Ёлка (джен)

Самый красивый на свете праздник — Новый год. Это вам всякий скажет. Танюшка с восхищением смотрит на новогоднюю ёлку.

Вот только что это была просто зелёная скучная ёлка. И даже не ёлка вовсе, а сосна, как объяснил папа, когда отпиливал целый нижний венец, чтобы в высоту уместилась под самый потолок. Правда, сосна, которая всё равно почему-то ёлка, умещаться не захотела, и пришлось потом ещё макушку отламывать, чтобы звезду впихнуть. Стояла пушистая ёлка, упиралась в потолок ещё не отломанной макушкой, и знать не знала, какой красивой вскоре станет.

Пока мама сметала опилки и осыпавшиеся — наверное, лишние — иголки, папа достал из коробки электрические гирлянды. Их было две, и из года в год повторялся один и тот же ритуал проверки их работоспособности. Пока Танюшка и Оленька нетерпеливо кружили вокруг ящика с игрушками, заботливо обернутыми в вату ещё прошлой зимой, когда старую ёлку разбирали, папа раскладывал на столе гирлянды, чтобы проверить все лампочки.

Первая гирлянда была длинная, на целых двадцать лампочек. Все они разноцветные, и на них колпачки пластмассовые надеты, ребристые и прозрачные. Папа воткнул вилку в розетку, гирлянда загорелась, и все обрадовались. Значит, не придётся искать, которая из лампочек перегорела. Осторожно, чтобы не перекрутить, папа с мамой растянули гирлянду, разойдясь в разные углы комнаты. Папа забрался на стул и с самого верха начал по спирали укладывать гирлянду на колючие ветки, а мама следила, чтобы провода не перепутались.

— Пап, а почему сверху надо? — спросила Танюшка.

— Как почему? — удивился папа. — Чтобы равномерно огоньки по ёлке распределить.

— А если гирлянда кончится, и на низ не хватит?

— Тогда снимем и заново накрутим, — рассмеялся папа. — Красивее же, когда вся ёлка горит.

— Поэтому ты не велел пока игрушки вешать? Чтобы не мешались? — понимающе уточнила Танюшка.

— Ну да. Сперва гирлянды, а уж потом игрушки повесим. И смотрите, не на самые края веток лампочки вешаем, а поглубже. Лампочки будут гореть и подсвечивать игрушки, которые, наоборот, поближе можно.

Пока папа объяснял, гирлянда уже вся закончилась. Остался только провод с вилкой, который папа пару раз обернул вокруг ствола и воткнул в круглую переноску на три розетки. Каждый год её разматывали и подкладывали прямо под ёлку. Как раз хватало на две гирлянды и звезду.

— Танюш, подай-ка звезду, — скомандовал папа. — Что-то я сразу с гирлянды начал, а надо было сперва звезду надеть.

Танюшка взяла в руки красную пластмассовую звезду, у которой горели все пять лучей. Придерживая длинный белый провод, подала папе, который уже опять стоял на стуле.

— Эх, не влезает, — досадливо прицокнул папа. — Так, мам, принеси ножик. Сейчас макушку подровняем. Танюха, подержи-ка звезду пока.

Танюшка внимательно наблюдала, как папа ловко подстругивал самую верхнюю ветку, чтобы удобнее было звезду крепить. Наконец протянул маме нож, а Танюшке руку:

— Давай!

Звезда уперлась верхним лучиком прямо в покрашенный белой масляной краской потолок.

— Ну, глаз — алмаз! — весело похвалил себя папа, и все разулыбались.

— Сам себя не похвалишь — никто не похвалит, — сказала мама.

— Дождёшься от вас, — подмигнул папа, и снова у всех на лицах улыбки. Как хорошо! Танюшка очень любила, когда все улыбались. Особенно папа с мамой.

Провода от звезды как раз хватало от потолка до пола. Папа аккуратно протянул его вдоль ствола и тоже воткнул в розетку.

— Ну вот, уже красота! — гордо заявил он и тут же скомандовал: — Ну-ка, свет выключим!

Мама щёлкнула выключателем, и все ахнули восхищённо.

— Но это ещё не всё. У нас же кристаллы есть! — подорвался папа к столу, на котором дожидалась своего часа вторая — особенная — гирлянда. Её папа когда-то прислал в посылке из Аксарайска, потому что тут таких не продавали, и вообще гирлянды были в большом дефиците. Кристаллов было всего десять, зато какие красивые! Размером с апельсин, каждый кристалл растопыривал во все стороны восемь ровных прозрачных пластмассовых лучей. Внутри каждого кристалла — скрученный кусочек цветной прозрачной плёнки. Кристалл на самом деле был колпаком, который, навинчивался на лампочку. Лампочки простые, с маленькими серебристыми цоколями, точь-в-точь как в фонарике. Когда они загоралась, свет через цветную плёнку проникал в каждый лучик, и кристаллы светились красным, синим, жёлтым, фиолетовым. Это было очень красиво.

