Боги новые, боги старые... (джен)

Солнце клонилось к закату, окрашивая стены дворца в медный и розовый свет. Ветер приносил с Днепра запах воды и влажной земли, смешанный с дымком от костров на другом берегу. Владимир Красно Солнышко стоял у окна, всматриваясь в течение реки, и казалось, что сама Русь ждёт его решения, задержав дыхание.

Внутри князя бурлили сомнения и тяжесть наследия. Языческие обряды, голоса предков — всё это шептало ему о силе старых богов. И в то же время рассказы чужеземцев о великих храмах, о вере, которая объединяет людей, звучали как зов далёкого света. Каждый шепот, каждое слово давало понять: решение — не только его, оно касается каждого сердца в земле.

Он сделал шаг в зал, где советники ждали, и воздух дрожал от напряжения. Стены, обтянутые коврами, поглощали их тихие шаги. Владимир сжал рукоять меча, но взгляд его устремился вперёд, к будущему, которое он ещё только создавал.

— Мы крестим Русь, — произнёс он с тихой решимостью, и этот голос прозвучал словно раскат грома в тишине зала. — Люди должны увидеть свет. И пусть сила нашей земли соединится с ним.

Слова повисли в воздухе, и вместе с ними вечер окончательно опустился на город. Дым костров смешался с запахом трав, слышались голоса женщин у рек и стук колёс по мостовой. Русь впервые почувствовала дыхание нового мира — осторожное, но уже живое — и Владимир понял: путь выбран, и его решение станет частью жизни каждого.

* * *

Велес стоял на вершине тёмного холма, где туман смешивался с запахом сырой земли и лесных трав. Его глаза, тёмные и глубокие, наблюдали за рекой людей, которые шли к новым святыням, к звонким колоколам и каменным крестам.

Он чувствовал их радость и трепет, но в сердце его шевельнулось непонимание. Эти руки, которые некогда возносили хлеб и молились на дубы, теперь склонялись перед чужим образом. Эти голоса, некогда шептавшие заклинания в ночь, теперь повторяли слова чужого бога.

— Как вы могли забыть меня? — шептал Велес сквозь ветер, который играл с его длинной бородой и трепал плащ. — Как можно отвергнуть тех, кто держал вас в страхе и заботе, кто был с вами с самого начала ваших дней?

Он опустил взгляд на землю, на леса и поля, где когда-то стояли алтари и костры. Теперь тьма казалась легче, а голоса людей — чужими. Велес почувствовал тоску, тихую и едва уловимую, как роса на траве.

— Вы выбираете свет, который чужд вам… Но знаете ли вы, что теряете? — Его руки сжались в кулаки, но гнев не рвался наружу. Только печаль, тихая, древняя, как сама земля.

Велес поднял голову к звёздам. Они молчали, наблюдая, как меняется мир, и в этом молчании был суд и утешение одновременно. Он понял, что ни сила, ни мудрость не способны удержать свободную волю людей. И всё же… сердце его сжалось. Он не мог понять, как народ мог отвернуться от своих богов, и вместе с тем — не мог перестать любить его.

Ветер донёс до него запах костров и свечей. Новый мир родился, но старые боги — Велес, да и другие — всё ещё шептали в лесах, на реках и в ночной тьме, ожидая, что кто-то вспомнит их и вернётся.

* * *

В полумраке своей хижины Ярослав опустился на колени перед маленьким алтарём, покрытым льняной тканью. На столике лежали фигурки предков, свечи и медные чаши, а среди них стоял образ святого Владимира. Лёгкий запах трав, жгучего можжевельника и дымка от костра наполнял комнату.

— Святой Владимир, — прошептал он, — Ты услышал меня. Ты выбрал свет для Руси.

Его руки дрожали, когда он складывал ладони вместе, словно боясь отпустить это чувство. Сердце билось быстрее, дыхание повторяло ритм свечи — мягко, ровно, спокойно.

— Я русский, — повторял он, всматриваясь в лик князя, — и радость моя велика, потому что наша земля теперь увидит свет.

Слёзы едва выступили на глазах, но в них не было горя — только трепет и благодарность. Он вспомнил свои заблуждения, темные дороги, что прошёл, и понял: этот момент — точка, когда всё, что было в прошлом, соединяется с будущим.

Он наклонил голову, слегка касаясь лба холодного деревянного образа. В душе Ярослава зазвучала тихая песня — без слов, но с глубоким пониманием, что его молитва услышана, и Русь получила путь к свету.

— Пусть свет ведёт нас всех, — шептал он, закрывая глаза, и впервые почувствовал, что его вера не просто слова, а живое дыхание земли, народа и Бога, с которым он теперь соединён.