Бок о бок (джен)

Начало зимы 1868 года выдалось резким и необычным для Колорадо-Спрингс. За одну ночь утоптанные улочки ещё не до конца отстроенного, но полного жизни города превратились почти в ледяные ловушки. Первый снег падал медленно, настраивая на неспешный лад, однако мороз не позволял долго оставаться вне дома. Кажется, даже дома из грубого дерева с чернеющими железными печными трубами жались друг к другу, как воробышки. Мир затих, лишь железный фонарь, один из новых, недавно повешенных, на лавке Лорена Брея скрипуче раскачивался.

Вечерело, горожане давно попрятались по домам, однако один человек всё же пробирался по ледяным колеям — спешно, но осторожно. Путь его явно лежал к клинике доктора Майк, в которой, несмотря на поздний час, тускло светились окна.

Свет керосинового светильника, горевшего в одной из комнат бывшего пансиона, выделенной доктором Микаэлой Куин под кабинет, отражался и в окнах, и в стеклянных банках с лекарствами, стоявшими на полочках — пузырьки с камфарой, настой опия... Микаэла предпочитала иметь под рукой всё необходимое — ведь дилижанс, бывало, задерживался, а больные ждать не могли. Здесь была даже салициловая кислота. Микаэла только недавно узнала об этом средстве из журнала The «Boston Medical and Surgical Journal»⁽¹⁾. Естественно, не могла не заказать — Микаэла всегда считала, что нужно прислушиваться к новшествам и не отказываться от помогающих способов лечения в угоду консерватизму.

Сама же Микаэла сидела за небольшим столом и вносила в тетрадь записи о последних пациентах: Миссис Томпсон, страдает ревматизмом. Лечение — горячие компрессы с горчицей. Малыш Бен Уилкокс — подозрение на коклюш, прописан индейский чай из тимьяна и укропа.

Впрочем, на сегодня явно было достаточно. Микаэла потянулась, откладывая перо: день был долгим и утомительным. Она поправила воротничок своего синего шерстяного платья, борясь с желанием ослабить корсет — давно бы пора избавиться от этих пережитков прошлого. Микаэла не слишком сильно его затягивала, однако до конца не могла избавиться от этих веяний прошлого. Стереотипы в обществе были сильны — уж кому как ни ей об этом знать. Даже существование у неё здесь, в этом городе, собственной клиники было подобно рождественскому чуду.

Мысли Микаэлы прервал стук в дверь: да, больные имеют свойство появляться не всегда вовремя. Поспешно схватив шаль, небрежно скинутую на спинку стула, Микаэла поспешила вниз.

— Вы? — удивлённо воскликнула она, едва только отворила дверь.

Да, кого угодно могла ожидать в такое время, но меньше всех — Салли. Однако именно он и оказался на её пороге.

— Заходите скорее, — Микаэла посторонилась, впуская гостя, — на улице вот-вот начнётся буран!

— Думаю, что не начнётся, — Салли вошёл внутрь вместе с порывом ледяного ветра. — Индейцы читают знаки. Вождь Чёрный Котёл говорит, что их духи не обещают снежных бурь.

Он снял свою шляпу, слегка засыпав пол снегом, но проходить дальше не стал:

— Простите, что поздно, доктор Майк, — сказал Салли, — Возвращаясь в город, проезжал мимо фермы Харперов. С миссис Харпер плохо, совсем не может дышать.

— Это очередной приступ астмы, — Микаэла тут же стала собирать старенький потёртый саквояж, — сколько времени прошло с начала?

— Вероятно, много. — Салли нахмурился, — мистер Харпер упомянул, что утром у них был Джейк Сликер, дал настойку белены. Но, кажется, всё стало только хуже.

— Белена?! — Микаэла раздражённо выдохнула, — Это опасно и неэффективно! Надо было сразу позвать меня!

Она получше запахнула шаль, накинула тёплое пальто, повязала голову платком:

— Едем же, я готова!

* * *

Лошадь — её старенькая, но крепкая кобылка — стояла у кузницы под навесом. Там же Салли привязал и свою. Рядом крутился Волк, привычно тявкнувший при виде Микаэлы.

Салли помог Микаэле взобраться в седло, на мгновение она ощутила тепло его крепких рук, жар тела. И непрошенные чувства полезли в голову. От этих мыслей щёки запылали — Микаэла надеялась, что это не слишком заметно.

— Дорога скользкая, — предупредил Салли. — Ехать нужно осторожнее.

— Мы справимся, — решительно кивнула Микаэла.

Странно, но с Салли она чувствовала себя в полной безопасности. Однако ехали они и впрямь осторожно, не пуская лошадей вскачь. Бок о бок, что, конечно, давало возможность поговорить. Должно быть, Салли думал, будто должен поддерживать светскую беседу, потому что инициатором разговора был именно он:

— Вчера дилижанс привёз почту, — негромко заметил. — В газетах пишут, что в Крипл-Крик снова нашли месторождения золота.

— Предполагаю, что туда уже ринулись сотни отчаянных храбрецов-золотоискателей. — Микаэла покачала головой. — Должно быть, уже льются реки алкоголя.

— Вы проницательны, доктор Майк, — Салли внимательно посмотрел на неё.

— Нет, я просто успела узнать за прожитое здесь время особенности золотодобычи, — Микаэла нахмурилась. — а потом будут у меня новые пациенты: сломанные руки, ноги, отравления... Обморожения — зима пришла рано.

— Святой отец уже отправился туда, надеется образумить самых буйных, — Салли продолжал улыбаться, — но вы там явно будете нужнее священника.

За разговорами они и не заметили, как добрались до фермы Харперов. К счастью, без приключений.

