Вдвоем теплее (гет)

Сентябрь 2018

С порога в нос ударил обалденный запах выпечки, быстро и бесследно прогнав сырость осеннего, дождливого вечера. Степа в предвкушении улыбнулся, закрыл входную дверь и осторожно снял промокшую куртку. Судя по звукам, доносящимся с кухни, процесс приготовления обещанного ужина шел полным ходом. Стараясь производить как можно меньше шума, Степа достал из тумбы свои тапки и стащил ботинки, морщась от промокших внизу джинсов.

Радостное «па-а-а-ап!», ожидаемо раздавшееся от порога кухни, сменилось вдруг на полное разочарования «ну во-о-о-от!» и подкрепилось несчастным личиком.

— Заяц, что случилось? — Степа всунул обе ноги в тапочки и подошел к племяннице ближе. — Ты мне не рада?

— Нет, стой! — маленькие ручки уперлись ему в живот и преградили путь на кухню.

— Сте-е-еп, привет! — донеслось оттуда. Лилась вода и звенела посуда — видимо, сестра что-то мыла после готовки.

— Привет! Что у вас происходит?

— Ты слишком рано! — смеясь, ответила Света.

— Да! — воскликнула Маша, все еще удерживая его. Степа с улыбкой поглядел на сердито сдвинутые бровки и насупленную мордашку с поджатыми губами. — Мы еще не закончили! Нам еще надо доделать то… м-м-м… то есть… Ну, нельзя! Не смотри!

— Хорошо, хорошо, — Степа поднял руки в сдающемся жесте, — не буду смотреть. Мне вообще надо переодеться. А вы пока там… доделывайте. Хорошо?

— Хорошо! — просияло тут же личико, а маленькие ручки отпустили его свитер, оставив на нем белесые следы. — Ой…

Степа критически оглядел место преступления:

— Я надеюсь, это мука?

— М-м-м… да… наверно… — пролепетала Маша и тут же скрылась на кухне.

Зато из-за угла вышла Света, вытирая руки полотенцем, и потянулась поцеловать. Степа подставил щеку и по-собачьи тряхнул головой, когда по лбу пробежали капли.

— Какой ты мокрый! Ты пешком с работы шел? Или купался?

— С моей работой мог и купаться… — проворчал с улыбкой Степа. — Машина в ремонте, так что я своим ходом. А от метро до вас не близко.

— Ну иди сушись. Мы тут быстро, — с пониманием и чуть извиняясь за дочь улыбнулась Света.

— Да я подожду, — усмехнулся Степа.

В просторной комнате, служащей и гостиной и спальней, он подошел к шкафу, достал свои домашние штаны, хранящиеся у сестры на такой случай, переоделся и снял свитер, отряхнув с него муку. И хмыкнул, подумав, что найди они такой у фигуранта, пришлось бы делать экспертизу, вместо безобидной муки могло бы быть все что угодно — от наркоты до взрывчатки.

В маленькой квартире было ощутимо тепло — с кухни несло жаром, как будто там топятся две раскаленные печи. И упоительно вкусно пахло — с каждой минутой все сильнее. Отчего желудок все настойчивее напоминал о том, что они со Степой сегодня только завтракали.

Сходил помыть руки, вернулся в комнату и огляделся, не зная, чем себя занять: телек включать не хотелось, да и ждать наверно, он надеялся, нужно было недолго. На письменном столе, за которым Маша делала уроки, лежал раскрытый учебник. Степа подошел ближе, усмехнулся «любимой» Машей математике — девочка пошла в маму и дядю, была чистым гуманитарием, — и прочел условие задачки, номер которой был обведен карандашом.

«Для похода туристы закупили 96 банок консервов. В день они расходовали по 8 банок. Сколько банок консервов у них останется после 10 дней похода?»

Степа ненадолго завис, раздумывая над тем, сколько же там было самих туристов — восемь банок в день показалось слишком много. Или они жрали одну тушенку?.. Потом вспомнил, как Света иногда жалуется на нелогичность и порой откровенную абсурдность задачек в современных учебниках, и перевернул страницу, забыв про прожорливых любителей походов. На следующем развороте с удивлением обнаружил какие-то графики и заглавие темы: «Диаграммы». И это четвертый класс!.. И с легким напряжением вздохнул: они со Светой пока справлялись с объяснениями, но с каждым годом все ближе подходило время функций, интегралов и прочей математической нечисти. Про физику и химию вообще задумываться страшно!

В раскрытой тетрадке немного корявым Машкиным почерком были написаны пока только число и «Домашняя работа». Видимо, начала делать и ушла помогать маме. Значит, им сегодня еще задачку про тушенку решать.

