Роковая пятница (джен)

Элис Шарп была самой умной девочкой в классе. Не то чтобы у неё был выбор — учиться хорошо или гулять с друзьями, как другие дети. Всё дело в том, что отец Элис был волшебником, и, с точки зрения одноклассников-магглов, очень странным типом, а сама она — чокнутой, от которой следовало держаться подальше. Ситуацию не улучшало то, что мама Элис преподавала литературу в Кембридже, и в их интеллигентной семье книгам уделяли больше времени, чем людям.

Когда Элис пришло приглашение в Хогвартс, она скакала по комнате вне себя от счастья. Наконец-то! Наконец-то она будет среди своих, от кого не нужно скрывать свои способности, кому можно показать коллекцию карточек из шоколадных лягушек, с кем можно обсудить сердцевины волшебных палочек и разучивать вместе первые заклинания.

Элис почти могла оценить иронию, когда оказалась белой вороной факультета Когтевран. Что их всех так в ней цепляло? Дурацкие маггловские очки в черепаховой оправе, брекеты? Непрерывная болтовня о прочитанных шедеврах литературы, никому, кроме неё, не известных или не интересных, откровенное заискивание и желание понравиться? Она ломала голову, но не могла найти ответа, только острое чувство несправедливости, разочарования накрывало её каждый раз, когда никто не вставал к ней в пару на занятиях.

Почти никто.

Её первым настоящим другом стал Боб Хоббс, пуффендуец, с которым они вместе пересаживали мандрагору на гербологии. Он был самым милым, добрым и солнечным мальчиком из всех, кого Элис встречала, и, самое невероятное, он был совсем не против с ней общаться.

Элис часто приходила в гостиную Пуффендуя, чтобы посидеть в приятной компании, где можно было не опасаться исподтишка брошенного проклятия или испорченных вещей. Вот уже третий год соседки по комнате соревновались в изобретательности. То она перед сном обнаруживала свою постель мокрой, то школьные мантии в её чемодане оказывались изрезаны ножницами, то ботинки, забытые у кровати, были заполнены флоббер-червями.

Элис пыталась жаловаться профессору Флитвику, но он не желал ей помогать, в отличие от декана Пуффендуя, молодого и улыбчивого профессора Лонгботтома, всегда вникавшего в проблемы своих подопечных. «Поверь моему опыту, деточка, если я вмешаюсь, станет гораздо хуже. Тебя назовут доносчицей и будут мстить более скрытно, — вздыхал Флитвик, угощая её переслащенным чаем в своём кабинете. — Тебе нужно разобраться самой. Будь сильной, уверенной. Если тебя пытаются оскорбить — игнорируй их, а лучше — смейся».

Только Элис было совсем не смешно. Ещё на первом курсе она прочитала все публикации, где упоминался её декан-полугоблин, и теперь гадала, научился ли он смеяться над обидчиками до или после того, как стал дуэльным чемпионом.

Если бы не Боб... Ох, если бы не Боб, она бы давно спрыгнула с Астрономической башни, предварительно разнеся бомбардой общежитие Когтеврана.

— Боб, ты меня слушаешь? — она нетерпеливо подёргала его за рукав, привлекая внимание.

Боб был лучшим, он был её лучиком света, и имел только один недостаток: он не любил читать.

— А? Ты что-то сказала? — переспросил Боб, отрываясь от разглядывания доски с плюй-камнями.

И ведь он даже не играл! Просто наблюдал за чужим матчем.

— Я говорила, что тебе обязательно нужно прочитать эту книгу, — нудным голосом повторила Элис.

Боб скривился.

— Ну Эли, какая книга? У меня ещё домашнее задание по зельям не сделано.

— Как, и ты молчишь? Завтра контрольная! Профессор Снейп тебя убьёт, — в ужасе прошептала она.

— Да ладно тебе, — Боб отмахнулся, — у нас никто эссе не написал, и нас больше, мы, барсуки, сами кого хочешь прибьём!

— Точно, — рассмеялся сидящий рядом Джек Джонсон, второй из верных друзей Боба.

— Ну Боб, ну прочитай! — заныла Элис. — Там такое! Такое!

— А ты мне домашку списать дашь? — вздохнул Боб, наученный опытом, что Элис так просто не отстанет. И давать списывать она не любила, каждый раз толкая речь о пользе учёбы.

— Обещай прочитать, тогда дам.

— Обещаю.

Элис засияла от улыбки.

* * *

Боб Хоббс положил подаренную Элис книгу под подушку и на несколько дней забыл о ней. Он надеялся, что забыла и Элис. Ага, держи карман шире! Она отчего-то решила, что именно этот труд русского писателя, жившего в девятнадцатом веке и давно почившего, заслуживает его, Боба, пристального внимания. Как будто там открывались какие-то тайны мироздания!

Слово есть слово. Элис дала ему списать домашку, как и обещала. Теперь он должен прочесть эту вещь, чем бы она ни была. Боб выкроил час перед отбоем, поудобнее устроился в кровати (он не хотел читать в гостиной, дабы пуффендуйцы не сочли его заучкой).

Томик «Преступление и наказание» был маленьким, толстым и тяжёлым, как и сам Боб. От книги пахло замшелостью и немного сыростью. Где Элис её достала? Надо спросить при случае.

Итак, первая страница.

«В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер, один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов в С — м переулке, на улицу и медленно, как бы в нерешимости, отправился к К — ну мосту».

Боб оторвался от чтения и возвёл глаза к потолку. Мерлинова борода, как много слов! Неужели так трудно писать короткими предложениями? Он не любил читать вообще, но если бы любил, то предпочитал бы современную литературу. Боб недовольно посопел и продолжил чтение, погрузившись в дремучий лес текста.

Когда в спальню зашёл Джек, и, плюхнувшись на соседнюю койку, что-то спросил, Боб не обратил на него внимания. Он как раз добрался до сцены с убийством.

— Земля вызывает Боба!

— Отстань, потом, — пробормотал Боб, не отрываясь от чтения.

— Что потом? Я ничего не предлагал. Не знал, что ты книголюб. Неужели и впрямь так увлекательно? Дай посмотреть, — Джек попытался взглянуть на обложку. Боб проворчал что-то нечленораздельное и отвернулся. Все его мысли касались только сюжета.

Ну почему именно сейчас она вошла. Он же не убьёт и её тоже. Беги, глупая! Нет, он не посмеет. Она беременна. Он же не настолько… Не может быть! Сердце Боба выскакивало из груди, пока он читал про двойное убийство. Глаза бежали по странице, проглатывая строчку за строчкой.

— Преступление и что-то там, — произнёс Джек, успевший увидеть только первую часть названия.

Джек громко зевнул, потянулся, заложив руки за голову и стремительно теряя интерес к чему бы то ни было.

— Короче, неважно. Преступление и точка, — резюмировал он.

Джек скоро уснул. Потом вернулись двое других соседей по спальне, о чём-то долго болтали друг с другом, потом тоже улеглись. Боб понял, что в комнате нет света, только когда перестал различать буквы. Он прошептал «Люмос» и продолжил чтение под одеялом. Отчасти поэтому у него возникло стойкое ощущение, словно он совершает нечто запретное. Впрочем, а ведь так оно и было, если подумать.

С лёгкой руки автора он заглядывал в душу другого человека, видел все его мысли и душевные терзания. Теперь он начал понимать очарование книг.

Завтра он будет ходить как зомби. Ничего не будет соображать. Получит выговор от Снейпа на уроке зелий. Этого всего легко избежать, если он прямо сейчас отложит книгу и потратит остаток ночи на сон. Нет, ещё чего!

Пусть он завтра будет невыспавшимся, зато он раскроет самую важную тайну мирозданья из всех. Он узнает ответ на самый важный вопрос во вселенной…

«Тварь ли я дрожащая или право имею?»

* * *

Пятница была отвратительным днём. Сразу после завтрака нужно было бежать на зельеварение, ни в коем случае не просыпать и не опаздывать. Затем, как будто одного ядовитого змея им мало, в расписании стояла трансфигурация с невыносимыми слизеринцами.

Элис едва успела вытащить учебник из сумки и толкнуть локтём Боба, чтобы тот перестал болтать с сидящим за соседней партой Джонсоном, как в кабинет чёрным нетопырём влетел Снейп. Мрачно оглядев учеников, он резко махнул рукой, и мел, поднявшись в воздух, с жутким скрипом вывел на доске тему занятия.

— Записываем, — приказал Снейп и, заложив руки за спину, двинулся вдоль ряда парт, надиктовывая материал. — Болиголов пятнистый, Conium maculatum,  двулетнее ядовитое растение, соцветия которого входят в состав лечебных зелий и ядов... Мистер Хоббс, я сказал болиголов, а не пустоголов!

Послышались сдержанные смешки, и у Боба покраснели кончики ушей. Он спешно исправил название в своих записях.

— Мисс Шарп, назовите самое известное зелье, в котором используется экстракт болиголова.

Элис точно помнила это зелье, но под тяжёлым взглядом Снейпа у неё спутались мысли, оставив внутри только бушующее море паники. Она сжала во вспотевшей ладони перо и забормотала:

— Пустоголов, сэр... То есть, болиголов. Используется...

— Отвратительно, мисс Шарп, — поморщился Снейп, не давая ей времени собраться. — Даже затрудняюсь определить, кто из вас, бестолочей, у кого списал заданное на дом эссе, ведь у вас один мозг на всю компанию.

Сделав эффектную паузу, он убедился, что никто не посмел ему возражать, и направился обратно по проходу.

— Доксицид. Зелье чёрного цвета, обладает сильным неприятным запахом...

Элис сморгнула выступившие слёзы. До чего обидно! Она ведь знала, прочитала главу учебника наперёд, но выставила себя полной идиоткой. Вон как противные Кристалл и Холлис, её соседки по комнате, оглядываются и ухмыляются. Этих двух заводил Элис ненавидела и боялась больше остальных.

— Вот гад! — прошипел Боб в спину Снейпу.

— Вы что-то сказали, мистер Хоббс? — немедленно развернулся тот.

Элис вздрогнула: у профессора и слух был как у летучей мыши.

Боба нужно было выручать.

— Простите, сэр, это я, — пролепетала Элис и показательно закашляла.

Снейп смотрел на её кривляния, подняв бровь.

— Вы совершенно не умеете врать, мисс Шарп. Отработка сегодня в семь. Вы тоже приходите, мистер Хоббс. И прекратите уже тратить время своих однокурсников, привлечь так нужное вам внимание можно и на перемене.

— Боба-то за что? — тихо возмутился Джек Джонсон.

— Мистер Джонсон, отработка. Всё, все наговорились? Или стадный синдром не остановить, пока весь ваш факультет не соберётся драить котлы?

Элис сидела, опустив глаза и боясь пошелохнуться. Снейп был чересчур груб и несправедлив, его не оправдывала ни опасность работы с кипящими зельями, ни героическая биография. Гад, он и есть гад, правильно Боб про него сказал. Гад злобный и старый, вон как дёргает головой — говорят, это из-за поражения нервов змеиным ядом. Давно бы на пенсию пошёл, но зачем-то мучает детей.

Только где-то в глубине души Элис было приятно: её только что причислили к факультету друзей, не выделяя, не подчёркивая, что вообще-то она с Когтеврана. Они пойдут на эту отработку втроём, как преступная банда. Элис даже улыбнулась своей нелепой мысли.

— Ты чего? — насупленно спросил Боб, увидев её странную реакцию.

— Всё хорошо, — прошептала она в ответ.

Всё будет хорошо.

* * *

До семи оставалась добрая четверть часа, но Элис пришла на отработку заранее, потому что лестницы на пути от башни до подземелий вели себя непредсказуемо. Это её друзьям было удобно: пара коридоров — и они у класса Снейпа.

Элис прислонилась спиной к холодной стене и принялась изучать камни, подсвеченные факелом. Один был похож на голову гнома, другой — на автомобиль. Она улыбнулась своей ассоциации.

— О, смотрите, какая птичка к нам залетела! — раздался грубый окрик справа, и Элис вздрогнула.

Только не это, только не это. Пожалуйста, пусть окажется, что они это не ей.

— Птичка, а птичка, ты заблудилась? Давай мы тебя проводим.

Отрицать было уже невозможно: трое старшекурсников со Слизерина окружили её, а один подошёл совсем близко, бесцеремонно разглядывая.

— Что, Пьюси, не можешь понять, какого оно пола? — фыркнул парень сбоку. Элис не поднимала глаз, поэтому видела только носки его ботинок из тёмно-зелёной кожи.

«Дракон или змея? Конечно, дракон, он дороже», — отстранённо гадала она, разглядывая ботинки, стараясь не думать о том, что старшекурсники могут с ней сделать. Она знала по опыту, что ожидание удара часто мучительнее, чем сама боль, и выбирала лучшую стратегию: уйти в себя, просто отключиться. Всё, что происходит вокруг, всё, что происходит с её телом — её не касается. Она далеко, и им её не достать. Обычно, не получив желаемой реакции, обидчики быстро от неё отставали.

— Ну что ты, Харпер, не видишь, у этой крошки есть грудь, — протянул нависший над ней тип. Он поднял руку с волшебной палочкой и описал кончиком круг. Элис испуганно дёрнулась, и парни засмеялись.

— Ты такая забавная, я ведь тебе нравлюсь? — Казалось, он стал ещё ближе, и Элис совсем вжалась в стену. — Если попросишь...

Он не успел закончить. Налетевший слева вихрь сбил его с ног. Крики, ругань, мелькание кулаков и ботинок — Элис в ступоре смотрела, как её отважные друзья голыми руками атакуют превосходящего силами противника.

Полный и низенький Боб вцепился зубами в плечо Пьюси, как бульдог. Джонсон молотил руками и ногами, как бешеная мельница, издавая при этом пугающий вой.

Третий старшекурсник, наконец, пришёл в себя, его лицо исказилось от злости. Он вскинул палочку, прицеливаясь в Боба, и Элис поняла, что не может допустить, чтобы тот пострадал. Мерзкие слизеринцы могли сколько угодно издеваться над ней, но Боба трогать было нельзя.

Элис завизжала и прыгнула.

Она целилась обидчику в лицо, но тот успел выставить руку, и она вцепилась ногтями, куда смогла дотянуться, чувствуя себя как минимум тигрицей. Парень попытался её стряхнуть, неразборчиво прозвучало какое-то заклинание, и Элис почувствовала острую, резкую боль в голени.

Она мгновенно осела на пол, потрясённо уставившись на глубокий порез. «Это что, кровь? Моя кровь?» — недоумевала она, отчего-то совсем ничего не чувствуя.

— А ну хватит! Что вы здесь устроили? — прогремело раскатом по коридору.

Распахнув дверь в класс, Снейп застыл на пороге, с отвращением рассматривая поле битвы.

— Минус двадцать баллов с Пуффендуя и минус десять с Когтеврана за беспорядок, — подвёл он итог. — Быстро поднялись с пола и марш мыть котлы.

Он как будто не замечал студентов своего факультета. Помятые слизеринцы показательно отряхивали мантии и бросали на Элис и её друзей злобные взгляды, обещавшие месть.

— Профессор, я не могу встать, — тихо сказала Элис, боясь на него посмотреть.

— Чем вы только думали, мисс Шарп? — вздохнул Снейп, доставая палочку.

Он применил к её ноге одно незнакомое заклинание, затем другое. Рана вспыхнула болью и тут же затянулась. Последним взмахом палочки Снейп стёр следы крови с пола.

— После отработки зайдите в Больничное крыло, — равнодушно бросил он, отворачиваясь.

— Спасибо, сэр...

Элис приняла протянутую руку Боба и встала на ноги. Голова чуть кружилась, но она не жаловалась: всё могло быть гораздо хуже.

— Избавьте меня от жалкого нытья, лучше в следующий раз не лезьте в драку, где не можете себя защитить, — жёстко оборвал её Снейп. — Моё терпение на исходе, если вы сейчас же не займётесь котлами, я буду вынужден назначить дополнительную отработку.

Никто не посмел пикнуть. Джонсон бросился в кабинет, Элис под руку с Бобом поспешили за ним. Они достали волшебные палочки и положили на стол профессора: как и всегда, пользоваться магией было запрещено.

Снейп остался в коридоре, за закрытой дверью, и Элис надеялась, что, возможно, он накажет и старшекурсников, но сама же понимала, что это невозможно. Снейп и справедливость были просто несовместимы.

— Ты как? — обеспокоенно спросил Боб, пока Джонсон наполнял водой первый котёл с пригоревшим зельем.

— Ничего, — улыбнулась Элис. — А вы не ранены? Спасибо, конечно, но не стоило так из-за меня рисковать.

— А что делать надо было, смотреть? — возмутился Джонсон. — Этот хмырь уже тянул к тебе свои грабли!

— Подумаешь, — с наигранной лёгкостью отозвалась Элис. — Он хотел меня напугать, у слизеринцев все шутки такие. А вот вы! Вы их разозлили, теперь нам всем достанется.

— Ещё Снейп этот, — буркнул Боб, подтаскивая большой чугунный котёл ближе к крану. — Баллы снял, снова нам староста мозги выклюет.

— А своих сейчас, небось, наградит, — поддакнул Джонсон, уже усердно орудуя щёткой.

— Не может быть. — Элис нахмурилась.

— А то ты этого гада не знаешь, — фыркнул Боб, отнимая у неё тяжёлый котёл и самостоятельно поднимая его к мойке. — Он даже не освободил тебя от работы. Ему бы кто оттяпал ногу и отправил истекающего кровью мыть пробирки!

— Но я в порядке, он мне даже помог, — слабо возразила Элис.

— Это я тебе сейчас помогаю, — горячился Боб, — а вот Снейпу только доксицид поможет!

— Точно, доксициду ему в овсянку! — поддержал Джонсон.

— Бумсланга под подушку!

— Порт-ключом его в гнездо мантикоры!

— Топором по башке!

— Да прекратите вы! — всплеснула руками Элис. — Услышит же!

— Что вы, мисс Шарп, пусть продолжают. Осталось немного, и отработки у вас будут до самого лета, мне кажется, это своеобразный рекорд для вашей компании, — раздался вкрадчивый голос у них за спинами. — Впрочем, ничего, чего бы я не слышал раньше. Маленькие, неблагодарные, никчёмные идиоты. Ни ума, ни таланта, ни даже капли фантазии.

Он пересёк комнату, чеканя шаги, от испуга у Элис из рук выпала тряпка. Она сжалась, готовясь к худшему.

— Ах да, пятьдесят баллов с Когтеврана, сто баллов с Пуффендуя, поздравляю, вы ушли в минус. Вашему декану я лично выскажу всё, что думаю о дисциплине на его факультете. Вас это тоже касается, мисс Шарп, вы попали под плохое влияние, я попрошу профессора Флитвика побеседовать с вами о чести и ценностях факультета.

Он уселся за стол, скрипнул выдвинутый ящик, зашелестели пергаменты.

Элис механически подняла тряпку и продолжила оттирала гарь на котле, в голове было звеняще пусто. Это была катастрофа.

Ценности факультета Когтевран? Она могла об этом кое-что рассказать: пока ты не терял баллы, на тебя в целом было всем плевать. Но стоило обесценить достижения местных умников, каждый из них решал, что ты потерял заработанное именно им, нанёс личное оскорбление. В её же случае и без того неприязненное отношение становилось откровенно агрессивным, к травле присоединялись даже те, кто до этого её защищал.

Ей не хотелось возвращаться в гостиную. Хуже всего было то, что и пойти к друзьям она не могла: временно ей было лучше не показываться на чужом факультете.

«Что, если переночевать на кухне? Эльфы же где-то спят, там должны быть кровати», — рассуждала она, пока плелась после отработки по коридорам.

Если бы только можно было обратить время вспять, не приходить заранее к кабинету Снейпа, не дать друзьям наговорить на десять отработок. Вот бы ей хроноворот, как у этого отличника Брэдли, на курс старше неё... Она вздохнула и свернула к башне Когтеврана.

Элис проснулась от смутного чувства тревоги. Открыв глаза, она увидела, что солнце едва взошло над горизонтом. Её соседки по комнате ещё спали. Что же её разбудило? Вроде она сквозь сон слышала какой-то шум.

Скосив глаза, Элис заметила уголок бумажки, высунувшийся из-под подушки. Так вот оно что! Кто-то был здесь и оставил ей послание! Она вгляделась в незнакомый почерк.

«Возьми у Брэдли хроноворот!»

Чувство тревоги усугубилось. Шестым чувством Элис понимала, что это важно. И всё же очень странно… А если её одноклассники решили таким образом подшутить над ней или ещё хуже — подставить?

Заспанная, Элис оделась и спустилась в гостиную. Снова пытаться уснуть не имело смысла — всё равно скоро подъём. А кроме того, идеальное время для кражи. Но она ведь не собирается следовать указаниям из анонимной записки?

Всё это очень подозрительно. Вряд ли многие знали, что у Брэдли есть хроноворот, и поскольку Брэдли вряд ли стал бы грабить сам себя…

Она застыла в полумраке гостиной. Всё понятно: она вернулась в прошлое и написала самой себе. Если, конечно, в будущем про хроноворот не узнает кто-то ещё… Тогда это могла быть и не она. Хотя нет, маловероятно.

Записка была написана незнакомым почерком. Что это доказывает? Ничего. У Элис имелось магическое перо, способное подделать чей угодно почерк или создать новый. Она использовала его на младших курсах, чтобы не попасться, когда одноклассники заставляли её делать за них домашку. Элис было неприятно об этом вспоминать, но перо она на всякий случай сохранила. Интересно, на какой случай? Такой, как этот?

Кстати, а зачем подделывать почерк, если пишешь самой себе? Ну тут всё просто: записку мог случайно прочитать кто-то посторонний.

Элис положила записку перед собой на стол и направила на неё палочку.

— Эванеско! — прошептала она. Записка испарилась в воздухе.

Теперь самое сложное. Надо похитить у Брэдли хроноворот. Она обернулась и робким шагом направилась к лестнице, ведущей в спальню мальчиков. Сделав несколько шагов, остановилась.

Нет, стоп. Она должна быть уверена на сто процентов. Элис из будущего не могла не понимать, что одна анонимная записка не убедит её пойти на преступление.

За спиной послышался шорох. Сразу за этим она услышала громкий шёпот: «Не оборачивайся!». Боже, как противно слышать собственный голос. Ломкий, неуверенный, испуганный голос маленькой девочки.

Элис выждала около минуты, прежде чем обернулась и нашла на столе ещё одну записку, написанную тем же почерком. Она взяла её чуть дрожащей рукой. Поднесла к глазам, не решаясь использовать Люмос: вдруг поблизости был кто-то ещё.

«Иначе с тобой, Бобом и Джеком случится кое-что очень плохое!!» — прочитала она.

Элис мысленно застонала. Только не это!

Вторую записку постигла та же участь, что и первую. Заклинание «Эванеско» не оставляло следов. По крайней мере, до тех пор, пока его применяли к простым по структуре предметам.

Брэдли не знал, что Элис вынюхала про хроноворот. Элис как-то раз столкнулась с ним на входе в гостиную, а через минуту увидела, как заспанный Брэдли выходит из спальни мальчиков. Она начала следить за ним. Брэдли был не слишком осторожен. Ей не составило труда подсмотреть, как он пользуется хроноворотом.

Хроновороты — опасная магия, способная натворить бед, поэтому их выдают только ответственным студентам, которым Министерств полностью доверяет. И берут с тех зарок не использовать артефакт в иных целях, кроме учебных. Также нельзя возвращаться в прошлое дальше, чем на сутки, нельзя контактировать с самим собой в прошлом, и ещё куча разных правил. Элис прочитала об этом в одной редкой книжке.

Но одно дело — подсмотреть, совсем другое — украсть! Не так-то просто. И противозаконно. Видимо, случилось что-то по-настоящему серьёзное, раз она на это пошла. Она должна это сделать, иначе с её друзьями случится что-то плохое! Но как?! Впрочем, она УЖЕ это сделала, разве нет? А значит, у неё УЖЕ всё получилось… получится.

Приободрённая, Элис наложила на себя отвод глаз и тихонько поднялась в спальню мальчиков. Лучше бы было стать совсем невидимой, но заклинание было слишком сложным и ей не давалось.

Она не знала, где спит Брэдли, и заглядывала поочерёдно во все спальни мальчиков четвёртого курса. Элис умела быть беззвучной. На третий раз ей повезло. Она узнала спящего Брэдли. Так же, на цыпочках, как серая мышка, которой она и была, она прокралась к его тумбочке. Ключ она нашла в его мантии. Гора одежды была просто свалена в кучу рядом с кроватью. Ох уж эти мальчишки! Такие неряхи!

Брэдли засопел во сне. Элис оцепенела. Некоторое время не шевелилась. Затем открыла ключом тумбочку. Золотая цепочка блеснула в лучах утреннего солнца, заглядывающего через окно. Элис поспешно засунула её под мантию. Она собралась было положить назад ключ и поскорее отсюда убраться, пока кто-то не проснулся и не обнаружил её роющейся в вещах Брэдли (к чему это могло привести, Элис изо всех сил старалась не думать), как вдруг её остановила внезапная идея.

А если забрать ключ? Тогда Брэдли решит, что сам его где-то потерял. Он не откроет заговорённую против магии тумбочку никаким другим путём. Скорее всего, он уйдёт на уроки, оставив проблему на потом. Сегодня у четвёртого курса первым уроком зелья. Только самоубийцы пропускают уроки Снейпа. А к тому времени, как он вернётся в спальню, и ключ, и хроноворот будут на месте. Он не заметит, что артефакт кто-то брал.

Заперев тумбочку и прикарманив ключ, она выскользнула из спальни. Уселась в кресло и стала дожидаться подъёма. Ждать, судя по настенным часам, оставалось всего пятнадцать минут. Если бы кто-то из мальчишек проснулся чуть раньше… Страшно подумать, что тогда началось бы! Но никто не проснулся. Она знала, что всё пройдёт удачно, потому что это уже произошло. Сейчас она отправится на урок ухода за магическими существами вместе со всеми, чтобы Элис из будущего могла беспрепятственно вернуть на место хроноворот и ключ. А потом случится что-то плохое….

Что-то, чего Элис из будущего поможет избежать, а Элис из прошлого ещё только должна предотвратить. Кошмар, сколько ответственности! Мало того, что она нужна своим друзьям, как никогда прежде, так ещё нужно постараться и уберечь от парадоксов временную линию.

И как в таком взвинченном состоянии она сможет сосредоточиться на уроках?

Весь завтрак Элис сидела как на иголках. От нервов она съела на булочку больше, чем обычно, а затем чуть не опрокинула на себя чашку чая, заработав порцию насмешек от Кристалл и Холлис, следивших за ней, как гарпии. Но сегодня она даже не повернулась в их сторону: хроноворот жёг карман, ей казалось, что все, кто на неё смотрят, видят, что она что-то задумала.

Насколько Элис любила загадки, настолько же она ненавидела сюрпризы, всегда выходившие ей боком. А уж знать, что беда случится неотвратимо и неожиданно, было сущей пыткой. Неужели Элис из будущего не могла дать ей никакого намёка?

