Итак, проба донных отложений № 51 "Взвешенное решение"
(да, взвешивали в главе только дебилизм персонажей и вышел перевес)
Глава начинается с описания матча по квиддичу
Жынтальмен Дракусятка играет благородно
Передо мной назойливо мелькала спина ловца Хаффлпафа, от усталости всё чаще появлялась мысль сбросить его с метлы к Мерлину
ловит снитч и ведет себя по прежнему благородно
Через какое-то время соперник поравнялся со мной слева, я не стал церемониться и просто пихнул хвост его метлы ботинком. Получилось не слишком сильно, но этого хватило, чтобы он на пару секунд потерял контроль над ситуацией, а мои пальцы сомкнулись на трепещущем снитче и взлетел вверх. С точки зрения квиддичных правил я ничего не нарушил, так как не целился в игрока… Да даже если бы попал по телу вместо метлы, вряд ли бы судья успела засчитать нарушение, учитывая, что она сама находится на другом конце поля.
После матча Дракусятку накрывает оспой-мутантом
И хотя победа меня по-прежнему радует, сейчас усталость пересиливает все остальные ощущения. К тому уже в раздевалке я снова почувствовал знакомое ощущение: как будто в груди быстро разгорается костёр. Моей выдержки хватило, чтобы не подать вида до того, как все разойдутся в душевые. И кашель снова прорвался наружу, такой сильный, что у меня заложило уши.
И нюхает зелья, вылив их на платок. Появляется верный дружбанелло Крэбб, воспитанный, не то, что говноРон и говноГермиона и трогательно заботится, но не учит жыдь
Внезапно за моей спиной раздался голос Крэбба:
— Знаешь, всё-таки эту проблему надо уладить…
— Я работаю над этим. — вздрогнул от неожиданности я и выпрямился, убирая платок от лица. — Только никому, ладно? Не хочу, чтобы косились.
— Да я молчу. — пожал массивными плечами Крэбб и направился к своему шкафчику. — Но, может, ну его, квиддич? Вдруг станет хуже, так и помрёшь на поле? Оно тебе надо?
— Нет, конечно, что за глупости. — поморщился я и убрал флакончик с зельем в свой шкафчик, платок отправился в карман моей мантии. — Но пока я могу играть, не хочу заканчивать. Хотя бы в этом году.
— Год, значит, н-да? — протянул Крэбб. — Ну, давай. Но если вдруг нужна будет помощь, мы рядом.
— Куда я от вас денусь, друзья мои? — насмешливо уточнил я и, взяв полотенце, отправился в душевую. — Всё будет хорошо. Увидимся в гостиной.
— Как скажешь.
Дракусятка выдвигается на ритуал снятия проклятия
Ритуал был назначен за день до начала зимних каникул. Разумеется, я тут же поставил в известность декана, что мне нужно раньше покинуть Хогвартс. Тот без раздумий согласился. Вообще в последние дни он пребывал в несколько разобранном состоянии, хотя и старался по-настоящему не подавать вида, но я замечал, что что-то не так.
(то ли намек на канонную рельсу в жопе, то ли Норцысса из времен начала учебного года все является ему во снах)
Нам сообщают свысока, что про исключение Уизли все забыли
Кстати, всего за пару недель об исключении Уизли говорить перестали.
(и это опять просрака таймлайна)
А также рассказывают, как их упоминают
Но всё заканчивалось обычно фразами в духе «Лучше бы сдать эти идиотские зелья... Родители взбесятся, если меня исключат, как Уизли, на последнем году!».
(и автор в упоении дроча даже не видит, что так говорить могли бы только семикурсники, для него пятый курс и СОВ проходят как "последний год")
Дальше Дракусятка важно надувает щечки, что у близнецов хорошие перспективы
а у самих близнецов, так или иначе, хорошие перспективы.
А также совмещает дрочь на чистокровных с говном в Рона
Чистокровные сильные маги с большими амбициями всегда найдут своё место в жизни. Единственным, кто оставался до сих пор жутко недовольным, был Рон Уизли, но это его личные проблемы.
Ах да, еще подвозят кусочек шлюхоДжинни
Их сестра, например, вообще была больше занята своей личной жизнью, и не похоже, чтобы переживала за братьев.
(не семья, а полное говно, не то, что Малфои!)
