Роковая пятница (джен)

Элис Шарп была самой умной девочкой в классе. Не то чтобы у неё был выбор — учиться хорошо или гулять с друзьями, как другие дети. Всё дело в том, что отец Элис был волшебником, и, с точки зрения одноклассников-магглов, очень странным типом, а сама она — чокнутой, от которой следовало держаться подальше. Ситуацию не улучшало то, что мама Элис преподавала литературу в Кембридже, и в их интеллигентной семье книгам уделяли больше времени, чем людям.

Когда Элис пришло приглашение в Хогвартс, она скакала по комнате вне себя от счастья. Наконец-то! Наконец-то она будет среди своих, от кого не нужно скрывать свои способности, кому можно показать коллекцию карточек из шоколадных лягушек, с кем можно обсудить сердцевины волшебных палочек и разучивать вместе первые заклинания.

Элис почти могла оценить иронию, когда оказалась белой вороной факультета Когтевран. Что их всех так в ней цепляло? Дурацкие маггловские очки в черепаховой оправе, брекеты? Непрерывная болтовня о прочитанных шедеврах литературы, никому, кроме неё, не известных или не интересных, откровенное заискивание и желание понравиться? Она ломала голову, но не могла найти ответа, только острое чувство несправедливости, разочарования накрывало её каждый раз, когда никто не вставал к ней в пару на занятиях.

Почти никто.

Её первым настоящим другом стал Боб Хоббс, пуффендуец, с которым они вместе пересаживали мандрагору на гербологии. Он был самым милым, добрым и солнечным мальчиком из всех, кого Элис встречала, и, самое невероятное, он был совсем не против с ней общаться.

Элис часто приходила в гостиную Пуффендуя, чтобы посидеть в приятной компании, где можно было не опасаться исподтишка брошенного проклятия или испорченных вещей. Вот уже третий год соседки по комнате соревновались в изобретательности. То она перед сном обнаруживала свою постель мокрой, то школьные мантии в её чемодане оказывались изрезаны ножницами, то ботинки, забытые у кровати, были заполнены флоббер-червями.

Элис пыталась жаловаться профессору Флитвику, но он не желал ей помогать, в отличие от декана Пуффендуя, молодого и улыбчивого профессора Лонгботтома, всегда вникавшего в проблемы своих подопечных. «Поверь моему опыту, деточка, если я вмешаюсь, станет гораздо хуже. Тебя назовут доносчицей и будут мстить более скрытно, — вздыхал Флитвик, угощая её переслащенным чаем в своём кабинете. — Тебе нужно разобраться самой. Будь сильной, уверенной. Если тебя пытаются оскорбить — игнорируй их, а лучше — смейся».

Только Элис было совсем не смешно. Ещё на первом курсе она прочитала все публикации, где упоминался её декан-полугоблин, и теперь гадала, научился ли он смеяться над обидчиками до или после того, как стал дуэльным чемпионом.

Если бы не Боб... Ох, если бы не Боб, она бы давно спрыгнула с Астрономической башни, предварительно разнеся бомбардой общежитие Когтеврана.

— Боб, ты меня слушаешь? — она нетерпеливо подёргала его за рукав, привлекая внимание.

Боб был лучшим, он был её лучиком света, и имел только один недостаток: он не любил читать.

— А? Ты что-то сказала? — переспросил Боб, отрываясь от разглядывания доски с плюй-камнями.

И ведь он даже не играл! Просто наблюдал за чужим матчем.

— Я говорила, что тебе обязательно нужно прочитать эту книгу, — нудным голосом повторила Элис.

Боб скривился.

— Ну Эли, какая книга? У меня ещё домашнее задание по зельям не сделано.

— Как, и ты молчишь? Завтра контрольная! Профессор Снейп тебя убьёт, — в ужасе прошептала она.

— Да ладно тебе, — Боб отмахнулся, — у нас никто эссе не написал, и нас больше, мы, барсуки, сами кого хочешь прибьём!

— Точно, — рассмеялся сидящий рядом Джек Джонсон, второй из верных друзей Боба.

— Ну Боб, ну прочитай! — заныла Элис. — Там такое! Такое!