Очевидно, не могла. Элис вздохнула и встала из-за стола. Ей оставалось довериться самой себе, и это было ужасно непривычно.

Боб и Джек ждали её у выхода из замка. Элис изо всех сил делала вид, что всё в порядке, но получалось плохо. Пока они шли к хижине Хагрида, она вцепилась рукой в лямку сумки и, не удержавшись, дважды тревожно обернулась, высматривая неясную угрозу.

— Эли, тебя что-то беспокоит? — нахмурившись, спросил Боб.

— Ничего особенного. Предчувствие такое... Нехорошее, — промямлила она в ответ.

— Девчонки, — фыркнул Джонсон, — вечно что-то выдумываете.

— Я не выдумываю! — разозлилась Элис. — Просто прошу: будьте сегодня осторожнее и внимательнее, чем обычно.

Джонсон показательно закатил глаза, и ей захотелось его сильно стукнуть.

Он вообще часто её раздражал: соображал медленно, а говорил слишком много. Терпела его рядом Элис только из-за Боба.

Урок начался вовремя и протекал, как обычно. Профессор Хагрид уже третье занятие заставлял их ухаживать за шишугами — но не обычными, а гибридами, умевшими, когда лают, внезапно плеваться огнём. К счастью для Элис, она была в паре с Бобом, а тот уже наловчился быстро набрасывать на чудищ поводок, как только загон открывался.

В другой раз Элис бы с удовольствием постояла в стороне, наблюдая, как он носится кругами, уклоняясь от всполохов огня, но сегодня она тряслась от страха и сжимала палочку, готовая в любой момент наколдовать щит. Кругом творился хаос, и урок всё тянулся и тянулся, так что под конец у Элис дрожали руки.

Отойдя от вольеров с проклятыми шишугами, она села на какое-то бревно и устало закрыла лицо ладонями.

— Ну Эли, ну ты чего? Весело же было, — пытался расшевелить её Боб. — На следующем занятии сама попробуешь.

— Пойдёмте уже назад, а. — Джонсон нетерпеливо перекатывался с носков на пятки и поглядывал в сторону замка, куда уже успели отправиться все их однокурсники.

— Я вам потом всё объясню, — печально вздохнула Элис и поднялась.

Внезапно ей показалось, что она слышит плач. Тонкий и надолго стихавший звук доносился со стороны кустов у ограды, отделявшей огород Хагрида от Запретного леса.

«Вот оно!» — сразу поняла Элис и застыла в нерешительности: идти к источнику плача или нет?

— Что ещё теперь? — недовольно проворчал Джонсон, поворачиваясь вслед за ней к кустам.

— Там кто-то есть, — заявил Боб и уверенно двинулся вперёд.

Не успела Элис его окликнуть, как он уже раздвигал ветки.

— Ух ты, да это же сниджет! — воскликнул он, вытаскивая что-то маленькое, жёлтое и пищащее из листвы.

— Это что, птица? — поморщился Джонсон. — Какая-то она грязная.

— Птица, очень редкая, — включилась Элис. — Их раньше использовали в квиддиче вместо снитча, а потом магическое правительство взяло их под охрану. Странно, что он не улетает, Боб, он что, ранен?

— Не могу понять, он всё время крутится, сама посмотри.

Боб протянул к ней сложенные ладони, в которых прыгало и дёргалось существо размером с грецкий орех. Стоило Элис заглянуть в его блестящие красные глазки, её сердце растаяло.

— Не бойся, кроха, мы тебе поможем, мы тебя вылечим. Будешь ещё летать быстро-быстро! — умилённо пообещала она.

— Жалко его, конечно, — согласился Джонсон, рассматривая сниджета через её плечо. — Давайте его быстро Хагриду отдадим и пойдём? Скоро следующее занятие начнётся.

Элис снова посмотрела на жёлтый комочек и поняла, что не может его бросить. Хагрид большой и грубый, где ему выходить такое хрупкое существо.

— Давайте лучше оставим его себе? Боб? — Элис жалобно посмотрела на него, зная, что бы он ни решил — Джонсону придётся согласиться.

— Так говоришь, сниджет очень редкий? — задумчиво переспросил Боб. — Что ж, думаю, мы вполне можем временно поселить его в нашей гостиной, девушки с удовольствием будут с ним возиться.

Элис была так рада, что даже ненадолго забыла про хроноворот. Во-первых, Боб принял её сторону! Это было только закономерно, потому что она была лучшим другом, чем Джонсон, но всё равно очень приятно. Во-вторых, у них появился общий питомец, да ещё такой милый. Весь обратный путь к замку она фантазировала, как будет приходить в гостиную Пуффендуя и на правах хозяйки кормить всеми любимого сниджета. Какими популярными они станут! Все будут восхищаться их благородством и завидовать красавцу-сниджету.

Элис, как самая ответственная, аккуратно и торжественно несла птицу в ладонях. Они преодолели больше половины пути до гостиной, спустились на нижний этаж, и она чуть не прыгала от восторга. Даже Джонсон улыбался, глядя на то, как она радуется.

— Экспеллиармус!

Три палочки, вырвавшись из карманов, подлетели в воздух и оказались сжаты в чужом кулаке.

«Кажется, его зовут Пьюси», — обречённо подумала Элис.

Трое старшекурсников со Слизерина перегородили им путь. Окружили с трёх сторон, отрезая возможность к отступлению.

— Куда спешим? — с притворной небрежностью спросил Пьюси.

— Вы правда думали, что сможете так легко отделаться? — спросил Харпер, обращаясь ко всем, но глядя только на Джонсона.

Третий слизеринец не сводил глаз с Элис.

— Сучка едва не выцарапала мне глаза, — прошипел он.

— Ну-ну, Фаули, где твои манеры? Мы же не сброд какой-нибудь. Мы сливки общества. Не забывай об этом.

— Скорее просто слив. Унитазный, — не слишком удачно пошутил Джонсон.

— Можно я ему вмажу? — спросил Харпер.

— Успеется. Всему своё время.

Произнося это, Пьюси смотрел не на Фаули, а на крохотный комочек в руках Элис.

— Что тут у нас? Птичка нашла себе птичку? — Он протянул руку. Элис отшатнулась.

Боб встал перед ней и Джонсоном.

— Не трогай их!

— А что так грубо? Я просто посмотреть хотел.

— Он болен! Ему нужна помощь! — в отчаянии крикнула Элис. Боб посмотрел на неё предупреждающим взглядом — дескать, лучше молчи.

— И вы решили помочь? Как это мило. Очень в духе пуффендуйцев. Но мы ведь тоже не звери какие-нибудь, не верьте стереотипам. Мы хотим помочь.

Фаули и Харпер посмотрели на него озадаченно. Пьюси проигнорировал их.

— Ну же, дайте нам шанс проявить себя с лучшей стороны, — он сделал шаг вперёд с протянутой рукой.

Боб, отважно выпятив грудь, преградил ему путь. Судя по его лицу, он собирался сказать что-то пафосное в духе «ю шэл нот пас», но резкий удар под дых выбил из него заготовленные слова. Боб стоял, согнувшись пополам и тщетно пытаясь вдохнуть. Его лицо покраснело, а с губ на землю капала слюна.

— Теперь мы квиты. Это отучит тебя кусаться.

Джонсон сделал движение вперёд, но Харпер вовремя ударил его под коленную чашечку. В результате Джонсон оказался лицом вниз, а Харпер сидел сверху и крепко прижимал его к каменному полу.

— А мы с тобой — ещё нет. У нас всё впереди, — сказал он ему.

— Пошёл ты, — злобно выплюнул Джонсон.

Элис не успела среагировать. К тому же, у неё был птенец — он мог пострадать в схватке. Пока она в растерянности топталась на месте, не зная, кого спасать, Фаули обхватил её сзади поперёк живота, лишая свободы движений. Пьюси забрал у неё сжавшегося от страха птенца.

— Фаули, подержи лучше бочонок, я справлюсь с… Тебя же Элис зовут, да? Меня Итан Пьюси, очень приятно.

— Какой бочонок? — опешил Фаули.

— Подержи Хоббса, говорю! — рявкнул Пьюси.

Фаули неохотно отпустил Элис. Как раз вовремя — Боб разогнулся и готовился вновь атаковать. Увы, недостаточно быстро. Фаули оказался быстрее. Боб получил удар в челюсть, от которого со стоном свалился на пол.

— Пожалуйста, не бейте его! — на глазах Элис выступили слёзы. Она не могла ничего сделать, потому что в руках Пьюси был птенец, и он мог свернуть малышу голову одним движением руки — намеренным или случайным.

— Эй, ты идиот? Я сказал, подержи, а не прикончи! — осадил приятеля Пьюси.

Фаули, проворчав что-то нечленораздельное, уселся сверху на лежащего Боба. Пьюси снова повернулся к Элис.

— Успокойся, крошка, я же сказал, что хочу помочь, — просюсюкал Пьюси, обращаясь не то к Элис, не то к птенцу. Элис наблюдала за ним с немым ужасом. Ну где же Элис из будущего, которая появится в нужный момент и всё исправит? Почему допустила, чтобы всё зашло так далеко?

— Бедняжка не может взлететь. У птенчика повреждено крылышко. Я никак не пойму, какое. Придётся устанавливать опытным путём. Может быть, это? — Пьюси второй рукой подёргал птенца за крылышко. — Не пищит, значит это здоровое.

— Не трогай его! Ты же на меня зол! — попыталась вразумить его Элис. Слёзы уже вовсю стекали по её щекам.

— Я зол? Кто тебе такое сказал? — притворно удивился Пьюси. — Я всего лишь хочу помочь малышу. А может быть, он не пищит, потому что простудился? Надо проверить, не опухла ли шея, — Пьюси снова потянулся свободной рукой к птенцу.

Когда Элис хотела уже прыгнуть на Пьюси, рискнув сохранностью птенца, пришло спасение. Снейп появился из-за угла. На его лице было дежурное выражение холодного презрения. Сердитый Снейп не слишком отличался от обычного.

Харпер и Фаули при его появлении выпустили пленников. Боб сел на землю, вытирая кровавые слюни. Джонсон подошёл к нему.

— Я вижу, вам одного раза было мало. Вы решили затеять ещё одну драку? — обратился Снейп к пуффендуйцам.

— Профессор! Мы не виноваты! Они хотят навредить птичке!

— Навредить птичке? — презрительно переспросил Снейп, вскинув брови. Уголок его губ чуть приподнялся. — В этом всё дело? Мистер Пьюси, отдайте это мне.

Снейп осторожно взял сниджета из рук Пьюси.

— Значит, решили поиграть в доктора? Куда вы его несли? К Хагриду?

— Нет, мы… — начала оправдываться Элис.

— Это очень редкая птица, мисс Шарп. Вы могли попасть под статью о защите вымирающих видов. Но разве таким болванам, как вы, такое могло прийти в голову? Конечно, нет.

— Ей можно помочь, профессор? — спросил оклемавшийся Боб. Джонсон стоял рядом с ним, уныло глядя в пол. Нетрудно было догадаться, о чём он думал. Наверняка, он мысленно корил Элис и Боба за излишнюю сердобольность. Пошли бы они сразу в замок, всего этого можно было бы избежать.

— Боб! Ты в порядке? — Элис подбежала к другу.

— Ничего непоправимого, — отмахнулся Боб. У него была рассечена губа и не хватало зуба.

Снейп в это время внимательно изучал птенца, которого держал на руках. Его лицо выражало равнодушие.

— Помогите лучше себе, мистер Хоббс, — холодно произнёс Снейп. — Немедленно отправляйтесь в Больничное крыло. Я потом придумаю, какое вам назначить наказание. А вы, трое, следуйте за мной! — последние слова он адресовал слизеринцам.

Снейп отвернулся и готов был уйти.

— Профессор, постойте! — окликнула его Элис. — Так вы поможете сниджету встать на ноги?

— Угомонитесь. Я посмотрю, что можно сделать. Однако я ничего не обещаю, — процедил Снейп.

— Ещё увидимся, — прошипел Пьюси, проходя мимо Элис. Харпер напоследок задел плечом Джонсона. Через минуту они покинули место схватки вместе со своим деканом.

— А я говорил вам… — попытался возмутиться Джонсон.

— Заткнись, Джек, — осадил его Боб.

— Думаете, он правда поможет птенцу? — спросила Элис. Все её мечты о грядущей популярности в одночасье обратились в прах. Она надеялась, что хотя бы птенец не пострадает.

— Поможет, я думаю, — не слишком уверенно пробубнил Боб.

— А как Снейп узнал, что мы здесь? — спросил Джонсон.

— Хороший вопрос, — подхватил Боб. И, подумав, добавил:

— Он не выглядел удивлённым. Как он мог знать? Мы же случайно с этими выродками столкнулись.

— Может, это была засада? — предположил Джонсон.

— Может быть. Но это не отвечает на вопрос, как он узнал.

«Я знаю, как», — подумала Элис, но вслух ничего не сказала. Теперь она поняла, что должна сделать. Только одно её сбивало с толку — почему будущая Элис обратилась к Снейпу? Почему не к профессору Лонгботтому? Да к любому другому преподавателю, кроме Снейпа! Очевидно же, что декан Слизерина встанет на сторону слизеринцев. О чём будущая Элис думала?

— Надо отвести тебя в Больничное крыло, — сказал Джонсон. Боб кивнул. Они направились в сторону лестничного зала. Элис не двинулась с места. Боб остановился и оглянулся на неё.

— Ты чего? Идём!

— Я… — Элис нервно теребила край мантии. — Вы идите, я догоню. Мне надо кое-что сделать. Я вам потом расскажу.

Боб наградил её недоумённым взглядом, но спрашивать ничего не стал. А Джонсону было всё равно. Они оба скрылись за поворотом коридора.

Оставшись одна, Элис направилась в ближайший женский туалет, заперлась в кабинке и вынула из кармана мантии хроноворот. В отличие от Брэдли, Элис была осторожна. Она не стала бы сверкать хроноворотом посреди коридора, где кто угодно мог появиться в любой момент.

Элис затаила дыхание. Она испытывала стресс, смешанный с любопытством: каково это будет?

Она повернула диск с песочными часами два раза. Всё произошло быстро, даже слишком быстро: контуры мира смазались, звуки перемешались. Элис ощутила, что падает куда-то сквозь этот коктейль спиной вперёд. Инстинктивно она попыталась за что-то ухватиться и едва не выронила хроноворот. Через секунду ноги снова нащупали опору, словно она никуда и не падала. Краски и звуки вернулись на свои привычные места.

Она проверила время по наручным часам. Половина седьмого.

— Вау, — выдохнула потрясённая Элис. У неё кружилась голова, и сердце выскакивало из груди, но медлить было нельзя — каждая секунда на счету. Впереди много дел. Нужно написать самой себе две записки. Потом спрятаться, чтобы не попасться на глаза Элис из прошлого. Потом вернуться в гостиную, когда там никого не будет, и вернуть на место ключ и хроноворот. И, наконец, предупредить Снейпа…

Всё это очень странно. Она должна предупредить Снейпа, а не другого преподавателя, потому что она так уже сделала, а сделала она это, потому что сделает… Это вроде как звучало логично, но в то же время ни черта не логично.

Выйдя из кабинки, Элис столкнулась с однокурсницей. Отличное, блин, начало. Что тут делает Рикки Миллерс в такую рань?

К счастью, Рикки не обратила на неё внимания. Девушка была слишком обеспокоена отражением своего личика в зеркале.

Этот инцидент напомнил Элис об осторожности. Выйдя из туалета, она наложила на себя заклинание отвода взгляда. Никто не должен видеть её в двух разных местах. Именно так попался Брэдли.

Заклинание отвода глаз идеально подходило для подобных случаев. Её видят, но игнорируют (Рикки особый случай — она и без магии всех игнорирует). А вот если её застанут в чужой спальне, отвод глаз не спасёт. Сейчас бы пригодилась мантия-невидимка, как у Гарри Поттера в его годы учёбы, но… Как говорится, чем богаты, тем и рады.

Элис поднялась в башню Когтеврана. Перед тем, как впустить её, дверь загадала ей загадку. Обычно Элис нравилось их отгадывать (правильного ответа не существовало, достаточно было ответить что-то мало-мальски оригинальное), но не сейчас — она торопилась и страшно волновалась.

— Что было раньше, курица или яйцо? — лукаво спросил бронзовый дверной молоток в форме орла.

— Яйцо, — с ходу выпалила Элис.

— Почему? — удивился орёл.

— У начала нет начала.

Дверь открылась.

Элис хранила волшебное перо в сумке, поэтому ей не пришлось похищать его у самой себя в прошлом. Она достала чистый пергамент и шёпотом продиктовала перу: «Возьми у Брэдли хроноворот». Подумала и достала ещё один лист (почему бы не написать обе записки сразу?).

Что было во второй записке? Нет, про что была записка, она помнила, но…

Что дословно в ней говорилось? «Иначе с Бобом и Джонсоном случится плохое»? «Сделай это, или твои друзья пострадают»?

Может быть, она слишком дотошна? Нужно расслабиться, позволить словам самим течь? Вряд ли парадоксы возникают из-за таких пустяков, как подбор слов… А с другой стороны, кто его знает. Была не была.

«Если не сделаешь это, с твоими друзьями произойдёт кое-что плохое».

Вдруг у Элис закружилась голова, буквы поплыли перед глазами, а когда зрение восстановилось, она прочитала следующее:

«Иначе с тобой, Бобом и Джеком случится кое-что очень плохое!!».

Ничего себе, вот это фокусы! Время само себя подлатало!

Удивляться было некогда. Элис взяла обе записки, поднялась к себе. Подсунула одну из них спящей себе под подушку, после чего немедленно ретировалась. Стоя в слепой зоне (туда не доставал свет факелов) рядом со статуей Кандиды Когтевран, она дождалась, пока Элис из прошлого спустится в гостиную.

Элис нетерпеливо наблюдала, как её копия неподвижно стоит у подножия лестницы. Затем копия подошла к столу и отправила первую записку в небытие при помощи «Эванеско».

Её выход! Элис из будущего осторожно подкралась к себе сзади. Элис из прошлого сделала несколько шагов в сторону лестницы, ведущей в спальню мальчиков, но тут же в нерешительности застыла.

— Не оборачивайся, — громко прошептала Элис.

Элис из прошлого послушно оцепенела. Элис из будущего воспользовалась этим, чтобы подбросить на стол вторую записку и выбежать из гостиной.

Фу-ух, вроде всё получилось! Теперь надо ждать начала уроков.

Элис забралась в нишу в стене. Там было достаточно темно. Когда-то здесь, видимо, стояли доспехи, потом их по какой-то причине убрали.

Минут через сорок, после того как мимо неё пронеслась толпа студентов, Элис наконец вылезла из укрытия. Ноги затекли, глаза слипались. Какой кошмарный сегодня выдался день! Ни минуты покоя! И день этот проклятый только начинался…

— Если всё подчиняется Богу, то кому подчиняется Бог? — дежурно спросил на входе орёл.

— Сам себе! — без запинки ответила Элис.

Элис проникла в пустую гостиную, поднялась в спальню мальчиков. Перед дверью замешкалась, осторожно выглядывая из-за косяка — никого. Элис открыла шкафчик Брэдли, положила туда хроноворот, снова заперла. Тут её посетила очередная гениальная мысль: а если скопировать ключ?

Кто знает, в какой переплёт они трое вляпаются в будущем? На всякий пожарный иметь под рукой хроноворот будет не лишним.

Как хорошо, что она заучка и опережает школьную программу.

Элис наложила на ключ заклинание дублирования. Второй ключ отпочковался от первого. Элис прикарманила один из них, а второй положила в карман мантии Брэдли, откуда она его и достала этим утром… то есть час назад. Она спешно спустилась обратно в пустую гостиную.

Вот и всё. Оставалось одно, последнее дело. Самое важное.

На полпути к подземельям Элис передумала. К чёрту временную линию. Как там она сказала, отвечая на загадку орла? Начало не имеет начала? Если это правда, то временную петлю можно разорвать. Тогда будут две Элис… Ну и отлично! Хоть кто-то будет с ней дружить!

Она не пойдёт к Снейпу. Она пойдёт к нормальному профессору, который наказывает виновных, а не их жертв. И кто точно поможет птенцу.

Подглядев расписание в учительской, Элис узнала, что у профессора Лонгботтома с минуту на минуту начнётся урок гербологии у шестого курса.

В солнечных теплицах на душе стало немного спокойнее. Элис достала ещё один лист, на котором написала третью за сегодняшний день записку. Она спрятала её на учительском столе в ворохе бумаг. В записке говорилось:

«После урока в коридоре на нижнем этаже, у поворота к кухне — дуэль студентов».

Вот так. Без эмоций. Максимально анонимно.

Существовала вероятность, что профессор обнаружит записку и придёт на указанное место, прежде чем там произойдёт стычка, для того, чтобы предотвратить её. Но теперь Элис знала, что о таких мелочах временная линия может позаботиться сама.

А не позаботится ли госпожа Время точно так же о самой Элис, стерев негодницу как из прошлого, так и из будущего? М-да. Не очень приятная мысль. Но нельзя сказать, что этот мир многое потеряет. Просто на одну замухрышку станет меньше.

С этими унылыми мыслями Элис вернулась в гостиную Пуффендуя, в изнеможении плюхнулась в кресло и принялась дожидаться друзей. И случайно задремала. Она проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо.

— А-а, что такое? Боб? — Элис разлепила веки. Перед ней склонились Боб и Джонсон. За их спинами суетились пуффендуйцы, бросая косые взгляды в её сторону — удивительно, что они её не прикончили спящую после того, сколько баллов потеряли по вине их компашки. — Я что, заснула? — в ужасе осознала она.

— В смысле, заснула? Скоро обед, — недоумевал Джонсон.

— И куда ты ходила? — подключился Боб.

Ах да, они же только что расстались. Убедившись, что до них троих нет никому дела и никто не подслушивает, Элис поведала друзьям о Брэдли и хроновороте.

Рассказ, на удивление, занял всего пару минут, хотя по внутренним ощущениям прошло гораздо больше. Когда она закончила, Боб и Джонсон переглянулись.

— Ну так что, профессор Лонгботтом помог? А где вторая я? Отправилась в прошлое? Что-то всё запуталось… Если я всё равно отправилась в прошлое, то у второй меня будут другие воспоминания…

— Элис, погоди! Второй тебя нет! — перебил её Боб

— Как нет? В смысле, она в прошлом? Но тогда у неё должны быть другие вос…

— Да погоди ты, дай объяснить! Второй тебя нет, потому что нам помог Снейп. Это был Снейп. Понимаешь? Ты не порвала петлю.

— Но как же… почему Снейп?

— Ты разве не знаешь? Он заменяет нашего декана. У профессора Лонгботтома какие-то семейные проблемы, он попросил отгул. Снейп у нас вчера вёл урок гербологии. У вас ещё не вёл?

— Гербология была на прошлой неделе... Профессор Лонгботтом вёл, — обескураженно вымолвила Элис, начиная всё понимать. — Вы хотите сказать… Вот я дура! Теперь всё ясно! Так и должно было случиться с самого начала!

— Ты не дура, ты же не знала, — успокоил её Боб.

— Ты всё равно нам помогла, не парься! — вставил свои пять кнатов Джонсон.

— Дурак, много ты понимаешь! Я за сниджета волнуюсь! Ты же помнишь последние слова Снейпа? — обратилась она снова к Бобу.

— Однако я ничего не обещаю, — процитировал Боб и вздохнул. Впрочем, его глаза тут же вновь загорелись, и он обратился к Элис:

— Расскажи подробнее про перемещение! Каково это было?

Вздохнув, Боб вывел на пергаменте ещё одно предложение. Запястье ныло, он ненавидел много писать пером — оно было слишком тонким для его пальцев. Он еле уговорил Элис дать ему списать эссе по трансфигурации и теперь торопился закончить, прежде чем она передумает.

Боб бросил полный тоски взгляд на компанию у камина, играющую в плюй-камни. Нет, если он только заикнётся о перерыве, сидящая рядом Элис точно в отместку заберёт свою работу.

— Тебе что-то пояснить? — вскинулась она, уловив его замешательство.

— Нет-нет, я просто задумался, — быстро ответил Боб.

— Можно посмотреть, что ты написал? — Элис потянулась к его пергаменту, и Боб спешно прикрыл его рукой.

— Дай сначала закончить!

Да, он снова переписал всё слово в слово, хотя обещал так не делать, потому что в прошлый раз Макгонагалл заставила их обоих писать новые эссе, наказав таким образом и Элис. Но что поделать, если он ничего не понимает в этих законах Гампа? Кому вообще нужна эта заумная чушь?

К его радости, дверь в гостиную открылась, и внутрь влетел Джек. Вот кто спасёт его от проверки Элис!

— Боб! Боб! — Джек ловил воздух ртом и выглядел таким взволнованным, будто где-то разгорелся пожар.

— Что случилось?

— Он, его! Вы представляете? Вот же гад!

— Сядь уже и расскажи нормально, мы ничего не можем понять, — скривилась Элис.

Джек рухнул на свободный стул и стукнул кулаком по столу. Несколько человек оглянулись на шум, но тут же отвернулись обратно. В том, что они были изгоями, имелись свои плюсы: никто не вникал в их проблемы, но зато и не лез в дела, не претендовал на их угол гостиной, не подслушивал.

— Снейп, — выдал наконец Джек, — он убил птенца.

Боб замер, пытаясь осмыслить услышанное. Снейп что? Зачем?

— Бред! Откуда ты это взял? — воскликнула Элис.

— Я что, по-твоему, вру? — завёлся в ответ Джек.

— Тише! Оба, — шикнул на них Боб. Ещё не хватало привлечь внимание старосты факультета, сидящего за столом у противоположной стены. — Джек, мы тебя внимательно слушаем.

Тот бросил полный превосходства взгляд на Элис и начал рассказ. И выходило всё очень плохо, чем дольше Джек говорил, тем сильнее Боб хмурился.

После уроков Джек заскочил на кухню, чтобы перехватить бутерброд до ужина, и на выходе он столкнулся с одним из доставучих слизеринцев. Пьюси, или как там звался этот мажорчик, стал издеваться над Джеком, палочку, правда, не доставал. И как бы между прочим Пьюси похвастался, что Снейп учил их сегодня варить зелье удачи, а в качестве ингредиентов выдал золотые перья сниджета.

— «Вот это нам повезло, что тупые пуффендуйцы добыли редкий ингредиент!» — изобразил слизеринца Джек, пылая гневом. — Он и перо мне показал! Золотое такое, маленькое. Ведь птенчик был совсем малышом! — Голос Джека сорвался.

— Да как же так? — У Элис были полные слёз глаза, казалось, вот-вот она расплачется.

Боб услышал достаточно.

— Значит так, — веско проговорил он. — Элис, не вздумай рыдать. Мы долго терпели, но сегодня Снейп пересёк последнюю черту!

Его серьёзный и злой тон так напугал Элис, что она, кажется, передумала плакать, а Джек как-то весь подобрался, выпрямился на стуле.

