- Хорошо, Вернон, - Петуния быстро внесла ребенка, все так же оглядываясь по сторонам.
Негромко хмыкнув, мистер Дурсль подошел к телефону, представляя, что он будет говорить собеседнику. Но не успел еще поднять трубку, как его остановил голос жены:
- Подожди, Вернон, здесь письмо.
В общем-то, подкидышам часто оставляли записки. По крайней мере, в газетах и фильмах мать объясняла причины, по которым не может воспитывать собственного ребенка и просила позаботиться о нем. Петунья тоже об этом знала, так что такая записка не могла заставить миссис Дурсль в ужасе сползти по стене.
Телефон был забыт. Кто бы ни написал страшное письмо, он будет иметь дело с ним, Верноном Дурслем. А ради своей семьи этот тучный мужчина был способен на многое.
- Что там, дорогая?
Петуния дрожащей рукой передала клочок чего-то, похожего на тонко выделанную кожу, исписанный зелеными чернилами. Но ведь такая ерунда, даже если она и выглядела довольно необычно, не могла настолько испугать Петунью, поэтому Вернон вчитался в завитушки странного послания:
«Дорогая Миссис Дурсль!
Вынужден сообщить вам, что ваша сестра Лили Поттер и ее муж Джеймс Поттер погибли. Этот мальчик ваш племянник – Гарри Поттер. Надеюсь, вы сможете достойно воспитать сироту.
С уважением,
Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор,
директор школы волшебства и магии Хогвартс».
Это была катастрофа! О младшей сестре жены Вернон многое слышал, даже имел сомнительное удовольствие познакомиться с ней и ее избранником. Но дальнейшее общение ограничилось письмами. И вот теперь такой сюрприз – младенец под дверью и никаких документов при нем. Вот как что-то объяснять службе опеки, что этот ребенок имеет какое-то отношение к его семье? Как сообщать подобную новость Мардж? Может лучше сделать вид, что никакого письма не было и отправить «подарок» в приют, как они сразу и собирались? В любом случае – это решать Петунье.
Сначала предыстория. Ещё в июле, когда меня только-только перевели на отделение из реанимации и объявили, что Ксю может ночевать со мной (я был не ходячий, а медсестрам нафиг не нужна такая дополнительная работа), первой медсестрой, которая капельницу ставила и зацепилась с нами языками, оказалась Настя. Молоденькая, приятная, бойкая. Ксю в своей манере в тот же день, собираясь сходить до магазина, предложила ей что-нибудь принести, та переспросила и Ксю говорит: «ну, там булочку». Настя: «да, я сама как булочка, не надо!» С тех пор для меня она - Настя-булочка :)
Сегодня меня вновь проигнорила перевязочная медсестра. Обычно перевязка катетеров по вторникам и пятницам, во вторник мне его поставили, в пятницу меня проигнорили, в субботу утром, тоже кстати Настя, пришла брать кровь, я пожаловался на старую повязку, что уже совсем не держалась, она переклеила. И вот сегодня вечером я пошел на пост и спросил, не может ли Настя вновь переклеить катетер.
Приехала в палату со столиком, обработала, переклеила и спросила, как дела, как Ксю. Зацепились языками. За следующие примерно двадцать минут она мне подробно и доброжелательно рассказала о той процедуре подготовки и последующего отбора стволовых клеток костного мозга, которая у меня сейчас проходит, затем о последующей подсадке, о необходимой подготовке к подсадке (надо будет побриться налысо, волосы лезут у 99% пациентов именно на той химии), о том, что внезапно, как меня, на пересадку обычно берут тех пациентов, в скорую ремиссию которых врачи реально верят. Ещё сказала что реально много случаев, когда после ремиссии больные слезают с диализа - а это моя самая большая мечта, вторая после мечты о, собственно, стойкой ремиссии.
Всё это мне должен бы был рассказать лечащий врач, но его не дождёшься, говорят, сейчас большой поток сложных пациентов, а я стабилен.