Мне кажется, что это очень плохой путь. Потому что следующим шагом вы запретите о тексте думать плохо или думать без вашего разрешения. Ну там, мыслепреступления, все дела. Как насчёт свободы слова и мнения? Да, она означает, что и о вас, и о ваших текстах могут сказать плохо. Но взамен вы тоже можете говорить о других текстах плохо. Или хорошо. И вообще - говорить без своего согласия.
Опять-таки мне это неприятно, я не запрещаю этого делать, там где я есть и могу прийти и хотя бы ответить или хотя бы знать. Я не люблю Тихушников. Вот и все. Я знаю, что мою пару не любят, я не очень люблю пару с другим фаворитом, но это мои тараканы.
Свобода слова, да, вы правы, но опять таки можно сказать, можно подумать и сказать, а можно подумать и не сказать, каждый сам решает.
Как вы это запретите? Специальные люди прошерстят весь интернет в поисках обсуждений ваших текстов, включая личные переписки? И потом потрут их, а обсуждателей оштрафуют в вашу пользу, чтобы компенсировать вам ужасный моральный вред? Можно, конечно. С той разницей, что, получив ТАКИЕ инструменты, господа проверяющие уже не будут использовать их в ВАШУ пользу, а будут в СВОЮ. Понимаете теперь, почему так делать нельзя?
Нет, не так. Я просто приду и скажу, что "ок, а в открытую это сделать можно было? У вас публичный ресурс, вы чего меня-то в известность не поставили? Кишка тонка?"
Да мне неприятно, и да может я бы просила текст удалить, а может и нет
Приватные чатики читателей, это приватные чатмки. Открытый доступ - дело иное.
Больше десяти лет назад, в мою студенческую бытность, я стал свидетелем весьма впечатляющей оговорки, коей решил поделиться с вами. Топология, конец второй пары, и студенты, и преподаватель уже устали. Тема лекции – многообразия (один из типов пространств в топологии). Лектор завершает разбор темы и, подводя итоги, произносит:
– ...таким образом формируя всё рассмотренное многообразие разнообразий.
Немногочисленные внимательно слушавшие студенты начинают хихикать: очевидно, должно быть наоборот, "разнообразие многообразий". Лектор тоже понимает, что сказал что-то не то, и медленно повторяет, силясь обнаружить ошибку:
– Рассмотренное многообразие разнообразий.
Смех разносится громче, кто-то с места приходит на помощь заслуженному профессору:
– Иван Иванович, наоборот же!
– Да, действительно, – улыбается лектор. – Простите, заговорился. Я хотел сказать, многообразие ракообразий.
Откуда в уставшем сознании профессора возникли ракообразные, и как они проникли в лекцию, остаётся загадкой, но ещё десять лет до выхода на заслуженную пенсию студенты за глаза именовали его Раком Раковичем.
N.B. Несмотря на эту запоминающуюся оговорку, лектором профессор был отличным, и, невзирая на солидный возраст, сохранял ясность мышления всё время своей работы.