Эта история принесла еще одну новость - Стефан мог полюбить Марию. Мог привязаться к ней! Ему просто не дали шанса - пока одна часть его жизни еще не отболела, ему пихают в нос другую. Новую, незнакомую, ненужную и нежеланную. Он пошел на принцип - до этого отец пошел на принцип - Мария тоже не захотела как-то сглаживать ситуацию, просто молча дулась, потом не совсем молча пакостила... А Август! Он казался таким... не милым, нет, но во многом положительным. Больше всего я в нем видела того дядюшку, что воспитывал Сесили. Дядюшку, который может ворчать, может даже орать, может жестко шутить - но он остается именно дядюшкой с таким ласковым оттенком. Для своих, конечно же! Но оказалось, что и для своих он... своеобразно-свой. Как Стефан - своеобразно-любящий. Будто рождение в императорской семье делает людей противоположностями самим себе - тут ты такой, а тут ты настолько другой, что тебя и узнать нельзя.