Такая нацбольская заметка, на самом деле)

Тоже нежно люблю контркультуру как явление, но всё же более реалистичную, чем пелевинско-ирреальную. Современная культура – от мировоззрения до контента – заслуживает, чтобы её «били».
Но там, на самом деле, при «северной ледяной меланхолии» [какой эпитет! браво!] и горящих идеях есть ещё сильная доза пораженчества: персонаж, «заранее обречённый на полнейший провал». Не везде, но не так уж и редко. Прилепина за это ругали в своё время.

Ну, например, общая мрачность, даже обречённость реализма, пагубные привязанности и привычки – это, конечно, прекрасно (в художественной форме), но за этим – условно говоря – должна прослеживаться такая же больная, почти-маниакальная тяга к победе. Там, где это предполагается.
Для одиночки или депрессивной деревни, допустим, как раз таки нормально разлагаться и пить, чтобы в конечном итоге погибнуть – за циничной ненужностью миру. А банда или политическая группировка должна выцарапывать победу: не «пугать» спокойные будни, а разламывать или сильно кусать их – это как раз было бы в контркультурном духе. Помереть всегда успеется.

Это как если сравнить книгу и фильм «Бойцовский клуб»: книга глубже, а фильм – лучше. Потому что отступать в последний момент – ну такое, на рассказчика же люди рассчитывали, чёрт возьми. В фиках тоже эта тенденция есть: автор любовно выстраивает общество по канонам социальной потерянности, готовится плюнуть в лицо светлой (обывательской) культуре, а потом всё сливает. Правда, не всегда это делается из контркультурных соображений (иногда – и против них, по сути), но принцип почёрпнут именно там.

Как-то, если уж начинать гореть чем-то болезненным, то до конца, до логического завершения – до переустройства мира.