|
Яроссаавтор
сегодня в 11:40 к ориджиналу Гроза
|
|
|
Isur
Глава 10. За гранью Точно бесы. Они глубоко ненавистны мне все трое, как реальные исторические личности в первую очередь. Умному и хладнокровному Ушакову причем я могла бы симпатизировать, не будь он такой циничной жестокой тварью. Я бы могла принять его готовность пытать настоящих преступников ради государственной безопасности. Но ведь он же прекрасно видел, что к чему, но делал то, что от него ждали, просто чтобы оставаться на хорошем счету. Лесток тоже хитер и умен, однако для него все происходящее еще и игра, в которой он находит удовольствие и тем он мне еще более мерзок, чем Ушаков. Трубецкой же и вовсе отвратительная по всем параметрам персона. Он упивается страданиями, при этом сам слаб духом и умом не блещет. Эталон низкого человека. Но этот низкий человек еще и всех подельников переживет, причем даже без особых потрясений.Значит, и Анастасия Ягужинская туда же... Наговорила достаточно, чтобы не оставить ни Лопухиным, ни своей матери шансов на спасение. Страх, страх, страх, отключивший всякое разумение. Впрочем, кто эта девчонка против матёрых душегубов-следователей? Тут, конечно, и сами следователи показаны тоже - во всей красе. Каждый по-своему ужасен и отвратителен: хладнокровный Ушаков, знаток человеческих душ и болевых точек, полубезумный от ненависти Трубецкой и ищущий лишь выгоды, возвышения и краха врага своего азартный Лесток. Все вместе - гремучая смесь, бесы, упивающиеся властью над людьми. И Елизавета, своим приказом полностью развязавшая им руки((. Елизавета тоже не входит в число симпатичных мне исторических личностей, но все же такой неприязни к ней, как к трем "судьям" я не испытываю. В ней есть немало пороков, эгоизм, бабская зависть, истеричность, мстительность, но все же во многом она еще запугана и дезориентирована, а злоба у нее перемежается с проблесками гуманности. Так что, ее отчасти тоже вижу жертвой обстоятельств.Я тут ещё зависла над метафорой "глаза, полные воробьиного сока". Это о кротости, что ли? Или о чём? Да, именно о кротости. Она же до восшествия на престол была в образе милой добродушной пастушки, которая никогда ни с кем не конфликтует, даже если ее притесняют даже не пытается огрызаться. Выражение это про глаза, я прочитала у Казимира Валишевского ("Дочь Петра Великого"), а он кого-то цитировал, но уже не припомню кого. Речь шла о том, что гвардейцы ее любили за эти самые глаза полные воробьиного сока (ласковые, добрые, не воинственные) и возвели на престол, поскольку устали от деспотизма предшественников. И надо сказать во многом чаяния гвардии оправдались. Гвардейцев своих она не обижала.1 |
|