— А ты мне домашку списать дашь? — вздохнул Боб, наученный опытом, что Элис так просто не отстанет. И давать списывать она не любила, каждый раз толкая речь о пользе учёбы.

— Обещай прочитать, тогда дам.

— Обещаю.

Элис засияла от улыбки.

* * *

Боб Хоббс положил подаренную Элис книгу под подушку и на несколько дней забыл о ней. Он надеялся, что забыла и Элис. Ага, держи карман шире! Она отчего-то решила, что именно этот труд русского писателя, жившего в девятнадцатом веке и давно почившего, заслуживает его, Боба, пристального внимания. Как будто там открывались какие-то тайны мироздания!

Слово есть слово. Элис дала ему списать домашку, как и обещала. Теперь он должен прочесть эту вещь, чем бы она ни была. Боб выкроил час перед отбоем, поудобнее устроился в кровати (он не хотел читать в гостиной, дабы пуффендуйцы не сочли его заучкой).

Томик «Преступление и наказание» был маленьким, толстым и тяжёлым, как и сам Боб. От книги пахло замшелостью и немного сыростью. Где Элис её достала? Надо спросить при случае.

Итак, первая страница.

«В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер, один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов в С — м переулке, на улицу и медленно, как бы в нерешимости, отправился к К — ну мосту».

Боб оторвался от чтения и возвёл глаза к потолку. Мерлинова борода, как много слов! Неужели так трудно писать короткими предложениями? Он не любил читать вообще, но если бы любил, то предпочитал бы современную литературу. Боб недовольно посопел и продолжил чтение, погрузившись в дремучий лес текста.

Когда в спальню зашёл Джек, и, плюхнувшись на соседнюю койку, что-то спросил, Боб не обратил на него внимания. Он как раз добрался до сцены с убийством.

— Земля вызывает Боба!

— Отстань, потом, — пробормотал Боб, не отрываясь от чтения.

— Что потом? Я ничего не предлагал. Не знал, что ты книголюб. Неужели и впрямь так увлекательно? Дай посмотреть, — Джек попытался взглянуть на обложку. Боб проворчал что-то нечленораздельное и отвернулся. Все его мысли касались только сюжета.

Ну почему именно сейчас она вошла. Он же не убьёт и её тоже. Беги, глупая! Нет, он не посмеет. Она беременна. Он же не настолько… Не может быть! Сердце Боба выскакивало из груди, пока он читал про двойное убийство. Глаза бежали по странице, проглатывая строчку за строчкой.

— Преступление и что-то там, — произнёс Джек, успевший увидеть только первую часть названия.

Джек громко зевнул, потянулся, заложив руки за голову и стремительно теряя интерес к чему бы то ни было.

— Короче, неважно. Преступление и точка, — резюмировал он.

Джек скоро уснул. Потом вернулись двое других соседей по спальне, о чём-то долго болтали друг с другом, потом тоже улеглись. Боб понял, что в комнате нет света, только когда перестал различать буквы. Он прошептал «Люмос» и продолжил чтение под одеялом. Отчасти поэтому у него возникло стойкое ощущение, словно он совершает нечто запретное. Впрочем, а ведь так оно и было, если подумать.

С лёгкой руки автора он заглядывал в душу другого человека, видел все его мысли и душевные терзания. Теперь он начал понимать очарование книг.

Завтра он будет ходить как зомби. Ничего не будет соображать. Получит выговор от Снейпа на уроке зелий. Этого всего легко избежать, если он прямо сейчас отложит книгу и потратит остаток ночи на сон. Нет, ещё чего!

Пусть он завтра будет невыспавшимся, зато он раскроет самую важную тайну мирозданья из всех. Он узнает ответ на самый важный вопрос во вселенной…

«Тварь ли я дрожащая или право имею?»

* * *

Пятница была отвратительным днём. Сразу после завтрака нужно было бежать на зельеварение, ни в коем случае не просыпать и не опаздывать. Затем, как будто одного ядовитого змея им мало, в расписании стояла трансфигурация с невыносимыми слизеринцами.

