Очень странное Рождество (гет)

Рон задумчиво смотрел на тыквенный пирог. Гарри смотрел на Джинни. А Гермиона смотрела в учебник для подготовки к Ж.А.Б.А. Одним словом, всё было как обычно.

Хотя не совсем… Всё было куда лучше, чем обычно. Уже прошло полгода с момента финальной битвы в Отделе тайн, а Гермионе порою до сих пор не верилось, что с Волдемортом покончено окончательно. Победитель самого тёмного волшебника рассказывал какую-то квиддичную байку Джинни и так бурно жестикулировал, что едва не свалил со стола пудинг. Но та лишь влюбленно улыбнулась, и они слились в столь жарком поцелуе, что у Гарри запотели очки. И Гермиона кисло признала: это выглядело очень мило, хотя вид у друга стал ошалелый и преглупо-счастливый. Ну ладно… она просто завидовала белой завистью.

Завидовала Гарри и Джинни, которые часами могли летать вместе, а потом еще весь вечер обсуждать квиддич в обнимку. Завидовала Рону и Лаванде, у которых общих интересов было значительно меньше, но они всё равно казались до чертиков счастливыми, когда обжимались в гриффиндорской гостиной. В то время как Гермиона Грейнджер по-прежнему проводила свои дни в библиотеке.

Как-то в начале учебного года она стала отчитывать Гарри, что тот слишком расслабился и вообще каникулы с Сириусом плохо на него повлияли. Но друг лишь рассмеялся, вытягиваясь на траве. А потом вдруг стал серьёзным и тихо сказал:

— Я не верю, что могу жить спокойно, Гермиона. Жить с крестным, а не у Дурслей. Думать о свиданиях, а не о кошмарах. Ну как обычный человек. Дай мне насладиться этим. Ведь в детстве всё было… кхм, дерьмово, ты сама знаешь. Хогвартс — это лучшее, что случилось в моей жизни, но к этому котлу Феликса Фелициса прилагалась пинта яда в лице гребаного Волдеморта.

Гермиона почувствовала угрызения совести и сжала руку Гарри, со слабой улыбкой сказав:

— Какие зельеварческие метафоры, не ожидала от тебя.

Поттер расхохотался:

— Наверное, потому что в кои-то веки зелья ведет нормальный учитель, а не Снейп. Ну… не начинай! Я знаю, что он герой. Знаю, что именно благодаря ему удалось уничтожить крестражи безносого ублюдка, и я смог избавиться от него навсегда. Но признай, это не делает Снейпа любимчиком студентов! Он невыносим! Он даже Защиту от темных искусств умудрился испортить — ну как можно быть такой сволочью? Ладно, раньше ему приходилось шпионить… но теперь — нет бы перестать плеваться ядом, а взять бутылочку огневиски и в отпуск там на море поехать, что ли… Может, на человека бы стал похож. Прикинь, Снейп на пляже мажет свой шнобель кремом от загара, — глаза Гарри лукаво блеснули.

И Гермиона невольно улыбнулась, представив самого мрачного учителя школы в плавках и солнечных очках, лежащего на золотистом песке под ярким зонтиком. Интересно, какая у него фигура? Он такой бледный, наверное, сразу сгорит… И Гермиона почувствовала, как щеки сразу вспыхнули от румянца — о чем она только думает?!

Это всё атмосфера в Хогвартсе — все как с цепи сорвались: крутят романы и ходят на свидания. И даже преподаватели смотрят сквозь пальцы на шалости подростков, кроме самого Снейпа, конечно. Тот, скорее, наденет розовую мантию в стиле Амбридж, чем сочтет юношескую влюбленность уважительной причиной для любого послабления. Когда все узнали про его роль в борьбе с Волдемортом, то сначала прониклись к нему теплыми чувствами. Но потом выяснилось, что Снейп был таким злющим, не потому что являлся двойным агентом, а потому что обладал самым поганым характером во всей Магической Британии.

* * *

Тем временем зима уже подкрадывалась хитрой белой кошкой. Снег всё чаще устилал землю, а Хагрид при помощи Грохха принес в школу двенадцать гигантских роскошных елей. Флитвик половину последнего урока семестра напевал себе под нос старомодную балладу, а со второй половины вообще отпустил их с пожеланием:

— Счастливого Рождества!

Трелони, видимо, в качестве подарка, предсказала мучительную кончину всего лишь трём студентам вместо обычной дюжины. И даже Макгонагалл ограничилась работой на уроке, освободив шестой курс от домашнего задания.