Папа попробовал включить — гирлянда не горела.

— Ладно, будем проверять, — бодро сообщил папа, усаживаясь за стол. — Так, несите фонарик. В нём лампочка точно рабочая, вот ей и поверим.

Оленька сбегала за фонариком, пока Танюшка зачарованно наблюдала, как папа один за другим снял все кристаллы и отложил их к сторону. Она протянула руки и пододвинула к себе всю кучку. Принялась внимательно осматривать каждый, ковыряя пальцем там, где пряталась плёнка. Надо же, такой маленький кусочек внутрь засунули, а как красиво потом всё горит!

Папа тем временем внимательно осмотрел каждую лампочку и стал поочерёдно выворачивать самые подозрительные, заменяя их той, что вывернул из фонарика. Всякий раз проверял, не загорится ли гирлянда. Собственно, это и был тот самый ритуал, с которого начиналось ежегодное украшение новогодней ёлки. В этот раз перегоревшей оказалась третья по счёту лампочка.

— Быстро нашлась, — деловито заметила Танюшка.

— Повезло, что только одна, — довольно потёр руки папа и принялся навинчивать обратно кристаллы.

— А если бы не одна? — заинтересовалась Оленька.

— Если бы не одна, замучился бы искать, — принялся пояснять папа. — Смотрите, лампочки в гирлянде все на одном проводе висят. Это называется последовательное подключение. Если одна перегорает — вся цепь размыкается, и ничего не горит. Если перегорело только в одном месте, мы его легко найдем. А вот если в двух, то как угадать, рабочую ты лампочку вывернул, или как раз перегоревшую? Гирлянда-то всё равно не включается!

— И как же? — ужаснулась Танюшка, радуясь, что у них всего одна только лампочка не горела и папа её быстро отыскал.

— По разным признакам. Вот, например, смотрите. Видите: в перегоревшей внутри волосок болтается. — Папа поднял руку с зажатой в пальцах лампочкой так, чтобы через неё люстру видно было. Танюшка, а за ней и Оленька внимательно всмотрелись в маленький стеклянный шарик, через который отчетливо видно было, что между усиками внутри лампочки действительно ничего нет, зато что-то болтается и звенит. Наверное, тот самый волосок, о котором папа говорил.

— А в целой как? — заинтересованно уставилась на папу Танюшка.

— Сейчас покажу, — азартно вскочил со стула папа и побежал в кухню, где у него был припрятан запас всяких таких мелочей. В том числе и лампочек.

Притащив небольшую коробочку, он открыл её, порылся и выудил такую же в точности лампочку, только в ней ничего не звенело, а между усиками, чуть-чуть провисая, была натянута тоненькая проволочка. Продемонстрировав, папа вкрутил усатую лампочку в фонарик, пощёлкал кнопкой, направив яркий луч сперва на Оленьку, потом на Танюшу, чем заставил их морщиться, закрываться руками и хохотать. Было весело.

— Ну, давайте уже дальше наряжать, — напомнила мама про забытую ёлку.

Папа осторожно взялся за гирлянду, мама ему помогала. Вместе они обернули ёлку всего два раза, расстредоточив кристаллы как можно равномернее.

— Пап, а почему всего десять кристаллов сделали? — спросила любопытная Танюшка, которой ужасно жалко было, что их так мало и на всю ёлку вечно не хватает.

— Если больше, то тускло гореть будет, — пояснил папа, втыкая в переноску уже третью вилку. Ёлка стала ещё красивее. Кристаллы были такие же крупные, как ёлочные игрушки. Сейчас казалось, что ёлку уже начали украшать, хотя ещё ни одного шарика из коробки не достали.

— Пап, а как же в другой грирлянде нормально горят? Там ведь лампочек больше, — озадачилась Танюшка.

— Вот же ты дотошная, — рассмеялся папа. — Там лампочки совсем слабенькие. Видишь, у них даже цоколя нет, только два усика. Чем слабее лампочка, тем больше их можно на одном проводе повесить. Понятно?

— Понятно, — кивнула Танюшка. — А можно я сама игрушки повешу?

— Исколешься, — предупредил папа. — Но попробуй. Если что, я перевешу, чтоб покрепче висели.

Танюша подошла к коробке, где уже командовали мама и Оленька. Мама осторожно выпутывала из ватных коконов стеклянные шары, шишки, сосульки и передавала Оленьке, а та раскладывала их на столе, застеленном мягким покрывалом. Игрушки тоже надо было проверить — не разбились ли и на месте ли нитка, за которую подвешивать. Каждый год находились и разбитые, и без ниток. Последние особенно озадачивали. Они же в прошлом году на чём-то висели! Куда же теперь нитки подевались? Волшебство какое-то.