Элис едва успела вытащить учебник из сумки и толкнуть локтём Боба, чтобы тот перестал болтать с сидящим за соседней партой Джонсоном, как в кабинет чёрным нетопырём влетел Снейп. Мрачно оглядев учеников, он резко махнул рукой, и мел, поднявшись в воздух, с жутким скрипом вывел на доске тему занятия.

— Записываем, — приказал Снейп и, заложив руки за спину, двинулся вдоль ряда парт, надиктовывая материал. — Болиголов пятнистый, Conium maculatum,  двулетнее ядовитое растение, соцветия которого входят в состав лечебных зелий и ядов... Мистер Хоббс, я сказал болиголов, а не пустоголов!

Послышались сдержанные смешки, и у Боба покраснели кончики ушей. Он спешно исправил название в своих записях.

— Мисс Шарп, назовите самое известное зелье, в котором используется экстракт болиголова.

Элис точно помнила это зелье, но под тяжёлым взглядом Снейпа у неё спутались мысли, оставив внутри только бушующее море паники. Она сжала во вспотевшей ладони перо и забормотала:

— Пустоголов, сэр... То есть, болиголов. Используется...

— Отвратительно, мисс Шарп, — поморщился Снейп, не давая ей времени собраться. — Даже затрудняюсь определить, кто из вас, бестолочей, у кого списал заданное на дом эссе, ведь у вас один мозг на всю компанию.

Сделав эффектную паузу, он убедился, что никто не посмел ему возражать, и направился обратно по проходу.

— Доксицид. Зелье чёрного цвета, обладает сильным неприятным запахом...

Элис сморгнула выступившие слёзы. До чего обидно! Она ведь знала, прочитала главу учебника наперёд, но выставила себя полной идиоткой. Вон как противные Кристалл и Холлис, её соседки по комнате, оглядываются и ухмыляются. Этих двух заводил Элис ненавидела и боялась больше остальных.

— Вот гад! — прошипел Боб в спину Снейпу.

— Вы что-то сказали, мистер Хоббс? — немедленно развернулся тот.

Элис вздрогнула: у профессора и слух был как у летучей мыши.

Боба нужно было выручать.

— Простите, сэр, это я, — пролепетала Элис и показательно закашляла.

Снейп смотрел на её кривляния, подняв бровь.

— Вы совершенно не умеете врать, мисс Шарп. Отработка сегодня в семь. Вы тоже приходите, мистер Хоббс. И прекратите уже тратить время своих однокурсников, привлечь так нужное вам внимание можно и на перемене.

— Боба-то за что? — тихо возмутился Джек Джонсон.

— Мистер Джонсон, отработка. Всё, все наговорились? Или стадный синдром не остановить, пока весь ваш факультет не соберётся драить котлы?

Элис сидела, опустив глаза и боясь пошелохнуться. Снейп был чересчур груб и несправедлив, его не оправдывала ни опасность работы с кипящими зельями, ни героическая биография. Гад, он и есть гад, правильно Боб про него сказал. Гад злобный и старый, вон как дёргает головой — говорят, это из-за поражения нервов змеиным ядом. Давно бы на пенсию пошёл, но зачем-то мучает детей.

Только где-то в глубине души Элис было приятно: её только что причислили к факультету друзей, не выделяя, не подчёркивая, что вообще-то она с Когтеврана. Они пойдут на эту отработку втроём, как преступная банда. Элис даже улыбнулась своей нелепой мысли.

— Ты чего? — насупленно спросил Боб, увидев её странную реакцию.

— Всё хорошо, — прошептала она в ответ.

Всё будет хорошо.

* * *

До семи оставалась добрая четверть часа, но Элис пришла на отработку заранее, потому что лестницы на пути от башни до подземелий вели себя непредсказуемо. Это её друзьям было удобно: пара коридоров — и они у класса Снейпа.

Элис прислонилась спиной к холодной стене и принялась изучать камни, подсвеченные факелом. Один был похож на голову гнома, другой — на автомобиль. Она улыбнулась своей ассоциации.

— О, смотрите, какая птичка к нам залетела! — раздался грубый окрик справа, и Элис вздрогнула.

