Очень красивая и дышащая чувствами история! Обожаю "Снежную королеву", и мне всегда было любопытно, а что думала, о чем мечтала она сама.
И как изящно, элегантно Вы вписали в эту вселённую старую сказку! Гермиона, изломанная, закопавшая себя в чувстве вины и, видимо, не видевшая для себя возможности быть с Гарри, становится прекрасной Снежной королевой, которую очень хотелось спасти, отогреть и позволить просто жить.
И как замечательно Вы вплели идею о том, что несинхрон с магией внутри волшебника может даже убить его. Кажется, такое было с Нимфадорой в 6 книге, когда она была вся серая и не могла пользоваться своим даром.
Здесь, конечно, всё сказочнее и в то же время реальнее, возможно. Ведь почему у волшебства в принципе должны быть границы?
Я с замиранием сердца читала строки о том, как Гермиона отмеряла себе оставшиеся минуты, и была безудержно рада, когда Гарри порвался к ней.
У Вас Гермиона и Гарри очень правильная пара, мне крайне нравится. Очень совпадает с моим внутренним видением их как пары.
Спасибо огромное за волшебную воистину сказку! Читается так легко, что не хотелось, чтобы это заканчивалось! ❤
Больше десяти лет назад, в мою студенческую бытность, я стал свидетелем весьма впечатляющей оговорки, коей решил поделиться с вами. Топология, конец второй пары, и студенты, и преподаватель уже устали. Тема лекции – многообразия (один из типов пространств в топологии). Лектор завершает разбор темы и, подводя итоги, произносит:
– ...таким образом формируя всё рассмотренное многообразие разнообразий.
Немногочисленные внимательно слушавшие студенты начинают хихикать: очевидно, должно быть наоборот, "разнообразие многообразий". Лектор тоже понимает, что сказал что-то не то, и медленно повторяет, силясь обнаружить ошибку:
– Рассмотренное многообразие разнообразий.
Смех разносится громче, кто-то с места приходит на помощь заслуженному профессору:
– Иван Иванович, наоборот же!
– Да, действительно, – улыбается лектор. – Простите, заговорился. Я хотел сказать, многообразие ракообразий.
Откуда в уставшем сознании профессора возникли ракообразные, и как они проникли в лекцию, остаётся загадкой, но ещё десять лет до выхода на заслуженную пенсию студенты за глаза именовали его Раком Раковичем.
N.B. Несмотря на эту запоминающуюся оговорку, лектором профессор был отличным, и, невзирая на солидный возраст, сохранял ясность мышления всё время своей работы.