Isur
Здравствуйте! Рада вас видеть и спасибо за отзыв!

Рада, что вам нравится Шульман-старший) Мой любимый персонаж. Еще он владеет всем набором типичных преподских фразочек, поэтому он у меня все время вызывает некоторую улыбку (несмотря на тяжесть остальных событий в главе и в истории).


Тут позвольте немного выскажусь (началась арка: “автор объясняет в комментариях, что хотел сказать”)):

Для меня это, скажу честно, не несет никаких подтекстов, потому что я в целом не мыслю такими категориями и, наверное, вообще писать бы не смогла, если бы думала о героях с точки зрения каких-то психологических или психиатрических концепций. Конечно, можно интерпретировать кошмары героя как угодно, но для меня это в первую очередь именно персонификация его депрессии, ужаса, отчаяния, который затекает в каждую клеточку тела. Но переживает это он так, как может, и метафоричность реализуется через конкретные образы насилия, вторжения в тело. Тут, конечно, играет роль и то, что он относится к патриархальному обществу, в которое до недавнего времени прекрасно вписывался, принадлежал к привилегированной группе, все делал “правильно” и думал, что благодаря его правильным действиям все у него будет хорошо. Поэтому его падение для него и персонифицируется как что-то стыдное, то, что разрушает его как личность и как мужчину.

Кроме того, хотя на историю меня вдохновила масса различных людей и историй, один важный человек, который, наверное, подтолкнул меня к идее, это мой однокурсник-пианист, переживший инсульт и подвергшийся после этого долгому медицинскому насилию в больнице (и это в 21-ом веке! Меня эта история шокирует до сих пор). Хотя я узнала об этом только через год после событий, но даже тогда он был этим глубоко травмирован и едва мог об этом говорить. Я не знаю, как он переживал свою историю (и вряд ли имею право знать), но очевидно, что подобное сильно влияет на человека, и Хайнц переживает свою в том числе больничную историю в том числе вот так.

Мне было наоборот очень важно как-то не сглаживать углы, писать честно и прямо, потому что иное, на мой взгляд, было бы некоторым кокетством, что неприемлемо. И, наверное, подобное и должно коробить - как когда мы читаем про реальные военные преступления и прочие преступления против личности, мы должны испытывать от этого тяжелые чувства. А в реальности, к сожалению, и намного хуже вещи происходят, чем то, что снится Хайнцу. Хотя вы, наверное, сказали бы, что вас покоробил именно подтекст сексуализированных насильственных действий в сторону мужчины, но вот это для меня тоже - просто часть всей трагедии в целом, не что-то особенное только потому, что оно табуированное. На самом деле, оно, наверное, даже менее страшно, чем вторжение в мозг, слом личности.