Вдребезги разбитых в этот раз не нашли, только парочку отколотых, но они уже не первый год такие. Их просто вешали на ту сторону ёлки, которая к стене повёрнута, чтобы не слишком в глаза бросались. А вот ниток аж у пяти игрушек не оказалось. Плюс семь штук новеньких тоже ждали, когда мама к ним нитки приделает.

За новыми каждый год ходили в магазин игрушек. Там к новому году всегда привозили целые коробки, которые стояли прямо поверх витрины. В этом году было всего три вида новинок: непонятная то ли вишнёвая, то ли фиолетовая то ли шишка, то ли ещё что похожей формы, белые снеговички в разноцветных ведрах и с мётлами и разноцветные шарики с нарисованными белыми цветами на одном боку.

Мама купила две вишнёвых, три шарика: зеленый, розовый и жёлтый, и двух снеговиков, которых девочки сами выбирали: Оля, взяла с красным ведёрком, а Танюшка с жёлтым. Теперь обеим не терпелось именно снеговиков повесить на самое видное место.

— Да не суетитесь вы, — попыталась мама призвать дочек к порядку. — Сейчас всё сделаем. Оля — нитки, Таня — ножницы.

Мама мигом отмотала нитку, сложила её вдвое, провздела в петельку на шапочке снеговика, а потом ловко скрутила концы нитки в аккуратный узелок.

— Ну вот, готово.

— Это мой, — воскликнула Оленька и схватила игрушку. Подбежала к ёлке и пристроила на первую попавшуюся ветку.

Папа тут же помог ей перевесить поглубже, чтобы снеговик не соскользнул и не свалился. Оленька захлопала в ладоши:

— Я первая повесила, я первая.

Танюшка только снисходительно на неё взглянула. Чего возьмёшь с неё? Маленькая же. У самой Танюшки уже очередной вопрос возник, теперь к маме:

— А как ты так ловко узелок делаешь? Я тоже хочу. Мам, покажи.

— Я же тебе показывала уже. Помнишь, пуговицу пришивали?

— У меня не получилось тогда. Я забыла опять, — призналась Танюшка.

— Ну, смотри. — И мама показала, как правильно обернуть нитку вокруг указательного пальца, как осторожно, но решительно скрутить её большим, как затянуть, чтобы усы не торчали. У неё снова получился идеальный круглый шарик. У Танюшки тоже получился, но совсем не аккуратный, а с тонкими усиками.

— Потренируешься, и всё получится, — успокоила её мама. — На остальные игрушки сама сделаешь?

Танюшка кивнула, и мама пошла помогать папе и Оленьке, а Танюшка старательно навешивала нитки на новые игрушки, приберегая своего снеговика напоследок. Пока она работала, всё уже было развешано. Остался только её снеговик в жёлтом ведёрке и с идеально круглым узелком на зеленой нитке. Танюшка долго выбирала место, куда его повесить, ведь почти все ветки были уже заняты. На верхних висели самые крупные шары и старинные сосульки, каких сейчас уже не продают. Пониже — шарики помельче, шишки, колокольчики, новые вишнёво-фиолетовые непонятки, часики, куколки и Олин снеговик. А в самом низу старые, мелкие, невзрачные, но ещё не разбитые игрушки. Они были такими крепкими, хоть и стеклянными, что не разбивались, даже когда кот их стаскивал и по полу гонял.

— Может, вот сюда? — показала мама на свободную ветку.

— Тут же рядом уже висит один снеговик, — возмутился папа.

— Вот и хорошо, значит, они смогут дружить, — серьёзно заключила Танюшка и решительно повесила своего снеговика на предложенное место. Полюбовалась, как хорошо смотрятся рядом два белых, почти одинаковых братца, словно они близнецы.

— А теперь дождик?

— Дождик в конце, а пока мишуру, — сказал папа. — Мы её вот так рядами на ветки положим, а дождик, наоборот, сверху вниз. И будет симметрично, ровно и красиво.

Так они и сделали. Ёлка получилась будто блестящими кольцами опоясанная, а дождик красиво мерцал и переливался, колыхаясь от любого движения в комнате. Снова погасили свет.

И вот теперь стоит наряженная ёлка и волшебно и очень загадочно освещает комнату. Танюшка любуется и даже не замечает, как мама прибирает вату под ёлку, чтобы она снег изображала и скрывала под собой некрасивую крестовину. А потом на столе появляется чай с печеньем, и Танюшку зовут его пить. И весь вечер они с Оленькой кружат вокруг новогодней красавицы, рассматривают игрушки в свете разноцветных лампочек и придумывают про них истории, а родители тихо улыбаются, сидя на диване и поглядывая на них.