Часть 1.
Солнце медленно опускалось за крыши домов, окрашивая небо в тёплые оттенки персикового и золотого. В уютной гостиной дома Сано царила привычная тишина, нарушаемая лишь тихим перешёптыванием двух сестёр — Юки и Америи.

Юки, младшая, сидела на подоконнике, задумчиво теребя край своей школьной формы. Её тёмные волосы, собранные в небрежный хвост, слегка растрепались, а в глазах застыло то самое мечтательное выражение, которое Америя замечала уже не раз.

— Ты опять думаешь о нём, да? — тихо спросила Америя, не поднимая взгляда от учебника. Она сидела на диване, окружённая стопками книг и тетрадей, и пыталась сосредоточиться на подготовке к завтрашнему экзамену, но мысли всё равно ускользали.

Юки вздрогнула, будто её поймали на чём-то запретном, и поспешно отвернулась к окну.

— Не знаю, о чём ты… — пробормотала она, но голос выдал её.

Америя едва заметно улыбнулась, но тут же снова стала серьёзной. Она знала, о ком думает сестра. О том же, о ком думала и она сама.

Ран Хайтани.

Имя будто звенело в воздухе между ними, незримое, но ощутимое, как электрический разряд. Высокий, спокойный, с этими пронзительными глазами, которые, казалось, видели насквозь. Он был тем самым парнем, который появлялся в их школе как тень — всегда где-то рядом, но никогда не задерживался надолго.

— Он сегодня опять стоял у ворот, — прошептала Юки, словно боясь, что кто-то подслушает. — Я хотела подойти, но… не смогла.

Америя закрыла учебник и наконец посмотрела на сестру. В её взгляде мелькнуло что-то похожее на понимание — и на боль.

— Я тоже его видела, — призналась она. — Он разговаривал с Ито из десятого класса. Выглядел… как всегда. Спокойно. Будто весь мир для него — просто фон.

Юки тихо вздохнула.

— Иногда мне кажется, что он вообще никого не замечает. А иногда… будто смотрит прямо на меня. И тогда у меня сердце готово выскочить из груди.

Америя хотела сказать что-то ободряющее, но слова застряли в горле. Потому что она чувствовала то же самое. Только не могла признаться в этом даже себе, не то что сестре.

В комнате снова повисла тишина, но теперь она была другой — тяжёлой, наполненной невысказанными чувствами. За окном зажглись первые фонари, и мягкий свет лёг на лица сестёр, подчёркивая их сходство и в то же время разницу: Юки — лёгкая, порывистая, живущая эмоциями; Америя — собранная, привыкшая всё анализировать, прятать чувства за маской спокойствия.

И обе они были влюблены в одного и того же парня.

Где-то в глубине дома хлопнула дверь, и обе девушки вздрогнули. Шаги приблизились, и в дверном проёме появился отец.

— Вы ещё не поужинали? — спросил он, слегка нахмурившись. — Мама приготовила карри.

Юки тут же спрыгнула с подоконника, стараясь выглядеть непринуждённо.

— Сейчас идём! — её голос звучал слишком бодро, слишком поспешно.

Америя медленно собрала книги, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она знала: ужин пройдёт как обычно — с разговорами о школе, планах на будущее, семейных делах. И ни слова о Ране Хайтани.

Но стоило отцу уйти на кухню, как Юки наклонилась к сестре и прошептала:

— А если мы обе ему понравимся? Что тогда?

Америя замерла. Этот вопрос витал между ними давно, но никто не решался его задать. Она посмотрела на Юки, на её широко распахнутые, полные надежды и страха глаза, и тихо ответила:

— Тогда нам придётся решить, что важнее: любовь… или сестра.

Тишина снова накрыла комнату, но теперь в ней звучало нечто большее — предчувствие перемен.