В старых мультфильмах девочки в ночных рубашках до пола и в чепчиках умели ходить со свечками. В новых уже нет. Здесь тоже наблюдается проблема с этим навыком. Но это единственный недостаток.
Прежде всего, понравился детский взгляд, как Бет, так и самой Ленор. Дети показаны очень точно, детьми того времени. Маленькие девочки, юные леди, которым можно зайти в сарай посмотреть на кроликов, но ни в коем случае не в погреб (не будь там даже варенья, это никак не может быть местом для игр).
— Давай, выходи! — тут же крикнула Ленор. — Даже не думай прятаться. Тебе понравится Бет.
Я в восторге от каждой сказанной фразы.
Сюжет неожиданный во многих местах, хотя и не содержит резких поворотов. Я никак не ожидал, чем закончится первая встреча, а на второй был уверен, что утопит. Окончание слегка, может быть, излишне объяснятельное: зачем заводить разговор о нечистой силе, если мы это видели сами? Достаточно было рассказать про первого ребёнка, повод вполне имелся. Но это небольшой штришок, никак не уменьшающий моего восхищения рассказом.
Здесь что-то напополам. Она не хранится в погребе, а появляется в нём, не сгорает и не разлагается от лучей солнца, а исчезает. Кажется, в сказках что-то подобное было? Ходячие мертвецы, скорее, продукт современной эпохи, легенды, приведённые, насколько можно, к материализму. Плюс африканские зомби – вполне материальные воскресшие трупы. В легендах было немного не так, так что не надо ориентироваться на «систематику» американской киноиндустрии.
Вышла к подъезду, чтобы немного подышать Наружей. Слегка подрезать сирень, полить что-то, что-то прополоть. Сегодня за тридцать, но зато мошка уже большей частью сожрана стрекозами, а единичные экземпляры и вечные комары в такую погоду тоже предпочитают сидеть в тени, нет у них аппетита.
Занимаясь обрезкой, фоном слышу истеричные воробьиные вопли. Вопит – и вопит, что такого, тут под карнизом окошка второго этажа, в почти незаметной щели - гнездо, по срокам уже второй выводок, наверно. Родители орут почти всегда. Дети собираются вылетать в мир, как не орать.
Но, когда воробьиные матюги на пределе доступной птичке громкости начинают орать тебе чуть не в самое ухо, доходит, что что-то не так.
Оказывается, один бедовый слёток попал в пакет, куда я складываю мусор – траву и срезанные ветки. Горловина мешка для этого воробья слишком узкая, и выбраться он не знает, как. Трепыхается, а родители истерят из последних сил откуда-то из кустов.
Выпускать эту бестолочь птичью, стараясь не касаться руками ничего, кроме пакета и чувствуя трепет крылышек – хрупкое, трогательное, яркое.
Отдыхая на лавочке некоторое время спустя, видела кошку, целенаправленно кравшуюся куда-то вдоль дома. Когда котяра ускорилась, я за воробья испугалась. Но нет, таки не в этот раз! Тот же слёток из пакета, или не тот, но от кошки он благополучно упорхнул, сопровождаемый продолжающейся с разной степенью интенсивности истерикой взрослых. Кошке облом, птичке удача. Пока.
Всем, вылетевшим в мир, удачи!
Понять, как мир устроен, понять, чего ты хочешь в этом мире. Суметь избежать опасностей и найти вкусностей. И радостей побольше, а печалей как можно меньше.