После того, как монахи подобрали бродяжку по имени Вэй Ин, храм Байсюэ лихорадило. Как только Вэй Ин отошел от ужасов жизни на улице и немного пообвыкся, то оказался шебутным и любознательным. И как не пытался Сун Лань одергивать нового шумного брата, тот все норовил выбраться за пределы храма или пошутить над наставниками. А уж расталкивать Вэй Ина поутру и вовсе было самым сложным испытанием.

— Скучный ты, Сун Лань, — не раз повторял Вэй Ин.

Однако Сун Лань вовсе не стремился кого-то веселить, и уж тем более ему было не до того, чтобы стремиться разнообразить жизнь такого баловня. Это Вэй Ин схватывал все на лету, а Сун Ланю приходилось долго и упорно учиться и тренироваться для того, чтобы получить такие же результаты.

Когда их стали выпускать из храма для участия в ночной охоте, Сун Лань больше сил тратил на то, чтобы приглядывать за так и норовившим влезть в неприятности Вэй Ином, чем на поиски и уничтожение нежити. Вэй Ин без умолку болтал, лез к незнакомым людям, особенно к девушкам, пил наравне со взрослыми мужчинами — одним словом был безнадежно далек от добродетелей, которые внушали им наставники.

— Нет, ты видел этого Лань Ван Цзи, Сун Лань? Да он же в сто раз скучнее тебя! Зато, какой красивый… — делился Вэй Ин впечатлениями после их столкновения на ночной охоте с Двумя Нефритами ордена Гу Су Лань.

— Молодой господин Лань весьма искусный заклинатель, — не согласился с такой оценкой Сун Лань.

— Да брось! Ты рассуждаешь как старик. В нашем возрасте не о том надо думать!

— В любом возрасте заклинатель должен думать о самосовершенствовании. Своим поведением ты позоришь храм Байсюэ, — упрекнул он Вэй Ина.

— Ой, да я только и сделал, что предложил им выпить после удачной ночной охоты!

— Ни нам, ни адептам ордена Гу Су Лань не пристало пить.

— Вот же заладили: «не пристало», «не к лицу», да «запрещено». Возьму и осную собственный орден, чтобы не было там никаких правил и запретов!

— Хаос порождает тьму и зло, — привычно возразил на глупые мечтания Сун Лань. К бесконечному потоку сумасшедших идей Вэй Ина он давно привык.