К запаху выпечки прибавился невозможно соблазнительный запах мяса, и Степа подумал, что его девчонки решили над ним поиздеваться. И очень вовремя вдруг в комнату влетела Маша:

— Па, идем!

Ох, наконец-то!

Раздувающаяся от гордости Машка привела его за руку на кухню, и Степа оценил накрытый стол. Аппетитные куски мяса в какой-то подливе, нарезанные огурчики-помидорчики и некий салат, по виду похожий на оливье.

— Ого! А… у нас, что, праздник какой-то? — Степа уселся на свое место и глянул по очереди на девчонок. Света улыбалась, Машка сияла. Довольно и загадочно. Степа глянул снова на Свету, но намеков насчет загадочности ребенка не рассмотрел. Впрочем, понять было нетрудно: предполагается, что о пироге — или что они там сделали? — он не догадывается.

— Не праздник, мы просто так решили сделать что-нибудь вкусненькое! Маша, давай садись скорей. Кому-то еще уроки доделывать, — Света усадила дочь. — Степ, картошку будешь?

— Угу-у-у! — довольно кивнул Степа, накладывая себе салат.

Не дождавшись, пока он попробует, ребенок не выдержал:

— А салат я готовила! Мама мне только огурчик порезала, а все остальное я сама делала!

— Сама-а-а?! — «удивившись», протянул Степа. — Ну тогда значит, он супер-пупер вкусный?

— Наверно, соли немного маловато, — взрослым и полным самокритичности тоном произнесла Маша, с деловым видом ковыряясь ложкой в салатнице, и они со Светой весело переглянулись.

Степа попробовал салат и успокоил Машу, что все получилось отлично.

— Как работа? — привычно спросила Света, когда все всем положила и наконец тоже села за стол.

Обычно он подробности сестре не рассказывал, уж тем более при ребенке, но, бывало, находилось что-то, чем хотелось поделиться. Сейчас ничего ни интересного, ни забавного, ни, наоборот, тяжелого, от чего никак не получалось в мыслях избавиться, не было, поэтому Степа ответил, что все как обычно, и спросил, как дела у сестры. Пока они обсуждали очередные закидоны Светиного начальника, с которым ей все никак не удавалось найти общий язык, Маша демонстративно вздыхала — от скучных разговоров.

— А я сегодня Нельку Полозову встретила, помнишь ее? — спросила вдруг Света, когда тема придурошного начальника была исчерпана.

Еще бы он не помнил Нельку!.. Из-за нее нешуточные страсти в детдоме кипели! Первая красавица на все старшие группы. Наверно, он был единственным из парней, кто не был в нее влюблен.

— Совсем недавно с Митяем ее вспоминали.

— Он до сих пор не забыл свою первую любовь? — удивилась Света.

— Ну, ему это не помешало уже два раза жениться, — пожал плечами Степа. — Слушайте, девчонки, мясо божественное!..

— Ешь, ешь, голодный же, — пододвинула к нему блюдо сестра.

Степа благодарно кивнул.

— Митяй не в том смысле, что любит ее до сих пор, — пояснил он, подкладывая добавку. — Просто вспоминали. Помнишь День всех влюбленных, который мне поручили организовать?

— Еще бы!.. Ты тогда столько возмущался, что тебе это поручили только потому, что ты поступил в училище культуры, и не спросили, хочешь ли ты этим заниматься! Но идея-то с почтой была неплохая.

— Идея неплохая, но что Митяй с ней сделал?

Света засмеялась:

— А, это когда он написал сотню валентинок Нельке?

— Ну да!

— Весело было, — улыбнулась Света.

— Ага! Особенно мне, когда меня сначала хвалили за отличную идею с этими валентинками, что воспитанники идею так поддержали хорошо, ящик весь забит, а потом оказалось, что они все написаны моим другом!

— А у нас тоже на День всех влюбленных ящик на первом этаже школы ставят, — вклинилась в разговор Маша, и Степа со Светой удивленно переглянулись, явно подумав об одном и том же: откуда Маша вообще об этом празднике знает. В десять-то лет.

— Э-э-э… — Степа глянул еще раз на Свету и повернулся к племяннице: — Да?.. И много валентинок там собирается?

— Ну наверно, — пожала плечами Маша, убирая с лица мешающие волосы, — не знаю, я не видела, как их вытаскивают.

— А ты… писала кому-нибудь валентинку? — спросила безразличным голосом Света.