Только не это, только не это. Пожалуйста, пусть окажется, что они это не ей.

— Птичка, а птичка, ты заблудилась? Давай мы тебя проводим.

Отрицать было уже невозможно: трое старшекурсников со Слизерина окружили её, а один подошёл совсем близко, бесцеремонно разглядывая.

— Что, Пьюси, не можешь понять, какого оно пола? — фыркнул парень сбоку. Элис не поднимала глаз, поэтому видела только носки его ботинок из тёмно-зелёной кожи.

«Дракон или змея? Конечно, дракон, он дороже», — отстранённо гадала она, разглядывая ботинки, стараясь не думать о том, что старшекурсники могут с ней сделать. Она знала по опыту, что ожидание удара часто мучительнее, чем сама боль, и выбирала лучшую стратегию: уйти в себя, просто отключиться. Всё, что происходит вокруг, всё, что происходит с её телом — её не касается. Она далеко, и им её не достать. Обычно, не получив желаемой реакции, обидчики быстро от неё отставали.

— Ну что ты, Харпер, не видишь, у этой крошки есть грудь, — протянул нависший над ней тип. Он поднял руку с волшебной палочкой и описал кончиком круг. Элис испуганно дёрнулась, и парни засмеялись.

— Ты такая забавная, я ведь тебе нравлюсь? — Казалось, он стал ещё ближе, и Элис совсем вжалась в стену. — Если попросишь...

Он не успел закончить. Налетевший слева вихрь сбил его с ног. Крики, ругань, мелькание кулаков и ботинок — Элис в ступоре смотрела, как её отважные друзья голыми руками атакуют превосходящего силами противника.

Полный и низенький Боб вцепился зубами в плечо Пьюси, как бульдог. Джонсон молотил руками и ногами, как бешеная мельница, издавая при этом пугающий вой.

Третий старшекурсник, наконец, пришёл в себя, его лицо исказилось от злости. Он вскинул палочку, прицеливаясь в Боба, и Элис поняла, что не может допустить, чтобы тот пострадал. Мерзкие слизеринцы могли сколько угодно издеваться над ней, но Боба трогать было нельзя.

Элис завизжала и прыгнула.

Она целилась обидчику в лицо, но тот успел выставить руку, и она вцепилась ногтями, куда смогла дотянуться, чувствуя себя как минимум тигрицей. Парень попытался её стряхнуть, неразборчиво прозвучало какое-то заклинание, и Элис почувствовала острую, резкую боль в голени.

Она мгновенно осела на пол, потрясённо уставившись на глубокий порез. «Это что, кровь? Моя кровь?» — недоумевала она, отчего-то совсем ничего не чувствуя.

— А ну хватит! Что вы здесь устроили? — прогремело раскатом по коридору.

Распахнув дверь в класс, Снейп застыл на пороге, с отвращением рассматривая поле битвы.

— Минус двадцать баллов с Пуффендуя и минус десять с Когтеврана за беспорядок, — подвёл он итог. — Быстро поднялись с пола и марш мыть котлы.

Он как будто не замечал студентов своего факультета. Помятые слизеринцы показательно отряхивали мантии и бросали на Элис и её друзей злобные взгляды, обещавшие месть.

— Профессор, я не могу встать, — тихо сказала Элис, боясь на него посмотреть.

— Чем вы только думали, мисс Шарп? — вздохнул Снейп, доставая палочку.

Он применил к её ноге одно незнакомое заклинание, затем другое. Рана вспыхнула болью и тут же затянулась. Последним взмахом палочки Снейп стёр следы крови с пола.

— После отработки зайдите в Больничное крыло, — равнодушно бросил он, отворачиваясь.

— Спасибо, сэр...

Элис приняла протянутую руку Боба и встала на ноги. Голова чуть кружилась, но она не жаловалась: всё могло быть гораздо хуже.

— Избавьте меня от жалкого нытья, лучше в следующий раз не лезьте в драку, где не можете себя защитить, — жёстко оборвал её Снейп. — Моё терпение на исходе, если вы сейчас же не займётесь котлами, я буду вынужден назначить дополнительную отработку.

