крч. первый обещался - первый, видимо, закончил. для начала, что имею сказать. оригинал при внимательном прочтении не впечатлил (т.е. особой поэтичности я в нём не увидел), но я и не могу себя назвать ценителем поэзии. так что удачи тем, кто идёт следом, хе-хе. думаю, при качественно ином отношении на вашей стороне все шансы выдать что получше.
за себя могу сказать, что тяжело далось финальное четверостишие, потому что его действительно надо переводить максимально близко к оригиналу (имхо), да ещё и в выбранной ранее форме:/ так что оно... ну не то чтобы совсем слито, но если вдруг так случится, что !внезапно! за основу возьмут мой вариант, то имеет смысл попытаться как-нибудь поиграться там словами. ну и по мелочи получилось местами неровно. ну и хрен с ним. крч, свой вариант ща залью.
мисс Элинор:
Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь...>>Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь дорогие сердцу уютные улочки и зелень Шира, где девочек называют "цветочными именами", без конца ходят в гости и пересчитывают серебряные ложки, где перекати-полю не открывают дверь.
А оно всё катится, это перекати-поле... от дома к дому, от дома к дому.
Здесь - любимый, милый гостеприимный Ривенделл, где звучит музыка и песни, а у очага в Каминном зале всегда найдётся место для того, кто желает отдохнуть.
А где-то - вздыхает под ветром целое поле перекати-поля, и отважные упрямые гномы идут отвоёвывать родной дом - Одинокую гору, а затем и печально известную Морию...
Катится перекати-поле. И Одинокая гора, и Шир, и Ривенделл - превращаются в точки на карте. По плечу ли маленькому, пусть и очень храброму хоббиту - тяжесть эльфийской тоски? Тоски об утраченном, о потерях, жестоких поражениях и победах, цена которых была слишком высока, об ушедших друзьях и обо всём, что было и будет.
Здесь - широкое огненное полотно истории Средиземья, увиденное глазами старого хоббита Бильбо. Он всё видит по-своему, и этот взгляд, и эта печаль, что пронизывает весь текст, от первой строчки до последней, - на диво вканонная. Здесь дух, здесь душа Средиземья.