— Каких только чудес не бывает! — прокомментировал это радостный Рон.

Один лишь Снейп остался верен себе и устроил разгромную контрольную, за что и удостоился разнообразных злобных эпитетов, самым приличным из которых было: «Старая нетраханная сальноволосая сволочь!» И хотя Гермиона привычно зашикала на одноклассников, прерывая поток ругани, но в душе была с ними согласна — в конце концов, они и так опережали программу.

Хогвартс опустел. В этом году на каникулы уехало не только большинство студентов, но и добрая половина преподавателей.

— Учителя — тоже люди, — заметил Рон, когда трое друзей вошли в Большой зал и увидели один-единственный общий стол.

— Как на третьем курсе, помните? — фыркнул Гарри.

Пока Гермиона вспоминала, гадкие мальчишки быстро уселись на стулья между Джинни и важным Эрни Макмилланом с Хаффлпаффа, а ей ничего не оставалось, как занять единственное свободное место рядом с мрачным Снейпом. У того был настолько хмурый взгляд, что оставалось удивляться, почему молоко в кувшине еще не скисло. Гермиона вздохнула: ну отчего единственная слизеринка, оставшаяся на каникулы, — маленькая первокурсница не расположилась рядом со своим деканом?

Дамблдор улыбнулся:

— Весёлого Рождества! Пусть нас мало, но зато мы как настоящая семья.

Рон, встретившийся взглядом со Снейпом, поперхнулся индейкой.

В Большом зале и впрямь было всего лишь шесть студентов и столько же преподавателей. Помимо Дамблдора и Снейпа, за столом сидели Макгонагалл, Флитвик, Трелони и Слизнорт. Последний заулыбался и немедленно принялся занимать Гарри беседой, хотя тот явно с куда большим удовольствием провел бы время с Джинни и кремовым пудингом. «Так вам и надо», — не без злорадства покосилась на друзей Гермиона, у которой от соседства со Снейпом кусок в горло не лез.

Дамблдор принялся раздавать хлопушки, а влетевший в зал Пивз «порадовал» всех разухабистыми частушками. Но Гермиона не обращала на празднование никакого внимания, все её мысли были поглощены предстоящей во втором семестре практикой у мадам Помфри. Так что если мисс Грейнджер удастся за шестой курс пройти программу двух лет и досрочно сдать Ж.А.Б.А., то уже летом она сможет попасть в Больницу Святого Мунго в качестве помощника целителя. Обдумывая свои амбициозные планы, Гермиона повеселела и съела большой кусок пирога. Может, не так уж и плохо, что её не затронула любовная лихорадка, а то бы времени на усиленную учебу не осталось.

* * *

Рождественское утро началось с радостного вопля Джинни, временно переселившейся в спальню девочек шестого курса к Гермионе, которая на каникулах осталась в комнате одна.

— Смотри, что мне Гарри подарил!

Гермионе страшно не хотелось открывать глаза, и, памятуя о традиционных аналогичных воплях Лаванды и Парвати, она брякнула наугад:

— Украшение?

— Нет.

— Духи?

— Нет, конечно. Да посмотри же! — Джинни нетерпеливо потрясла её за плечо.

— Это… — запнулась Гермиона.

— Это метла! — закричала Джинни и закружилась по комнате. — У меня никогда не было собственной метлы!

Гермиона не понимала, что за радость — болтаться на палке в воздухе, но Гарри, Рон и Джинни искусали бы её, если бы она сказала им это в лицо.

— А что за модель? — пробормотала Гермиона, утыкаясь лицом в подушку.

— Чистомет, отличный новый Чистомет! Хорошо, что Гарри купил именно его.

— Почему?

Джинни вздохнула:

— Очень дорогую метлу мама бы непременно заставила вернуть, да и мне было бы неловко, ведь мы с Гарри даже не жених с невестой, просто пара. А Чистомет, конечно, тоже недешевый, но всё же не идет ни в какое сравнение ни с Нимбусом, ни тем более с Молнией. Нет, ты только оцени, какое превосходное ускорение! — снова завела прежнюю счастливую волынку Джинни.

И Гермиона со стоном засунула голову под одеяло.

Когда все наконец спустились в гостиную, зимнее солнце уже вовсю сияло через оконное стекло. Надо признать, что Гермиону друзья тоже порадовали подарками. А вот Рону от Лаванды пришло совершенно чудовищной красоты ожерелье, золотые буквы которого складывались в надпись: «Мой Бон-Бон».