Никто не посмел пикнуть. Джонсон бросился в кабинет, Элис под руку с Бобом поспешили за ним. Они достали волшебные палочки и положили на стол профессора: как и всегда, пользоваться магией было запрещено.

Снейп остался в коридоре, за закрытой дверью, и Элис надеялась, что, возможно, он накажет и старшекурсников, но сама же понимала, что это невозможно. Снейп и справедливость были просто несовместимы.

— Ты как? — обеспокоенно спросил Боб, пока Джонсон наполнял водой первый котёл с пригоревшим зельем.

— Ничего, — улыбнулась Элис. — А вы не ранены? Спасибо, конечно, но не стоило так из-за меня рисковать.

— А что делать надо было, смотреть? — возмутился Джонсон. — Этот хмырь уже тянул к тебе свои грабли!

— Подумаешь, — с наигранной лёгкостью отозвалась Элис. — Он хотел меня напугать, у слизеринцев все шутки такие. А вот вы! Вы их разозлили, теперь нам всем достанется.

— Ещё Снейп этот, — буркнул Боб, подтаскивая большой чугунный котёл ближе к крану. — Баллы снял, снова нам староста мозги выклюет.

— А своих сейчас, небось, наградит, — поддакнул Джонсон, уже усердно орудуя щёткой.

— Не может быть. — Элис нахмурилась.

— А то ты этого гада не знаешь, — фыркнул Боб, отнимая у неё тяжёлый котёл и самостоятельно поднимая его к мойке. — Он даже не освободил тебя от работы. Ему бы кто оттяпал ногу и отправил истекающего кровью мыть пробирки!

— Но я в порядке, он мне даже помог, — слабо возразила Элис.

— Это я тебе сейчас помогаю, — горячился Боб, — а вот Снейпу только доксицид поможет!

— Точно, доксициду ему в овсянку! — поддержал Джонсон.

— Бумсланга под подушку!

— Порт-ключом его в гнездо мантикоры!

— Топором по башке!

— Да прекратите вы! — всплеснула руками Элис. — Услышит же!

— Что вы, мисс Шарп, пусть продолжают. Осталось немного, и отработки у вас будут до самого лета, мне кажется, это своеобразный рекорд для вашей компании, — раздался вкрадчивый голос у них за спинами. — Впрочем, ничего, чего бы я не слышал раньше. Маленькие, неблагодарные, никчёмные идиоты. Ни ума, ни таланта, ни даже капли фантазии.

Он пересёк комнату, чеканя шаги, от испуга у Элис из рук выпала тряпка. Она сжалась, готовясь к худшему.

— Ах да, пятьдесят баллов с Когтеврана, сто баллов с Пуффендуя, поздравляю, вы ушли в минус. Вашему декану я лично выскажу всё, что думаю о дисциплине на его факультете. Вас это тоже касается, мисс Шарп, вы попали под плохое влияние, я попрошу профессора Флитвика побеседовать с вами о чести и ценностях факультета.

Он уселся за стол, скрипнул выдвинутый ящик, зашелестели пергаменты.

Элис механически подняла тряпку и продолжила оттирала гарь на котле, в голове было звеняще пусто. Это была катастрофа.

Ценности факультета Когтевран? Она могла об этом кое-что рассказать: пока ты не терял баллы, на тебя в целом было всем плевать. Но стоило обесценить достижения местных умников, каждый из них решал, что ты потерял заработанное именно им, нанёс личное оскорбление. В её же случае и без того неприязненное отношение становилось откровенно агрессивным, к травле присоединялись даже те, кто до этого её защищал.

Ей не хотелось возвращаться в гостиную. Хуже всего было то, что и пойти к друзьям она не могла: временно ей было лучше не показываться на чужом факультете.

«Что, если переночевать на кухне? Эльфы же где-то спят, там должны быть кровати», — рассуждала она, пока плелась после отработки по коридорам.

Если бы только можно было обратить время вспять, не приходить заранее к кабинету Снейпа, не дать друзьям наговорить на десять отработок. Вот бы ей хроноворот, как у этого отличника Брэдли, на курс старше неё... Она вздохнула и свернула к башне Когтеврана.