*план использования цветика-семицветика*
1. Здоровья следующим людям (список. Небольшой)
2. Работа-работа, иди на Федота, с Федота на Якова, с Якова на всякого, а меня не трожь - деньги в мой карман положь!
3. Плантация цветиков-семицветиков. Можно в 1/3 силы.
4. Способности к языкам - не вместо каких-то других, да.
Но вообще сказки "о желаниях" чаще всего предостерегают против неуёмной алчности (той же старухе "прилетело" ажно на этапе Царицы Морской. Остановись она раньше - было бы у неё всё хорошо...наверное) и от добычи богатства неправедными путями - обычно кражей, убийством, мошенничеством.
А вот часть поздних авторских сказок содержат своеобразны посыл в духе "пожертвуй всё своё бедным". Он не только сказочный, увы. Люди, которые все свои семицветики раздали нуждающимся - вокруг нас *нервно оглядывается*
мисс Элинор:
Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь...>>Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь дорогие сердцу уютные улочки и зелень Шира, где девочек называют "цветочными именами", без конца ходят в гости и пересчитывают серебряные ложки, где перекати-полю не открывают дверь.
А оно всё катится, это перекати-поле... от дома к дому, от дома к дому.
Здесь - любимый, милый гостеприимный Ривенделл, где звучит музыка и песни, а у очага в Каминном зале всегда найдётся место для того, кто желает отдохнуть.
А где-то - вздыхает под ветром целое поле перекати-поля, и отважные упрямые гномы идут отвоёвывать родной дом - Одинокую гору, а затем и печально известную Морию...
Катится перекати-поле. И Одинокая гора, и Шир, и Ривенделл - превращаются в точки на карте. По плечу ли маленькому, пусть и очень храброму хоббиту - тяжесть эльфийской тоски? Тоски об утраченном, о потерях, жестоких поражениях и победах, цена которых была слишком высока, об ушедших друзьях и обо всём, что было и будет.
Здесь - широкое огненное полотно истории Средиземья, увиденное глазами старого хоббита Бильбо. Он всё видит по-своему, и этот взгляд, и эта печаль, что пронизывает весь текст, от первой строчки до последней, - на диво вканонная. Здесь дух, здесь душа Средиземья.