Тихо ненавижу неизвестных деятелей, которые посмели обидеть котика. Из Шариков шейте Шариковых сколько вашей душе угодно, котики - святое. Тем более - рыжие.
А вот самого Бормурталя хотелось, однако, приласкать и отогреть. И потому что котик, и потому что невинно пострадал, и потому что никто вообще не должен мерзнуть, выброшенный на улицу.
От текста такая же буря эмоций, как от оригинала. Хотя может быть, чуть сильнее (котик!). То, что у профессора выглядело как научная работа, эксперимент, движение вперед (да, эксперимент на людях, но ведь в целях науки в первую очередь! Да и человек там был мертвый), с Бормурталем лишь как месть и что-то неправильное, жестокое. Он живой, у него есть близкие, да и цель операции явно иная.
И та же мысль, что была при чтении канона, что появляется вообще очень часто. Люди - зло. Особенно те, кто не умеет пользоваться содержимым собственной черепушки или делает это как-то альтернативно…
История вызвала бурю эмоций, бурю негатива в адрес не присутствующих в кадре личностей, но сама она хороша, и в адрес автора - только позитив! И за стиль, и за героев в кадре, и даже за выбор такой тяжелой темы. Жизненно. И встряхивает.
Сидим в лаборатории в нашем университете, обсуждаем текущие дела. В гости заходит знакомый профессор, которому мы недавно помогали провести мероприятие для абитуриентов и студентов по внедрению ИИ в проектную и учебно-исследовательскую деятельность учащихся. Профессор пожаловался на обычные для вуза проблемы с организацией учебного процесса, обсудил ближайшие планы совместной работы, после чего довольно толково раскритиковал нынешнее поколение абитуриентов за недостаточный интерес к фундаментальным основам ИИ за пределами чисто прикладного использования генеративных нейросетей. Привёл пару примеров из личного преподавательского опыта, сослался на мнение столичных коллег, у которых с этим ожидаемо получше, в общем, для неспециалиста (профессор – физик, а не математик или программист) продемонстрировал весьма недурный уровень понимания проблемы, получил от нас порцию дежурного сочувствия и убежал читать лекцию. Что же в этом примечательного? Пару месяцев назад профессору исполнилось 84 года.