Память в стекле и красках (джен)

— Перед вами, дамы и господа, парадная зала легендарного Аготурийского дворца, который был возведен больше трех тысяч лет назад. Это не только одна из роскошнейших комнат, но и живое свидетельство древних дней, дней неведомого чародейства и вполне понятных войн и политических интриг. Заметьте, как меняется стенная резьба и росписи: если эти панели черного дуба принадлежат к XII веку Кантарской эры, то фрески и гобелены — явный рубеж XV-XVI веков. Не правда ли, они отлично сохранились с тех давних времен? О да, все они тщательно реставрируются лучшими столичными художниками. Мебель же принадлежит к более поздней эпохе — так называемым Дням Увядания. Зато эти витражи… Впрочем, взгляните на них сами, дамы и господа. Любой из них может рассказать больше, чем груды старинных летописей.

Экскурсовод по имени Уллан был таким, какими бывают они все в глубинке, — щегольски одетым, малообразованным и непомерно напыщенным. Публика — в сюртуках, кринолинах и капорах, холостяки отдельно от супружеских пар, поодаль молодые девушки с матерями или тетками — старательно изображала интерес. Зрелые дамы томно подносили к глазам лорнеты в тонкой оправе, мужчины украдкой высматривали пути отступления, явно тоскуя по газетам, трубкам, сигарам или по мирному послеобеденному сну. Девицы в летних платьях пестрого ситца, с букетиками свежих цветов у груди, сбились в кучу, видимо, уже успев сдружиться за проведенное на курорте время, и с тихим хихиканьем перешептывались.

Многоречивый Уллан опытным взором заметил, что публика теряет интерес, и решил подстегнуть его.

— Кхм, итак, витражи. Это подлинная эльфийская работа, датированная VI-VII веками Кантарской эры. Например, этот, изображающий восшествие на престол легендарного императора Вэ’Ланна. Обратите внимание, какой огромной изображена его фигура — почти втрое больше прочих; однако современные исследования литературоведов доказали, что великаном он вовсе не был. Теперь, дамы и господа, переходим к следующему. Эти странные животные могли бы показаться вам сказочными… собственно, они долгое время и считались таковыми, пока современные археологи не обнаружили множество останков и окаменелостей. Поэтому существование тех же драконов, о которых наверняка любят читать юные барышни, — Уллан церемонно поклонился хихикающим девицам, которые тотчас смутились и примолкли, — можно считать научно подтвержденным.

Несколько человек из публики кивнули с умным видом — упомянутые кости и окаменелости им уже довелось видеть на днях в здешнем музее естественной истории, как и наслушаться подобной же чепухи от подобного экскурсовода. Зато молодые женщины и девушки, глядя на витражи, заметно оживились. Две-три, оставив матерей, которые недовольно хмурились им вслед и качали головами, подскочили к одному из них, занимающему самое большое окно.

В отличие от других витражей, этот был выполнен в темных тонах — багрово-красном, фиолетовом, черном, сером. Он изображал битвы и полыхающие здания, но все затмевала фигура всадника на переднем плане — только белый конь и выделялся светлым пятном на фоне прочих мрачных красок.

Длинные черные волосы и плащ всадника стелились по ветру, тело его облегала броня, голову же венчала зубчатая серебряная корона с чеканкой и каменьями. Всадник вез женщину, перекинутую поперек седла: казалось, она пребывала без сознания, с темно-рыжих волос неким чудом не падала тонкая диадема. И если другие витражи были статичны, этот прямо-таки дышал порывом: конь мчался во весь опор, топча стрелы, мечи и щиты побежденных. А всаднику будто ни до чего не было дела, кроме своей бесценной и прекрасной добычи.

— Вижу, юным барышням по душе эта картина. — Уллан чуть ли не потирал руки. — Пожалуй, я слегка отступлю от протокола обычной экскурсии. Сделаем иначе: не я расскажу вам историю, что запечатлена здесь, а вы сами, дамы и господа, предположите, в чем же она заключается.

«Господа», разумеется, не пришли в восторг от предложения, как и пожилые дамы. Зато почти все девицы и молодые женщины, будто позабыв о приличиях, принялись сыпать самыми невероятными историями.

— Ну и бредни! Тьфу! — Два почтенных господина переглянулись, отойдя подальше от восторженных дам. — Лучше бы мы остались в отеле… Как же глупо толковать о дурацких выдуманных чудесах, когда мы живем в век совершеннейшей техники! Вы же видели здешнюю железную дорогу, не так ли? Держу пари, все эти жалкие стекляшки дребезжат в своих рамах, стоит паровозу пройти по рельсам!