— Они вытирали о нас ноги, обзывали, унижали, били и делали вид, будто мы сами виноваты! Нам же назначали отработки, с нас же снимали баллы. Сколько раз ты, Элис, просила о помощи? Но никто не воспринимал тебя всерьёз. Сколько раз ты, Джек, пытался давать сдачи? Но они не останавливались, пока не втаптывали тебя в грязь, и тогда плевали сверху. И они и дальше не остановятся, пока не уничтожат всё, что нам дорого. Так не может продолжаться, сниджет — это первая кровь, первая отнятая жизнь. Либо мы научимся защищаться, либо мы будем следующими.

Боб остановился, чтобы перевести дыхание. Его распирало от бессильной ярости и жгучего чувства несправедливости, а его друзья, словно в трансе уставившись на него, внимали пламенной речи.

— И что ты предлагаешь? — прошептала Элис.

Она была такой расстроенной и растерянной. Боб чувствовал себя настоящим лидером: только он мог защитить своих друзей, без него они бы давно сломались, не выдержав давления системы. Теперь он был уверен в том, как правильно поступить.

— Я предлагаю отомстить за сниджета, — спокойно объявил он. — С этого дня ни один выпад против нас не останется безнаказанным. Да, мы не всегда сможем сразу атаковать, но мы не твари дрожащие, и терпеть мы больше не будем.

— Ты прочитал! — воскликнула Элис, глядя на него с восторгом. Боб не понял, что она имела в виду, но решил не уточнять. А то, зная Элис, она бы переключилась с серьёзных вещей на свои дурацкие книги.

— Снейп достал, — кивнул сосредоточенно размышляющий Джек. — Только что мы ему сделаем? Он преподаватель, опытный и хитрый слизень. Скажет, что никакого сниджета мы ему не давали, и как мы докажем обратное?

Боб снисходительно посмотрел на него. Всё-таки Джеку не хватало смелости и размаха.

— Если мы будем играть по его правилам, то, конечно, ничего не выйдет, — фыркнул Боб. — У нас есть преимущество, что от нас не ждут сопротивления. Как же, жалкие неудачники всё, как обычно, стерпят. И тут мы нанесём удар!

— Удар? — испуганно переспросила Элис. — Но Боб, если мы нарушим правила, нас могут исключить из школы!

— Раз боишься, можешь проваливать, — огрызнулся Джек. — А я готов рискнуть и довериться Бобу.

Боб довольно ему кивнул. Вот и славно! Теперь Элис точно никуда не денется и будет участвовать в плане. Ещё бы, Боб давно заметил, что больше всего на свете она боится потерять его дружбу, и иногда этим по мелочи пользовался. Ничего такого — просто надавливал, чтобы давала списать домашку и быстрее прощала обиды, когда он предпочитал общение с Джеком или занимал в спорах его сторону.

— Ничего я не боюсь, только рассуждаю логически, — поспешно сказала Элис. — Нет смысла мстить, если нас поймают и накажут.

— Значит нужно сделать так, чтобы не поймали, — подытожил Боб. — Снейпа нужно убрать, в замке останется либо он, либо мы.

— Мы добьёмся, чтобы его уволили? — нахмурилась Элис.

— Тебе этого будет достаточно? — с усмешкой спросил Боб. — Между прочим, ты своими руками отдала слизеринцам сниджета. «Вы поможете ему встать на ноги, профессор?» Чёрт, какая же подлость!

Он видел, как последние сомнения в глазах Элис тают, и это было прекрасно. Они позволят себе ненавидеть, они позволят себе наконец выплеснуть всё, что накопилось за три года издевательств, и сравняют счёты с этой школой. Любой, кто встанет у них на пути, пожалеет.

— Это какое-то сумасшествие, — Элис слабо улыбнулась, — но я так устала всего бояться. Ты прав, что проблема не в них, а во мне. Это я вечно стараюсь никого не обидеть и всем понравиться, а внутренне сгораю от злости, потому что что бы я ни делала, я не нравлюсь никому.

Щёки Элис покраснели от волнения, а глаза лихорадочно блестели. Боб подумал, что она даже была симпатичной, когда так воодушевлялась.

— Я ничего не понял из того, что ты сказала, — раздражённо вмешался Джек. — Какое отношение это всё имеет к Снейпу? Развела тут какие-то нюни вместо того, чтобы применить свой хвалёный ум. Ты у нас самая умная? Вот ты и придумай, как нам грохнуть Снейпа.

Повисла напряжённая тишина.

Боб почувствовал, как у него самого участился пульс. Всё же одно дело — сотрясать воздух лозунгами, а другое — такое конкретное, хлёсткое слово — «грохнуть».

— Я... — Элис переводила взгляд с него на Джека, но, слава Мерлину, не казалась шокированной.

— Не здесь, — прервал её Боб. — Пойдёмте найдём пустую аудиторию.

Они быстро распихали пергаменты и учебники по сумкам и направились к выходу из гостиной.

Тут же, в подземелье, в отдалённом коридоре нашёлся заброшенный класс, и Боб объявил его штабом операции. Пока Элис, единственная из всех владевшая заклинанием Эванеско, убирала пыль, Джек сбегал за мелом.

Выведя на доске жирную «С» и обведя её в кружок, Боб обернулся к своим сообщникам. Им ещё многое предстояло продумать и подготовить, но первый шаг на пути к свободе был сделан.

* * *

Джек сильно сомневался, что их план сработает. Первая его часть представлялась ему самой слабой. Надо было заманить Снейпа в чащу, и для этого Снейпа следовало убедить, что пропал ученик. Здесь всё было логично. Но вместо того, чтобы просто вломиться в кабинет Снейпа с круглыми глазами и мольбами о помощи, Джек должен был торчать на опушке Запретного леса в поле видимости главных ворот Хогвартса, ожидая, когда Снейп сам его заметит. Накануне Элис горячо убеждала их с Бобом, что Снейп ни за что не купится, если к нему заявятся ненавидящие его пуффендуйцы, как будто бы им больше некого просить о помощи. Поэтому Снейп должен думать, что действует по собственной воле. Джек сразу сказал, что Элис зря всё так усложняет. По мнению Джека, чем план проще, тем меньше вероятность где-нибудь просчитаться, а умники вроде Элис сами себе роют могилу. Но Боб встал на сторону девчонки. Предатель.

«Жду ещё полчаса и сваливаю», — твёрдо решил Джек. Он говорил себе это уже в третий раз, но сейчас точно решил. Он скажет Бобу не без удовольствия, что Элис переоценила пунктуальность Снейпа, который, дескать, отправляется каждую пятницу в одно и то же время в Хогсмид за ингредиентами.

Как только он это подумал, Снейп вышел из ворот Хогвартса. Его взгляд окинул видимую территорию и остановился на Джеке. Джек, по чистой случайности именно в этот момент посмотревший в ту сторону, не успел спрятать глаз. Он просто не поверил сначала, что видит именно Снейпа. А ещё неожиданней было, что профессор зельеварения так быстро его засёк. И теперь всё выглядело, будто бы Джек нарочно поджидал Снейпа возле ворот. Чёрт!

Снейп тут же подошёл к нему.

— Ну и что мы тут забыли, мистер Джонсон? — спросил Снейп тоном лёгкой язвительности, то есть обычным своим тоном.

Очень хотелось ответить, что ученикам не запрещено находиться на территории школы днём. Но сейчас не время ехидничать. Он в образе. У него друг пропал.

— Ничего, — ответил Джек и взволнованно уставился в чащу. Актёр из него так себе, если честно.

— Что вас там так заинтересовало? — Снейп проследил направление взгляда Джека. Нахмурился, не обнаружив ничего подозрительного.

— Ничего, — ответил Джек и посмотрел на часы (у Джека не было своих часов, поэтому он заранее одолжил их у Элис).

— У вас пластинку заело? — рассердился профессор. — Немедленно рассказывайте, что случилось! И почему вы всё время смотрите на часы?

— Ладно, я скажу. Боб ушёл в лес три часа назад, и его до сих пор нет, — объяснил Джек. Ближе к концу этого предложения он понял, что не хватает эмоций. Постарался добавить панические нотки на слове «нет». Слегка перестарался. Получилось «не-е-ет!».

— Прекратите истерику, — поморщился Снейп. — Зачем ваш друг отправился в лес, хотя это строго запрещено? И не вздумайте ничего скрывать от меня, иначе сделаете только хуже!

— Он слышал от кого-то, что в Запретном лесу видели сниджетов! Вот и решил найти одного, взамен того, что вы уб… забрали!

— Идиоты! — выругался профессор. — Показывайте, в каком направлении он пошёл. Живо!

Джек, всё ещё не веря, что план Элис и вправду сработал, подвёл Снейпа к началу заранее приготовленной тропы из обломленных сучьев и следов. Немножко переусердствовали с подготовкой: на вид можно было подумать, что сквозь лес нёсся напролом дикий кабан. Впрочем, что Боб, что кабан, разница небольшая.

— Стойте здесь! Ни с места, пока я не вернусь. Поняли? — сверкнул глазами профессор зельеварения.

— Понял!

Глядя вслед чёрной фигуре, Джек улыбался. Кажется, Снейп ничего не заподозрил. Ещё бы! Козлина наверняка с ума сходит, беспокоясь о пропавшем ученике.

— Ну что? Он клюнул? — спросила Элис, поравнявшись с ним.

— Да, клюнул. А ты достала хроноворот?

— Достала.

Джек осмотрел её.

— Ну и где он? Покажи!

— Я не буду доставать хроноворот в таком видном месте, — сердито пояснила Элис.

— Что теперь? — спросил Джек, успевший уже забыть часть плана, не касающуюся его лично.

— Следуем за Снейпом, держась на безопасном расстоянии, — напомнила Элис.

Перед тем, как последовать за Снейпом, она внимательно осмотрелась.

— Да брось, никто нас не видит, — бросил Джек и зашагал в направлении, куда минуту назад ушёл Снейп. Элис присоединилась к нему.

Чем дальше они заходили в лес, тем ближе к тропе подступали деревья и тем ниже нависали над землёй их ветви, словно стремились занять передние ряды в предстоящем шоу. Подлесок становился всё гуще. Солнце скрылось за облаками и светило оттуда бледным, рассеянным светом. Джек поёжился.

— Ты идёшь слишком быстро. Так мы догоним его, — предупредила Элис.

— Ой, да ладно. Зачем нам вообще туда идти? Боб сделает своё дело и вернётся к воротам замка, а потом мы воспользуемся хроноворотом.

— Я вчера это всё объясняла. Во-первых, в лесу никто не увидит, как мы используем хроноворот. Во-вторых, мы должны помочь Бобу, если вдруг что-то пойдёт не по плану.

— Что может пойти не по плану? Ты же такая умная, всё продумала, — съязвил Джек.

Элис бросила на него убийственный взгляд. Какое-то время они шли молча. Конец самодельной тропы был уже близок. Джек ещё на стадии подготовки недоумевал, зачем им надо было так далеко углубляться в лес.

— Стой! — внезапно сказала Элис, вскидывая руку.

— Что? Что такое? Там ничего нет, — проворчал Джек, останавливаясь. Он смотрел вперёд, где тропа делала поворот. Насколько он помнил, последний поворот.

— Чувствуешь запах? — спросила Элис.

Джек принюхался.

— Чувствую. Вот чёрт…

— Чары стазиса не сработали, — с ужасом произнесла Элис.

* * *

Бобу в плане Элис отводилась самая главная роль, что было логично, ведь он был главным зачинщиком этого безумия. Боб должен был прятаться за деревьями в конце тропы и выжидать. Затем вырубить Снейпа со спины заклинанием «Остолбеней». Разморозить приманку для пауков. Смыться, не дожидаясь, пока запах привлечёт акромантулов.

Но для того, чтобы снять чары стазиса с приманки, нужно было сначала их наложить, а с этим у Боба возникли проблемы. Он тренировался раньше на других предметах, и всё получалось. Похоже, сложность заклинания зависела от структуры предмета. В куске свиного мяса, который они ночью утащили с кухни, было слишком много мелких косточек. После нескольких неудачных попыток Бобу удалось его немножко подморозить. Запах ослабел. А что если паукам достаточно и этого? У хищников-то нюх намного острее.

Любой бы на месте Боба запаниковал и отменил план. Даже сам Боб сделал бы так ещё совсем недавно… Но после всего пережитого, после всей истории со слизеринцами, Снейпом и птенцом, он закалился. Он чувствовал это. Глубоко внутри постепенно рождался новый Боб Хоббс, над которым больше никто не посмеет смеяться из-за его маленького роста, пухлого телосложения и дурацкого имени. Или над его друзьями. Новый Боб Хоббс не даст в обиду ни себя, ни друзей. Да…

Вдохновляясь этими мыслями, Боб оставался на месте. Прячась за большим и широким дубом, он чутко прислушивался к звукам леса. Вскоре его бдительность была вознаграждена — он услышал шорох. Это Снейп или акромантулы?

Шорох прекратился. До ушей Боба донеслось неразборчивое ругательство с упоминанием гениталий Мерлина.

Боб осторожно, краешком глаза выглянул из-за дерева. Увидел фигуру Снейпа, повёрнутую к нему спиной. Идеальный момент! Пора! Боб выскочил из-за дерева и тут же ударил, пока Снейп не обернулся.

— Остолбеней!

Снейп всё-таки успел обернуться и вскинуть палочку — в скорости реакции ему не откажешь. Он потушил заклинание невербальными чарами. Глаза Боба расширились от ужаса. Он понятия не имел, что делать теперь. План этого не предусматривал.

— Простите, профессор, я… я… — Боб ощутил, как холодный пот собирается у него на затылке. — Я думал, вы акромантул! — нашёлся он.

— Мистер Хоббс, будьте добры объяснить, что вы тут делаете? — процедил Снейп с тем грозным блеском в глазах, который хорошо знали все студенты Хогвартса.

— Я просто… — Боб растерялся. Он тщетно пытался вспомнить, какую отмазку они с Элис придумали на случай, если Снейп спросит у Джека, зачем Боб отправился в лес.

— Похоже, вы лишились дара речи. Это ничего. Подумаете на обратном пути. Вам ещё предстоит объясняться перед директором. Живо за мной!

Сделав несколько шагов, Снейп остановился.

— Чем это здесь пахнет? — Тут он заметил укрытый в кустах кусок окровавленного мяса. — Так-так, это ещё что? Мистер Хоббс, не изволите объяснить? — профессор гневно повернулся к Бобу.

— Я не знаю.

— Вы не знаете? — недоверчиво переспросил Снейп.

— Верно.

— И вы по чистой случайности оказались здесь, рядом с… — Он снова повернулся к мясу. — Что это? Приманка? Кто-то криворукий пытался наложить чары стазиса... — Снейп умолк. Медленно повернулся. В глазах профессора возникло новое, пугающее выражение. Он всё понял. Наступили самые страшные несколько секунд в жизни Боба.

Глаза профессора сузились. Голос начал напоминать шипение змеи.

— Маленькие, безмозглые хорьки. Вы, правда, думали, что сможете…

Договорить эту фразу ему было не суждено. Со всех сторон поднялся шелест, как листья на ветру, вот только ветра не было. В промежутках между деревьями выросли горы — мохнатые и многоглазые. Горы поменьше почтительно держались позади, а самые крупные медленно приближались. К издаваемому ими шелесту примешались треск и свист. Клешни и щупальца на мордах чудовищ омерзительно шевелились. Оловянные глазки блестели в тусклом свете солнца, будто пуговицы.

— Йииидаааа, — просвистел паук, вплотную подобравшийся к ним.

— Арания экзэми! — Снейп не терял времени даром. Заклинание попало точно в цель. Паук отлетел на приличное расстояние, хоть он и был размером с гору. Второе заклинание угодило в его товарища, кинувшегося вперёд мгновением позже. Третий луч из палочки приложил об дерево ещё одного смельчака, тоже сунувшегося одним из первых. Его собратья застыли в нерешительности.

Боб находился в трансе от ужаса. От его храбрости не осталось ни следа. Перед ним были не просто пауки-переростки, а настоящие монстры из глубин Ада. На картинках в учебниках акромантулы выглядели иначе. Почему-то Боб рисовал их в своём воображении размером с человека или чуть выше. Он не ожидал, что они окажутся настолько огромные! Все его инстинкты повелевали ему бежать без оглядки, но мышцы не слушались, скованные страхом. Так чувствует себя жертва, когда понимает, что загнана в угол и надежды на спасение нет.

Он повернулся и нос к носу столкнулся со своими друзьями. Элис и Джек выглядели напуганными до смерти, как и он. Это наполнило Боба чувством ответственности и немного привело в себя: кто-то из них троих должен сохранить самообладание, иначе всем конец.

— Бегите, болваны! — крикнул Снейп, отбиваясь от лезущих на него чудовищ.

Он отвлёкся, когда произносил это. Всего на долю секунды, но именно эта доля секунды оказалось критической — один из пауков вонзил ему в ногу клешню, оканчивающуюся чем-то вроде когтя. Снейп вскрикнул и упал на одно колено, продолжая отбиваться. Заклинания сверкали без перерыва. Воздух наполнился воплями пауков. Иногда они звучали как человеческие, иногда переходили в свист.

Элис и Джек побежали без оглядки в направлении замка. Боб готов был припустить следом, но что-то его задержало. Нет, не оцепенение. Напротив: трезвая, холодная мысль, что Снейп ещё жив, а значит, расскажет всем, что они пытались его заманить в ловушку. Боб не мог этого допустить.

Если бы только он сначала увидел, как пауки повалили Снейпа, потом побежал… Это было бы идеально. Но профессор не собирался сдаваться. Он был настолько великолепен, что Боб им невольно залюбовался, забыв на секунду о смертельной опасности.

На его глазах заклинание пролетело под брюхом прыгнувшего паука. Раненый, измученный профессор промазал, чего следовало ожидать. Акромантулы окружили его. Некоторые из них зачем-то повернулись к поверженному задом. Мгновение спустя Боб догадался — как и обычные пауки, акромантулы выделяли паутину из задней части брюшка. В просветах между их телами Боб разглядел укутанного в люльку Снейпа. Вот и всё. Спокойной ночи, профессор.

Боб развернулся, чтобы бежать к замку. Дорогу ему перегородил четырёхглазый, восьминогий монстр. Боб, как загипнотизированный, рассматривал его клешни и щупальца. Он снова оказался в подобии транса. Ничего не мог с собой поделать.

Глаза паука были так близко, что Боб увидел в них кроны деревьев и кусочек неба. И крохотного себя. Паук задумчиво наклонил голову. Чего он мешкает?

— Давай, ну! — крикнул Боб, не в силах выдержать нервное напряжение.

Акромантул спокойно перешагнул через него и присоседился к товарищам. Те почтительно расступились. Стало понятно, кто тут главный.

Второй раз Боб искушать судьбу не стал. Припустил так, как никогда в жизни не бегал. У края леса нагнал Элис и Джека, несмотря на свои короткие ноги. Там им пришлось остановиться, чтобы отдышаться.

Беззвучно хлопая ртом, Боб указал на их следы. Ему не хватало воздуха, чтобы что-то сказать. Но умница Элис всё поняла. Она что-то прошептала, взмахнула палочкой, и следы один за другим исчезли. Джек, схватившись за голову, ходил кругами.

— Что мы наделали? О господи, что мы наделали?! — повторял он. Как будто до этого не понимал, что они собираются сделать. Как будто до него только что дошло. Вот ведь идиот.

— Утихни! — рявкнул на него Боб, когда восстановил дыхание. — Ты привлекаешь внимание. Элис, хроноворот!

Опомнившись, Элис достала золотую цепочку с песочными часами посередине. Какая же она умница, что догадалась тогда сделать дубликат ключа просто на всякий случай, ещё даже не зная, где и когда он понадобится. В отличие от Джека, Элис — ценный актив.

— Ты молодец, — сказал он ей, пока девушка проворачивала часы. Боб заметил, как румянец тронул её щёки, а потом мир превратился в мешанину из цветов и звуков. Возникло ложное ощущение потери равновесия. Боб пошатнулся, хватаясь за Элис. Джек действительно упал. Элис, уже один раз прошедшая через это, осталась стоять ровно.

Пейзаж вокруг них неуловимо изменился. Солнце переместилось к востоку. Облака пропали.

Элис, Джек и Боб из прошлого сейчас прятались в одном из коридоров замка, чтобы не столкнуться с собой из будущего. Они всё просчитали. Элис, Джек и Боб из будущего, ставшего настоящим, сейчас вернутся в гостиную, усядутся там у всех на глазах и постараются сделать невозмутимый вид. Как будто ничего не случилось.

Если кто и видел или увидит их после этого и до того, как они зашли в лес, то вряд ли сможет вспомнить точное время.

Гарри хмуро смотрел на собравшихся в директорском кабинете учителей. Нет, он не ожидал, что после его кампании по обелению имени Снейпа маги проникнутся к тому благодарностью — всё же он не раз сам испытывал, каким предвзятым может быть общественное мнение. Но где хоть какая-то профессиональная солидарность или банальное человеческое сочувствие? Их коллега пропал без вести, а они считают, что это чуть ли не закономерный итог его биографии.

Когда в аврорат поступило заявление от директора Макгонагалл, Гарри знал, что не доверит расследование никому. Только он сам будет рыть носом землю, пока не отыщет Снейпа — живого или...

Всё указывало на то, что до Снейпа добрался кто-то из недобитых Пожирателей. Такое уже случалось раньше, особенно в первые годы после победы. Самоподрыв Макнейра посреди Косой аллеи, нападение Яксли на Драко Малфоя — к счастью, неудачное. Флинт-старший, взявший детей-заложников в восстановленном кафе Фортескью — про этот случай Гарри не любил вспоминать, потому что тогда авроры сработали грязно.

На Снейпа уже было одно нераскрытое покушение: магглы под империо, вооружённые пистолетами, ворвались в его дом в тупике Прядильщика и устроили погром. Стоявший за ними маг не был найден, и Гарри подозревал, что это было не единственное нападение, но гордый Снейп не желал обращаться за помощью. Даже про налёт на его дом авроры узнали от маггловской полиции, с которой Снейп, как ему свойственно, сцепился. Удивительный человек: умеет мгновенно наживать врагов.

Гарри прокрутил в уме цепочку известных событий. В пятницу Снейп покинул замок, что он делал практически каждую неделю. Иногда он отсутствовал в выходные, но всегда предупреждал Макгонагалл. В этот раз предупреждения не было, но она решила, что он оскорбился из-за неудобно составленного графика дежурств, поэтому тревогу подняла только в понедельник утром, когда он не явился на уроки. Она тут же попробовала отправить ему патронус, и призрачный кот, покрутившись на месте, растаял в воздухе. Это могло означать много вещей, но ни одной хорошей. В лучшем случае, Снейп сбежал и самостоятельно укрылся в месте, скрытом чарами ненаносимости, только Гарри в это не верил. Не был Снейп человеком, способным внезапно бросить все обязательства и исчезнуть.

Итак, опрос коллег не дал никаких зацепок. Скорее, наоборот, подтвердил, что Снейп никуда не собирался: подал списки вопросов к летним экзаменам, обещал мадам Помфри сварить внеочередную порцию Бодроперцового от гулявшей по замку простуды. Отпустив профессоров, аврор Поттер отправился на нижний этаж. Ему предстояло вскрыть защиту на личных комнатах Снейпа и обыскать вещи, особенно хорошо было бы найти переписку, только что-то подсказывало Гарри, что бывший шпион не мог так упростить работу следствия.

Снейп его ожиданий не обманул. Провозившись час с чарами на двери, Гарри наконец ввалился внутрь комнаты. Его встретил свет магической лампы, загоревшейся на потолке, сырой затхлый запах и... птичий клёкот. На старинном, резного дерева комоде стояла клетка с зачарованной кормушкой, а на подвесных качельках внутри раскачивалась маленькая золотая птичка.

— Ну здравствуй, главный свидетель, — обратился Гарри к сниджету. — Как жаль, что ты не умеешь говорить. Ты бы рассказал, что задумал твой хозяин.

Птица беззаботно чирикала, глядя на Гарри бессмысленными глазами-пуговками.

Вздохнув, он продолжил обыск. На столе Снейпа царил строгий порядок. Стопками лежали рассортированные по курсам проверенные эссе. Книги по зельеварению пестрели цветными закладками, напоминая Гарри привычки Гермионы. Он выдвинул ящик стола и нашёл там заточенные новые перья, чистые пергаменты и нераспечатанные флаконы чернил.

В платяном шкафу висели строгие чёрные мантии, отличающиеся только плотностью материала. Самым характерным был барный шкафчик у камина, где пылилась коллекция элитного алкоголя, очевидно, преподнесённого в дар учениками. Складывалось впечатление, что личная жизнь у Снейпа отсутствовала. Гарри хмыкнул и принялся искать тайник.

Спустя полчаса специальные чары подсветили нижнюю книжную полку. Гарри, уже успевший поползать по полу под профессорской кроватью и вскрыть пару подозрительных настенных панелей, принялся методично вытаскивать и осматривать фолианты. За первым рядом книг оказался второй, и вот удача наконец улыбнулась аврору Поттеру: он держал в руках фальшивый том «Магических отваров и зелий». Книга была запечатана, и Гарри отложил её в сторону, чтобы позже передать в отдел взломщиков проклятий.

Результатами обыска Гарри был недоволен. Запирая дверь, он утешал себя тем, что это только первый заход, пусть и самый важный. Кто знает, может быть, Снейп объявится, и большего от Гарри не потребуется. Он поднял с пола клетку со сниджетом и направился к выходу из подземелий.

Миновав очередной коридор, задумавшись, Гарри чуть не налетел на идущую навстречу студентку. Увернувшись в последний момент, он только задел плечом хрупкую фигуру.

— Вы в порядке, мисс? — поспешил уточнить он.

Встревоженный сниджет недовольно запищал, обращая на себя внимание. Стоило девочке его увидеть, и она стремительно побледнела.

— Мисс? Да что с вами такое? — Гарри отметил её необычную реакцию и решил разобраться, что происходит.

— Я... Ничего, извините, мне нужно идти, — пробормотала еле слышно странная девочка и попыталась обойти его, но Гарри перегородил ей путь.

— Не так быстро. Как вас зовут?

Поколебавшись, она всё-таки ответила:

— Мисс Шарп.

— Куда вы направляетесь?

Казалось, мисс Шарп накрыл приступ парализующей паники. Её руки мелко дрожали, взгляд приклеился к клетке с птицей, а сама девочка будто вовсе его не слышала.

— Похоже, вам плохо, мисс Шарп. Я провожу вас в Больничное крыло, — решительно заявил Гарри.

— Нет! Мне нужно к Бобу, — отмерла она наконец.

— Хорошо, — легко согласился Гарри, ободряюще ей улыбаясь. — Пойдёмте к вашему Бобу.

Девочка прикусила губу, что-то лихорадочно обдумывая. Судя по месту встречи и сине-бронзовому галстуку, она шла на свидание со студентом другого факультета. Слизерина или Пуффендуя?

— У меня немного закружилась голова, но я уже в порядке и могу дойти сама, — затараторила тем временем мисс Шарп. — Со мной такое случается, не стоит беспокоиться, мистер аврор, сэр.