— Не-е-е, я такой фигней не занимаюсь! — абсолютно взрослым тоном поведал ребенок, увлеченно ковыряясь в тарелке, и Степа со Светой еле сдержались, чтобы не рассмеяться.

«Фигню» решили оставить без внимания: больно к месту была. Хотя, конечно, в следующий раз надо будет сделать замечание.

— Так что Нелька-то? — спросил Степа. — Ты сказала, что встретила ее.

— А, ну да! — встрепенулась сестра, но тут же как-то сникла: — Да… вообще, ничего хорошего, на самом деле. В разводе, детей нет. Но мы с ней немного общались, мы же не дружили, хоть она и в моей группе была. Так, перекинулись парой слов.

— Понятно.

— Ма-а-ам, а мы скоро чай будем?

— Так, ты поела?.. Давай-ка ты пока пойдешь к математике, а потом мы доедим и все вместе чай попьем?

— Ну, ма-а-а…

— Заяц…

Как обычно, его слово подействовало: Машка послушалась, выбралась из-за стола, но строго-настрого запретила пить чай без нее. И еще раз загадочно поглядела, но промолчала. Степа мысленно похвалил племянницу за выдержку.

— Она про тебя спрашивала, — сказала Света каким-то заговорщицким тоном, когда Маша ушла в комнату.

— Кто?

— Нелька. Я одна была, сказала про Машку, ну и показала ей фотку в телефоне, а там ты. Она тебя сразу узнала и начала расспрашивать.

— Женат, дети и прочее? — усмехнулся Степа.

— Ну да, — улыбнулась Света. Больше ничего не добавила, потому что прекрасно знала о бесперспективности всяких Нелек и кого бы то ни было еще.

— Степ…

— У? — Степа доедал вкуснющее мясо и портить теплый и уютный вечер вопросом, который сейчас, он прекрасно это чувствовал, задаст сестра, ему не хотелось. Но спросить ей позволил.

— Как… у вас? Все так же?

Степа вздохнул.

— Конечно. Что у нас может измениться?

— Неужели тебе не хочется рискнуть и попробовать?

Степа снова вздохнул. Подобный разговор был не первым и, судя по всему, не последним. Но каждый раз он не мог сказать сестре ничего нового.

— Я тебе уже говорил. Я не хочу рисковать. Я совершу первый шаг, она все поймет — и я потеряю ее.

— А если нет?

— Что нет? Ты мне предлагаешь проверить опытным путем, не вздыхает ли по мне Рита? Нет, не вздыхает, я тебе это и так скажу.

— Не злись…

— Да не злюсь я, — бросил с досадой Степа. — Устал просто.

Устал за день. Устал от этой маятной, очень рано начавшейся осени — сплошные дожди и грязь на выездах. Устал от личного одиночества. От необходимости каждый день держать эмоции под контролем и от периодической ревности. Ко всем, кто оказывался рядом.

Света немного помолчала, затем поднялась и принялась убирать со стола.

— Но ты же не можешь сказать, что вовсе ей безразличен.

— Нет, не могу. Но это… дружеские отношения напарников, — Степа тоже поднялся и отнес тарелки в раковину. — К тому же, надо знать Риту… Эту дружбу еще завоевать надо было. И потерять ее в один миг… я не могу себе это позволить.

— Какой же ты упрямый… — вздохнула Света, и Степа притянул ее к себе за плечи. — Любовь тоже можно завоевать.

— Я… осторожный. Не хочу рисковать.

Этот разговор почти дословно повторял множество своих собратьев: с тех пор как он признался сестре о своей любви к Рите, она не раз начинала вот такие попытки достучаться до него. Помочь хотела.

Разговоры ничего не меняли. Но ему иногда хотелось хотя бы вот так поговорить о Рите.

— Хочешь страдать?

Степа посмотрел в близкие, родные глаза, наполненные сочувствием и немного злостью — на него, такого упрямого. И улыбнулся.

— Хочу рядом быть.

— Это… мазохизм! — Света шлепнула его по груди полотенцем, вырвалась из-под руки и шагнула к столу.

— Ну, а может, мне нравится?

— Шутишь все? А время идет. У меня хоть Машка есть…

— А у меня есть вы.

Света поглядела на него, покачала головой, и он понял, что на сегодня с попыткой промывки его мозгов покончено. До следующего раза.

— Давай чай пить?

— Давай, — еще раз напоследок вздохнула Света — выразительно, чтобы он прочувствовал. — Иди, зови ребенка и готовься удивляться.

— Да я давно готов, — улыбнулся Степа в ответ на ее понимающую улыбку и отправился в комнату.