Нейросеть

Но более всего ей удавались растения, что были совсем бесполезны, те, смысл которых был лишь в их красоте. Запах, цвет, форма — ей так нравилось колдовать над ними! Она была счастлива. Она не торопилась, да и не хотела возвращаться. Ей почему-то казалось — все, что она создала, будет отнято у нее, перестанет быть… Но она гнала эти мысли.

Нейросеть

И Сотворенная пошла по земле, пробуждая семена. Она видела Солнце, и Луну, и Звезды — но не удивлялась. Почему-то не удивлялась. Некогда было. А юные ростки тянулись к небу, и вместе с деревьями и травами поднимался к небу ее взгляд. И она забыла о Валиноре, захваченная красотой живого мира.

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Когда смолкла песнь Золотоокого, Айо положил ему руки на плечи и внимательно посмотрел в глаза; лицо его в этот миг стало определенным — необыкновенно красивым и чарующим.

Нейросеть

- Это не наваждение. Ты видел новое.
- Но почему тогда ?..
- Я не знаю. Я должен увидеть твою песнь сам...

Нейросеть

Мало кто видел их, потому в преданиях Старших не говорится о них ничего; но легенды людей Востока часто рассказывают о мудрых Драконах, Повелителях Вод…

Нейросеть

Золотоокий, Айо

В мягкий сумрак садов Ирмо вошел Золотоокий. Кто-то легко коснулся его плеча. Золотоокий обернулся — позади стоял один из Сотворенных Ткущего-Видения. У него было много образов: Мастер Наваждений, Сплетающий чары, Песнь-в-сумерках… Золотоокий посмотрел на него, и новое слово раскрылось в нем — Айо.

Нейросеть

…он должен очиститься…
…исцелиться…
Медленно поднимается, размыкая круг, Ткущий-Видения, скользит прочь, маня за собой Золотоокого...

Нейросеть

… Он пел, и расплавленное золото солнца плескалось в его глазах…

Нейросеть

Ветер мчался над ним, сгоняя с неба мглу, смывая дым вулканов, протирая черное стекло неба. И когда открыл он глаза, на него тысячами глаз посмотрела Ночь. Он не мог понять — что это, где это, почему? Это — Тьма? Это — Свет? И вдруг сказал себе — это и есть Свет, настоящий Свет, а не то, что паутиной оплетало Арду, источаясь из Светильников. Вечность смотрела ему в лицо, он слушал шепот звезд и называл их по именам, и, тихо мерцая, они откликались ему.

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Порождением Ночи были Драконы Вод. Медленная красота была в движениях их, и черной бронзой были одеты они, и свет бледно-золотой Луны жил в их глазах.

Нейросеть

Таинственное мерцание болотных огней жило в их глазах; они были закованы в сталь и черненое серебро, аспидными были крылья их, и когти их — тверже адаманта... из их рода происходил Анкалагон Черный, величайший из драконов.

Нейросеть

Вечером последней луны осени, когда льдистый шорох звезд только начинает вплетаться в медленную мелодию тумана, когда непрочное стекло первого льда сковывает воду и искристый иней покрывает тонкие ветви, явились в мир Драконы Воздуха.

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

Нейросеть

И был полдень, и создал Мастер Драконов Огня. Золотой броней гибкой чешуи одело их тела Солнце, и золотыми были огромные крылья их, и глаза их были цвета бледного сапфира, цвета неба пустыни. Веянье крыльев их — раскаленный ветер, и даже металл расплавится от жара дыхания их. Гибкие, изящные, стремительные, как крылатые стрелы, они прекрасны — и красота их смертоносна. Из рода Драконов Огня известно лишь имя одного из последних — Смауг, Золотой Дракон.

Нейросеть