— Конечно-конечно, я всё понимаю, мисс Шарп. В конце концов у меня самого есть дочь ненамного старше вас, — добродушно ответил Гарри, отмечая, как девочка оттаивает. — Меня зовут мистер Поттер, я расследую исчезновение вашего профессора Северуса Снейпа.

Девочка вздрогнула, и Гарри внутренне вздохнул. Надо же было Снейпу так запугать ученицу! От одного его имени вздрагивает, как от боггарта. Вряд ли с такими страхами её кавалер с факультета Слизерин.

— Вы шли в гостиную Пуффендуя, мисс Шарп? Я бы хотел вас всё же довести и сдать на руки вашему Бобу.

Что-то решив для себя, девочка молча кивнула и покорно зашагала рядом.

* * *

Боб сидел за отведённым столом, дожёвывал мясной пирожок и лениво перелистывал страницы учебника по травологии, оставляя на бумаге жирные пятна. Ну а что? Это был его личный экземпляр, и никто, кроме него, им не пользовался.

Он был очень доволен собой: прошло уже два дня с момента икс, и ничего особенного не происходило. Авроры не оцепили школу, не было ни допросов с Веритасерумом каждого ученика, ни легилименции тех, кто видел Снейпа в последний раз. Боб уже навоображал себе разных ужасов и теперь с трудом мог поверить, что все просто живут так, будто Снейпа и не было. Студенты передавали друг другу слухи, один нелепее другого: кто, что, дескать, сбежал Снейп со всей пожирательской кассой в Америку, другие уверяли, что его в Хогсмиде переехала карета с фестралами. Знали бы они, что за всем стоит Боб! Что именно он — невидимый кукловод, дёргающий за нити в разыгрывающемся представлении.

Послышался шум, Боб, вынырнув из приятных мыслей, увидел перед собой нервную, трясущуюся Элис. А за ней — алую мантию аврора и клетку с той самой птицей.

Бобу показалось, что вся жизнь пронеслась у него перед глазами. Он закашлялся, потому что крошки теста улетели не в то горло и, покраснев от напряжения, уставился на Элис с немым вопросом. Какого. Хера. Происходит.

— Боб, это мистер Поттер, я случайно встретила его в коридоре, — залепетала она. — Мистер Поттер, это мой лучший друг, Боб Хоббс.

Элис развернулась лицом к Поттеру, загораживая Боба. Это дало ему пару секунд на то, чтобы оправиться от шока.

— Здравствуйте, мистер Поттер.

Боб поднялся из-за стола и, быстро и, как ему казалось, незаметно вытерев ладонь о мантию, протянул руку. Мистер Поттер, ничуть не смутившись, уверенно её пожал.

— Ну что же, мистер Хоббс, мисс Шарп, рад знакомству. К сожалению, мне уже пора идти, преступники сами себя не поймают, — улыбнулся Поттер.

«Уф, пронесло, — выдохнул Боб, только сейчас замечая, что все, кто был в гостиной, с любопытством пялились на их группу. — Чёртов герой-аврор, и чего ты к нам прицепился? Свалил бы уже поскорее!»

— До свидания, мистер Поттер, — промямлила Элис.

— До свидания, ребята, — кивнул Поттер и уже было направился к выходу, когда вдруг резко остановился. — Ах да, совсем забыл. Расскажите-ка мне, откуда вам знакома эта птица?

Он поднял клетку, так что проклятый сниджет оказался на уровне глаз Боба.

«Чёрт, чёрт, чёрт! Он заметил! — пульсировало у Боба в голове. — Чёртова Элис, чёртова птица. И почему Снейп её не удавил? Птицу, конечно, не Элис...»

Ничего было не поделать, Бобу нужно было выкручиваться. И говорить придётся только правду, чтобы потом не попасться на несостыковке. Он ведь не тот нытик-маггл из книжки Элис, который сам всё следователю выложил.

— Видите ли, пару недель назад мы нашли раненого сниджета, — медленно начал Боб, старательно подбирая слова.

— В кустах за хижиной профессора Хагрида, — вставила Элис. — Я услышала, как он пищал, а Боб его достал.

— Мы собирались отнести его в гостиную Пуффендуя, но, хм... Встретили по дороге профессора Снейпа. Он забрал у нас птенца на время, чтобы подлечить. — Боб строго посмотрел на Элис, чтобы она не вздумала что-то добавлять. Ещё не хватало выдать аврору, что у них со Снейпом и его любимчиками затяжной конфликт.

— Только профессор нам больше ничего про него не рассказывал, и мы про него забыли. Поэтому я так удивилась, увидев птенца у вас, — довольно ловко ввернула Элис, и Боб решил, что она не совсем безнадёжна. Как же им повезло, что Джека не было в гостиной! Вот кому только рот открыть — и они всей дружной компанией отправятся в Азкабан.

— Так это ваш питомец? Вот и замечательно, я тогда его вам оставлю. Только ухаживайте за ним как следует. Я надеюсь, что на вашем факультете найдутся знающие люди. — Поттер со значением посмотрел на жадных слушателей их разговора. — Через пару дней зайду проверить, как вы справляетесь с ответственностью.

— Конечно, мистер Поттер, спасибо вам, мы вас не подведём, — попытался изобразить радость Боб.

Наконец, дотошный аврор от них отстал, но не раньше, чем водрузил клетку на стол и слово за слово снова вытянул из них историю сниджета. Пришлось повторяться, и Боб надеялся, что они нигде не прокололись, потому что от нервов смутно запомнил, что именно говорил в первый раз. Ох и тяжело оказалось быть преступным гением! Слишком много всего приходилось держать в голове.

Их стол обступила целая толпа желающих поближе рассмотреть птицу. Ботаник Аббот с четвёртого курса уже во всю рассуждал, чем именно следует кормить молодого сниджета. Девочки-однокурсницы Боба требовали отдать клетку к ним в спальню, потому что Боб всё равно не способен за ним ухаживать, Элис же они просто не брали в расчёт. Староста призывал всех к порядку, обещая составить расписание, в чьей спальне будет понедельно гостить питомец. Кто-то вспомнил про существование декана и забеспокоился, что тот может не разрешить оставить птицу.

Во время всего этого балагана в гостиную вернулся неизвестно где пропадавший Джек. Грубо растолкав девочек локтями (мальчиков толкать он обоснованно опасался), Джек пролез к самой клетке.

— Ба, да это же наш сниджет! Его же Снейп на ингредиенты пустил! — громко возмутился он.

Окружающие негодующе загалдели.

— Джонсон, ну ты совсем ку-ку, — закатила глаза красивая блондинка, Роза Лорен.

— Да Джонсон такой тупой, что горный тролль по сравнению с ним Мерлин, — фыркнула её подружка-подпевала. — Кто его вообще слушает?

— Он, наверное, думает, что сниджет — это растение.

— Значит так, вы, трое неудачников, собрали свои вещички и освободили место, — подвёл итог капитан квиддичной команды Макфэйл.

— Но мистер Поттер... — попыталась возразить Элис. Её тут же перебили:

— А ты вообще не с нашего факультета, — заметила Лорен. — Мы тебя тут терпим, пока ты соблюдаешь наши правила, но всё может быстро измениться.

Под молчание старосты и одобрительный гул остальных Боб, Элис и Джек отправились к выходу. К счастью, у них был штаб в заброшенном кабинете. И Бобу не терпелось оказаться вдали от посторонних ушей, чтобы высказать своим друзьям всё, что он о них думает.

Боб устроил друзьям разнос. Всё это время он чувствовал себя мафиозным боссом, не меньше. По факту, он им и был. Жаль только, подчинённые попались бестолковые.

Элис выслушивала его упрёки, опустив глаза, будто не могла наглядеться на свои ногти.

— Ты не только вызвала подозрения из-за того, что неспособна держать себя в руках, но и привела в гостиную! И не подумала даже нас предупредить!

— Предупредить? Как я, по-твоему, могла это сделать? — в первый раз за всё время огрызнулась Элис.

С неё, пожалуй, хватит. Боб повернулся к Джеку, который с чуть заметной улыбкой слушал, как Боб третирует Элис.

— А ты чего улыбаешься? К чему была твоя фраза «Снейп его на ингредиенты пустил»? Ты вообще думаешь хоть секунду, перед тем, как из твоего рта что-то вылетит? Если Поттер об этом узнает, у нас появится готовый мотив! Тогда он возьмётся за нас как следует, будьте уверены!

— Но…

— Не хочу слышать никаких «но»! — полыхал гневом Боб.

— Но это же и так всплыло бы. Слизеринцы знают, — попытался оправдаться Джек.

— Слизеринцы могли и промолчать. Они думают перед тем, как говорить что-то. В отличие от тебя.

— И зачем они стали бы молчать?

— Потому что они соврали про птенца, — ответила вместо Боба Элис, поднимая голову. — Если всё раскроется, они тоже окажутся замешаны в гибели Снейпа. Разумнее всего с их стороны молчать. Это всё при условии, что они вообще нас подозревают. А если нет, то тем более, зачем им рассказывать? Эта информация не поможет поймать убийцу, а их самих выставит в неприятном свете.

Всё-таки Элис не дура. Боб и сам думал то же, что и Элис, но не смог бы так чётко и ясно изложить свои мысли. Единственной проблемой был Джек. Вот он может подставить всех. Не нарочно, конечно, а потому что глуп и болтлив. Скверное сочетание качеств, когда надо скрыть убийство.

— Всё верно, — Боб сложил на груди руки и откинулся на стуле. Ну, насколько было возможно откинуться на деревянном стуле со сломанной спинкой. — А теперь я хочу, чтобы вы оба хорошенько подумали, о чём ещё вы могли кому-нибудь промолвиться. А также… — Боб наставительно поднял свой палец-сосиску, — … мог ли кто-то видеть вас на опушке леса. Или когда ты, Элис, использовала хроноворот в тот раз, спасая нас от слизеринцев. Подумайте хорошенько! Даже самая мелкая и незначительная деталь может оказаться роковой для нас. Ведь именно так преступники и попадаются.

Элис слегка побледнела, и это не укрылось от Боба.

— Элис, ты, кажется, хочешь чем-то поделиться? Выкладывай! — строго потребовал Боб.

— Я не думаю, что это важно…Однако… Когда я использовала хроноворот в самый первый раз, чтобы вернуться в прошлое…

— Ну? — наклонился к ней Боб, сверкая глазами. Джек тоже нахмурился и сложил на груди руки, как недавно Боб.

— Она не видела меня! Я была в кабинке. Было раннее утро. Я не ожидала, что кто-то окажется в туалете в такую рань!

— Она? Она это кто? — допытывался Боб.

— Рикки Миллерс. Она прихорашивалась и не заметила бы меня, даже если бы я находилась у неё за спиной. Я думаю, нам не о чём волноваться.

Боб закрыл лицо ладонями.

— Ты думаешь, — процедил он. — Она думает.

— Я не виновата! — чуть не плача воскликнула Элис. — Очень странно, что она там была, ещё когда все спали!

— Она могла заметить вспышку, — вставил Джек.

— Какую вспышку, осёл?! Хроноворот работает без вспышек, это не заклинание! — вспылила Элис.

— А, ну да, — Джек смутился, осознав, по-видимому, что спорол чушь.

— Ладно-ладно, — успокоил их Боб. — Ты не могла этого предвидеть, признаю. Необходимо присматривать за этой Рикки. Допустим, она что-то заметила, а потом сделала вид, что прихорашивается… Как, по-твоему, она отреагирует?

— Она… Она, возможно, начнёт следить за мной. Так же в своё время поступила я, когда застала Брэдли в двух местах одновременно…

— Хорошо. Следи, чтоб она не следила, — Баб нахмурился, поняв, что невольно получился каламбур. Не слишком вписывается в образ сурового мафиози. Надо было изящнее как-нибудь выразиться.

— Эм… Ладно. Поняла.

— А Брэдли точно ни о чём не подозревает?

— Точно! Я использовала чары отвода глаз. Оба раза.

— Мо-ло-дец, — по слогам произнёс Боб. Отбарабанил пальцами по столу. Он был доволен собой. — Полагаю, мы обсудили все насущные вопросы. Пора на урок по гербологии. Его ведёт Снейп, поэтому лучше нам не опаздывать.

Джек и Элис уставились на него глазами по галлеону.

— Ну то есть… Я хотел сказать… Думаю, Невилл вернулся или кого-то другого поставили на его место… Просто привычка. Ещё не свыкся с мыслью.

Элис и Джейсон сконфуженно молчали, не решаясь посмотреть друг другу в глаза. В этот миг Боб остро почувствовал, что он вовсе не крутой мафиози, а просто мальчишка, а они трое — просто горстка малолетних отморозков, которые совершили самую большую ошибку в своей жизни, и то не сами, а по случайному стечению обстоятельств. Их тщательно выверенный план по факту провалился.

И пусть каким-то чудом это дело сойдёт им с рук. Как они будут жить с таким грузом на совести? Ситуация усугублялась тем, что Снейп, хоть он и мудак, оказался не виновен в гибели птенца. Однажды им и о своих чувствах придётся поговорить, не только планы строить. Или нет? Или каждый из них, как Раскольников, будет судьёй самому себе? А если кто-то не выдержит угрызений совести и явится с повинной? Например, Джек? Они все повязаны. Они идут по краю обрыва, связанные одним тросом. Споткнётся один — и утянет в бездну своих друзей.

Блин, всего не учтёшь, как ни старайся! Слишком много всяких «если». Если слизеринцы будут молчать. Если они сами не проговорятся случайно. Если Рикки не видела Элис. Если Поттер не станет под них копать, поверив в их отчасти правдивую историю. Если никто не побежит сдаваться, как этот тюфяк Раскольников. Во всей этой неопределённости лишь одно Боб знал наверняка…

Его самого совесть мучить не будет. Он чувствовал страх и азарт, и пробуждение силы глубоко внутри, словно спящий зверь приоткрыл глаза. Но только не раскаяние, нет. Раскаяние — удел тварей дрожащих.

Элис притворялась, что читает учебник по чарам, а на самом деле внимательно следила за Рикки. Девушка весь вечер вела себя странно. Она то и дело бросала взгляды по сторонам, словно ждала чего-то. Подружки предложили той поиграть во взрывающиеся карты и обменялись недоумёнными взглядами, когда Рикки отказалась. Это для них стало новостью? Что-то случилось, и Рикки изменила свои планы на вечер?

Вечерело. Гостиная стремительно пустела, пока не остались только Рикки и Элис. Рикки бросала на неё раздражённые взгляды. Два раза Элис приподнималась и меняла позу, чтобы пустить кровоток в затёкшие ноги (три часа на одном месте сидеть!). Оба раза при этом лицо Рикки озаряла мимолётная надежда, которая тут же сменялась отчаянием. Девушка пыталась скрыть свои эмоции, но получалось это у неё не очень. С другой стороны, если бы Элис и вправду читала, она ничего не заметила бы.

Вдруг Рикки резко встала, подошла к Элис вплотную. Несмотря на то, что глаза её метали молнии, она относительно спокойно произнесла:

— Элис, ты не хочешь сыграть во взрывающиеся карты?

Элис опешила. Она-то ожидала, что на неё будут сейчас орать, пусть для этого и не существовало видимых причин.

— Эм…Что?

— А что я такого сказала? — притворно удивилась Рикки. — Предлагаю тебе сыграть в карты со мной и подружками.

— Это какая-то злая шутка? Вы приглашаете меня, чтобы посмеяться?

— Нет-нет, ничего такого, клянусь! — сказала Рикки и раздражённо поджала губы, затем быстро взглянула на вход. Всего один беглый взгляд, возможно, ничего не значащий, но Элис подмечала любую деталь. Почему Рикки смотрит на дверь? Кто-то должен прийти?

— Я не знаю. Может быть. А разве вы меня не ненавидите? — Элис не понимала, как ей нужно реагировать. Она догадывалась, что Рикки что-то скрывает, и всё же не могла не ощутить робкой надежды — как было бы здорово, если бы над ней и вправду перестали насмехаться!

— Не говори глупостей, Элис. Иди наверх, я присоединюсь позже.

Ещё один взгляд на дверь. Всё ясно: Рикки хочет от неё избавиться. Сейчас она придумает любую отмазку. Нельзя упускать её из виду: а если Рикки расскажет кому-нибудь про хроноворот? Если для того и выпроваживает Элис?

— Нет, спасибо. Уже поздно, я пойду к себе, — ответила Элис, наступая на горло своей надежде.

— Да, иди! — с лёгкостью согласилась Рикки. Не стала уговаривать, не обиделась, не расстроилась ни капли. Элис ещё раз убедилась в своей правоте. Рикки нужно только одно — остаться без посторонних.

Элис медленно двинулась к лестнице. Солнце уже зашло, поэтому дальняя от окна часть гостиной погрузилась во мрак. Элис могла бы легко там затаиться, но Рикки не сводила с неё нетерпеливого взгляда. Пришлось подняться по лестнице. Наверху Элис остановилась. Направив палочку на себя, шёпотом произнесла заклинание отвода глаз, в котором к настоящему моменту уже успела поднатореть. Спустилась обратно в гостиную, стараясь держаться подальше от немногочисленных, тусклых факелов. Это хорошо, что сейчас темно. Темнота — её друг. Заклинание отвода глаз тем лучше работало, чем хуже была видимость.

Она спустилась как раз вовремя — Рикки покидала гостиную. Всё мгновенно стало ясно. Рикки никого не ждала в гости. Она сама хотела незаметно свалить.

На секунду Элис задумалась: не лучше ли забыть про Рикки? В конце концов, её странное поведение и ночные прогулки могли быть никак не связаны с хроноворотом. Вполне могло статься, что Рикки ничего не видела, а поняв, что Элис за ней следила, может отреагировать непредсказуемо…

Нет, не вариант. Элис должна знать наверняка. Неопределённость съест её живьём. И без Рикки всё трещит по швам… Пусть хотя бы на этот счёт Эли, и Боб, и Джек будут спокойны.

Элис бесшумной тенью выскользнула из гостиной вслед за Рикки. Дверь скрипнула. Идущая впереди по коридору Рикки не оглянулась и не замедлила шага. Заклинание отвода глаз (и ушей) удалось на славу.

Не прошло и пяти минут, как Рикки остановилась напротив двери, ведущей в заброшенную классную комнату. В этом районе Хогвартса их было пруд пруди. Вероятнее всего, когда-то в прошлом этот коридор активно использовался для учебных целей, а потом пришёл в запустение. Элис и её друзья тоже выбрали одно из таких помещений в качестве своей штаб-квартиры. Она располагалась несколько дальше.

Поколебавшись пару секунд, Рикки вошла. Элис, разумеется, входить не стала. Она применила заклинание, которое выучила заранее как раз на такой случай — заклинание, временно усиливающее слух. Встала возле двери и приготовилась внимать. Не пришлось даже нагибаться и прислонять ухо.

Первый голос принадлежал Рикки. Второй — неприятный, мужской и подозрительно знакомый.

— Точно? — спросил голос в ответ на какую-то реплику Рикки.

— Говорю же, никто меня не видел!

— Почему ты опоздала? Я тебя целый час жду. Думаешь, мне нравится тут торчать? Вместе с пауками?

— Сказал человек, живущий в подземелье.

— Твои однокурсники думают, что ты спишь?

— Да… ну почти.

— Что означает «почти»? Мы тут не шутки шутим!

— Элис думает, что я собираюсь играть в карты с подружками. Мне пришлось так сказать, чтобы… В общем, не бери в голову. Она всё равно ушла спать после этого.

— Ты уверена?

— Уверена! Прекрати меня допрашивать! Я думала, ты мне доверяешь!

— Ладно-ладно, — сбавил обороты мужской баритон. — Ты принесла то, что я просил?

Услышав это, Элис попыталась заглянуть в щель между дверью и косяком, но безуспешно. Дверь вплотную прилегала к косяку. Она вспомнила, кому принадлежал второй голос. Тому, о ком она не могла думать без отвращения — Пьюси. По сравнению с ним Снейп миляга. Они с Рикки на пару задумали что-то недоброе!

Шорох мантии. Довольное хмыканье Пьюси.

— Отлично! Теперь я узнаю все их грязные секреты. Без запаха, без вкуса, можно подмешать в любой напиток… — Пьюси рассыпался в комплиментах зелью. В голосе его читалась нежность, отсутствующая в обращении к Рикки. — Ты точно всё правильно сварила? Ты его проверяла?

— Да, на своих подружках. Всё равно эти дуры трещат без умолку. Никто не заметил разницы в их поведении.

Пьюси исторг протяжный, гыкающий звук, означающий, по-видимому, восторг.

— Рикки, ты лучше всех! Сейчас тебя расцелую!

Дальше послышался невнятный шум, который мог означать что угодно. Возмущённый писк Рикки:

— С ума сошёл! Не здесь же!

— А где? Мы здесь одни, никто не увидит. Сама знаешь, мы не можем встречаться днём, у всех на виду.

— А может быть, пора уже всем рассказать? — в голосе Рикки слышались надежда и грусть. Похоже, они не в первый раз обсуждали эту тему.

— Ну Рикки, ты же понимаешь. Мне всё равно, что ты магглорождённая, но мои прихлебатели не поймут. Они всё ещё находятся во власти старых предрассудков. Я не сумею ничего у них выведать, если они начнут меня избегать… Потерпи ещё чуть-чуть.

Печальный вздох Рикки.

— Хорошо. Но я не буду с тобой обжиматься в этой грязной дыре!

— Как скажете, принцесса. Через год я окончу Хогвартс, и вот тогда… — Пьюси осёкся. — Ты что-то слышала? Мне кажется, я что-то слышал.

Элис поняла, что слишком положилась на заклинание и забыла об осторожности. Замок старый, двери ветхие и пропускают звук… Пора линять. Сегодня она услышала достаточно.

Стараясь переступать бесшумно, Элис засеменила прочь. К тому моменту, как Пьюси открыл дверь, чтобы посмотреть, кто за ней прячется, Элис уже завернула за угол.

Уму непостижимо! Рикки варит для Пьюси зелье Веритасерум (Элис догадалась по описанию), запрещённое законом, и с его помощью Пьюси собирается выведать секреты своих чистокровных припевал… Зачем? И что за секреты?

Плевать. Это её не касается. В чужие грязные дела лучше не лезть, когда хватает своих грязных дел. На всякий случай надо быть начеку. Следить за своей едой и напитками. Но Пьюси вряд ли станет разбрасываться драгоценным зельем, рискуя быть уличённым. Оно нужно ему не для этого. Самое главное и ценное, что она узнала — хроноворот тут ни при чём. Странное поведение Рикки не связано с ним. Значит, она ничего не видела. Можно спать спокойно.

Шутка. Куда там… Спокойно спать Элис, Боб и Джек не смогут ещё очень долго.

* * *

Задумавшись, Гарри потянулся к чашке, немного отпил и поморщился. Чай успел совсем остыть: он снова забыл наложить согревающие чары.

Он расправил лежащие перед ним пергаменты и в очередной раз вчитался в роковые строчки. На листе слева был опрос работников трёх пабов Хогсмида, открытых в пятницу, из которого следовало, что Снейп каминами не пользовался и вообще до деревни, скорее всего, не дошёл.

Справа же... Справа лежал отчёт из отдела взломщиков проклятий, согласно которому внутри тайника, принадлежащего Северусу Тобиасу Снейпу, была обнаружена зола и остатки сгоревших документов. «Активация проклятия произошла около трёх суток назад в связи со смертью владельца».

Гарри бессильно ударил кулаком по столу. Налицо были два факта, и ни один из них он не хотел принимать, а уж вывод из обоих... Нападение произошло на территории Хогвартса, и оно было успешным. Кто-то хорошо подготовился, знал привычки Снейпа, выиграл два дня, пока пропавшего никто не искал. Внутри замка должен был быть сообщник, рядом с замком должны были остаться следы — отметины от разлетевшихся заклинаний, погорелости, обломки, осколки, вряд ли Снейп сдался без боя. Но привлечённая группа авроров не нашла ничего ни у школы, ни на дороге в Хогсмид. Мог ли Снейп отклониться с курса и отправиться, например, в Запретный лес? По словам Макгонагалл, Снейп собирал ингредиенты среди недели, в выходные предпочитая заниматься личными делами, но вдруг ему что-то срочно понадобилось? И что, не могли же волдемортовские утырки знать об этом заранее и ждать в засаде?

Что-то не сходилось, и Гарри решил, что пора возобновить опросы. Коллеги, студенты, заказчики зелий — предстояло найти всех, с кем у Снейпа мог быть конфликт.

Выбрав толкового стажёра  — мистер Фукс своей дотошностью напоминал ему Перси Уизли — Гарри попросил Макгонагалл выделить им помещение. Получив в своё распоряжение кабинет недалеко от Большого зала, они приступили к работе: Гарри задавал вопросы, Фукс — вёл протокол.

— Мистер Брэдли, расскажите о своих отношениях с профессором Снейпом.

— Да нормальные у нас были отношения, не хуже, чем у других, — раздражённо отозвался высокий парень, ссутулившись на стуле. — Что, на меня уже донесли, да?

Гарри внимательно посмотрел на него поверх очков.

— Вы сказали «были». У вас есть основания считать, что профессор Снейп не вернётся к преподаванию?

— Зачем вы цепляетесь к словам? Хотите услышать правду? Так вот, вся школа надеется, что он не вернётся!

— И всё же, мистер Брэдли, расскажите, за что вы получили месяц отработок?

— А то вы не знаете, — скривился тот. — Я экспериментировал с зельем для улучшения памяти и взял немного корней златоцвета из кладовой.

— Вы украли ингредиенты из школьной кладовой, — бесстрастно уточнил Гарри.

Это немного смутило Брэдли, он отвёл взгляд и растерял часть запала.

— Согласен, это было некрасиво с моей стороны.

— Рад, что вы это понимаете. Так что же, профессор застал вас за кражей, что было дальше?

— Он назначил мне отработку.

Брэдли поправил очки на носу, заметно нервничая.

— И как вы отреагировали?

— Я разозлился и нахамил ему. Он так всё вывернул, будто я философский камень из его кладовки вынес, а не корней на десяток сиклей. Ну я и сказал ему, что моя семья не бедная, я всю его лабораторию мог бы купить.

— Свидетели говорят, вы угрожали профессору? — спокойно уточнил Гарри.

— Не знаю. Не помню. Мне было обидно, что он унизил меня перед всем классом — не мог сразу назначить отработку и закрыть вопрос, нет, ему нужно было всем рассказать и позлорадствовать.

— Мистер Брэдли, — вздохнул Гарри, — неужели вы думаете, что ваше так называемое унижение могло хоть как-то тронуть профессора Снейпа? Представьте, сколько раз у него крали ингредиенты за двадцать лет преподавания в этой школе. Он мог пытаться вас пристыдить, потому что это действенный метод, вряд ли вам захочется повторить свой проступок, но уверяю вас, личной неприязни или даже особой злости он не испытывал.

— Откуда вы знаете, что он испытывал, а что нет? — фыркнул Брэдли.

