Только в институте.
Вообще как-то не сложилось с понятием "на карманные расходы", это продлилось полгода.
В школе мне всё покупали: от еды и вкусностей до тетрадок и одежды. Был ограничитель "дорого" или "не нужно", но какого-то эпического контроля не было. У папы долгое время была поговорка: "Всё, что нужно, мы купим". Ещё почему-то не поощрялось платить за себя; если у меня были деньги (выданные родителями, когда меня отправляли к бабушке во время длительных ремонтов), и я их доставала, то тётя всегда говорила, чтобы я свои деньги не тратила. В целом, это была позиция семьи: "пусть полежат, пригодятся".
Так как я была ребёнком спокойным и в 10-11 лет о выпивке и не думала, то деньги долгое время валялись в копилке, пока не уходили обратно в семейный бюджет. Потом давать перестали. Если я шла с подругами в кино, то давали; в поездки всякие; в лагерь. Помню, что половину приносила-привозила обратно, ибо не было понятия "купить то, что нравится". Кормили — и ладно, что ещё надо? Тогда мне это казалось само собой разумеющимся. Теперь я понимаю, что это — кошмар.
В институте давали 500р в неделю, но это примерно. Обычно спрашивали, есть ли деньги. Вот тут я уже разгулялась: могла купить дорогую сладость, обезжиренное молоко (которое я обожаю), пиццу, суши — но что-нибудь одно в неделю. Несколько раз даже напивались с товарищами. Как при таком контроле родителям было почти всё равно на алкоголь — хз.
Потом с мужем познакомилась. Сразу стали совмещать деньги. Например, ездили везде по моему студенческому, ела я у него, а остаток тратили на пиво и курицу-грилль. Потом у нас стал общий бюджет, и вопрос "карманных денег" полностью исчез.
______
Вообще, карманные деньги нужны, чтобы дети учились соотносить возможности и потребности. То есть, дома есть еда, которую ребёнок ест свободно, но вкусности, игрушки и канцелярию покупает сам. Проел деньги на дневник — значит, будет дневник с логотипом "Каждый день", сам виноват. Без средств к существованию не останется, но серьёзность происходящего осознает в той или иной мере.
Думаю, что такие вещи полезнее знать с детства, а не переобуваться в полёте.
— Мамба, мамба, x*ямба, — заявила Нагини, и Гарри опешил.
— Шта?
— Я говорю, не мамба я, тупица.
— Но я ничего не говорил.
— Зато подумал.
— Я смотрю, вы и мысли читать умеете? — вмешался в разговор Снейп.
— Я смотрю, вы и язык из жопы доставать умеете? — передразнила его Нагини. — Как перед Томом объясняться, так обсираешься от страха, а тут, смотри, вопросы задавать начал.
— Профессор, вы знаете змеиный? - снова опешил Гарри.
— Нет, Поттер, это польский. Конечно, я знаю змеиный, идиот! Я декан Слизерина! — выместил зло на Гарри Снейп.
— Мадам, вы бы за речью последили, я вам не этот, — угрожающе сузил глаза Снейп.
— Этот, не этот. Сорок лет, а жены нет. Не рассказывай мне тут, мальчик мой.
— Профессор, а при чем тут польский? — явно не успевал за дискуссией Гарри.
— Мда, и это ваш лучший избранный. Мельчает род геройский, мельчает... Слушай, Снейп, а он у вас точно не даун? — внезапно поинтересовалась Нагини.
Снейп оценивающе посмотрел на Поттера, как будто видел его впервые.
— Вряд ли. Нет, он, конечно, тупоголовый кретин-полукровка, выросший среди тупоголовых баранов-магглов, который пытается копировать тупоголового отца-садиста. Но вряд ли даун.
— Слушай, ну прям вылитый ты, Снейп, — ехидно добавила Нагини. — А ты точно не его папаша?
И тут Рон не выдержал.
— Да, ты задрал уже, Гарри! Ты мне спать сегодня дашь?! Мало того, что на разные голоса сам с собой говоришь, так еще и с английского на змеиный постоянно переходишь!
— Прости, Рон, — виновато потупился Гарри. — Просто мне Гермиона посоветовала проработать свои психотравмы и сублимировать их в пьесу. Ну вот я и пытаюсь, по мере сил.
Рон как-то странно посмотрел на Гарри, молча встал из кровати, подошёл к стенке и начал методично биться о нее головой.