Нам подвозят еще один просранный таймлайн и говнящую Панси
Последнее в этом году парное дежурство снова с гриффиндорцами. И в этот раз Панси категорически отказалась терпеть общество Грейнджер дольше необходимого минимума в общей комнате старост. Так что именно мне предстоит ходить с Грейнджер по коридорам. Не критично, но приятного всё равно мало. До каникул оставалось дай Мерлин, полторы недели, и мне не хотелось напоследок скандала. Но и не уступить Панси я не могу.
(подкаблучник Драко так влюблен в Панси, ну так влюблен, что не может не уступить)
Подвозят недоговноДрамионы
Сегодня на мою долю выпали подземелья и первые этажи. Грейнджер, что удивительно, молчала. Правда, при этом упорно буравила меня взглядом. Через полчаса я не выдержал и, не оборачиваясь, спросил:
— И? Говори уже, в чём дело.
— С чего ты вдруг решил? — с вызовом переспросила Грейнджер.
— С того, что ты меня взглядом сверлишь без конца. — устало отозвался я, насмешливо добавив. — Будь у нас другие взаимоотношения, я бы предположил, что ты влюблена, и был бы вынужден тебя огорчить, так как уже помолвлен.
— Кто в здравом уме может в тебя влюбиться, Малфой?! — вспыхнула Грейнджер.
— Потише, это уже тянет на оскорбление. — усмехнулся я. — И вообще, я шучу. Что за привычка всё воспринимать исключительно всерьёз… Чем спорить, лучше ответь на вопрос.
Подвозят старого говна с 4 курса, только там Гаррюшок спасал Падму, которая посреди ужина без палочки поперлась с нихуя в пустой класс, где ее и заперли
Стук повторился через какое-то время снова. Мы медленно шли на звук. У меня в душе упорно нарастало чувство тревоги, рядом с одним из чуланов стук повторился. Я потянул дверцу на себя, но та не поддалась, пришлось достать палочку.
— Так. Спокойно. Я — староста. Пожалуйста, без паники. И постарайтесь не двигаться, мне нужно открыть дверь.
Показыват, насколько ахуенен Дракусятка и как он на ходу придумывает заклинания
Стук прекратился, и всё буквально замерло. Дверь не поддавалась долго, но в конце концов мне удалось придумать контрзаклятье, чтобы открыть её.
Внутри обнаруживается одноногая гей-собачка
Это действительно был Роули. Услышав мой голос, он вскинул голову, подставив свету бледное, искажённое страхом и болью, лицо. Правое плечо было ниже левого, странно скошенное и вывернутое наружу. Но если бы проблема была только в этом, ситуацию можно было бы быстро исправить обезболивающим зельем и визитом в Больничное крыло. Даром, что Роули совсем недавно покинул владения мадам Помфри… Но помимо проблем с плечом, его левая нога частично вросла в пол, как будто обросшая деревянным каркасом. Если бы не знать, что у него вполне нормальная нога, легко можно заподозрить протез. При всём желании Роули не смог бы сдвинуться с места. Обломки волшебной палочки лежали где-то в углу, рядом с ведрами и щетками.
И начинаются очередные откровения из области магической медицины, родовых даров и специалиста Дракусятки. Ну и с попутной линией, что Грейнджер говно и Помфри говно
— На меня напали… — прохрипел Роули и выдохнул с усилием, его лицо снова скривилось от боли. — Сломали палочку и втолкнули сюда. Я попытался выбраться, ну и в общем… Пожелал исчезнуть из этого чулана, а потом… — лицо Роули скривилось в гримасе боли. Говорил он с одышкой, делая паузы и частично проглатывая окончания.
— Даже думать не смей! — нахмурился я и бесцеремонно ударил Грейнджер пальцами по запястью. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы она отвела палочку в сторону от Роули.
— Но я могу помочь, мы просто отменим заклинание и отведём его к мадам Помфри! — возразила Грейнджер, вспыхнув щеками. — Я изучала программу за шестой и курс, и знаю…
— В таком случае ты должна знать, что любое стороннее применение магии при неполной человеческой трансформации может привести к необратимым последствиям. Особенно если речь идёт о сильной врождённой способности к трансформации, какая прослеживается в чистокровной семье Роули по мужской линии! — не выдержал я, дав волю своему раздражению. Эта идиотка мешала мне думать, а придумать что-то нужно было срочно, иначе придется вызывать колдомедиков из Мунго.
