Вот выброшенный мной отрывок:

Утро уже потихоньку вступало в свои права, и хоть небо было всё ещё по ночному темным, с таинственно мерцавшими звёздами, где-то на востоке занималась алая заря. Брего проснулся от ржанья лошадей и утренней прохлады. Он привык спать в жаркие эссоские ночи на улице, а не в душном шатре. Тем более, что жёсткая земля и трава были ему лучшей постелью, а седло верного скакуна лучше любой пуховой подушки. Но Брего, выросший среди лошадей, сразу же ощутил, что лошади ржали с какой-то тревогой и это насторожило его. Он мгновенно вскочил, стряхнув с себя остатки сна, поднял с земли пояс, опоясался им, повесил на него аракх, и пошёл к лошадям.

Он огладил своего жеребца, но даже близость хозяина не успокоила его, больше того, тот как будто сильнее встревожился, Брего заметил, что его конь глядит в небо, словно ожидая угрозы оттуда.

— Тихо, тихо! — пропел он, успокаивая коня, тот вроде притих, но по-прежнему косил ореховым глазом в испуге, а Брего стал вглядываться в предрассветное небо. Там ничего не было. Только загадочно мерцали звёзды. Но Брего знал, что лошади просто так не будут волноваться, они не люди и всё намного тоньше чувствуют.

Брего пошёл между шатрами, держась рукой за рукоять аракха. Что-же такое грозило им с небес? Брего ломал голову, наконец он стал склоняться к мысли, что всё это какое-то наваждение, ведь известно, что в Квохоре практиковали чёрную магию и жили мейги* * *

мерзость в глазах людей и Коня-Бога.

Но вдруг он что-то услышал. Брего остановился. Он напряг свой слух до предела, но странный звук утонул в ржании лошадей и гомоне разбуженных дотракийцев, которые тоже встревожились из-за странного поведения коней. Брего стоял, запрокинув голову, кто-то толкнул его, Брего выругался, затем до его ушей снова донёсся чужеродный звук, и теперь его не смогли заглушить звуки орды. Это был рёв, переходящий к окончанию в визг. Сердце Брего сжалось, он увидел, как на фоне бледного лика Луны от чёрного неба отделилась тень и камнем ринулась вниз. Она росла так стремительно, что Брего не успел толком ничего понять, как она выросла с шатёр его отца, а затем ещё больше, Брего инстинктивно бросился в сторону, но тут всё осветилось, будто днём и из тени выметнуло столб огня. Словно кто-то хлестнул громадным пылающим бичом лагерь дотракийцев. Десятки шатров вспыхнули в миг, Брего прыгнул в канаву с водой и это спасло его, но даже в ней он ощутил спиной адский жар.

Брего выбрался из канавы, его взору предстала жуткая картина. Пылающие до небес шатры, метающиеся люди, лошади, на которых горела сама шкура, полный хаос, и среди него, в клубах дыма он увидел огромное крылатое чудище что с гортанным рёвом устремилось к небесам, чтобы развернуться и снова пролить на них огонь.

* * *


Зорро выскочил из лагеря в одних наспех натянутый штанах. Он и предположить не мог, что трусливые квохорцы нападут, но то, что он увидел повергло его в смятение. Дракон. Огнедышащее чудище, против которого стрелы были не опаснее булавок. Оно раз за разом налетало на лагерь и то тут то там извергало струю горячего пламени, сжигая его людей сотнями за раз. Уже тысяча шатров горела, многие обратились в тлеющие остовы, а среди них валялись обугленные скелеты, коснись к такому, и он обратится в пепел.

В лагере бушевал ад. От света было так ярко, что Зорро чуть не ослеп в первые минуты, а от дыма, который валил отовсюду, ибо повсюду был пожар, едва можно было дышать. И всё же своим острым взором кхал разглядел на спине монстра всадника.

— Сбейте его!! — прокричал он своим людям, — кто собьёт всадника с дракона получит мой личный аракх и я дам ему лучшую часть добычи!

Бедный кхал, знал бы он, что даже если его план удался, то разгневанный потерей всадника дракон не успокоился бы до тех пор, пока не сжёг всё и вся. Ибо на драконе хоть и можно ехать как на лошади, но он всё же не лошадь.

А дракон всё не заканчивал свой дьявольский танец, продолжая методично налетать на лагерь дотракийцев и охаживать его огненными бичами, по крайней мере так это выглядело со стороны, словно кто-то бьёт кнутом нечто тёмное, бесформенное, и это бесформенное разрывается на куски, тает под ударами. Десятки стрел летели в небо, но даже те, которые достигли цели были безопасны для дракона, ибо Пламенная Мечта хоть и не видела Завоевания, но была стара, а шкура её давно превосходила латные доспехи по прочности и простой стрелой её было не поцарапать, не то что пробить.

Дотракийцы дрогнули. Бросая лагерь, они бежали в лес, а затем прыгали в холодные воды Койны, чтобы только укрыться от ада, что пролился на них с небес, по злой воле. Тысячи бежали, они теперь отступят в степи, чтобы образовать новые кхаласары, тысячи пали в огне, получили ожоги, чтобы не смочь больше держаться в седле.

Но кхал ещё был жив. Зорро шагал мимо горящих шатров, скелетов лошадей, корчившихся и кричащих людей, его белые от золы ноги ступали по жаркой земле, торс почернел от копоти, а глаза были красны. В руках он держал туго лук и стрелу. Единственную, чтобы пустить её в дракона. И он увидел его, летящего со стороны рассвета, ревущего, и всадника на его спине, того, кто направлял это чудище. Кхал вскинул лук и прицелился, полуслепой от дыма он выпустил стрелу, и она со свистом ушла. Попал ли он или нет, Зорро не видел. Но дракона и его всадника это не побеспокоило, а за миг до конца кхал увидел, как монстр открывает свою пасть и из неё исходит свет. Кхал засмеялся. Это хорошая смерть, в Закатных Землях* * *

его встретят как героя. Свет поглотил его.