Лиара - стазис (записка 1 на баффера направленно) записка 4 от лиары защищает боцмана, какая фейковая) хз
ворти - щит (на сенектетума записка 3)
Псайкер - пирокинез надеюсь, что это был таки он, а не мирный дровосек, с - на
йода - силовое отражение ?
волшебник рубины ?
Майя из записки 6 считает три рубля мафом, и лавакро мафом, но первая часть не прадва, правда ли вторая?
Майя из записки 7 утверждает, что она не писала прошлой ночью записки номер 2 и 5. а значит она писала записку номер 1
а сегодня она перенаправляла от лжедна к боцману...
Гэндальфы у нас питают страсть один к бетону, другой ко мне)
(надеюсь, что я разберусь в последовательности действий...
итак, Элрик записка 10 говорит, что он меня защищал в эту ночь, а в первую ничего не делал, а значит вторую записку от его имени прошлой ночью написали мафы(как я и думала)
мисс Элинор:
Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь...>>Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь дорогие сердцу уютные улочки и зелень Шира, где девочек называют "цветочными именами", без конца ходят в гости и пересчитывают серебряные ложки, где перекати-полю не открывают дверь.
А оно всё катится, это перекати-поле... от дома к дому, от дома к дому.
Здесь - любимый, милый гостеприимный Ривенделл, где звучит музыка и песни, а у очага в Каминном зале всегда найдётся место для того, кто желает отдохнуть.
А где-то - вздыхает под ветром целое поле перекати-поля, и отважные упрямые гномы идут отвоёвывать родной дом - Одинокую гору, а затем и печально известную Морию...
Катится перекати-поле. И Одинокая гора, и Шир, и Ривенделл - превращаются в точки на карте. По плечу ли маленькому, пусть и очень храброму хоббиту - тяжесть эльфийской тоски? Тоски об утраченном, о потерях, жестоких поражениях и победах, цена которых была слишком высока, об ушедших друзьях и обо всём, что было и будет.
Здесь - широкое огненное полотно истории Средиземья, увиденное глазами старого хоббита Бильбо. Он всё видит по-своему, и этот взгляд, и эта печаль, что пронизывает весь текст, от первой строчки до последней, - на диво вканонная. Здесь дух, здесь душа Средиземья.