Орейздокрад Дракусятка поражает нас новыми откровениями
— Уж извините, что в книгах не пишут о чистокровных семьях с уникальными способностями! — взвилась Грейнджер, окончательно выводя меня из себя.
— Если бы твой кругозор, Грейнджер, выходил за рамки школьных учебников, ты бы знала, что это не так. — холодно проговорил я. — Магический мир не ограничивается учебной программой Хогвартса и твоими фантазиями, вбей это, наконец, в свою пустую голову и научись слышать то, что говорят тебе другие.
(все как обычно, говнит кого-то, а говорит сам про себя)
А также сообщают, что в Хогвартсе ограничивают хождение сквозь стены!
— Дома у меня получалось проходить сквозь стены или двери, но сейчас что-то пошло не так.
— Неудивительно, Хогвартс ограничивает подобные перемещения по замку для учеников, тут даже аппарировать нельзя.
(вот в каноне все дебилы были)
Продолжаются говнения Гермионы
— Я могу позвать мадам Помфри. — подала голос молчавшая до сих пор Грейнджер.
— Чтобы что? — раздражённо цыкнул я. — Применять магию со стороны сейчас всё равно рискованно.
— Но что-то же делать нужно! — возмутилась Грейнджер. Роули не выдержал и здоровой рукой хлопнул себя по лбу.
Очарованный писатель:
«Она всё так же не знала своего имени, кем была раньше, зато очень хорошо осознала, кем стала теперь. Сумасшедшей убийцей, ненормальной маньячкой, одной из самых охраняемых особ в самой жуткой тюрьме ...>>«Она всё так же не знала своего имени, кем была раньше, зато очень хорошо осознала, кем стала теперь. Сумасшедшей убийцей, ненормальной маньячкой, одной из самых охраняемых особ в самой жуткой тюрьме этого насквозь воображаемого мира.»
Много у нас было попаданцев, но вот в человека, который заперт в самых ужасных условиях — такое я встречаю впервые.
————————————————————————
«Для людей, запертых в каменных мешках, свобода давно стала недостижимой фантазией, прекрасным воспоминанием. Но нынешняя Беллатриса не могла похвастаться продолжительным сроком заключения — она только привыкала, до сих пор отчетливо помнила прикосновение солнца к лицу, неспешные прогулки, книги, которые могла почитать в любой момент. Объятия людей, лиц которых она не помнила.»
————————————————————————
«— Замолчите оба, — прервал их ещё один незнакомый голос, теперь уже слева. Он звучал надтреснуто, устало и холодно, напоминая шорох ветра. — Неважно, супруга то моя или нет, но прошу — спой ещё…»
[…]
«Она удивлённо приложила руку к горлу. Оказаться здесь и прихватить с собой в новое тело прежний голос, который совсем не походил на голос прежней мадам Лестрейндж, оказалось неожиданно и приятно. Хотя бы мелочь, напоминающая о прошлом, о былой счастливой жизни.»
————————————————————————
«В свете этого — зачем Лестрейнджи и Крауч пошли к Лонгботтомам? Затем, чтобы их поймали! Посадили в Азкабан, где они должны изображать «самых верных последователей», сохранить этим доверие марионетки, ждать своего часа, чтобы вернуться и завершить начатое.»
————————————————————————
«— Степь, и только снег кругом, и далеко мой дом —
Замело, замело все дороги.
Всё, всё за нас решено, и волнует одно —
Где, ну где отдохну хоть немного?»
————————————————————————
«Белла отчаянно прижалась к холодной каменной стене, будто кладка Азкабана способна была вобрать её в себя, оберегая, как нерушимый кокон. Странным образом тюрьма — единственное знакомое место в этом мире, уголок, который она по праву звала «своим», — стала для неё оплотом безопасности.»
————————————————————————
«Антонин крякнул, а после уже привычно попросил:
— Спой нам, голубка…»
————————————————————————
Эта работа заставила плакать. Окунула в себя так глубоко, что ощущался холод Азкабана, виделись солнечные лучи, до которых с тоской хотелось дотянуться тонкими пальцами. Автор запер не героиню, а читателя в той продуваемой всеми ветрами камере. И ничего не осталось, кроме шума моря, песен, что еще сохранились в покалеченной памяти и «приятной компании» чужих голосов.