Итак, вскоре после Михайлова дня в городских банях Лейстера некто Джек, работник неясной специальности в кузнице того же мастера, что и наши геи-молотобойцы, которых обоих зовут Джонами, увидел следующее:

Это было сочтено очень серьёзным обвинением.
Само по себе гомосексуальное соитие на тот момент не считалось чем-то криминальным - греховным, да, но не криминальным. До Buggery Act Генриха VIII, по которому оба участника приговаривались к смертной казни, оставалось еще много лет.
Но оба Джона были женаты, причём на дочерях этого самого мастера Бэзила.

А вот если женатый человек изменял жене с другим мужчиной, дело уже переходило в несколько другую категорию. Это был один из немногих случаев, когда признавалось, что мужчина своим поведением оскорбил честь своей жены - а соответственно, и честь её семьи - и жена (и её семья) могли требовать денежной реституции, развода и даже публичного позора и телесного наказания, если речь шла о простолюдине.

Однако по какой-то причине церковный суд, а именно они занимались делами о содомии, задался вопросом: а являлось ли то, что проделали два Джона, именно содомией?

Было решено, что за двумя Джонами будет установлена слежка в следующий раз, как они отправятся в баню. Следить следовало вот за чем:

Шпион обнаружил, что, цитирую

Суд всё обсудил и вынес следующий вердикт: