Muse from Mars

Но произведение — это же продукт конкретно их рук, а не чьих-то других. Условно, их истории как их продолжения или как их дети. Это как поступки. Я как раз не люблю романтизацию творчества, когда творчество называют чем-то супервысоким и отличающимся от любой другой деятельности. И вы очень хорошо написали про процесс. Потому что я не только читатель, но и писатель. И для меня подобного рода размышления над готовым продуктом и личностью автора — хорошая почва для обратного инжиниринга. Например, я ищу автора, который наиболее похож на меня по характеру, и после смотрю на его работы. И из этого вылавливаю методы письма, которые могли бы подойти мне. И, говоря это, я в первую очередь акцентирую внимание именно на личности автора, а не его истории. Допустим, автор, как и я, сова. И он пишет исключительно ночью, и получается у него очень хорошо. Тогда я, имея личностное сходство, пытаюсь нащупать авторское сходство, то есть если он сова и я сова, может быть, мне также подойдет писать ночью. Подойдет? Ок, круто, буду писать ночью. Не подойдет? Буду искать другие точки соприкосновения. Это я, конечно, очень грубо и обобщённо написала. Время суток не влияет на навык автора. Просто пример, чтобы проиллюстрировать свое мнение наиболее наглядно.

Меня призма личности автора не разочаровывает. Для меня она — дополнение к произведению. Допустим, что текст — это сухой продукт вне контекста, тогда время, когда он был написан, условия, автор и его взгляды на собственную работу и есть этот самый контекст. А я люблю контекст. Например, я не поняла прикола (читай «хайпа») книги «Над пропастью во ржи», пока не прочла о её контексте. Таким же контекстом может выступать ещё и приписка «основано на реальных событиях». Если автор пишет о насилии — это страшно, но если он пишет о нём, исходя из своего личного опыта, это уже не страх, это ужас, потому что ты понимаешь, что это не фантазия автора (на уровне с фантазиями о призраках), это реальность, которая существует. И это пугает сильнее, чем если бы я не знала, что это опыт автора.

Но нельзя же понять некоторые темы, которые вкладывает в свои произведения автор, если вы не знакомы с этими темами тем или иным образом. Если вам незнакомо слово «война» (буквально незнакомо, вы впервые с ним сталкиваетесь, и именно со словом, а не явлением), вам не понять его ужас. Или понять, если автор пропишет контекст, но не настолько ярко, как если бы вы это слово знали изначально.

Не-не-не. Я не связываю автора и его произведения таким образом. Мол, если он алкаш, значит, всё, читать нельзя. Но я могу посмотреть на его произведения через эту призму. Например, его работы выходят редко, потому что он в запоях. Или, наоборот, часто, потому что он прямо сейчас в запое, а именно в запое ему пишется лучше всего. И если вернуться к первому абзацу, если бы я, допустим, пила, я бы могла начать пить И писать. Вдруг я более активна под алкоголем и не так кошмарю себе мозги перфекционизмом. Очень и очень условно, естественно.

А, и да. Забыла уточнить. Когда я читаю работы автора через призму его личности, я не делаю оценочных суждений о его личности. Для меня ни автор, ни его история с точки зрения именно такого анализа не могут быть хорошими или плохими. Это условное исследование с холодной головой. Если же я всё же оцениваю автора как личность (например, я плохо отношусь к зависимым от запрещенных веществ), я его и его труды разделяю. Да, он пишет то и то по каким-то определенным причинам, но не значит, что если автор, например, дурак, то его истории автоматически становятся нечитабельными. Ну и наоборот, я могу не любить истории автора, но к нему, как к человеку, относиться хорошо (моя подруга, например, очень сильно меня любит, но истории мои ненавидит, потому что она ненавидит темы, которые я в них поднимаю — пример из жизни, с которым я абсолютно согласна).