Мистер Харпер, вероятно, увидев их приближение, выбежал на крыльцо как был — в штанах и рубахе, в руке — молитвенник:

— Доктор Майк, какое облегчение, что вы смогли добраться до нас! Моей Эллен совсем худо! Мы боимся, что она... — он не смог выговорить самого страшного слова.

Не мешкая, Микаэла вместе с Салли поспешили внутрь. В нос тут же ударил запах лаванды, дыма и чего-то тягуче-кислого. Запах болезни. Миссис Харпер лежала на кровати, укутанная по шею двумя одеялами. Её хриплое, прерывающееся дыхание было слышно с порога, а бледностью лица больная могла посоперничать с привидением.

— Добрый вечер, Эллен, — мягко улыбнулась Микаэла. — Давайте осмотрим вас.

Она достала из саквояжа стетоскоп и приложила к груди. Да, так и есть — астматическое дыхание, вне всякого сомнения.

— Немедленно откройте окно! — Микаэла сказала это больше для Салли, однако возразил ей мистер Харпер.

— На улице мороз! Эллен замёрзнет! — воскликнул он.

— А если не впустить в комнату воздух, она задохнётся. Ей не хватает кислорода! — Микаэла была непреклонна.

Салли, не слушая слабые возражения мистера Харпера, открыл окно. Холодный воздух хлынул в комнату, заставив всех поёжиться. Микаэла тем временем достала из сумки небольшой пузырёк с трубкой с маслом эвкалипта и содой. Сама собрала по инструкции из европейского медицинского трактата. Ей ещё не доводилось использовать его, особенно в таких тяжёлых случаях, как у миссис Харпер, однако другого плана не было. Микаэла, приобняв больную, заставила её дышать через трубку.

Усилия Микаэлы не прошли даром: через некоторое время дыхание миссис Харпер стало гораздо ровнее, а из глаз ушёл ужас.

— С вами будет всё хорошо, — выдохнула и улыбнулась Микаэла. — Однако нужно следить за поступлением свежего воздуха в комнату и влажностью. Сухой воздух — большая нагрузка для ваших слабых лёгких.

— Но Джейк сказал... — снова начал старую песню мистер Харпер.

— Джейк Сликер не врач! — резко оборвала его Микаэла. — При всём моём уважении, у него нет медицинского диплома и необходимых знаний! Джейк не помог! Он дал белены вашей жене! Я — врач, и говорю: никакой белены, она ядовита!

Краем глаза Микаэла увидела, как Салли улыбнулся её напору, и это заставило сердце забиться чаще: приятно было ощутить его поддержку.

* * *

Позже, когда они добрались до фермы Салли, служившей домом Микаэле и детям, сидели в гостиной, пили чай с мятой и шалфеем, тихонько переговаривались, Салли спросил:

— Микаэла, вы значительно выросли с тех пор, как я увидел вас впервые.

— Насколько помню, я предстала пред вами в самом неприглядном виде, — Микаэла тихонько рассмеялась — дети уже спали. — Лежала в грязи на мосту! Мне кажется, что вы едва ли меня заметили тогда.

— Я увидел женщину, непохожую на остальных. — Салли аккуратно поставил чашку на стол.

— И всё это только из-за валяния в луже? — лукаво прищурилась Микаэла.

— Зачем вы оставили Бостон и обеспеченную жизнь? — вопросом на вопрос ответил Салли.

— Я хотела лечить людей, — пожала плечами Микаэла. — Не блистать на приёмах, не довольствоваться малым — пациентами изредка с мигренями от скуки. Здесь я могу делать то, что кажется мне правильным, а не то, что в обществе считают приличным для молодой женщины.

— Женщина-врач, — протянул Салли. — Ваша необычность была видна сразу, доктор Майк. Это как если бы в город белых людей пришёл индеец — виден издалека. Вас не понимают даже сейчас, и не до конца доверяют.

— Когда-нибудь они поверят, — Микаэла поспешила перевести тему. — А вы, Салли. Что заставляет вас быть непохожим на остальных горожан? Вы выделяетесь даже на фоне жителей Дикого Запада. Дружите с индейцами, мало говорите, но много делаете...

— Я тоже делаю то, что считаю правильным, — Салли пошевелил огонь в очаге. — У меня для этого было много лет — чтобы понять.

Микаэла посмотрела на него:

— Знаете, иногда я понимаю, что вы всегда рядом, — она смутилась, но продолжила: это казалось очень важным, — Как тень — неизменный спутник и помощник. Салли, я многим обязана вам за ваше доверие и поддержку.

— Вы ничем мне не обязаны, Микаэла, — покачал головой Салли. — Вы привлекаете внимание. Живой огонь посреди пустыни. Горите, несмотря на бушующий ураган вокруг. Не гаснете и не даёте другим. Показываете путь.

Салли замолчал и протянул руку. Микаэла, помедлив, осторожно взялась за его крепкую ладонь. Их пальцы сомкнулись в молчаливой благодарности друг другу.

* * *

На следующий день Хорас принёс Микаэле новость: у миссис О'Мэлли начались преждевременные роды, нужно было поспешить.

— До фермы О'Мэлли шесть миль, — Салли решительно зашагал с ней к конюшне, — И снег усилился. Я не отпущу вас одну.

— Вы всегда рядом, — Микаэла благодарно посмотрела на него. — Но вам не обязательно... Я справлюсь.

— Вы будущее этого города, — просто сказал Салли, — Нельзя оставлять будущее в одиночестве.

Снег накрывал землю пушистым одеялом, заметая цепочки лошадиных следов, скачущих вновь бок о бок. Горячие сердца двух необычных людей так же бились в унисон, предвещая и новые начинания, и новые объединения.

1) американская газета, основана в 1828 году

Вернуться к тексту