«Я знаю, потому что тоже крал у Снейпа ингредиенты», — с грустью подумал Гарри, но призваться в этом, конечно, не собирался, поэтому перешёл к следующему вопросу.

— У меня отмечено, что вы пользуетесь хроноворотом для посещения дополнительных занятий. Вам придётся сдать его на время. Запишите, пожалуйста, вот на этом листе все случаи и временные интервалы, когда вы пользовались артефактом за последние четыре дня, начиная с пятницы на прошлой неделе. Постарайтесь ничего не пропустить.

— Да пожалуйста. — Брэдли придвинул к себе предложенный лист и перо и буркнул себе под нос: — Надеюсь, после этого вы меня отпустите.

Когда Брэдли закончил писать, Гарри действительно его отпустил. Стажёр Фукс сложил листы к другим отчётам по хроноворотам — всего в замке их было четыре: два у студентов Когтеврана, один у слизеринки, один у выпускника-пуффендуйца. Вряд ли кто-то из отличников имел связи с Пожирателями и был причастен к гибели Снейпа, но проигнорировать и не проверить опасные артефакты было бы глупо.

— Мистер Поттер, сэр, если позволите, — подал голос Фукс, и Гарри кивнул ему, давая разрешение продолжить. — Этот студент, Брэдли, — будущий криминальный элемент. Нам объясняли на психологии, что они всегда начинают с чего-то малого. Он уже мелкий воришка и совершенно не раскаивается!  Что, если он уже вступил в банду? Нужно поспрашивать о нём других учеников. Хотя они могут его бояться и молчать...

— Мистер Фукс, остановитесь, — перебил Гарри, устало сжимая переносицу. — Напоминаю, что, согласно основной версии, мы ищем группу взрослых магов, имеющих мотив и возможности отомстить мистеру Снейпу. Маловероятно, что маглорождённый мистер Брэдли, демонстрирующий выдающиеся успехи в древних рунах, замешан в экстремистском движении.

— А что насчёт этой слизеринки, мисс Нотт? Вот уж точно пожирательская фамилия, — не унимался Фукс, обиженный тем, что Гарри не принял его психологический анализ всерьёз.

— За мисс Нотт будем внимательно наблюдать, — примирительно заключил Гарри.

Мисс Астрид Нотт ему понравилась. Спокойная, воспитанная девушка искренне переживала за своего декана, задавала встречные вопросы и охотно делилась информацией. Именно она подошла к Гарри уже после опроса и не под запись рассказала о конфликте профессора и трёх отпрысков чистокровных семейств — Фаули, Пьюси и Харпера. Эти благородные молодые люди в качестве развлечения кошмарили младшекурсников: нападали толпой, причиняли мелкие травмы и, по большей части, словесно издевались. После нескольких их стычек с малышами с Пуффендуя Снейп пригрозил слизеринцам исключением из школы и навесил на них следящие чары, оповещавшие его, если те применяли магию в коридорах. Популярности профессору это не добавило.

Гарри придвинул к себе длинный пергамент со списком всех отработок, назначенных Снейпом с начала учебного года. Они вызывали для беседы студента за студентом, двигаясь от старших курсов к младшим. В отдельном столбце стояла продолжительность наказания. Просмотрев цифры, Гарри с удивлением заметил, что рекорд установили его новые знакомые — мисс Элис Шарп, мистер Боб Хоббс и третий, пока неизвестный ему, Джек Джонсон. Что ж, почему бы не встретиться с ними снова? Любопытно, что такого натворили эти третьекурсники, что заслужили полгода мытья котлов.

— Мистер Фукс, послезавтра, после уроков, я хотел бы поговорить вот с этими студентами. Известите, пожалуйста, их деканов.

— Со всеми вместе или с каждым по отдельности, сэр?

Гарри на секунду задумался.

— Со всеми вместе, сэкономим время. Спасибо, стажёр Фукс.

Дверь открыли заклинанием изнутри. Приветливый голос мистера Поттера пригласил их в кабинет. Элис заходила последней, прячась за широкой спиной Боба — жаль, нельзя было там и остаться, пришлось поздороваться и сесть на один из стульев, поставленных напротив стола аврора. «Как в фильме! — подумала она, — я секретный агент, и у меня есть миссия».

Дурацкие мысли! Элис тряхнула головой, ей необходимо сосредоточиться. Мистер Поттер что-то сказал, а она прослушала...

— ...недолго. Когда мы закончим, подойдите, пожалуйста, к мистеру Фуксу, — он указал на хмурого мужчину, сидящего чуть в стороне и ожесточённо пишущего на пергаменте. — Вам нужно будет внимательно прочитать запись ваших показаний и поставить свои подписи. Договорились?

Элис молча кивнула, сплетая пальцы на коленях. Ей хотелось оказаться в каком угодно другом месте, только бы сбежать из этой комнаты, от внимательного взгляда из-за круглых очков. Не лучше ли совсем замолчать, не свидетельствовать против себя? Слова приобрели слишком большой, магический вес. Одна фраза бестолкового Джека, одна собственная оговорка — вот цена её будущего.

— Кхм, — замешкался мистер Поттер, оценивая их компанию, сжавшуюся на стульях. — Не стоит так переживать, меня не интересует, нарушаете ли вы правила, и я точно не передам ничего учителям. Это формальная беседа, такая же проводится со всеми, кто попадал на отработки к профессору Снейпу.

Элис вздрогнула.

— Мисс Шарп?

Глупо было надеяться, что он не заметит. Элис распрямила плечи и вымученно улыбнулась, встречая взгляд мистера Поттера.

— Да, сэр?

Получилось почти ровно, она мельком взглянула влево, на Боба, ища его одобрения. Боб чуть заметно ей улыбнулся.

— Мисс Шарп, мне очень жаль, что этот разговор доставляет вам неудобства. Профессор Снейп был строгим преподавателем, очевидно, вам не нравились его методы.

Элис замерла, пытаясь решить, как лучше реагировать. Он ведь не задал вопрос? Это такой приём, чтобы она сама начала что-то рассказывать?

— Не нравились, ха, — буркнул Джек, и Элис мысленно закатила глаза. Они потратили несколько часов, дрессируя Джека односложно отвечать на вопросы и внушая, что ему лучше помалкивать. И что же? Болван не может держать при себе своё бесценное мнение.

— Мистер Джонсон, что вы имеете в виду? — тут же прицепился Поттер.

— Э-э-э, — протянул тот, понимая, что влип. — Ничего такого. В смысле, да, Снейп нам не нравился.

У Элис внутри всё похолодело. Что он несёт? Осталось рассказать аврорам, как сильно они ненавидели Снейпа, что решились...

— Мистер Поттер, расскажите нам, пожалуйста, а что случилось с профессором? — внезапно спросил Боб, переводя внимание на себя.

— Пока следствие ещё идёт, мистер Хоббс, я не могу делиться подробностями, — живо отозвался Поттер. — Однако по предварительным данным, профессора Снейпа убили.

Повисла гнетущая тишина, в которой было отчётливо слышно, как царапает пергамент перо второго аврора. Элис чувствовала себя в ловушке: конечно, мистер Поттер давно всё узнал, что ему козни каких-то школьников! Он знает, он вызвал их, чтобы получить чистосердечное признание. Мысли в панике скакали у неё в голове, Элис чувствовала животный страх и приближающуюся истерику. Она неосознанно вцепилась в руку Боба.

— Так, это я зря, похоже, сказал, — вздохнул мистер Поттер, устало откидываясь на стуле и ероша волосы на затылке удивительно обыденным жестом. — Значит так, дети! — решительно начал он. — Прекратите уже бояться, здесь никто не собирается вас осуждать или наказывать, даже если вы не любили профессора Снейпа. — Он бросил красноречивый взгляд на Джека.

— Сэр, если можно, давайте перейдём к вашим вопросам. Нам ещё на занятия надо успеть, — заметил Боб.

Элис накрыла горячая волна благодарности: да, конечно, пусть это скорее закончится!

— И всё же, — веско сказал мистер Поттер, глядя прямо на Боба, — я хочу ещё раз подчеркнуть, что вам нечего и некого бояться. Мистер Джонсон, — он безошибочно определил слабое звено в их трио, — расскажите, за что профессор Снейп назначил вам два месяца отработок?

— Мы подрались, вот и назначил, — буркнул мрачный Джек.

— С кем подрались, из-за чего?

— Вам что, это правда интересно? — хамовато ответил тот. — Ну как обычно, со слизеринцами. Они к Элис приставали, сниджета ещё, вот... — он внезапно замолчал.

— Сниджета, значит, — задумчиво повторил мистер Поттер. — Кто именно к вам приставал, мисс Шарп? — внезапно обратился он к Элис, когда она была уверена, что сниджета он им не спустит.

— А... Мне обязательно говорить? — она беспомощно обернулась к Бобу, как будто спрашивая разрешение у него, а не Поттера.

Всё снова шло не по плану. Джек должен был сидеть и не отсвечивать, Боб должен был принять на себя огонь поттеровских вопросов — а оказалось — кто бы мог подумать! — не так легко направлять беседу, когда против тебя взрослый, компетентный маг. Да и вопросы совсем не те, к которым они готовились. Это должно было быть так просто: перечислить события роковой пятницы, как будто никакого хроноворота у них не было, придерживаясь одной ветки событий. Позавтракали — со всеми в Большом зале, отсидели все занятия, после обеда взяли книги в библиотеке и устроились делать уроки в гостиной Пуффендуя, как и положено безобидным школьникам. Почему же нить разговора постоянно выскальзывает из рук?

— Нет, мисс Шарп, вы можете отказаться отвечать на мой вопрос, — посерьёзнел Поттер. — Однако я не вижу причин, почему бы вам не назвать их имена. Начнём с того, что на них, скорее всего, уже указали другие студенты, а кроме того — это ведь из-за вас у мистера Харпера, мистера Пьюси и мистера Фаули был конфликт с профессором Снейпом?

— Вы что-то путаете, — нахмурился Боб. — Профессор всегда был заодно со своими чистокровными студентами.

— Вы так уверены? — с искренним любопытством в голосе поинтересовался Поттер. — Вы знаете что-нибудь о мистере Снейпе, кроме того, что он ужасный профессор?

Он замолчал, и Элис поняла, что он ждёт от них какой-то реакции.

— Профессор Снейп — кавалер Ордена Мерлина за заслуги во Второй магической войне, мастер зельеварения, обладатель нескольких патентов, сэр, — отчеканила она биографическую справку.

— За какие именно заслуги?

Чего этот аврор от них добивается? Элис перечитала учебник новейшей истории, когда они готовились ко встрече с мистером Поттером — нужно было собрать о противнике всю доступную информацию. Может быть, он хочет, чтобы они вспомнили его собственные подвиги и прониклись благодарностью?

— Он сражался против Тёмного Лорда, как и вы, сэр.

Мистер Поттер криво усмехнулся.

— Ясно. Мисс Шарп, я не знаю, как вам объяснить, но никого из нас, сидящих сейчас в этом кабинете, не было бы в живых, если бы не смелость и самоотверженность мистера Снейпа.

Он замолчал, его лицо помрачнело, проявилась усталость, и Элис стало неловко. Этот искренний и доброжелательный мистер Поттер так расстраивался из-за Снейпа, так горячо его защищал.

— Вернёмся к нашим слизеринцам, — продолжил, наконец, Поттер. — Так вы говорите, что Пьюси, Фаули и Харпер спровоцировали вас на драку в коридоре?

— Я не... — собиралась возразить Элис, но Боб её опередил.

— Да, они напали на Элис, — с вызовом сказал он, задирая двойной подбородок. — И мы вмешались, а потом Снейп нас растащил и назначил отработки.

— Только нам, — вставил свои пять кнатов Джек. — Слизеринцам он даже замечания не сделал.

— Ошибаетесь, мистер Джонсон. На Слизерине не принято выносить внутренние дела на публику. У многих влиятельные родители, почти все метят в политики и желают иметь безупречную репутацию. Только это не значит, что проступки слизеринцев остаются безнаказанными. Названные студенты мало того, что лишились походов в Хогсмид и те же два месяца отработок вечерами занимались проверкой эссе младших курсов, но на них ещё были наложены следящие чары, фиксирующие любое колдовство в коридорах.

Элис потрясённо молчала, она не могла поверить в то, что только что услышала. Мог ли Снейп действительно наказывать своих? Тогда все их выводы были построены на ложных представлениях. И сниджет был жив...

— Это правда? — не выдержал Джек.

— Какой мне смысл вас обманывать? — удивился мистер Поттер. — Как видите, не стоит всё воспринимать в однозначно чёрном цвете.

— Вы сказали, профессора убили, — резковато заметил Боб.

— Да, — согласился Поттер. — Именно поэтому мне нужна ваша помощь, чтобы установить истину. Когда вы видели профессора в последний раз?

— В четверг, на уроке, — пожал плечами Боб.

— В пятницу во время завтрака, — с готовностью отозвалась Элис. Эти вопросы они репетировали.

— Расскажите, что вы делали в пятницу по часам, не заметили ли вы чего-то странного? Например, посторонних на территории школы.

Боб отвечал, уверенно выдавая отфильтрованную версию правдивых событий, а Элис снова потерялась в мыслях. Мистер Поттер больше не пугал, но вместо страха в душу прокралось какое-то едкое, ядовитое беспокойство. Несколькими фразами он перевернул шахматную доску, и теперь оказалось, что она играет за чёрных.

— Это всё. Спасибо, ребята, вы можете заверить свои показания у мистера Фукса и идти.

«Так быстро?» — Элис ощутила огромное облегчение, как будто в комнате стало светлее и легче дышать.

— Да, кстати, как поживает ваш питомец? — неожиданно вспомнил мистер Поттер.

— Какой питомец? — не сообразил Джек и получил лёгкий толчок от Боба.

— Прекрасно, спасибо за беспокойство, сэр. Наш сниджет стал любимцем всего факультета, — сказал Боб, и Элис поразило, что это была чистая правда. Птенца любили на Пуффендуе, в отличие от них.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Поттер.

Выйдя из кабинета, они не сговариваясь поспешили в сторону своего штаба. Хотелось как можно быстрее удалиться от мистера Поттера — пока он не передумал их отпускать и ещё что-нибудь не вспомнил.

Заскочив в ставший убежищем класс, Элис рухнула на стул и закрыла глаза. Пережитое напряжение не прошло бесследно, внутри билась энергия, требуя выхода в виде то ли слёз, то ли смеха, то ли крика. Она обхватила себя руками, обнимая плечи, и стала раскачиваться из стороны в сторону, будто баюкая.

— Мы молодцы, мы справились, — одобрительно заключил Боб, располагаясь напротив.

— Ага, молодцы! Дебилы, вот мы кто, — взорвался долго молчавший Джек. — Грохнули героя какой-то там войны, как оказалось, вообще ни за что!

— Технически мы его не убивали, — еле слышно заметила Элис, не открывая глаз.

— Это ты визенгамотским лордам будешь объяснять, когда Поттер нас поймает, — выплюнул Джек.

— Чего ты завёлся? — поднял голос Боб. — Всё прошло отлично, мы вне подозрений. И если ты не будешь истерить, как девчонка, так и останется.

— Да пошёл ты!

Джек бросился прочь из класса, хлопнув за собой дверью.

— Вот чёрт! — выругался Боб, с трудом поднимаясь. — Придётся его догнать, а то ещё выкинет что-то в таком состоянии. Эли?

Он застыл напротив неё. Элис знала, что он не умеет утешать, но всё равно надеялась, что Боб найдёт правильные слова, вернёт всё обратно, как было до встречи с Поттером, до роковой пятницы...

— Ты в порядке?

— Да. Можешь идти, — «Нет. Не уходи, пожалуйста, не оставляй меня одну с этими мыслями».

— Ну давай. Увидимся за ужином.

Боб резво покинул помещение, не оборачиваясь, сразу выкинув её из головы. Ещё бы — Джек был важнее, это Джек мог натворить дел — разболтать их секреты, напасть на кого-то сгоряча. То ли дело Элис, послушная, тихая, беспроблемная.

Она всё-таки заплакала.

* * *

На следующий день Элис хмуро размазывала овсянку по тарелке, ожидая, когда Боб появится на завтраке. Она плохо спала из-за мутных кошмаров, содержания которых даже не помнила, рано спустилась в Большой зал и уже почти час гипнотизировала вход.

— Не надейся, твои дружки не придут, — насмешливо заметила Кристалл, попивая чай.

— Что ты сказала? — нахмурилась Элис.

— Эта дура ничего не знает, — засмеялась соседка по комнате, обращаясь к своим подругам.

— Кристалл, что ты имеешь в виду? — настойчиво повторила Элис, а у самой внутри всё замерло, ожидая приговора.

Девочки проигнорировали её.

«Это точно мистер Поттер! Он обо всём догадался, Боба и Джека арестовали, а за мной сейчас пришлют. Почему меня не забрали с ними?»

Она заметила, как староста Пуффендуя встал из-за стола, закончив завтрак, и ноги сами понесли её к нему.

— Извините, — Элис перегородила ему путь, — вы не видели Боба? Боба Хоббса.

Староста раздражённо смотрел на Элис, как будто она была в чём-то виновата. Как будто он знает, что она виновата.

— У вас есть собственный староста, мисс Шарп, могли бы спросить у него. — Он вздохнул, набираясь терпения. — Ваш Хоббс и мистер Джонсон в Больничном крыле. Их нашли вчера учителя во время вечернего обхода. Кто-то избил их и запер в кладовке на первом этаже. Объяснять, как они туда попали, они отказываются. Профессор Лонгботтом очень недоволен и сделал выговор всему факультету — а всё из-за вас, ненормальных. Постоянно во что-нибудь встреваете!

— Ну что ты тратишь на неё время, идём уже! — какая-то старшекурсница подхватила его под локоть и потащила прочь, Элис даже не успела его поблагодарить.

Она испытала одновременно облегчение и ужас: их не раскрыли, но они оказались в Больничном крыле, до такого раньше не доходило. Над ними часто подшучивали, иногда жестоко, но мадам Помфри излечивала травмы и снимала сглазы за несколько минут. Элис поёжилась. Что такого сделали с милым Бобом, что ему пришлось восстанавливаться целую ночь?

Она поспешно вышла в коридор, направляясь в сторону Больничного крыла. Вот-вот должен был начаться урок трансфигурации, но Элис, ни секунды не поколебавшись, решила его прогулять. Сейчас важнее всего было увидеть друзей и узнать, что произошло.

Взбежав по лестнице, она свернула в коридор, когда её внезапно схватили и грубо толкнули в тёмную нишу.

Элис ойкнула, ударившись плечом, и быстро развернулась. Над ней возвышался Пьюси, снова, как когда-то, оперевшись руками на стену по обе стороны от неё и отрезав любую возможность побега.

— Попалась, птичка, — усмехнулся он. — Я давно тебя тут поджидаю, знал, что ты первым делом побежишь к своим маленьким друзьям.

— Что тебе надо? — набравшись смелости, выпалила Элис.

Ей было страшно так, что в голове не осталось ни одной связной мысли. Оцепеневшая, дрожащая птичка в когтях хищника — вот она кто. Она зажмурилась и приготовилась к удару — конечно, такой, как Пьюси, не станет мараться и бить её, у него в запасе есть с десяток болезненных проклятий.

— Мне надо, чтобы вы заткнулись и сидели тихо. Вы вчера настучали на меня и парней аврору, думали, я не узнаю, кто ему рассказал? Ты думала, он вас защитит? — Пьюси наклонился так близко, что она чувствовала на щеке его дыхание.

— Кто тебя защитит сейчас, а, Элис?

— Отвали! — Она попыталась оттолкнуть его, уперевшись ладонями в грудь, но он не сдвинулся ни на дюйм.

— Ты уяснила? Повтори, что ты должна делать.

— Я буду молчать, — с трудом выдавила она из себя.

— Превосходно. — Пьюси холодно улыбнулся, отстраняясь.

Как только он опустил руки, Элис рванула мимо него обратно в коридор. Он не стал её останавливать.

Элис бежала до самого Больничного крыла, и, ввалившись туда, долго не могла отдышаться. Вышедшая на шум медведьма неодобрительно смотрела на неё.

— Добрый день, мисс Шарп. Разве у вас не урок сейчас? Я ожидала, что вы придёте несколько позже.

— Добый день, мадам. Я всего на минутку, — с надеждой в голосе ответила Элис. Ей не хотелось врать, тем более, что мадам Помфри всегда относилась к ней хорошо.

— Что ж, проходите. Я принесу вашим друзьям зелья через пять минут, надеюсь, к этому моменту вы уже отправитесь на занятия.

— Спасибо!

Кровати пациентов стояли в отдельной комнате, разделённой на отсеки ширмами. Боб и Джек не спали, расположившись друг напротив друга, они уплетали завтрак и выглядели абсолютно здоровыми и довольными жизнью. Элис даже растерялась, застыв у порога.

— О, Эли, привет! Заходи, — радостно приветствовал её Боб.

— Привет.

Элис механически прошла вперёд и неловко уселась на краешек его кровати.

— Хочешь тост?

— Боб...

— С мармеладом. А чай, ты же любишь чай, вроде?

— Нет, Боб.

— Ну что ты заладила, — недовольно заворчал Джек, — Боб, Боб! Ты зачем пришла?

— Я Пьюси встретила по дороге сюда, — наконец выдала Элис, не сводя с Боба глаз.

— Ага, мы тоже его вчера встретили, — поделился Джек, с аппетитом поедая тост. — И Фаули с Харпером тоже, вот такая встреча была, ух, до сих пор в себя приходим. — Он помахал левой рукой, перемотанной бинтами. — Без магии били, сволочи, ногами.

— Что он сделал? Он ударил тебя? — с тревогой спросил Боб. Он помрачнел, а толстые пальцы сжались в кулаки.

— Нет, он... угрожал, — она слабо улыбнулась, чтобы показать, что всё в порядке, но вышло совсем жалко.

— Я разберусь, — серьёзно пообещал Боб, на что Джек только фыркнул.

— Лучшее, что мы можем сделать, — не выходить из гостиной, — заметил он.

— Это глупо, нам нужно посещать уроки и есть хотя бы раз в день, — не оценила шутку Элис.

— И что бы я делал без твоих подсказок, наверное, умер бы с голоду. — Джек закатил глаза и схватил очередной тост с тарелки.

— Мисс Шарп, вы ещё здесь?

Мадам Помфри зашла в комнату, левитируя перед собой поднос, заставленый пузырьками.

— Уже собираюсь.

— Не беспокойтесь, я выпущу ваших друзей сегодня перед ужином, — подбодрила её мадам Помфри, и Элис пришлось уйти.

* * *

Элис получила отработку у Макгонагалл за пропущенный урок, Когтевран потерял из-за неё десять баллов, а на ужине Боб и Джек так и не появились. Элис возвращалась в общежитие в ужасном настроении, всё как будто навалилось сразу: и обидные слова старосты, и выговор от учителя, и мерзкий Пьюси, одиночество и вина. За всё подряд — за Боба, и за Снейпа, и за то, что она вообще существует.

— Я не свет, но разгоняю мрак лучом, только я остаюсь с тобой до конца, когда всё потеряно. Кто я? — спросил орёл на входе в гостиную.

— Друг, — устало ответила Элис.

— Неверно, подумай ещё.

Элис снова покрутила текст загадки в голове. Что с этой чёртовой дверью не так, она сломалась?

— Хорошо. Ответ: я сама. Я остаюсь с собой до конца, и рассчитывать могу только на себя.

— Неверно, — с явным осуждением сообщил орёл.

Элис устала, день был бесконечно долгим и не самым радостным. Она прислонилась лбом к двери и попросила:

— Давай другую загадку?

Но тут проход открылся, Элис потеряла опору и чуть не свалилась на девушку, выглянувшую в коридор.

Рикки снова куда-то собиралась на ночь глядя. Скорчив недовольную рожицу, она запустила Элис внутрь, а сама вышла в коридор.

Поднявшись в свою комнату, Элис с опаской покосилась на Кристалл и Холлис, подозрительно тихо сидевших, погрузившись в книги, но она слишком выдохлась, чтобы искать подвох.

Рухнув спиной на кровать, Элис обнаружила себя в луже холодной воды.

— Вот дерьмо! — злясь, она подскочила и выхватила из кармана палочку.

Соседки заливались хохотом, бросив свои занятия.

— Мокрая курица!

— Нравится? Будешь знать, как терять наши баллы!

Элис смотрела в их лица — такие красивые, и такие отвратительные, искажённые злобой и торжеством. Внутри разгоралась злость.

Разве с неё недостаточно за эти дни? Допрос с мистером Поттером, нападение Пьюси — это перед ними она беспомощна, это они со своей властью и силой могли стереть её в порошок — и тем не менее она выстояла. А эти две зарвавшихся девочки? Что они знают о настоящих проблемах, как они смеют её атаковать?

Элис вскинула палочку.

— Секо, — чётко проговорила она, целясь в грудь Кристалл.

Та успела отскочить в сторону, но заклинание задело её руку — Кристалл закричала, в распоротом рукаве показалась бледная кожа, а рукав мантии стал быстро темнеть от крови.

— Секо, Секо! — Элис не собиралась останавливаться. С жуткой улыбкой она посылала одно заклинание за другим.

— Она спятила! — закричала Холлис, бросаясь к двери. Пущенное ей в спину Секо разрезало мантию, отсечённые пряди распущенных волос посыпались на пол.

С криками соседки выбежали в коридор, но Элис не стала их преследовать. Она с упоением выплёскивала накопившуюся ненависть, уничтожая их вещи.

От балдахинов остались только полоски ткани, свисавшие с рам, из вспоротых подушек летели перья. Она скинула одеяла на пол и топтала их, как половые тряпки. Сундуки оказались зачарованы и поглощали заклинания без видимого урона. Элис это не расстроило. Она с предвкушением выдернула ящики из тумбочек, вываливая из них пергаменты и книги. Остался последний штрих — палочка уже выписала в воздухе начало «Инсендио», когда всё закончилось.

В неё ударило беззвучное обездвиживающее со спины, и Элис застыла, удерживаемая от падения чьей-то левитацией.

— Нехорошо, мисс Шарп, — услышала она строгий голос Флитвика. — Двадцать баллов с Когтеврана за порчу школьного и личного имущества. Похоже, вы перенервничали, побудьте-ка вы сегодня под присмотром Поппи. Пинки! Перенеси студентку в Больничное крыло...

Ей высушили одежду, выдали больничную пижаму. Проконтролировали, что она выпила умиротворяющий бальзам, задвинули ширму и погасили свет.

Всё это время Элис молчала, глядя исподлобья на мадам Помфри и ожидая, когда та сорвётся и заявит, как она разочарована. Но никакой реакции не наступало, и декан Флитвик тоже так и не появился.

Она лежала, глядя на игру теней на потолке.

«Двадцать баллов! — Элис засмеялась вслух. — Профессор Снейп снимал с меня больше за один урок».

Боб занимался тем, чего не делал уже давно — причёсывался. Сложно сказать, что его к этому подтолкнуло. Хотя нет, совсем не сложно. Очень даже просто: он пытался ощутить уверенность.