— Обязательно надень его на завтрак, — ехидно посоветовал Гарри, которому Джинни преподнесла защиту для квиддича.

— Заткнись, а? — откликнулся бордовый Рон, поспешно засовывая ожерелье в свой чемодан.

— Я бы на твоем месте серьёзно задумалась о ваших отношениях, — заметила Джинни.

— Вот только младшая сестра меня еще не учила! — возмутился Рон.

Та лишь фыркнула, поправила ворот халата и пошла обратно в спальню одеваться.

— А она права, — аккуратно сказала Гермиона.

— Ты ничего не понимаешь, — отмахнулся Рон, — подарки — это не главное.

— Дело не в них, конечно. Просто вы совершенно разные, — попыталась объяснить ему Гермиона.

— Не начинай, — шепнул Гарри, — даже если бы Лав-Лав ему прислала гной бубонтюбера, он бы и слова не сказал. Там основной подарок уже был вручен до отъезда.

Осознав, что друг имеет в виду, Гермиона залилась невольным румянцем и мысленно поклялась, что никогда больше не будет давать советов друзьям по поводу их романов.

* * *

На завтрак они немного опоздали, но с изумлением обнаружили за столом только студентов.

— А где все преподаватели? — удивилась Гермиона.

— Мы не знаем, — поспешно ответил Эрни, который зачем-то вскочил и отодвинул ей стул. Эта внезапная галантность сбивала с толку.

— В смысле? — не понял Гарри.

— Мы уже здесь двадцать минут сидим, — пояснил ему Макмиллан, продолжая смотреть на Гермиону, и неловко добавил: — Еда, как всегда, возникла на столе в нужный срок, а вот учителя так и не появились.

Грейнджер поспешила отогнать видение, как на столе появляются преподаватели — абсурд!

— Может, у них собрание какое-нибудь, ну, педагогическое там, — отмахнулся Рон и потянулся за беконом.

— А профессор Снейп обещал рождественским утром зайти в нашу гостиную, но не пришел, — внезапно пискнула слизеринка.

— Занят, наверное, был, — сказала Джинни.

— Или забыл, — буркнул Рон.

— Наш декан никогда ничего не забывает! — внезапно строго отчеканила первокурсница. — И никогда не нарушает своих обещаний!

Она даже стала выше ростом. «Специально, что ли, их учат этой надменности на Слизерине?» — подумала Гермиона и уже хотела наконец-то сесть на предложенный Эрни стул. Как слизеринка вдруг тихо добавила:

— Он мне обещал… Я ведь на каникулы на всём факультете осталась… одна.

О Мерлин! Гермиона вздохнула и кивнула девочке:

— Пойдем, сходим в кабинет к профессору.

— Ты реально хочешь сунуться в логово к Снейпу? — прошептал ей на ухо Гарри.

— Не выдумывай ерунды! Он еще ни одного студента не съел, — слегка раздраженно откликнулась Гермиона.

— Ага, только понадкусывал.

— Я бы на твоем месте лучше заглянула к профессору Дамблдору. Что-то мне это всё не нравится…

— Думаешь? — Гарри посерьезнел. — Только у меня пароля нет.

— Добби попроси, у эльфов везде есть доступ, — посоветовал Рон, доедая завтрак и протягивая подруге бутерброд, — а ты, Гермиона, подкрепись перед своим подвигом.

Идея Рона оказалась очень удачной. Эльфы тоже выглядели взволнованными и внезапно безо всяких уговоров согласились провести студентов в комнаты преподавателей — в Хогвартсе творилось что-то странное. Гермиона и первокурсница-слизеринка направились вместе с маленькой домовушкой Тинки в подземелья, а Гарри с Добби — к директору. Джинни досталась Макгонагалл, Эрни — Флитвик, а Рону ничего не оставалось, как со стоном поплестись в башню профессора Трелони. Слизнорта решили оставить на потом, он, любящий поспать до обеда, почти никогда не приходил на завтрак.

— Как тебя зовут? — спросила Гермиона у слизеринки, пока они спускались по лестнице.

— Элизабет Нотт, — вежливо, но холодно ответила та.

Она вновь вела себя очень сдержанно, даже несколько заносчиво для такой маленькой девочки. Внезапно прорвавшиеся за столом чувства страха и одиночества, видимо, были вновь надежно спрятаны. Подвязки Морганы! Не дети, а юные Макиавелли!

— А меня Гермиона Грейнджер.

— Я знаю, — чуть усмехнулась слизеринка. — Это все знают.

