Дитя (джен)

Кардинал Козимо Кастеллано должен был бы разозлиться, когда только вошёл к себе после мессы — за прогулянное богослужение, за столь бесцеремонное вторжение на свою территорию, за... Да хотя бы за то, что священники обители святой Розиты сегодня вместо исповеди выслушивали жалобы на кое-чьи неловкие попытки... подружиться?..

Но Козимо... почему-то не разозлился.

Он и на Джуллиано с трудом мог злиться, когда тот, набедокурив на пару столетий вперёд, засыпал в стенах Енернадада. Что говорить о том, кто совершил вполовину меньше дурных и глупых поступков?.. Тем более, что душа и сердце этого «кого-то», кажется, только начинали потихоньку заживать...

Мальчишка-дракон дремал в келье кардинала, доверчиво свернувшись калачиком в кресле. Козимо в который раз удивился — и как только этому ребёнку удавалось словно бы даже и с удобством в этом кресле умещаться?.. С таким-то ростом... Впрочем, Джованни и Джуллиано когда-то тоже с поразительной лёгкостью засыпали в любых позах в тех местах, которые взрослому человеку и в голову не придёт рассматривать в качестве кровати.

Было что-то удивительно забавное в том, что, оказывается, мальчишка-дракон до сих пор так и не перешагнул этот возраст в свои... сколько там ему сейчас? Девятнадцать, кажется?..

Может, помимо драконьей чёрной крови ⁽¹⁾ в жилах принца-изгнанника Марка Лерэа можно было отыскать каплю-другую кошачьей? Чем иначе объяснить то, с какой лёгкостью он был способен уместиться — и заснуть — в кресле, в котором и менее высокий человек чувствовал бы себя весьма неуютно.

С тех пор как они познакомились прошло всего три недели, а Козимо уже казалось, что Марк, это несносное дитя, по какой-то причине предпочитавшее спать коль уж не в седле драконицы Шьяммы, тогда уж непременно в келье кардинала и непременно в самом неудобном из кресел, являлся одним из многочисленных и не менее несносных мальчишек из рода Кастеллано, что по воле Создателя приходились Козимо племянниками.

Впрочем, называть Марка «это дитя», наверное, казалось не совсем верным, хоть Козимо и с трудом мог отказать себе в этом маленьком удовольствии. Девятнадцатилетний драконий всадник был выше на голову любого из жителей Енернадада, включая самого Козимо (который никогда в жизни не ощущал себя столь... невысоким) и за последние три-четыре года успел весьма отличиться в северных землях.

И всё же, Марк был совсем ещё дитя... Козимо не мог думать о нём иначе. А будить детей порой так не хотелось... Даже если они продрыхли всё время мессы в кресле, всполошили всех соседей и не далее как вчера (под бурную радость совсем отбившегося от рук Джуллиано) кинули в понтификского легата кружкой.

Козимо как можно тише притворил за собой дверь, но и этого звука хватило. Мальчишка завозился. Дрогнули его ресницы, но глаза так и остались закрыты.

— У тебя ноги не затекли, юный грешник? — хмыкнул Козимо, присаживаясь в кресло напротив. — Может, тебе стоит выбрать дом паломников с кроватью там, а не моё кресло?

Марк нехотя приоткрыл один глаз, мутным от сна взглядом окинул кардинала и, зажмурившись вновь, глухо пробормотал что-то неразборчивое. Козимо сумел понять только «я ещё чуть-чуть посплю».

Подумав немного, Козимо встал, накрыл мальчишку его же плащом и неторопливо подошёл к окну.

Там, где-то вдали, должно быть, дремала Шьямма...

1) У драконов в этом мире кровь чёрного цвета, и существует поверье, будто бы кровь драконьих всадников тоже становится чёрной.

Вернуться к тексту