Толстый мальчик, прищурившись, смотрел на Боба из зеркала, словно изучая. Боб разлепил толстые губы и медленно, торжественно произнёс:

— Я Боб Хоббс, и меня ждут великие дела.

В ту же секунду кто-то вцепился ему в запястье, вырывая гребешок.

— Ты что, страх потерял? Верни мою расчёску! — пропищал некто.

Марк обладал низким ростом и писклявым голоском, его лоб усеивали мелкие прыщики, но при всём при этом он вёл себя как бесстрашный громила, и это работало. Живой пример того, что внешность решает не всё.

Боб не пошевельнулся и ничего не сказал в ответ. Во-первых, он и правда умыкнул чужую расчёску. Во-вторых — зачем растрачивать себя на мелочные конфликты? Ему предстоял настоящий конфликт, исход которого изменит судьбы трёх человек.

Боб выскользнул из гостиной. Он направлялся в стан врага. Два коридора, короткий спуск, и вот он уже в подземельях — чистых, но от этого не менее мрачных. Ряд коридоров заканчивался тупиками. Одни из них были действительно тупиками, другие скрывали секреты. Вход в гостиную Слизерина находился где-то здесь.

Ему не было известно, где находится гостиная Слизерина. Хогвартс был огромен. Он свою-то гостиную научился находить далеко не с первой попытки. На первом курсе по этому поводу ходили шутки. Какой-то период его называли «Боб-потеряшка».

Зато Боб знал, где тусовались слизеринцы. В зале с роскошным зелёным ковром, на пересечении четырёх коридоров, примыкающих к залу, как артерии к сердцу. Не сказать, что они постоянно там зависали, но два-три человека околачивались в любое время суток. Для пуффендуйцев таким местечком служила кухня. Но на кухне было тепло, эльфы приносили еду, разрешалось погреться у камина… Здесь же не имелось ничего, кроме ковра ядовито-зелёного оттенка и каменных стен, сложенных из внушительных валунов. Ковёр выедал глаза, а неровные стены вызывали смутное чувство тревоги.

Как Боб и рисовал в воображении минуту назад, пока шёл сюда, несколько человек в чопорных позах стояли напротив друг друга и о чём-то лениво беседовали. Да. В точности как он представлял. Стереотипы не врали.

— Простите, господа, — сказал Боб в нарочито пафосной манере, скрывая нотки сарказма. — Мне нужен Пьюси. Знаете такого? Пьюси… как его там. Не помню имя. Тощий такой. Дылда.

Слизеринцы в лёгком шоке смотрели на него словно на говно, обнаруженное на подошве дорогих, только что купленных туфель. Пока всё шло по плану.

— Пьюси в гостиной, — произнёс самый старший из слизеринцев, переглянувшись с остальными. Произнёс он вроде бы обычную фразу, но таким тоном, что подтекстом читалось: «Милорд изволит почивать в своих покоях». Только слизеринцы умеют так кривляться голосом.

— А тебе что от него надо, жиртрест? — не столь церемонно поинтересовался другой слизеринец.

— Это моё с ним личное дело, — отрезал Боб.

Поколебавшись, они согласились отвести его к Пьюси. Но перед этим, притворившись, будто его тут нет, вслух рассуждали, стоит ли завязать Бобу глаза. В итоге сошлись на том, что не стоит, поскольку Боб пуффендуец, а значит — идиот, он всё равно не запомнит, какой из коридоров куда ведёт.

Боб, сперва настроенный вызывающе, огорчился, потому что в этом они были абсолютно правы. Однако он подавил обиду, снова напомнив себе, что не стоит растрачиваться на мелкие конфликты. И всё же первоначальная решимость дала трещину. Этот факт огорчил Боба ещё больше, и поэтому перед «милордом» он предстал уже не насмешливо-снисходительным, а нахмуренным. Маска слетела.

Пьюси сидел возле камина с озабоченным видом, тяжесть бытия читалась на его лице. Таким его Боб раньше не видел. Видимо, на полу в эту минуту валялись две маски — Боба и Пьюси.

Пьюси понял, что Боб что-то заметил, и рассердился.

— Мы нашли его в зелёном зале. Он сказал, что хочет поговорить с тобой, — быстро объяснил чопорный слизеринец.

— Что тебе надо, слизняк? — сухо спросил Пьюси.

— Я хочу, чтобы ты оставил нас в покое. Меня, Элис и…

Боб замолчал, потому что рука Пьюси потянулась в карман за палочкой.

— Джека, — закончил Боб. Сглотнул слюну. Слишком громко сглотнул. Наверняка все заметили и мысленно потешаются над ним.

— Вы сами напросились. Не надо было стучать.

Пьюси держал палочку наготове, но не целился и вообще будто не придавал этому никакого значения.

— Зачем ты пристаёшь к Элис? У тебя ведь уже есть девушка, верно? — Боб решил сразу зайти с козырей. Нечего оттягивать. По тому, как изменились лица слизеринцев, Боб понял, что сиё для них новость.

— Тебе придётся быть точнее. Какая из? — отшутился Пьюси. Но в голосе ощущалась тревога.

— Я говорю про ту, что на букву «Р». А хочешь скажу, какая вторая буква? — осмелел Боб.

— Вы можете нас оставить наедине? — попросил Пьюси тех двоих, кто привёл Боба.

Они были не его подпевалами, как Харпер и Фоули, а просто двумя случайными слизеринцами, и потому не спешили подчиняться.

— У тебя есть девушка, Итан, а мы не знали? — спросил менее изысканный слизеринец.

— Я потом всё расскажу, — отмахнулся он.

Боб не сомневался, что расскажет. Про какую-нибудь слизеринку на букву «Р». Придумает что-нибудь. Выкрутится. Если, конечно, Боб не назовёт ещё пару букв. А Боб это сделает, если не получит желаемое.

Двое удовлетворились подобным ответом и ушли. В гостиной находились и другие слизеринцы, но они не слышали разговора. Гостиная Слизерина существенно отличалась от гостиной Пуффендуя и от гостиной Когтеврана, и, вероятно, от гостиной Гриффиндора тоже, хоть Боб там и не бывал. Она больше напоминала катакомбы: пространство дробилось изгибами стен, поворотами, переходами. Звуку приходилось путешествовать, огибая по пути много углов и препятствий. Слизеринцы из разных закутков не слышали друг друга, находясь в одной общей гостиной. Низкие потолки тоже не способствовали слышимости. Каминов было много, но они не грели. В чёрных шкафах стояли на полках книги и черепа. С потолка свисали на цепях лампы, испускающие блевотно-болотный ореол, для наименования которого не годилось слово «свет». Разве что с большой натяжкой.

Пьюси молчал. Боб тоже молчал, внутренне торжествуя и наслаждаясь моментом. Лицо Пьюси не выражало эмоций. Но внутри он ступодово недоумевал. Думал: откуда этот сопляк всё прознал, что мне делать, боже мой, что же мне делать, я в полной заднице!

Боб ощутил, как уголки рта поползли вверх. Разыгравшаяся фантазия неслась вперёд. Он представлял Пьюси, в панике мечущегося по гостиной и хватающегося за голову сразу после его ухода.

Пьюси резко прыгнул вперёд, как змея. Одной рукой схватил Боба за горло, а второй нацелился ему в лоб, пока Боб, хрипя, пытался отцепить руку. Лицо обожгло приливом крови. Глаза мгновенно начали слезиться.

— Ты вздумал меня шантажировать, подушка для битья? — прошипел Пьюси. — Хочешь ещё получить? Мало было тебе и твоим друзьям? Вы мазохисты, да? Если ты кому-нибудь хоть слово скажешь….

Из глаз Боба ручьём лились слёзы, но он всё равно нашёл в себе силы прохрипеть, слегка ослабив пальцы Пьюси на своём горле:

— Что, убьёшь? Давай! Только так ты… — Последние слова утонули в хрипе. Но догадаться было не сложно: «Только так ты заставишь меня замолчать».

За те несколько долгих секунд, которые прошли после того, как Боб это произнёс, в какой-то части мозга всплыла мысль: а если и правда убьёт? Готов ли Боб столь бесславно покинуть сей бренный мир?

И тут же вторая мысль: нет, он не посмеет. Шантаж — одно. Но убийство? Не посмеет!

И тут же третья мысль: но я же посмел.

Он вспомнил Снейпа, раздающего заклинания, как бешеная мельница. Снейпа, упавшего на одно колено. Снейпа, укутанного в люльку из паутины. Все эти картины пронеслись за один миг, а в следующий миг…

Пьюси его отпустил. Боб кашлял, упав на колени. Судорожно хватал ртом воздух. Почувствовав слабость, он вынужденно опёрся ладонями о пол, стыдясь своей униженной позы, но не в силах противиться рефлексам. Ещё секунда, и он мог бы потерять сознание. Возможно, навсегда.

Пьюси — тот другой Пьюси — без сомнения посмеялся бы над извивающимся толстяком. Кажется, Пьюси назвал Боба слизняком, когда того привели? Что ж, сейчас льнущий к полу Боб как нельзя больше походил на слизняка. Тот другой Пьюси не упустил бы шанс поизмываться.

— Что ещё ты знаешь? — сухо спросил слизеринец. И снова ноль эмоций.

— О, я знаю всё! — Боб издал злорадный смешок, после чего закашлялся, что несколько смазало эффект.

Естественно, это было неправдой. Боб знал не всё. Элис подслушала не весь разговор. Он не знал, например, зачем Пьюси нужны секреты Харпера и Фоули. Он не знал, что планировал делать Пьюси после окончания Хогвартса. Он не знал, как давно Рикки Миллерс и Пьюси встречаются. Не знал, верен ли Пьюси своей маглорождённой возлюбленной или просто использует её. И ему было до лампочки, если честно. Своих проблем хватало. Он пришёл сюда, только чтобы указанных проблем стало на одну меньше. Заноза по имени «Пьюси» могла привлечь к их троице ненужное внимание помимо того, что они уже к себе привлекли после инцидента с птенцом.

— Конкретнее, бочонок. Не зли меня. — Нога Пьюси опустилась на волшебную палочку Боба, которую тот собирался поднять.

— Я знаю про зелье и зачем оно тебе, — прошелестел Боб. Его голосовые связки придут в себя ещё не скоро.

— Значит, это был ты, — равнодушно и как-то устало произнёс Пьюси, убирая ногу.

Боб озадаченно посмотрел на него, поднимаясь с пола.

— Там в коридоре. Ты подслушивал, — уточнил Пьюси.

Боб кивнул. Он не собирался выдавать Элис.

Пьюси тоже кивнул и отвернулся к шкафу. Рассеянно прошёлся пальцами по верхней полке. Зачарованно уставился на приставшую к коже пыль. Мыслями он пребывал где-то далеко. Словно придя в себя, он резко развернулся, сверкая глазами.

— Вот как мы поступим, бочонок. Ты никому ничего не скажешь. А я больше не буду доставать тебя и твоих дебилов-друзей. Но… — Пьюси поднял длинный палец. — Ещё раз настучите, я могу и передумать.

— Мы не стучали, — злобно сказал Боб.

— Да, это я уже слышал. Так мы договорились? Кивни, если понял меня, мешок с жиром.

Радость всколыхнулась в душе Боба. Он с трудом её подавил. Боб радовался, потому что он победил. Они оба это осознают. Пьюси лишь пытается сохранить лицо.

— Я тебя понял, пожарная каланча, — ответил Боб, не теряя достоинства.

— Чудесно, — с издевкой проговорил Пьюси, решив, однако, проигнорировать оскорбление. И снова отвернулся.

— Ты ещё здесь? — спросил он через пять секунд.

Боб должен был сказать ещё кое-что важное. Он собрал всю волю в кулак и произнёс:

— Не вздумай испытывать зелье на ком-нибудь с Пуффендуя или Когтеврана. Там учатся мои друзья.

Он нарочно не стал говорить «на мне, Элис и Джеке». Не хотел, чтобы Пьюси подумал, будто они трое что-то скрывают. Пьюси мог задаться вопросом: почему Боб так переживает, что Пьюси может испытать на них зелье? Получилось бы глупо, если бы именно из-за слов Боба Пьюси захотел испытать на них зелье. Лучше было бы вообще ничего не говорить, но ради чуть более спокойного сна по ночам Боб всё-таки решился.

— Не притворяйся, что у тебя есть куча друзей, бочонок. И не заикайся больше о зелье никогда, понял? Даже когда говоришь со мной, — Пьюси помолчал и нехотя добавил: — Я уже его испытал. Транжирить остаток не собираюсь. Оно нужно мне.

«Ты хотел сказать, Рикки испытала», — подумал Боб, но вслух ничего не сказал. Молча отправился вон из гостиной. Он победил, и незачем понапрасну искушать судьбу.

Снаружи Боб уже не мог сдержать радость, резко контрастирующую с тёмными подземельями. Почувствовал, как раздвинулись щёки в улыбке. Одной головной болью стало меньше.

* * *

Мистер Поттер бы с ним не согласился.

Количество дел, требовавших его присутствия, неуклонно росло вместе с горой документов на краю стола.

Министр планировал торжественный приём французской делегации, и Гарри как начальник аврората обязан был лично проконтролировать безопасность гостей. Невыразимцы слали уже второе приглашение на испытания новых мантий, разработанных специально для авроров. Наблюдатели из Лютного докладывали о подозрительной активности на чёрном рынке зелий, нужно было спланировать несколько аккуратных операций...

Размышления прервал стажёр Фукс, зашедший в кабинет с пачкой писем. Он исправно ходил на совятню дважды в день, и Гарри уже не рад был его исполнительности.

Усевшись за соседний стол, Фукс быстро рассортировал письма.

— От министра. — Он передал Гарри конверт с вензелем из двух красных «М» на печати.

Открыв письмо, Гарри пробежал его глазами и поморщился. Министр требовал прекратить отсиживаться в Хогвартсе и заняться уже «непосредственной работой». Представления о работе у них были совершенно разные, но даже Гарри понимал, что время почти вышло — допрашивать школьников по второму кругу ему никто не даст, да и смысла особого не было.

— О-о-о! — воскликнул обычно сдержанный Фукс, вновь привлекая внимание Гарри.

— Что там? — без энтузиазма поинтересовался он.

— Отчёт по изъятым артефактам. Один из хроноворотов использовался в предполагаемый день убийства. А я вам сразу сказал, что этот Брэдли преступник! — торжествовал Фукс.

Гарри выдохнул, снял очки и устало потёр глаза.

«Ещё Брэдли этот, как некстати. Давно нужно было изъять все хроновороты из школы и запретить к дракклам опасные игры со временем!» Магглорождённый Брэдли — высокий, нескладный, болезненно-гордый отличник, за ёршистостью скрывал неуверенность в себе, а вовсе не планы по переустройству магического мира, и озлобленным не был. Однако теперь придётся отправиться с ним в аврорат, где уже официально допросить с применением сыворотки правды, в присутствии опекунов и попечителей школы. Со всей бюрократией процедура растянется на несколько дней.

«Что ж, раньше начнём — скорее вернём парня обратно». Гарри вызывал патронус.

— Директор Макгонагалл, мне нужно срочно с вами встретиться. Это касается студента четвёртого курса...

* * *

Большой зал гудел.

— Вы слышали новость? — Роза Лорен перегнулась через стол, её глаза предвкушающе блестели — и совсем не из-за хрустящего тоста на тарелке.

— Ты про того парня с Когтеврана? — фыркнул капитан Макфэйл. — Все ещё в гостиной его обсудили. И как только слухи так быстро разошлись?

— Ну это просто, — вмешалась сидящая рядом подружка Лорен, — Аббот встречается с Фенвик, а она вчера видела всё своими глазами. Говорит, прибыл целый наряд авроров!

— Ой, ну какой наряд? — не удержался Макфэйл. — Сколько там надо человек, чтобы скрутить этого хлюпика?

Лорен стрельнула в него глазками и обворожительно улыбнулась.

— Не всем быть такими сильными, как ты, Ричард.

Друг Макфэйла загонщик Торнхилл ревниво наблюдал за её кокетством. Ему тоже хотелось внимания от симпатичной Лорен, но рядом с капитаном он всегда выступал лишь фоном.

— Как будто тут важна физическая сила, — ворчливо заметил он. — Может, этот Брэдли опасный псих, кидался заклинаниями...

Услышав знакомую фамилию, Боб оторвался от поглощения двойной порции овсянки и замер, раскрыв рот.

«Брэдли... Кто такой этот Брэдли? Кажется, он как-то связан с нашим делом», — так и не вспомнив, он продолжил жевать, но теперь внимательно прислушивался. Джек же, похоже, ещё не проснулся и вообще ничего не заметил.

Озарение спустилось вместе со свежим номером «Пророка». Нет, Боб не выписывал газету — вот ещё, потратив деньги, её бы пришлось читать. Просто, заглянув через плечо соседа по столу, он увидел колдографию, занимавшую полразворота: по коридору школы вели знакомого когтевранца с заведёнными за спину руками.

— Это же тот парень, у которого мы... — воскликнул Джек, и Боб с силой пнул его под столом, не давая закончить. — А-а-а-а! Больно, Боб, ты чего?

— Ничего, поговорим после завтрака, — раздражённо ответил тот. Несообразительность Джека была удобной, но иногда, как сейчас, бесила.

Посмотрев на стол Когтеврана, он поймал взгляд бледной, испуганной Элис и кивнул ей на выход. Похоже, вместо первого урока придётся проводить очередное собрание. Хорошо, что Элис подписана на «Ежедневный пророк», можно будет хоть разобраться, что там стряслось с этим Брэдли и нужно ли им беспокоиться.

* * *

На сей раз они собрались не в той заброшенной классной комнате, где собирались обычно. Боб опасался, что за это время кто-то мог за ними проследить. Они спрятались в подсобном помещении, где хранилась всякая ненужная рухлядь, которую по каким-то непонятным причинам решили не уничтожать. Джек сидел на коробке с просроченными ингредиентами, опасно накренившейся под его весом. Элис стояла, оперевшись спиной о ржавые рыцарские доспехи. Боб устроился удобнее всех на стопке из старинных книг.

Боб поделился с друзьями новостями и собирался устроить очередной разбор полётов, но его перебил Джек. Всё говорил и говорил как заведённый. Никто не мог заставить того заткнуться.

― Он всё знает. Про слизеринцев, про сниджета, всё! Мы пропали! Мы убили героя войны ни за что… ведь Снейп забрал птенца, чтобы вылечить! Вылечить! Как вы можете притворяться, что всё нормально? Вы что, психи все? Да, Снейп снимал с нас баллы, но он и слизеринцев наказал! Мы просто не знали об этом. А теперь ещё из-за нас арестовали невинного человека! Вы и дальше будете делать вид, что всё нормально? ― Джек с вызовом смотрел на своих друзей.

― Никто не притворяется, ― произнёс Боб спокойно, но далось ему это спокойствие нелегко. Он и раньше полагал, что Джек — самое слабое звено из них троих. Теперь у него не осталось в этом сомнений. В груди кипела ярость. ― Нам главное не попасться, а совестью мучиться будем потом. Сколько раз мне тебе это повторять? Включи наконец голову! Надоел со своими истериками!

Ярость всё-таки прорвалась в его голос. Нехорошо. Он должен сохранять спокойствие. Не спровоцировать Джека случайно.

― Джек, перестань, пожалуйста, мы все переживаем, но ничего уже не поделаешь, ― произнесла Элис тихо.

― Довольно об этом. Давайте обсудим возможные последствия. Элис, может ли Брэдли подозревать, что кто-то забирал его хроноворот в день убийства Снейпа?

Элис замотала головой.

― Если он им в этот день не собирался пользоваться, то нет. Хроноворот хранился в отдельном ящике. Вероятность, что Брэдли не заметил…

― Если бы да кабы, высока вероятность, бла-бла-бла! ― оборвал её Боб, уже и так выведенный из себя поведением Джека. ― Не надо надеяться и предполагать лучшее. Мы должны предполагать худшее и исходить из худшего. Ты же умная, сама понимаешь. Каков самый худший сценарий? Что Брэдли мог заподозрить?

Элис на секунду задумалась.

― Брэдли хотел воспользоваться хроноворотом, но он не нашёл ключа. Он всё обыскал и не сомневается, что ключ кто-то забрал. Он… ― Элис замялась, вздохнула и всё же закончила предложение, ― он незаметно следил и видел, как я вернула ключ на место в тот же день на место. Но, Боб, это очень маловероятно, нет никаких оснований… ― залепетала она.

Боб с ужасом смотрел на неё.

― Ладно. А какой наиболее вероятный сценарий?

― Он не заметил пропажу ключа, потому что не планировал использовать хроноворот в этот день.

― В каком кармане он хранил ключ?

― Я… я не помню. Разве это важно? ― удивлённо вытаращилась на него Элис.

― Важно, Элис. Важна каждая деталь! Если он хранил его в боковом кармане, то заметил пропажу. Ведь в боковой карман он всё время пихает руки.

― Вряд ли он станет хранить такую вещь в боковом кармане, Боб. Скорее всего, это был внутренний карман, куда он не заглядывает постоянно.

― Ну вот опять. «Скорей всего», ― криво ухмыльнулся Боб.

― Послушай, Боб, ― Элис встала прямо. ― Это не имеет значения, всё равно они поймут, что хроноворот выкрали, раз кто-то его использовал. Брэдли никак не мог узнать, что это была я. Прошёл всего час. Вряд ли за час, сидя на уроке Снейпа, он придумал хитрый план слежки за потенциальным похитителем ключа, который вдруг, может быть, зачем-то вернётся. Вряд ли ему и в голову приходило такое…

― А если его не было на уроке? Какова вероятность, что он, скажем…

― Ну всё, хватит! ― Джек попытался вскочить со своего сомнительного «стула», повалился на пол вместе с коробкой, тут же вскочил, пылая глазами. ― Я больше не могу слушать этот бред. Вы себя слышите? Вероятность, сценарии…. Долбанные психопаты! Мы человека убили! Вы хоть осознаёте это?!

Ярость больше не обитала в груди Боба. Она хлынула ему в голову, в пальцы, разлилась по всему телу.

― Заткнись, истеричка! ― Боб с силой толкнул Джека. Тот, не удержав равновесие, упал на и так уже сломанную коробку. К счастью, коробка была из картона. Джек, не поднимаясь, потянулся за палочкой. Боб вытащил свою. Элис вовремя встала между ними. По её щекам стекали слёзы.

― Хватит, прошу вас!

― Какой же ты слабый и жалкий, ― прорычал Боб.

― Сейчас ты увидишь, какой я слабый, ― Джек попытался обойти Элис.

― Перестаньте, пожалуйста! Вы оба правы. Мы совершили ужасный поступок… мы многого не знали… действовали сгоряча… но что теперь поделать, Джек? Что ты предлагаешь?

― Я предлагаю всё рассказать, пока не поздно. Учитывая, что мы несовершеннолетние и сами признались, есть шанс на мягкий приговор.

Вот оно. То, чего так боялся Боб… Он надеялся, что до этого не дойдёт. Что никто не скажет этих слов. Этих отвратительных, трусливых слов.

Боб ничего не ответил, он был слишком шокирован. Но всё было написано на его лице. Джек начал оправдываться.

― Они всё равно узнают! И будет намного хуже! Я понимаю, вы считаете меня тупым, все считают меня тупым. Потому что я часто говорю глупости… Но сейчас не один из таких моментов, клянусь!

Боб глубоко вздохнул. Заставил ярость на время отступить.

― У Поттера нет прямых доказательств, что это мы. И если ты будешь молчать, то так оно и останется.

Джек несколько мгновений размышлял, а потом поднял палочку.

― Уйдите с дороги. Вы оба.

― Кажется, тебе надо отдохнуть и прийти в себя. Небольшая доза «Остолбенея» будет в самый раз. Элис, отойди, или тоже получишь! Я не шучу!

Элис не собиралась сдаваться.

― Не надо насилия, прошу вас! Его и так было уже предостаточно. Есть цивилизованный способ уладить наши разногласия. Давайте проголосуем!

Джек опустил палочку. Но не спрятал. Боб тоже временно прекратил попытки обогнуть Элис.

― То есть ты проголосуешь? Ведь как проголосуем мы, понятно без слов, ― заметил Джек.

― Да, Элис, так на чьей ты стороне? ― мягко спросил Боб.

― И не говори, что на стороне мира, потому что такого варианта нет, ― сострил Джек.

― Он прав, ― кивнул Боб.

Элис думала долго. Около минуты. На её лице отражались самые разные эмоции. Что-то раздирало её изнутри. Наконец она сказала:

― Джек прав. Извини, Боб… Мне очень жаль. Я не враг тебе, ты же знаешь. Я хочу как будет лучше для всех…

― Дура! Думаешь, нам всем будет лучше в Азкабане! Ага, шикарно просто!

Боб не хотел верить, что всё закончится так после всех усилий, после того, как он ради них рисковал собой, шантажируя Пьюси. Он их защищал, переживал за них, а они плюнули ему в лицо. Они решили всё выбросить в мусорку. Всё перечеркнуть. В одночасье. Зря он доверился тварям дрожащим. Он думал, что они друзья, что они будут горой друг за друга до конца… Как же мерзко и противно на душе.

― Я предлагаю подождать неделю. Давайте все остынем, ещё раз всё взвесим. Потом проголосуем ещё раз. Это же разумно, Элис? Это цивилизованный подход? ― предложил Боб.

― Хорошо, неделю можно подождать, ― в голосе Элис слышалось облегчение.

― Ты согласен, Джек? ― спросил Боб, заглядывая за её плечо. ― Не побежишь к Порфирию Петровичу прямо сейчас?

― К какому ещё Порфирию? Ты обдолбался?

― К Гарри Поттеру. Обещай, что не побежишь.

― Ладно, ― скрипя зубами, согласился Джек. ― Подождём неделю.

Элис молча вытерла слёзы. Сделала попытку улыбнуться, но ничего не получилось.

А вот Боб, как ни странно, нашёл в себе силы улыбнуться. Но его улыбка была не настоящая. Он улыбнулся, чтобы скрыть свои мысли.

Предательница. Они оба предатели. Больше не друзья. Предатели. А предателей необходимо сурово наказывать.

Боб знал, что его друг Джек не умеет плавать, а потому план казался ему идеальным. Он заранее спустил на воду лодку и подготовил два весла. Он написал записку, которая должна самоуничтожиться после прочтения. Он позаботился о том, чтобы никто из соседей по комнате не проснулся раньше времени. И сейчас неподвижно сидел в привязанной к причалу лодке, глядя, как сизый туман стелется над водной гладью. В тёмном зеркале воды отражался другой Боб — Боб-непоседа. Двойник плясал, кривлялся и подмигивал, отражая не тело, а беспокойную душу. Волны шелестели, лобызая причал. Лодку несильно, но ощутимо покачивало.