И вновь повисло тягостное молчание. Первой вновь не выдержала Гермиона, нарушив его:

— Ты случайно не сестра Теодора Нотта?

По лицу Элизабет пробежала странная тень, и губы скривились:

— Кузина… очень дальняя.

И Гермиона поняла, что не стоит расспрашивать, почему родные первокурсницу оставили на Рождество в Хогвартсе. И дальнейший путь до покоев Снейпа продолжался в абсолютном молчании.

Оказавшись перед дверью из черного дерева, Гермиона немного нервно постучала. Никто не ответил. Тогда она постучала еще раз. А потом покосилась на Элизабет и домовушку, которые явно ждали именно её решения. Нет, меньше всего на свете Гермионе хотелось быть ответственной за взлом комнат профессора Снейпа — личных комнат! Это же всё равно что ворваться в чужую спальню! Но делать было нечего...

Она кивнула Тинки, и та легким щелчком распахнула дверь. В ту же секунду в них ударил луч оглушающего заклятья, и только потому что Гермиона максимально была готова к любым неожиданностям, она успела отпрыгнуть и отшвырнуть Элизабет себе за спину. А потом поспешно сотворила щит.

— Что за чертовщина?! — из комнат раздался голос Снейпа… странный голос. Он словно звучал как-то непривычно.

Гермиона осторожно приблизилась обратно к дверному проему и столкнулась с худым парнем, наставившим на неё свою волшебную палочку.

— Кто ты?! — резко спросил он, явно готовый вновь напасть. — И как я здесь оказался? Думаешь, это смешно?!

Но Гермиона молчала и смотрела на него, будто завороженная... Чёрные, безумно-чёрные глаза, крючковатый нос, который особенно сильно выделялся на слишком худом лице, прямые сальные волосы достигали плеч. Слишком похож… Конечно, это мог быть его сын… внебрачный. Или племянник.

— На тебя что силенцио наложили? — «очень вежливо» поинтересовался незнакомец.

— Это комнаты профессора Снейпа. Он не пришел в Большой зал, — наконец тихо произнесла Гермиона.

— Какого профессора? Я Северус Снейп! И передай тем ублюдкам, что закрыли меня здесь, — им пиздец! — сказал, словно выплюнул, парень.

От такого лексикона из уст юного профессора Гермиона поперхнулась и точно пришла в себя.

— Не выражайся. Тут дети, — она кивнула на ошеломленную Элизабет, которая жалась к стенке и смотрела на новую версию Снейпа во все глаза.

Потом Гермиона, помедлив, опустила свою волшебную палочку, демонстрируя настороженному Снейпу, что не собирается нападать.

— Никто не пытался запереть тебя тут. Ты здесь уже был… но другой… как же это объяснить?!

Снейп нахмурился, однако его лицо больше не казалось злым, скорее, озадаченным, хотя он по-прежнему не менял своей напряжённой позы, готовый в любой момент вступить в бой.

— Ну объясни как-нибудь, я вроде не гриффиндорец-идиот — пойму.

Решив пропустить это «очаровательное» замечание мимо ушей, Гермиона набрала в грудь побольше воздуха и решительно сказала:

— Я понимаю, что в это трудно поверить. Я и сама не до конца верю. Но если ты и впрямь Северус Снейп… Короче, это твои комнаты — ты преподаватель зельеварения и декан Слизерина.

— ЧТО?!

— Вообще профессору где-то под сорок — не знаю, сколько ему точно лет.

Из уст молодого Снейпа извергся поток грязных ругательств, который, впрочем, сразу же прекратился, как только раздался тихий голос Элизабет:

— Но разве такое возможно?

— Видимо, какой-то магический парадокс, — пробормотала Гермиона. — Тинки, будь добра, отведи Элизабет обратно в Большой зал, а мы с профессором…

Гермиона замялась, она не знала, что делать, но вдруг ей пришла в голову мысль… которая была куда как посложнее, чем решать, что делать с новой версией слизеринского декана.

— Мерлин! Неужели другие преподаватели тоже стали подростками?! Пойдем!

И Гермиона схватила ошарашенного Снейпа за руку и поволокла его по коридору.

— Куда?

— В кабинет профессора Дамблдора. Сегодня никто из учителей не спустился! И если профессор Снейп стал тобой... то, значит, и директор, и профессор Макгонагалл…

— Дамблдор — пацан! Хотел бы я на это посмотреть, — хмыкнул Снейп, который явно пытался всё осмыслить, поэтому с неожиданной покорностью следовал за ней.