И вот смотрите еще насчет теории. Вы пишете: " авторами, которые так или иначе стоят на внутритекстовой позиции и в той или иной степени ассоциируют себя с повествующим героем?" В одной этой фразе смазаны границы между автором, имплицитным автором (маской реального -- тут мне нравится истолкование Бута, предложенное Дан Шень), нарратором и персонажем. Вроде бы кажется ненужной заумью в случае, например, когда повествование гомо- и интрадиегетическое, классическое "от первого лица". Но даже в этом случае повествовательная инстанция и персонаж разнесены во времени, повествующее "я" смотрит на прошлого себя-действующего. Чья там фокализация? Может быть персонажа, может быть нулевая (нарраториальная). Вот, условно говоря, Гарри рассказывает о своем столкновении с Малфоем в школе. Фокализация на Гарри-школьнике -- уместен "хорек" в дискурсе нарратора, а если фокализация на выросшем Гарри-нарраторе (т.е. нулевая фактически) -- никаких хорьков (одни суслики). Попаданка повествует, как она влюбилась в Люциуса Малфоя за его неземную красоту. Она может повествовать нейтрально, нарратор и персонаж почти сливаются, а может с иронией по отношению к себе, тогда какой-нибудь "великолепный блондин" будет на месте. "Я, замерев на месте, смотрела, как великолепный блондин пролагает себе путь через толпу волшебников". Шарлотта Бронте умела такое виртуозно проделывать, разделяя себя-повествующую и себя-персонажа. А Джейн Остен творила невероятные вещи в экстра- и гетеродиегетическом повествовании, которое у нее совсем не отстраненное.
И замечу, эти гениальные дамы теории не знали. Так и некоторые фикрайтеры делают нечто сходное на интуиции, стремиться их вписать в рамки, тем более трещащие по швам, не стоит.