Боб хмурился — всё должно было быть не так. Должно было быть безветренно. Боб затруднялся объяснить, с чего он взял это своё «должно», просто он так себе представлял, и ему не нравилось, что реальность осмелилась ему перечить. Джек должен был примчаться сразу, как увидит записку, а его всё нет. Боб, которому не оставалось ничего другого, кроме как размышлять, начинал видеть дыры в своём «идеальном плане». Кто-то другой мог прочитать записку — это раз. Джек мог не отозваться на просьбу прокатиться и «поговорить обо всём в спокойной обстановке с глазу на глаз», потому что не умеет плавать, или всё ещё слишком зол на Боба, или считает, что обсуждать нечего. Это два.

Мозг продолжал копать, пока Боб не уверился, что вся затея была слишком идиотской и слишком очевидной. Даже такой тупица, как Джек, не купится на это. Пора возвращаться. Он ещё придумает, как переубедить Джека. У него же ещё в запасе шесть дней. Всё обязательно наладится. Они снова станут друзьями. Как хорошо, что сегодня Джек не пришёл!

Боб поднялся (лодка накренилась под его весом), поставил одну ногу на доски причала… Скрип. Нет, не там, где он поставил ногу, поодаль — где находился вход в лодочный сарай. Боб замер, не решаясь шелохнуться. Лицо Джека, бледное в свете луны, выпрыгнуло на него из полумрака.

— Джек, — прохрипел Боб, как будто увидел призрака.

— Ну что, погнали? — небрежно бросил Джек, совершенно не чувствуя атмосферы момента или, наоборот, чувствуя, но намеренно игнорируя её. Скорее второе.

Джек ступил в лодку, заставив её выровняться. Уселся на носу. Боб отвязал лодку, оттолкнулся от пирса ногой. Неуклюже плюхнулся на корму. Поморщился от боли. Джек не смотрел на Боба, а Боб не смотрел на Джека. Они были словно два незнакомца, волею случая оказавшихся в одной лодке.

— О чём ты хотел поговорить? — сразу перешёл к делу Джек. Лодка в нерешительности остановилась возле одной из опор причала и попыталась вернуться, следуя направлению ветра. Но ветер неожиданно переменился.

— Как будто ты не знаешь, — буркнул Боб, глядя в сторону. Джек заёрзал.

— Слушай, прости меня за вчерашнее. Я психанул малость.

— Мы оба психанули, — с готовностью согласился Боб. В его душе снова проснулась надежда, что всё ещё может наладиться.

— Но если ты позвал меня сюда, чтобы переубедить, боюсь, придётся тебя разочаровать. Видишь ли, я пришёл, чтобы переубедить тебя, — Джек был серьёзен. А это что-то да значило, если Джек — и вдруг серьёзен. Не каждый день видишь перед собой серьёзного Джека.

— Ты сказал свои аргументы вчера. Ты не затыкался. Теперь позволь, я скажу свои, — хрипло ответил Боб. Чёрт побери, да что у него с голосом сегодня? Почему голосовые связки его не слушаются?

— Это ничего не изменит, но попробуй.

Боб мысленно вздохнул. Джек не был настроен на диалог, несмотря на принесённые минуту назад извинения. Плохо. Очень плохо.

— В тебе сейчас говорит паника, и я тебя понимаю. Самые глупые решения мы принимаем, когда нам страшно. Ты правда думаешь, что они не засадят нас в Азкабан? Думаешь, кто-нибудь посмотрит на то, что мы дети? Мы убили заслуженного героя войны, ты слышал, что сказал этот Поттер. Поверь, мы отправимся в Азкабан надолго, если не навсегда. — Обычно все эмоции Джека мгновенно отражались на лице, но сейчас его лицо было таким же непроницаемым, как тёмная гладь озера. Перед Бобом будто сидел другой человек. — У Поттера на нас ничего нет. Он допрашивает всех. Всех! Он допросил слизеринцев. Я уверен, что он знает всё… и про наш конфликт, и про птенца. Но он всё равно нас не подозревает. Знаешь почему? Потому что мы дети. Ни одному взрослому и в голову не придёт, что Снейпа убили дети, и даже не слизеринцы, нет — безобидные пуффендуйцы! Никто никогда на нас не подумает. Это всё твой страх. Не позволяй ему разрушить свою жизнь и жизни своих друзей.

Боб остановился перевести дыхание. Он мог ещё добавить много аргументов, которым сам, честно говоря, не слишком верил, но это было неважно, лишь бы поверил Джек. Задача осложнялась тем, что сидящий перед ним незнакомец вовсе не походил на дурачка Джека. Он каким-то образом умудрился повзрослеть за один день. Некоторое время слышен был только плеск воды, бьющейся о борта лодки, уносимой ветром всё дальше об берега. Потом грустная улыбка появилась на лице Джека.

— Ни одного раза, — произнёс тот.

— Ты о чём? Что ни одного раза?

— Ни одного раза ты не сказал, что сожалеешь о том, что мы сделали.

— При чём тут это? Ты меня не слушаешь! Мои сожаления ни на что не влияют.

— И всё же скажи. Ты сожалеешь? Это простой вопрос. — Джек, до этого смотревший вниз или на воду, сейчас не сводил с собеседника глаз. На мгновение Боб растерялся, но тут же взял себя в руки.

— Да, разумеется. Из-за наших действий погиб человек. Конечно, я сожалею.

— Ты говоришь то, что я хочу услышать, — Джек снова посмотрел на воду. Грустная улыбка ненадолго вернулась, но быстро сменилась тревогой. — Боб, я не вижу берега. И ветер усиливается. Будет лучше, если мы вернёмся.

Боб не слушал его. Он думал. Ошибкой было обвинить Джека в трусости. Конечно же, Джеком двигала не трусость. Им с самого начала двигала совесть. Подспудно Боб надеялся, что это была всё же трусость. Страх, что их поймают, и расчёт на смягчение приговора при условии чистосердечного признания. Боб знал, как справиться с трусливым Джеком, знал, какие слова подобрать, какие аргументы привести, но совестливый Джек заставлял его чувствовать беспомощность. Что делать? Какие доводы тут подействуют? Можно убедить кого-то не бояться. Трудно, но можно. Но как убедить кого-то не испытывать мук совести?

— Ты прав, Джек. Ветер усиливается, а мы всё дальше от берега, — произнёс Боб с ноткой глубокой печали.

— Ты знаешь, как вернуться? Все лодки зачарованы. Должно быть какое-нибудь заклинание, — Джек забеспокоился.

— Понятия не имею. Придётся, как маглы, работать вручную.

Весло Боба лежало у него на коленях. Весло Джека лежало на дне лодки. Джек наклонился за ним, бормоча что-то про «опрометчивость» и «непредусмотрительность» Боба, не подумавшего о таких простых вещах.

— Убери ногу, я не могу поднять.

Боб не убрал ногу. Вместо этого он перехватил своё весло так, чтобы лопасть очутилась напротив головы Джека. Стоило подумать о том, что он собирается сделать, как по спине пробежали мурашки. Предательски задрожали руки. Сердце заметалось в груди. Медлить нельзя, иначе Джек обо всём догадается, просто взглянув на Боба. Сейчас он поднимет голову…

— Ты оглох? Говорю, убери но… — Джек поднял голову. Боб ударил, подавшись вперёд всем телом. Руки подвели его — удар пришёлся по касательной. Джек вскрикнул, однако не вскинул руки, не попытался отобрать весло. Вообще ничего не сделал. Только его глаза широко раскрылись от шока.

— Не надо, Боб! Ты лучше этого!

Боб снова выбросил вперёд весло. В этот миг лодка качнулась, и удар опять пришёлся по касательной. Брызнула кровь. Он попал? Куда? Рассёк бровь? Сломал нос? Боб не видел, взгляд не фокусировался, ведь его глаза тоже были широко раскрыты от ужаса.

— Прекрати! Ты же не убийца, Боб. Ты мой лучший друг! Я знаю тебя с первого курса! Я люблю тебя!

Третий удар Боб нанёс сверху вниз, слегка приподнявшись на корточках. Джек обмяк и стал заваливаться на бок, словно мешок с картошкой. Боб с отвращением швырнул окровавленное весло в воду, а затем помог туда же отправиться телу Джека, придав ему нужный угол наклона. Перегнувшись через борт, Боб достал палочку, направил её на труп:

— Дуро!

Одежды Джека превратились в камень. С минуту Боб наблюдал, как его лучший друг погружается в пучину. Он не осознавал, что вцепился в борт лодки побелевшими пальцами, пока боль не привела его в чувство. Боб вытянулся на дне лодки, обессиленный, тяжело дыша, как будто бежал стометровку. В ушах звенели последние слова Джека. «Я знаю тебя с первого курса! Я люблю тебя!» Его взгляд, полный не ужаса, а скорее удивления, отрицания реальности. «Брось дурачиться, Боб», — говорил этот взгляд. Подсознательно Боб искал глазами небесные тела, которые, как он надеялся, успокоят нервы. Напрасно. Звёзды и луна прятались за рваными, серыми облаками. Небо больше не было красивым. Магия весенней ночи испарилась.

* * *

К ужину Джек Джонсон так и не вернулся. Его однокурсники отрицательно трясли головами и испуганно таращили глаза, Гарри хотелось схватить их за грудки и трясти, пока они не скажут хоть что-нибудь полезное. Особенно эту парочку — Хоббса и Шарп. Могли ли они не знать, куда подевался их лучший друг? Хоббс утверждал, что накануне они поссорились из-за квиддича, а девочка с Когтеврана якобы вообще с Джонсоном уже несколько дней не разговаривала.

Время утекало. По опыту Гарри прекрасно знал, как важны первые часы, когда ещё можно найти улики и свидетелей. Если только...

Он решительно встал из-за стола, кивнул встревоженной Макгонагалл и быстро покинул Большой зал. Его путь лежал в гостевую комнату на первом этаже, выделенную ему на время расследования. Пока Джинни была в командировке, а дети гостили у бабушки, Гарри предпочитал ночевать на работе, а не в пустом доме. Повезло, что Макгонагалл пошла ему навстречу: всё ради Снейпа, перед которым они в неоплатном долгу.

Зайдя в комнату, Гарри тщательно запер дверь, подошёл к столу и открыл верхний ящик. Вот и он — магически опечатанный контейнер номер два, содержащий важные улики по текущему делу. Не раздумывая, Гарри ударил заклинанием, снимая блок, поднял крышку. Внутри, сверкая золотыми бликами, лежал конфискованный хроноворот студента Брэдли.

Позже он напишет объяснительную, плевать, обвинение против Брэдли и кната ломаного не стоит. А вот найти Джека Джонсона было жизненно необходимо, интуиция подгоняла Гарри вперёд, он чувствовал, что это неожиданное исчезновение могло быть связано с убийством профессора. Мальчик мог что-то случайно увидеть или услышать, и тогда он в опасности. Сколько лет в школе ничего не происходило, и тут пропадают люди один за одним, Гарри не верил в простое совпадение.

Выйдя на середину комнаты, он накинул цепочку хроноворота на шею. «На сколько часов отмотать?» — он задумался. К сожалению, последний раз Джонсона видели соседи по спальне перед отбоем, а значит, придётся перенестись как минимум на двадцать четыре часа. Гарри поморщился. Рекомендуемый максимум — шесть часов, дальше могут наступить катастрофические последствия. «Что ж, одним правилом больше, одним меньше», — Гарри выдохнул и принялся считать обороты.

Мир завертелся перед глазами, стены и предметы поплыли, смазываясь в пятна, как на волчке. Секунда — и верчение остановилось, пошатываясь, Гарри огляделся по сторонам. Он сразу понял, что перемещение сработало: со стола пропала чашка недопитого кофе, зато появилась стопка писем и документов, оставленных Фуксом перед уходом. За окном по-прежнему было темно. Следовало скорее убираться из комнаты, пока с ужина не вернулся его двойник.

Гарри укрылся мантией-невидимкой и отправился в сторону подземелий. Он планировал проследить, как Джонсон возвращается в общежитие своего факультета. Пройдя картину — натюрморт, скрывающий вход на кухню, он встал в тёмную нишу и приготовился ждать.

Довольно скоро мимо потянулись группки пуффендуйцев. Шумные и беспечные, они стучали по зачарованному бочонку и заходили в открывшийся проход. Кто-то заскакивал на кухню и минуты спустя выходил оттуда с полными руками и карманами еды.

Одним из последних с ужина вернулся Боб Хоббс. Он неспешно подошёл к натюрморту и деловито пощекотал нарисованную грушу. Гарри покачал головой и достал из внутреннего кармана карту Мародёров — ему нужно было найти Джонсона.

Начав осмотр карты с подземелий, он довольно быстро нашёл его в одном из классов. Точка, подписанная «Джек Джонсон», расшагивала взад-вперёд, иногда останавливаясь, словно он вёл с кем-то мысленный диалог.

Поглядывая на точку, Гарри отправился по лабиринту коридоров, пока не оказался в удалённой части подземелий. Здесь было несколько старых классов, давно не используемых для занятий, заставленных старой мебелью, стопками устаревших учебников, сломанными мётлами и дырявыми котлами. Дверь в помещение, где находился Джонсон, была закрыта, Гарри пораздумывал над тем, чтобы приоткрыть её, но побоялся вмешаться в ход событий слишком рано и остался сторожить снаружи.

Тянулись минуты, ничего не происходило. Наконец, незадолго до отбоя Джонсон вышел из своего укрытия — задумчивый и хмурый. Гарри так пристально вглядывался в его лицо, пока Джонсон закрывал за собой дверь, что тот обернулся, будто почувствовав взгляд.

Гарри замер. Дав Джонсону отойти и скрыться за поворотом, он простой алохоморой открыл таинственный кабинет и шагнул внутрь.

На обратной стороне двери висел прямоугольник пергамента с каллиграфически выведенным словом «Штаб». Пыль была убрана, но только на половине комнаты, ближайшей к доске, где мелом была нарисована непонятная схема с кругами и стрелками. На учительском столе среди горы пустых конфетных фантиков лежали мятые свитки. Раскрыв один, Гарри пробежал глазами по строчкам — это было начатое эссе по зельеварению, оборванное на середине предложения большой чернильной кляксой. Почерк был бисерный, торопливый и неразборчивый, похожий на каракули на доске.

Судя по тому, что Джонсон провёл здесь весь вечер, Гарри был уверен, что «штаб» принадлежит закадычной троице. Он сделал себе мысленную отметку вернуться и изучить подробнее, чем дети здесь занимались, сейчас же не следовало упускать Джонсона надолго из виду.

Однако Джонсон не спешил срываться в бега или попадать в приключения. Он спокойно дошёл до входа в гостиную, оставив Гарри снова терпеливо ждать в коридоре.

Незадолго до полуночи ход в бочке открылся, и наружу выскочил Боб Хоббс. Гарри нахмурился, проводя его внимательным взглядом, в душе зарождалась тревога. Прошло полчаса и на карте точка с именем «Джек Джонсон» сдвинулась с места: Джонсон встал с кровати и двинулся к выходу.

Бесшумно следуя за Джонсоном через спящую школу, Гарри раздумывал, что делать теперь. Говорят, что прошлое нельзя изменить, но что случится, если он сейчас оглушит дурного мальчишку и продержит его спрятанным до вечера следующего дня?

«Нет уж, сначала узнаю, что должно было произойти, а затем договорюсь с ним и скрою до вечера», — план действий выглядел приемлемо.

Они вышли из замка и спустились по ступеням к лодочному сараю, вышли на причал. В тумане, подсвеченный лунным светом, просматривался силуэт лодки.

— Джек, — сдавленно выдал Боб Хоббс, Гарри показалось, он вздрогнул.

— Ну что, погнали?

Леденея внутри, Гарри наблюдал, как мальчишки устраиваются в лодке. Ему хотелось бы найти происходящему простое, невинное объяснение. Быть может сейчас из тумана покажется настоящий злодей? Нападёт, шантажирует, сотрёт им память...

Решительным движением он снял мантию-невидимку. Джонсон, сидевший на носу лодки лицом к причалу, испуганно вскрикнул:

— Кто там?

— Главный аврор Поттер. Добрый вечер, мистер Джонсон, мистер Хоббс. Попрошу вас вылезти из лодки, сегодня вы уже никуда не поплывёте.

* * *

— Мистер Поттер, мне нужно с вами поговорить, — заявил Джек дрожащим голосом. — Это важно, это касается... Вашего расследования.

«Вот же гад, — подумал Боб. — А как же обещанная неделя?»

— Сейчас мы с вами пройдём в кабинет директора и там всё проясним. Я буду рад вас выслушать, мистер Джонсон.

Поттер указал им палочкой в сторону школы, пришлось подчиниться и идти.

— Может, не нужно волновать директора по такому поводу? — жалостливо заныл Боб. — Да, мы гуляли после отбоя, но с этим и декан разберётся...

— Мистер Хоббс, не трудитесь, я знаю, что вы собирались сделать, — холодно отрезал Поттер, и у Боба внутри всё оборвалось.

Невозможно! Откуда он мог узнать? Тысяча мыслей пронеслась за мгновение у него в голове. Боб всё рассчитал, подготовил, даже без хроноворота...

Догадка мелькнула вспышкой, и Боб уставился на золотую цепочку на шее аврора. «Ну конечно! Поттер воспользовался хроноворотом, узнав, что Джек пропал... Дело дрянь». Что бы там ни говорила Элис, а дураком Боб вовсе не был. Да, шляпа не предлагала ему Когтевран, зато уговаривала на Слизерин, но Боб был слишком ленив, чтобы соревноваться с кем-то из-за пустых амбиций. И теперь его мозг лихорадочно искал выход из ситуации.

«Оглушить Поттера, отнять хроноворот, вернуться в прошлое и предупредить себя, что будет слежка? — первая идея была невыполнимой, но ужасно привлекательной. — Это бы исправило всё! Только что будет, если один и тот же хроноворот отдельно друг от друга используют два человека?»

Боб запыхтел от мысленных усилий — всё же абстрактные штуки вроде временных петель были ему не по зубам. «Вот была бы со мной Элис — Элис, которая тоже меня предала, — он заскрипел зубами от злости. — Она так много умничала про хроновороты: то не делай, это не делай, а то...» Боб остановился, как вкопанный — кажется, у него был план. Если это можно назвать планом. Из словоблудия Элис Боб твёрдо усвоил только одно — нельзя встречаться с самим собой из прошлого.

— Не задерживайтесь, мистер Хоббс. — Поттер подтолкнул его в спину, и Боб ещё сильнее возненавидел дракклова аврора. Он ему что, пойманный преступник? Нет, Боб так легко не сдастся. Нужно было только выгадать момент.

Всё получилось неожиданно и как-то само собой. Вот они встали на лестницу, ведущую на второй этаж, она поплыла вверх и вперёд. Боб обернулся и увидел другую лестницу, скользившую под ними. Миг раздумий — и он уже падает вниз, высота всего пару метров, но как больно!

— Да чтоб тебя! — прорычал Поттер сверху. — Мистер Хоббс, что за глупые выходки? Вы хотите, чтобы я за вами гонялся?

— Боб, ты чего?

Боб ничего не ответил, потирая ушибленный бок. Он опасливо оглядывался, ожидая, что Поттер запустит в него каким-нибудь заклинанием. К счастью, лестница пристыковалась к площадке на первом этаже, и Боб юркнул в арку прохода.

Он пробежал мимо дверей в Большой зал и поворачивал за угол, когда над его головой пронеслась красная вспышка. «Догоняет!» — в панике осознал Боб. В его гениальном плане обнаружился очередной неучтённый фактор — проклятый Поттер чертовски быстро бегал.

Из последних сил Боб поднажал, до цели оставалось всего два поворота. Набрав воздуха в лёгкие, он заголосил:

— Убива-ююют! Уу-би-ва-юют! — выходило рвано, но достаточно громко.

— Ты чего орёшь, ненормальный? — причитал Поттер где-то совсем близко.

Заветная дверь замаячила прямо перед глазами.

— Ах ты...

О чём догадался Поттер, уже не имело никакого значения. Боб обрушился всей своей массой на дверь, хрипло вопя и колотя по ней кулаками.

Мгновение спустя дверь отворилась внутрь, и на порог выскочил сонный и всклокоченный, но готовый прийти ему на помощь аврор Гарри Поттер.

* * *

Гарри закончил считать обороты. Мир дёрнулся, смазался на мгновение, но тут же замер.

Гарри оглянулся по сторонам и сразу понял, что перемещение не сработало: на столе стояла чашка недопитого кофе, с краю лежал «Пророк» за сегодняшнее число.

Хроноворот в руках был странно холодным, присмотревшись, Гарри заметил трещину в песочных часах. Неужели его повредили артефакторы во время снятия показаний? В это не верилось, это была очередная странность. Диверсия загадочных врагов? Дурацкая роковая случайность?

Он разочарованно бросил хроноворот обратно в ящик стола. Оставалось действовать по правилам — нужно было вызвать подкрепление и отправить группу авроров опрашивать жителей Хогсмида и прочёсывать лес — если мальчишка отправился туда, то ещё был шанс найти его живым.

Элис неуверенно переступила порог штаба. Три дня с тех пор, как пропал Джек, они с Бобом почти не общались. И вот теперь — записка с приглашением на разговор. Она не знала, что думать, произошедшее было необъяснимо и страшно, и то, что Боб избегал её, только добавляло вопросов.

Он уже был внутри. Сидел, как обычно, за столом у доски, коротая ожидание поеданием конфет. Элис нерешительно прошла к свободному стулу, краем сознания отмечая, что второй — стул Джека — Боб убрал.

— Привет. — Она попробовала улыбнуться, но губы сложились во что-то кривое и жалкое.

— Привет, Эли. — Боб дожевал конфету и тяжело вздохнул. — Вот, хотел узнать, как ты, что думаешь о происходящем. Дурдом какой-то, да?

— Я... Я не знаю, Боб. Меня уже дважды вызывали на беседу к директору, в школе полно авроров, Джек пропал... — с каждым словом её голос становился всё тише. — Как ты думаешь, что с ним случилось?

— Да откуда я знаю? — вдруг разозлился он. — Все меня постоянно об этом спрашивают, как будто я его нянька или мамка! Достали уже...

— Но он же твой друг, — неуверенно заметила Элис, испуганная внезапной вспышкой его гнева. — В тот день мы говорили о...

— Я помню, о чём мы говорили, — перебил её Боб. — Вы объединились против меня, устроили голосование. Это ведь была твоя идея, не так ли?

Элис не находила слов. Боб был совершенно не похож на себя — он никогда раньше так с ней не разговаривал — холодно, зло и угрожающе.

«Должно быть, он сильно расстроен пропажей Джека, — решила она. — И винит в ней нас обоих».

— Боб, прости меня, я не знала, что так получится, — мягко сказала она. Очевидно, что Бобу нужна поддержка, а она набросилась на него с вопросами, не подумав, каково ему сейчас.

— Прощу, если ты пообещаешь ценить нашу дружбу и хранить наши дела в тайне, — многозначительно намекнул он.

Элис рассеянно кивнула. В тайне... Все эти дни она внутренне металась между тем, чтобы рассказать уже всё аврорам, и пониманием, что Боб и Джек ей этого не простят. Она не могла принять такое решение в одиночку, подставить друзей. А сейчас это как будто потеряло смысл: по сравнению с внезапным исчезновением Джека, с каждым днём становившимся всё окончательнее и необратимее, события со Снейпом казались далёкими и происходившими будто не с ней. Да и что она сделала? Позаимствовала хроноворот, прогулялась в лесу? Какая, в сущности, ерунда, она никого не убивала. И Боб никого...

— Эли, — позвал он, потому что она долго молчала.

— Да. Да, конечно. Я не собираюсь никому ничего рассказывать.

Она заметила, как плечи Боба расслабились, он как будто сбросил тяжесть и смотрел на неё уже гораздо благосклоннее.

— Я знал, что ты мой настоящий друг.

Невысказанным повисло в воздухе «в отличие от...», и Элис поёжилась, ей казалось, что невидимый третий присутствует с ними в комнате и судит за каждое слово.

— Спасибо, — она снова безуспешно попыталась улыбнуться.

Боб начал раскачиваться на стуле, беззаботно, как раньше, до того, как...

— Ух, скорее бы уже конец июня. Надоело торчать в школе, да ещё расследования эти. Авроры шныряют туда-сюда, вынюхивают. Хорошо хоть Поттер этот перестал тут безвылазно сидеть. Я слышал, как Лорен рассказывала, что Макфэйл присутствовал, когда Поттеру прилетел вопиллер от министра! И преступников-то он не нашёл, и свои обязанности игнорирует и штаны в школе просиживает. Представляешь, как ему влетело? — с непонятной радостью вещал Боб.

— Как ты думаешь, Джек жив? — невпопад спросила Элис и осеклась, заметив реакцию Боба. Он помрачнел, всю весёлость как ветром сдуло. И зачем она только это сказала! Само вырвалось, и теперь Боб снова расстроен. Глупая, глупая Элис, что с ней вообще сегодня происходит?

— А если и мёртв, что нам с того? — прищурился Боб. — Да они даже его родителям ничего не станут объяснять, подотрут магглам память — и не было у них никогда сына.

Элис замерла, будто приложенная парализующим заклинанием, даже дышать больше не получалось. «Боб не мог такого сказать. Боб не мог этого сделать. Сделать что?» Невидимый воображаемый Джек неподвижно стоял рядом и прожигал её взглядом, он чего-то ждал. Она закрыла глаза, чтобы его не видеть. «Интересно, тебя тоже сожрали пауки?»

— Почему ты плачешь? Эли, ну перестань.

Боб подскочил со своего места, обогнул стол и попытался её обнять, но Элис уклонилась в сторону.

Не так давно сидя на этом же месте, она только о том и мечтала — чтобы Боб её утешил, нашёл правильные слова, остался с ней, вместо того, чтобы бежать за скандалящим Джеком. Теперь же всё было по-другому. «Что именно по-другому?»

— Я в порядке. Не надо, Боб, я в порядке, — она замахала рукой, отстраняясь.

Боб, хмурясь, облокотился на стол, продолжая нависать над ней.

— А по-моему, ты заболела. У тебя щёки горят и истерика. Давай, провожу до Больничного крыла?

Элис кивнула, с трудом поднимаясь на ноги. Её и правда лихорадило, должно быть, она действительно заболела от всех переживаний — как ещё объяснить, что в голову лезут страшные, опасные мысли?

На выходе из класса она оглянулась — воображаемый Джек всё ещё стоял на том же месте у стола, молча глядя им вслед.

Мадам Помфри хватило одного взгляда на Элис, чтобы выдать ей успокоительную настойку и выделить кровать за ширмой.

— Я подойду через десять минут, попрощайтесь пока, — она многозначительно посмотрела на Боба, не отпускавшего локоть Элис.

— Хорошо, мадам, — обещал он.

Однако когда Элис села на кровать, он устроился на стуле для посетителей, не спуская с неё глаз.

— Я тут решила... — сцепив пальцы рук, Элис посмотрела прямо на него. — Я уеду. В следующем году я переведусь в другую школу, далеко-далеко отсюда.

— Как это? Зачем? — Боб растерянно смотрел на неё, не понимая, что на неё нашло.

— Моей маме предложили работу в Гарварде. Это такой маггловский университет. Она ведь маггл, — Элис чему-то усмехнулась. — Родители собирались летом переезжать, а я бы всё равно навещала их на каникулах. Но теперь я решила поехать с ними, думаю, они обрадуются.

