуями лицо Лары, не спросив разрешения, словно она была его драгоценной собственностью, добычей, охотничьим трофеем.

Трофеем. В шкатулке с сокровищами...

Лара застыла в его кольцах, мелко дрожа и все ещё безуспешно пытаясь вдохнуть.

— Ты отчего дрожишь, сокровище мое? — шершавый язык прошелся по щеке. — Что не так, я слишком сильно?

Не дожидаясь ответа, он немного ослабил кольца, однако не выпустил Лару. Она с тихим стоном сползла ниже, ноги не держали, а перед глазами расплывались цветные пятна. Золотые пятна. Чересчур много золота...

— Прости, я забыл, что смертное тело может быть хрупким. Тебе было больно?

Озабоченный голос чудовища доносился до Лары, как через слой ваты. Она уже не могла разобрать слова, только догадалась, что монстр явно озабочен состоянием своего трофея.

Конечно, она ведь не золотая. Пока?

Лёгкие жгло. Ужасно хотелось проснуться. Говорят, если умереть во сне, то умрешь и наяву.

А если погибнуть в бреду?

— Убей... уже, — выдавила из себя Лара.

Темнота манила своей понятностью и безопасностью в сравнении с сошедшим с ума миром. "Я навсегда останусь тут... Золотой", — обреченно подумала Лара.

Она хотела проснуться.

Вдруг её вздернули легко, как игрушку, но больно отчего-то не было. Монстр подхватил её на руки — и сел на кровать, устроив Лару боком на хвосте, обнял огромными когтистыми руками.

— О чем ты говоришь? — он слегка встряхнул её. — Любовь моя, ты не в себе? — монстр приложил руку к её лбу. — Как я могу убить тебя, если я ради тебя живу? Ты моя единственная, — он погладил её по голове.

Лара не понимала его слов, однако огромные, загнутые когти ее пугали. Она сделала слабую попытку отстраниться.

— Отпусти, я не хочу быть тоже золотой.

Руки на ее теле вдруг замерли, монстр застыл, в воздухе повисло ощутимое недоумение. А затем он рассмеялся. Негромко, хрипло, неуверенно, словно почти забыл, как это делается. Но весело и даже как-то ласково.

— Душа моя, я не Мидас, я же говорил. И даже будь у меня такие силы, я ни за что не поступил бы так с тобой! Все золото и каменья в мире принадлежат мне, но они лишь оправа для главного сокровища. И это ты! Ты мой лучший и самый главный трофей!

Лара снова вздрогнула, слезы навернулись на глаза, а горло стиснул спазм. Значит, она не ошиблась — она всего лишь красивая статуэтка для этого монстра!

Упрямство, удивительное при встрече с чудовищем, не дало промолчать, и Лара возразила с какой-то детской обидой:

— Я не трофей! И не игрушка тебе!

— Конечно, не игрушка, — неожиданно покорно согласился монстр. — Ты жена моя.

"Опять заладил! — зло подумала Лара. — Далась ему эта фантазия!" Страх как-то отступил перед ее гневом, и мысли в голове обрели поразительную четкость. "Никто не любит плакс, — вспомнила Лара наставление матери. — Что ж, будет тебе фирменная истерика от Лары!"

Ее подбородок совсем непритворно задрожал — Ларе, действительно, хотелось плакать.

— Но если, — жалобно всхлипнула она, — если я твоя жена... Ты меня любишь?

— Разумеется, люблю, — клюнул на удочку монстр, поцеловал висок сухими и страшными губами.

— И тогда... ты меня не тронешь против воли? И вернешь обратно домой?

"Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, пусть он отстанет", — молилась Лара, сама не понимая, кому.

Монстр вздохнул.

— Не трону, — и не успела Лара порадоваться, как он припечатал. — И не верну. Твой дом здесь. Но я и впрямь поспешил, мое сокровище, — монстр опустил ее на кровать — и Лара тут же отползла от него подальше, не имея сил подняться на ноги. — Я дам тебе время привыкнуть. Немного. И подожду, пока ты вспомнишь прошлую жизнь, — неожиданно он улыбнулся. — Я ведь уже являлся тебе во снах, я знаю. Иначе я не смог бы открыть путь через зеркала и забрать тебя.

Он поднялся на ноги — на хвост? — и мягко закончил:

— Отдохни немного, через полчаса ужин. Я люблю тебя и не желаю зла. Ты поймешь и вспомнишь, сокровище мое. До встречи, — монстр наконец покинул ее.

Лара в бессильной злобе ударила подушку. Ничего понимать и вспоминать она не хотела. Да, монстр не совсем соврал: во сне Лара видела себя царицей — но какая девочка не мечтает о темном властелине? Это же не повод ее похищать!

Пусть чудовище говорит, что хочет, Лара не собиралась быть безмолвным трофеем. И она это еще докажет!