— Драконы, драконы… Вот воздушные шары и дирижабли — это я понимаю! Я слышал, в парламенте на днях обсуждали возможность воздушной почты, даже собираются обратиться к ведущим инженерам…

Еще трое мужчин присоединились к беседующим. А истории, одна романтичнее другой, продолжали рождаться в девичьих головках и изливаться из румяных уст.

— Это проводник в мир мертвых везет душу девушки в новое обиталище! — выпалили милые веснушчатые сестры-близнецы, приведя в ужас свою почтенную матушку. — И, вопреки законам, влюбляется в нее!

— Девушка сбежала с возлюбленным, но была убита случайной стрелой!

— Девушка — человек, а мужчина — эльф… или наоборот! И запретная любовь погубила их!

— Это колдун, решивший чарами добиться взаимности девушки, поэтому она без чувств!

— Король обрек свое войско на гибель, лишь бы спасти возлюбленную!

— Злодей увез девушку, и она отравилась, чтобы не достаться ему!

Эти слова заставили невольно вздрогнуть одну пару, стоящую чуть поодаль от прочих. Мужчина лет тридцати ничем не отличался от своих сверстников — прекрасно одетый, молчаливый и вежливый. Его спутница, слишком бледная даже для нынешней моды, машинально потянула за ухо вьющуюся прядь каштановых волос и тотчас замерла, вернув ее на место.

— Что с тобой? — едва различимо спросил мужчина.

— Мне больно смотреть… — так же тихо ответила женщина. — И еще больнее слушать… На самом деле все было совсем не так…

— Какое им дело? — Взор мужчины светился подлинным сочувствием. — Они верят только в механизмы… Уйдем отсюда?

— Нет, погоди. — Женщина чуть вздернула острый подбородок. — Я хочу послушать, что расскажет этот болван.

— Почти, почти угадали! — восторгался тем временем «болван», размахивая руками, будто надеялся этим утихомирить разошедшихся фантазерок. — Тогда действительно бушевала кровопролитная война, унесшая множество жизней — эльфов, людей, воплощенных демонов, даже драконов. Она подступила даже сюда, к границам тогдашней Аготурии, и вполне возможно, что вот это горящее здание на витраже — одно из не сохранившихся укреплений дворца. Мужчина в короне — эльфийский князь Ма’Эрилль, красавец и честолюбец, из тех, кого во все времена обожали дамы любых рас. Однако нашлось исключение — эльфийская королева Хэммриг. Но Ма’Эрилль не привык к отказам: воспользовавшись войной, он взял замок Хэммриг и увез ее саму. Когда же он попытался добиться ее взаимности, — при этих словах пожилые дамы возмущенно зашушукались, — она попросила у него кинжал, чтобы отрезать порванный шлейф своего наряда. Не подозревая дурного, Ма’Эрилль подал ей кинжал — и Хэммриг заколола его.

Девушки заахали, безмолвно восхищаясь отважной героиней. Дамы же нахмурились еще сильнее.

— Послушайте, молодой человек, — надменно проскрипела мать сестричек-близнецов, — балуйте подобными историями пошлых необразованных мещанок, но в присутствии дам и девиц рассказывать такое неприлично. Я доведу это до сведения вашего начальства…

Уллан, искренне — или притворно — встревоженный, принялся ублажать возмущенную матрону, тогда как мужчины, на миг отвлекшись взглянуть, из-за чего сыр-бор, спокойно вернулись к прерванной беседе о политике и инженерных новинках. Бледная дама с каштановыми волосами тронула своего спутника за локоть.

— Теперь идем, — шепнула она. — Я увидела и услышала все.

— Значит, это правда, Эмма? — спросил он, оглянувшись на багряный витраж.

— В общих чертах, — улыбнулась она уже на пороге залы. — Ма’Эрилль в самом деле одержал вероломную победу и умер так, как рассказали. А что было потом, неважно. Важно то, что есть сейчас.

Она старалась говорить ровно и весело, но ее спутник все равно качнул головой, озабоченно хмурясь.

— Быть может, нам не стоило сюда приезжать? Зачем смотреть на то, что причиняет тебе боль…

— Нет, стоило. Раз в несколько сотен лет я приезжаю сюда — ты знаешь, родная земля не держит нас так же крепко, как вас. И все же мне нужно бывать здесь, но недолго. Наша память, увы, не меркнет со временем — совсем как эти витражи.

— Не думай об этом. — Он прижал ее к себе, пока никто не видел. — Ты поступила правильно. А я… Пусть я не тот, кого ты знала прежде, и пусть мой век краток, но я счастлив, что узнал тебя.

— И я тоже, — ответила та, что звалась сейчас Эммой. — Ты — первый человек, которому я смогла довериться после долгих веков. С тобой мне нет нужды прятаться.

Лучистый взор, полный воспоминаний минувших лет, согревал, точно солнце в ясный полдень. Взявшись за руки, они вместе покинули дворец.