Даже лайкать грустно. Я все хотела спросить, зачем эта Таня вообще столько нарожала, тем более от не очень-то любимого и не особо-то и надежного, как выяснилось в итоге, мужика, но, видимо, мне этого не понять, как не понять, зачем люди вообще изменяют. Точнее, насчёт первого-то я поняла из ваших постов, что в ваших патриархальных реалиях, у этой Тани в любом случае не было выбора, кроме как плыть по течению, и быть, как все. Для того, чтобы из этого вырваться, надо, во-первых, понимать, что не так, а, во-вторых, самой при этом быть сильной личностью, как та же баба Лена.
А девочку, конечно, очень жаль, но это тоже очень закономерная судьба никому ненужного ребенка, зачатого то ли из мести, то ли вообще случайно. Грустно все это, но я из-за таких вот реаловых зарисовок на вас и подписалась, хотя не скажу, что это приятное чтение.
Жулик спит в тепле, а Тося, похоже, на время зимы переехала на балкон.
У Жули есть несколько ритуалов. Например, когда мы возвращаемся домой, она прибегает, убеждается, что это мы, убегает в комнату и возвращается с игрушкой. Ей надо сказать что-то типа "у Жули морковка", "да, у Жули мячик". Она опять убегает и возвращается, убегает и возвращается, пока кто-нибудь не снимет верхнюю одежду и не пройдёт следом за ней. Тогда она ложится на диван и показывает пузо.
Недавно у Жули возник другой ритуал: после еды она берёт морковку - оранжевую тканевую игрушку с петелькой - и начинает скакать по квартире. Часто она требует, чтобы с ней скакал кто-нибудь ещё. Можно ещё эту морковку у неё отбирать и кидать.
У Тоси игра - тоже ритуал, только после прогулки. Если мама с ней не поиграет, то Тося обижается и почти весь день лежит на своём месте, повернувшись жопкой ко всему миру.
А Стёпка молился перед едой. Миска стояла под окном, так он сначала минуты две-три смотрел в это окно, и только после этого принимался за еду.