— Зачем тебе такие трудности, не проще ли отучиться ещё два года, сдать СОВ? — по-прежнему недоумевал он.

— Боб?

— Да, Эли?

— Я плохо себя чувствую. Поговорим позже?

— Конечно-конечно. Ты только объясни мне, как лучшему другу, какая муха тебя вдруг укусила...

Когда его наконец выгнала мадам Помфри, Элис устало прикрыла глаза. Сегодня мир окончательно разбился на осколки, и не было сил даже думать о том, как его собрать обратно.

* * *

— Проходите, мистер Хоббс, и садитесь, — попросил Поттер, не отрываясь от лежащих перед ним документов.

Боб зло протопал к указанному стулу и тяжело в него упал. Он был не в духе: очередной вызов на беседу с аврором оторвал его от ужина, да и домашнюю работу ещё нужно было у кого-то списать. Элис, предательница, перестала приходить в гостиную Пуффендуя, и успеваемость Боба заметно просела.

— Мистер Хоббс, — Поттер наконец на него посмотрел, и выглядел он уставшим и осунувшимся, как злорадно отметил Боб, — вы знаете, зачем я вас вызвал?

Боб поёрзал на стуле, пытаясь устроиться поудобнее — спинка была прямой и жёсткой, край сиденья давил под колени.

— Нет, — уронил он, мысленно проклиная Поттера. Что нового он надеялся услышать? Это уже четвёртый разговор, причём, в отличие от других, без свидетелей, даже верный мистер Фукс не вёл запись в углу.

— Я понимаю, что вам трудно об этом говорить, но поверьте, это необходимо. Ситуация чрезвычайно серьёзная, мы не можем найти Джека Джонсона уже семь дней, скорее всего, его нет в живых.

На последней фразе Боб вскинулся и встретился глазами с внимательным взглядом Поттера.

— С чего... С чего вы взяли? — выдавил Боб.

— В магическом мире есть множество косвенных способов определить, жив ли человек, — вздохнул Поттер. — Мне жаль сообщать вам это, но шансов найти вашего друга живым почти нет. Он не взрослый маг, который мог бы скрыться от поиска, а магглорождённый тринадцатилетний мальчик...

— Так чего вы от меня хотите? — Боб нахмурился. Ему надоело слушать причитания про Джека. Он хотел бы поскорее забыть произошедшее, притвориться, что ничего не было — ни Снейпа, ни ночной прогулки на лодке...

Только, по непонятной Бобу причине, окружающие были с ним не согласны: лицо Джека смотрело на него с листовок, расклеенных у каждой двери в Хогсмиде, из каждого номера «Ежедневного пророка» — ну надо же, пропал школьник! Имя Джека бесконечно повторялось в коридорах, в гостиной, на занятиях. Всем было до него какое-то дело! И каждый считал нужным поговорить о нём с Бобом, выразить своё ненужное сочувствие или удовлетворить праздное любопытство.

— Вы уже несколько раз рассказывали про дни перед исчезновением мистера Джонсона. Я хотел бы сменить подход, — обрадовал его Поттер новой дурацкой идеей. — Расскажите, какой он человек, чем занимался в свободное время, о чём мечтал. Мне нужен психологический портрет, возможно, это поможет понять, что могло с ним произойти — куда он мог отправиться, к кому обратиться.

«Отлично! Просто отпад, — Боб сжал кулаки в приступе бессильной злости. — И ведь не отвяжется, пока не получит своё». Это было сущим кошмаром, Боб совершенно не желал вспоминать о тех днях, когда он был маленьким и наивным. В голове тут же всплыли непрошенные воспоминания, будто залитые солнечным светом: первое Рождество в Хогвартсе с Джеком и Элис, посиделки допоздна у камина, первый выход в Хогсмид — ох и объелись они тогда шоколадом...

— Я не могу, — тупо промямлил Боб, сглатывая комок в горле. «Катись к дьяволу, следователь очкастый!»

— Мистер Хоббс, вам сейчас очень больно, но я вынужден настаивать...

Боб снова сжал кулаки. Так не могло дальше продолжаться, он не выдержит очередного круга жалостливых уговоров, сорвётся и накричит на него, как на Элис. Поттера нужно было отвлечь, только чем? Лучше всего бы сработал ложный след, он бы отправил Поттера ловить преступников куда-нибудь к магглам на Луну. Но об этом раньше надо было думать, до того, как заварил эту кашу. «Разве что... А это неплохая идея!»

— Мистер Поттер, я только что вспомнил! — воскликнул Боб, перебивая монолог аврора. — Мне кажется, это важно, может, это как-то связано... Ну, с Джеком?

Он замолчал, отмечая, как Поттер оживился и расправил плечи. В каком же отчаянии он должен находиться!

— Да, мистер Хоббс? Продолжайте, я вас слушаю.

— Вчера я гулял после отбоя... Ну, знаете, мне не спалось? Только не говорите профессору Лонгботтому! Он после пропажи Джека нас так ругает! И баллы снимает даже со своего факультета, — Боб сделал вид, что переживает, но в глубине души он плевать хотел на эти баллы. Особенно после того, как Элис вдруг решила отработать всё потерянное ранее.

Его просто бесило, как она тянет руку на каждом уроке, напрашивается на дополнительные занятия. И ведь работало — число сапфиров в факультетских часах каждый день прибавлялось, а однокурсники вдруг стали с ней разговаривать. Боб презирал этих жалких людей с их переменчивыми взглядами: они жалели Элис из-за Джека, радовались её успехам, как будто это не они смеялись над ней годами. И стоило им чуть-чуть к ней оттаять — и Элис забыла все обиды. Боб так никогда бы не смог. Он хотел заставить всех заплатить. А теперь, когда ему не надо защищать друзей, у него развязаны руки...

— Я шёл мимо и услышал разговор в одной из классных комнат. Один голос принадлежал Пьюси, а второй, женский, я не узнал. Но потом, когда они выходили, я увидел, что это была Рикки Миллерс.

— Итан Пьюси с шестого курса Слизерина? И Миллерс, ваша однокурсница? — уточнил Поттер, ловивший каждое его слово.

— Да, он вроде с шестого, — Боб почесал в затылке, думая, что сказать, чтобы звучало правдоподобно, и чтобы точно натравить Поттера на Пьюси. Он обещал молчать? Три раза ха! Пьюси нужно было лучше думать, прежде чем избивать Боба Хоббса.

— Что вы услышали?

— Они обсуждали зелье. Веритасерум. Вроде как Пьюси заставлял девчонку тестировать его на подружках, а потом собирался подлить кому-то ещё. Я не до конца понял, они могли меня увидеть, поэтому я поскорее убрался оттуда.

— Вы уверены, что услышали правильно? Речь шла именно про Веритасерум?

— Да, сэр. Я абсолютно уверен, могу официально дать показания, если нужно. Я знаю, что это запрещённое зелье, вот и подумал, что вам надо знать.

Отвлечение сработало идеально, Поттер и без того подозревал компанию слизеринцев в тёмных делах — Боб не забыл расспросы во время предыдущих бесед, а теперь он возьмётся за Пьюси серьёзно.

— Спасибо, мистер Хоббс, вы абсолютно правильно сделали, что сообщили мне. Возможно, здесь действительно есть связь с пропажей профессора Снейпа и вашего друга.

— А что если зелья у них уже нет, всё потратили? — засомневался Боб. — Ко мне ведь не будет претензий?

— Поверьте мне, мистер Хоббс, если зелье там было, мы его найдём. Следов может быть много: игредиенты для варки или переписка о покупке, особые флаконы для хранения, свидетели использования. И мистера Пьюси я допрошу по всей форме.

— Спасибо, мистер Поттер. Не дайте преступникам уйти! — горячо поблагодарил его Боб и внутренне усмехнулся.

— Это моя работа, — улыбнулся Поттер. — Мистер Хоббс, я хотел бы продолжить сегодняшний разговор про Джека Джонсона, но вижу, что вы не готовы о нём говорить. Вы можете идти, я вызову вас ещё раз, если возникнет необходимость.

Боба не нужно было просить дважды. Подскочив, он побежал скорее подальше от Поттера. Если повезёт, он ещё успеет заскочить на кухню и пристать к кому-нибудь в гостиной по поводу эссе по чарам. Раз они так ему сочувствуют, пусть делятся.

— Хорошего вечера, мистер Поттер.

— До свидания, мистер Хоббс.

* * *

У Итана Пьюси было много помощников, прельщённых его знатной фамилией, стремившихся угодить. И самым ценным из них был Стэнли. Харпер и Фаули — дуболомы по сравнению с ним. Пьюси притворялся их другом лишь для того, чтобы выведать секреты их родителей. А вот Стэнли — его Пьюси по-настоящему уважал. Этот пройдоха знал, как услышать то, что не предназначалось для его ушей. Он использовал последнюю, усовершенствованную модель Удлинителей Ушей, оснащённых среди прочего чарами невидимости. Поскольку офис Гарри временно находился в Хогвартсе, проникнуть туда и незаметно подложить Удлинитель не составляло труда. Стэнли услышал, как Гарри обсуждает с аврорами готовящуюся облаву на гостиную слизеринцев. Авроры рассчитывали застать Итана с поличным — Зельем Правды, также известном как Веритасерум.

«Значит, это конец», — спокойно подумал Пьюси, услышав новости. Он удивился собственному хладнокровию, как будто всегда знал, что этим всё закончится. Его взгляд заметался, потом остановился, прилипнув к черепу на подоконнике.

— Что ты будешь делать? — спросил Стэнли без особого интереса.

— А? — Пьюси сфокусировал взгляд на собеседнике.

— Тебе нужно прятаться или бежать.

Пьюси внутренне усмехнулся. Весьма показательно, что возможность его непричастности даже не пришла однокурснику в голову. Они же слизеринцы. Воплощение Абсолютного Зла. Все это знают.

— Что смешного? — обескураженно спросил собеседник.

— Да так… смеюсь над социальными условностями.

Слизеринец недоумённо дёрнул головой. А потом задал волновавший его вопрос:

— Что делать, если они спросят, видел ли я тебя?

— Скажи, что видел, — Пьюси равнодушно пожал плечами.

— Но ведь они… они тебя…

Пьюси почти отечески похлопал однокурсника по плечу и направился к выходу из гостиной. Такая фамильярность на Слизерине не приветствовалась и уж точно была не в характере Пьюси, поэтому Стэнли дёрнулся от неожиданности.

По лестнице из подземелий Пьюси восходил медленно, словно на эшафот. На каждой ступеньке он задерживался, как будто каждая ступенька — это мысль, которую нужно додумать.

Рикки знала не всю правду. Пьюси помогал отцу собирать компромат на его бизнес-конкурентов с целью будущего шантажа. Он уверял, что это нужно им обоим, что они равноправные партнёры — отец и сын. И Пьюси притворялся, что верит, потому что так было проще. Но он не строил иллюзий. Он знал, что является пешкой в интригах отца. Тот сообщал сыну далеко не всё. Какие грязные секреты скрывает Пьюси-старший даже от своего сына? Конечно, Пьюси рассчитывал, что отец в итоге поступит с ним честно, но в глубине души не верил в это…

Пьюси поднялся по лестнице и теперь шёл по коридору первого этажа. Башня Когтеврана находилась в другом крыле замка, и он нарочно выбрал путь подлиннее, чтобы всё тщательно взвесить.

Что мы имеем? Авроры знают про зелье. Кто-то им всё растрепал. Либо Рикки, либо Хоббс… Чёрт, лишь бы не Рикки оказалась предательницей, ведь он привязался к ней, несмотря на то, что она тоже была пешкой в игре. Он никогда не разделял предрассудков о чистоте крови, лишь притворялся, когда это было ему выгодно. Дальнейший ход событий представить несложно: авроры устроят облаву, скорее всего, ночью, проведут обыск. Зелье они не найдут, потому что оно у Рикки. Пьюси позаботился об этом по настоянию отца. Отец справедливо полагал, что так будет безопаснее. Безопаснее для кого? Для семьи Пьюси, разумеется. Могла ли Рикки выдать его? Конечно, могла. А если нет? Если она любит его настолько, что возьмёт на себя вину?

От этой мысли Пьюси стало мерзко. Он даже остановился посреди моста и перегнулся через парапет, думая, что его сейчас вырвет. Отсюда открывался красивый вид на виадук, озеро и лодочный сарай. С другой стороны обзор заслоняли Астрономическая башня и уступающая ей по высоте, но не по массивности башня Когтеврана. Если бы сейчас была первая половина дня, вершина башни казалась бы охваченной белым огнём — так в ясные дни сверкали окна гостиной Когтеврана. Где-то там находилась ничего не подозревающая Рикки.

А станут ли обыскивать гостиную Когтеврана? Знают ли авроры про Рикки? Вполне вероятно, что да…

После того, как Пьюси рассказал отцу о том, что Хоббс шантажировал его, отец придумал план на случай провала. По плану зелье должно было храниться у Рикки. Тогда у Пьюси, при условии, что Рикки возьмёт на себя вину, появится шанс выкрутиться. Пьюси-старший будет не при делах, а Пьюси-младший будет презирать себя до конца своих дней. Великолепный план, пап. Лучше не придумаешь.

У Пьюси созрел план получше. Он сам сдастся аврорам и выставит отца как злодея и тирана, кем тот, собственно, и был, так что даже врать не придётся. Вина по большей части ляжет на его отца. В худшем сценарии Пьюси тоже присядет ненадолго. А потом он, наконец, будет свободен... И из тюрьмы, и из под жёсткого сапога отцовской власти.

Пьюси пересёк мост, прошёл по коридору и уже заворачивал к башне Когтеврана, как вдруг из-за поворота показалась Рикки. Они едва не стукнулись лбами.

— Привет, — Рикки улыбнулась. — А что ты делаешь в этой части замка? Ко мне идёшь? А как же секретность? Не боишься, что тебя с магглорождённой увидят? — засыпала она его вопросами.

— Рикки, послушай, это очень важно, — Пьюси заговорил быстро и серьёзно, прижав Рикки к стене и оглядываясь по сторонам — не идёт ли кто.

— Да что случилось? — испугалась такого напора девушка.

— Мой друг подслушал разговор авроров. Они знают про наши дела, кто-то им сказал… У меня есть предположения, кто, но это сейчас неважно. Сегодня ночью авроры устроят облаву на гостиную слизеринцев. Я не уверен, знают ли они про тебя, но даже если знают, ты всё равно в безопасности.

Рикки слушала его с растущей тревогой. В избытке чувств она закрыла лицо ладонью. Её глаза в панике смотрели между пальцев.

— Мы должны уничтожить улики! — воскликнула она. Испугалась, глянула по сторонам и заговорила уже тише. — Необходимо уничтожить зелье. Они не найдут его, и у них не будет улик против нас. Я его припрятала. Пойдём скорее, оно… — Рикки и вправду дёрнулась, чтобы немедленно направиться к месту схрона, но Пьюси взял её за плечи и прижал к стене.

— Нет! Рикки, перестань тараторить, слушай! Во-первых, успокойся, тебе ничего не угрожает. То есть угрожает, но я обо всём позабочусь. Ты просто должна отдать зелье мне. Остальное я сделаю сам.

Они замолчали, ожидая, пока мимо них пройдёт группа щебечущих когтевранок. Рикки натужно улыбнулась им. Если те и удивились присутствию Пьюси, то вида не подали. Подождав, пока они скроются из вида Пьюси продолжил полушёпотом:

— Это план моего отца. Это всегда был его план. Он хочет узнать секреты торговых конкурентов, чтобы потом их шантажировать.

— Но я думала, это твой план! Ты мне сказал… ты мне ничего не говорил!

— Ты не должна была знать.

— Вот как, — неожиданно холодно произнесла Рикки. — А есть ли что-то ещё, о чём ещё не должна была знать?

— Мой отец опасный человек. Я не хотел тебя в это впутывать.

— Но ты уже меня впутал! — Рикки со злостью оттолкнула его. — Обещал нам обоим счастливое будущее. Ты вообще собирался меня во что-то посвящать или я нужна была тебе, только чтобы готовить зелья?

— Собирался! Правда! — горячо заверил её Пьюси.

— Лжёшь! Я не дура!

— Тише, не ори, — шикнул Пьюси.

— Ты сам орёшь.

— А может, вы с папочкой собирались избавиться от меня, когда я стану больше вам не нужна? — разошлась Рикки. Пьюси видел, что она на грани слёз.

— Ты сама не соображаешь, что несёшь. Зачем я тогда сейчас здесь, предупреждаю тебя об опасности?

Самое страшное, что она была отчасти права. По плану отца Пьюси должен был использовать Обливиэйт, но потом, после того, как Рикки выпустится. Пока она училась в одной школе с детьми конкурентов отца, она могла быть полезной. Разумеется, Пьюси не собирался ей об этом сообщать, хоть и принял решение пойти против отца. Правда хороша в меру, крупицами.

Рикки молчала, и Пьюси перешёл на более ласковый тон:

— Я на твоей стороне. Я всегда был и буду на твоей стороне. Пойми, мой отец… Когда он узнает, что его план провалился и авроры пронюхали о зелье, он придёт в ярость. Невозможно предугадать, что он предпримет. Я решил…

— Ты у него на побегушках, я правильно поняла? А мне бахвалился, мол, весь магический мир подо мной будет, — перебила Рикки.

Пьюси стиснул зубы и продолжал, игнорируя обидные слова Рикки, а также новое, незнакомое выражение в её глазах — презрение.

— Я решил всё рассказать аврорам.

— Что? Ты сбрендил?!

— Тише, не кричи. Всё, да не всё. Про тебя я ничего не скажу. Я сам сварил зелье, мне никто не помогал. Я сдам своего отца и буду надеяться, что вина ляжет на него. Всё поняла? А сейчас идём, покажешь, где спрятала зелье.

— А если у тебя не выйдет избежать тюрьмы? А как же мы? — глаза Рикки наполнились слезами. — Нет, я не хочу!

— Мы? Я думал, ты презираешь меня. После всего, что я тебе рассказал, есть ещё мы? — Пьюси собирался сказать это холодно-иронично, в стиле слизеринцев, но его собственный голос подвёл его — в нём звучала надежда.

Рикки помолчала и тихо сказала:

— Ты же сейчас здесь. Разве нет? Ты мог бы просто сбежать, — её глаза внезапно вспыхнули. — Давай сбежим вместе! Уничтожим зелье, а потом сбежим. Тогда точно никто не сможет нас уличить.

— Это же нелогично, Рикки. Если сбежим, все точно убедятся в том, что мы виновны.

— Тогда просто уничтожим улики! А потом что-нибудь придумаем. Твой отец не достанет нас в Хогвартсе. Не делай глупостей, умоляю!

— Ты не понимаешь. Дело не только в конкретной ситуации. Я давно об этом думаю... Мой отец не даст мне покоя. Он продолжит использовать меня в своих махинациях. Я не желаю быть его шестёркой и уж точно не хочу жить, оглядываясь через плечо. А значит, остаётся только одно. Его арестуют, а я смогу вздохнуть спокойно... То есть мы! Мы сможем!

— Дурак! — всхлипнула Рикки и обняла его. Пьюси сначала слегка приобнял её в ответ, а потом сдался и зарылся лицом в волосы девушки. Когда в следующий раз он сможет вдохнуть их аромат? Кто знает.

— Идём. Нет времени. Надо идти, милая, — шептал Пьюси, поглаживая её светлые, вьющиеся локоны. Как бы хотел он остановить этот миг.

Учебный год заканчивался, оставались только экзамены. За завтраком директриса Макгонагалл сделала объявление, что сегодня авроры покинут Хогвартс. Она говорила что-то дальше про сотрудничество, помощь и ужасные трагедии, но Боб уже не слушал. Со своего места он видел профиль мрачного Гарри Поттера, стоявшего среди прочих авроров у учительского стола. Боб не выдержал и усмехнулся.

Ему захотелось разделить свой триумф с Элис, но стоило бросить взгляд на стол Когтеврана, и он скривился. Элис не только не смотрела на него, она снова сидела со Смит и Лавгуд.

С тех пор как Элис наладила отношения со своим факультетом, Боб почти не мог застать её одну, она вдруг сблизилась со своими однокурсницами, стала делать уроки с ними — кто бы мог подумать, что зарабатывание баллов так объединит этих бестолковых девчонок!

Боб заметил, что Элис сменила причёску: вместо двух детских хвостиков у неё теперь были хитро заплетённые на висках косы. Раньше он бы не обратил на такую ерунду внимания, но сейчас ясно видел: это было очередным знаком влияния новых подружек. Всё начинается с мелочей, сначала они поменяют её внешне, а потом научат, с кем общаться, а с кем нет. Они всегда замолкали, стоило Бобу пройти мимо, и смотрели так, будто он флоббер-червь. Как бы Элис им о чём-нибудь не проболталась. Нужно было постараться подловить её одну и ещё раз поговорить. Слава Мерлину, она хоть Америку больше не упоминала, но он не был уверен, что летом она не передумает. «Точно, надо будет навестить Элис на каникулах», — решил он за них обоих.

Впрочем, капризы Элис не могли испортить ему настроение. Два дня назад из замка исчез Пьюси — говорили, что под конвоем, сегодня — ни с чем уйдёт Поттер. Боб Хоббс их всех переиграл — чистокровных и просто зарвавшихся, злодеев и героев. Он был тварью на самом верху пищевой цепи!

* * *

Гарри в первый раз за долгое время проснулся от кошмара. Его не тревожили кошмары с того дня, как пал Волдеморт. На мгновение ему показалось, что у него болит шрам, но это оказалось фантомное чувство. Память, и ничего, кроме памяти. Волдеморт мёртв. Даже если допустить невозможное, чудовищное — что Тёмный Лорд каким-то чудом вернулся с того света без крестражей — в Гарри больше нет крестража, значит, нет и телепатической связи с врагом, которая в теории могла бы вызвать кошмар.

Проснувшись посреди ночи, Гарри первым делом нащупал рядом с собой Джинни. Затем зажёг ночник и принял сидячее положение. Глянул на темень за окном, перевёл взгляд на настенные часы — три.

— Ты чего? — недовольно спросила Джинни, протирая глаза.

— Плохой сон приснился.

— Волдеморт? — сочувственно спросила Джинни, вылезая из-под одеяла.

Гарри покачал головой.

— Нет, это что-то другое, — ответил он, не глядя на неё. Затем встал и в трусах прошёл на террасу. Он хотел провести минутку наедине с собой. Он сам пока не понимал, что это такое ему привиделось.

Ему приснилось, что солнце не взошло. Во сне Гарри открыл глаза, увидел на часах, что уже восемь утра, но за окном темно, а Джинни под боком нет. Он вышел на террасу и долго ждал, когда же заалеет над верхушками деревьев. Вопреки ожиданиям, небо на востоке вдруг стало чернеть. Остальная часть небосвода выглядела светлой на фоне чернильного пятна, разлившегося у восточного горизонта. Когда солнце наконец взошло, оно было чёрным и сияло чёрными лучами. У Гарри похолодело внутри, и он проснулся — в этот раз наяву.

Восход, чёрное солнце… его подсознание пыталось ему что-то сказать, но говорить оно умело только на языке символов.

— Что тебе приснилось? — на террасе возникла Джинни в пижаме. — Ты можешь со мной поделиться, ты же знаешь.

Она переживала за него, и Гарри выдавил из себя улыбку.

— Я видел чёрное солнце.

— И давно тебе снятся оккультные символы? — насторожилась Джинни.

— Это впервые.

— Как думаешь, с чем это связано? С твоим нераскрытым делом? — Джинни облокотилась о парапет рядом с ним. Ласково посмотрела на него.

— Может быть. Не знаю. У меня дурное предчувствие.

— Мне кажется, ты нагнетаешь, — неуверенно сказала Джинни, но в её глазах Гарри прочёл беспокойство.

— Что-то грядёт. Я чувствую это.

— Да брось. Война давно закончилась.

— Война никогда не закончится, — возразил Гарри.

— Вот ещё! Что за глупости! На чём основаны выводы? На предчувствии? Война закончилась, и ты это знаешь.

— Думаешь, война — временное явление? — Гарри стоял к ней вполоборота. При этом продолжал смотреть вдаль, как будто ожидал увидеть восход в три часа ночи. Или желал убедиться, что его не будет в неположенное время. — Всё наоборот. Это мир — временное явление. Передышка между войнами. Мы отдыхаем, празднуем, а зло затаилось и копит силы для нового удара.

— Волдеморт мёртв! Просто травмы, полученные в прошлом, не дают тебе покоя. Но я не подозревала, что настолько.

— Дело вовсе не в Волдеморте. Посмотри на последние два столетия. Война с гоблинами, война с Гриндевальдом, первая магическая, вторая магическая… — Гарри говорил, загибая пальцы на руке. — Ты не видишь закономерность?

— Какую закономерность, Гарри?

— Зло всегда возвращается. Вопрос только в том, какую форму оно примет на этот раз.

Джинни молчала, глядя на Гарри с опаской.

— Пускай так, — сказала она тихо спустя минуту напряжённого молчания. — Допустим, грядёт новая война. Ты своё уже отвоевал. Как и я. Мы заслужили счастье. А на следующей войне… пусть воюет кто-то другой.

— Кто?

— Думаешь, мир не найдёт другого Гарри Поттера? Найдёт. Перестань всех спасать и возвращайся в постель. Я жду, — Джинни шаловливо подмигнула ему и удалилась.

Гарри ещё какое-то время всматривался вдаль, точнее в собственные нелёгкие мысли. Его терзало понимание того, что он проиграл. Убийца остался на свободе. Некоторые в Министерстве считали, что убийца Пьюси, но у них не было доказательств, что эти дела как-то связаны. Зачем Пьюси-младшему убивать профессора Снейпа или пуффендуйца Джонсона? К бизнес-махинациям семейки Пьюси они не имели отношения. Смешно просто.

Пьюси-младшему много не дадут, в отличие от Пьюси-старшего, который за всем стоял. Хотелось бы Гарри приписать это себе в заслугу, но он тут ни причём — тот факт, что Хоббс случайно подслушал, как Рикки Миллерс и Пьюси (последний отрицал причастность подружки) обсуждали зелье и рассказал об увиденном аврорам, являлся чистым везением.

Был ещё Брэдли, угодивший в жернова магического правосудия из-за показаний сломанного хроноворота и неаккуратно брошенных слов. К счастью, его Гарри удалось отбить: парня уже выпустили на свободу, и он собирался сдавать экзамены комиссии в Министерстве, поскольку школьные пропустил.

Однако всё это было мелочью по сравнению с двойным убийством. Гарри не искал себе оправданий. Надо посмотреть правде в глаза: в этот раз он проиграл. Ничего, у него ещё будет возможность всё исправить. Убийца ещё себя проявит. Ведь зло всегда возвращается...

Гарри бросил последний взгляд на тёмный горизонт (не настолько тёмный, как чёрное солнце из его сна), выпрямился, почесал вечно взъерошенные волосы. Спать ему расхотелось. Но Джинни вроде имела в виду не это.