Цена жизни короля (джен)

Какова цена человеческой жизни?

Рэнор стоял на коленях в затенённом углу, держа в одной руке длинный лук. Другой он сжимал роскошную драгоценность, свисающую с шеи, и поглаживал большим пальцем изысканно украшенную цепь. В сумке у пояса были и другие ценности, а далеко, в надёжном месте, Рэнор спрятал ещё и ларец с золотом. Если его стрела поразит свою цель, к концу дня он получит больше сокровищ. Намного больше.

Он чувствовал запах цветов и зелёных листьев, который совсем не подходил этому месту, где царил мёртвый камень. Люди украсили старые руины гирляндами, а упавшие статуи — лилиями и речными камышами.

Рэнор выглянул наружу, прижавшись щекой к грубой оконной раме. Люди выстроились на улицах, терпеливо стоя на солнце. Несмотря на насыщенный аромат цветов, запах пыли чувствовался гораздо отчётливее. Пальцы Рэнора пахли маслом, металлом и кровью, а ещё смертью.

Он снова взялся за цепь, охватывающую шею, и подумал о золоте. Рэнор старался думать только о нём, видя перед собой его блеск и чувствуя на ощупь. Рэнор вспомнил, как вдова брата улыбнулась, когда он отдал ей первую монету, заплаченную тёмным человеком. Он представил, как его родители наконец-то, впервые после битвы на Пеленнорских полях, окажутся в безопасности. Рэнор очень хотел получить деньги, и это желание превосходило всё остальное.

Всего-то надо было убить одного человека.

На войне только этого и ждали, хваля и награждая за убийства. Того, у кого за плечами было множество убийств, называли героем, а того, кто обращался в бегство и отказывался драться, — трусом. Если лорд, которому он служил, по какой-то причине объявил кого-то своим врагом, надо было его убить. Стоило же перерезать кому-то горло на глухой улице Минас-Тирита на свой страх и риск, как убийца обрекал себя на гибель и всеобщее осуждение.

Рэнор выпустил лишь одну стрелу, отняв одну-единственную жизнь. Когда он служил следопытом в Итилиене, то пронзил полсотни сердец, выпустив множество стрел. Рэнор убивал, и его хвалили за это, восхищаясь его искусством, пока не…

Рэнор встряхнул головой, отгоняя воспоминания, и снова схватил драгоценный камень. Его гладкая поверхность казалась тёплой и влажной. Снаружи собирались толпы людей. Их волосы ярко блестели, а обрывки разговоров доносились до пункта наблюдения Рэнора, который находился далеко вверху. Солнце было позади, и Рэнор подметил множество деталей: улыбки горожан, простые украшения, которые они носили с гордостью, и бледные лилии в руках.

Ещё немного, и дело будет сделано. Рэнор натянул лук и застыл в ожидании.

Какова была цена человеческой жизни?

А цена жизни короля?

 

Всё началось с оленя.

Проведя ещё одну почти бессонную ночь и мучаясь от мрачных и обрывистых кошмаров, Рэнор вышел из дома на рассвете, сжимая в руке длинный лук. Дикие голуби перекликались, сидя на деревьях, а трава набухла росой. Тонкая полоса тумана поднялась за ночь с реки, и казалось, что весь мир — поля, сады и горы вдалеке — заволокло пеленой белёсого дыма.

Рэнор с трудом заметил оленя, который, наклонив голову, ел траву. На фоне бледной череды деревьев, окутанной туманом, можно было различить лишь тёмно-серое грязное пятно. Посмотрев на него, Рэнор натянул лук и прицелился. Спустить стрелу было легче всего: следовало лишь быстро выпрямить пальцы, и всё. Даже дышать не надо было. Стрела полетела прямо в цель, но в последний миг олень вздрогнул и умчался в туман.

А потом появился чужак, выйдя из тумана, как призрак. Рэнор смотрел, как он приближается, а внутри него что-то громко предупреждало об опасности. Не отдавая себе отчёта в том, что делает, Рэнор наложил на тетиву ещё одну стрелу и приготовился к выстрелу. Чужак далеко не сразу подошёл к нему. Он встал перед Рэнором на расстоянии меча, но даже так он казался бесцветным. Чужак носил тёмные сапоги и плащ, а из-под капюшона выбивались пряди такого же цвета.

— Хороший выстрел, — похвалил он Рэнора.

В его речи слышался небольшой акцент, но Рэнор не мог понять, откуда этот человек родом. Лук был направлен немного вниз, и кончик стрелы смотрел как раз под ноги незнакомца.

— Я бы подстрелил оленя, — сказал Рэнор, — если бы ты его не вспугнул.

— Я знаю, — кивнул чужак и протянул ему стрелу. Её наконечник ярко блестел от росы. — Я уже сказал, что это был хороший выстрел? Впрочем, нет. Учитывая расстояние и очень плохое освещение, стоит сказать, что выстрел был просто замечательным.

Рэнор ослабил тетиву, осторожно вернув её на место. Когда-то, не так уж давно, он слышал такие слова ежедневно. Его хвалил капитан, а товарищи одобрительно хлопали по спине. Когда дело касалось обращения с луком, искусство Рэнора признавали все, а друзья с гордостью заявляли, что ни один человек в Гондоре не сравнится с ним.

— Редко мне доводилось встречать таких искусных стрелков, — сказал тёмный человек.

С этого всё и началось.

 

Время шло. Рэнор, волнуясь, переступил с ноги на ногу, наблюдая за медленным движением теней. Надо было, чтобы солнце оказалось пониже. Когда он прицелится, солнечные лучи очертят мишень, но любого, кто посмотрит наверх, на его укрытие, солнце ослепит и не даст ничего увидеть.

Что это за звук вдалеке? Барабаны? Рэнор натянул лук и понял, что у него дрожат руки. Но почему? Это плохо, просто ужасно. Он потёр одну ладонь, а потом другую спереди о куртку, стирая пот и изо всех сил пытаясь унять волнение.

«В этом нет ничего страшного», — сказал Рэнор сам себе. Ему надо отнять всего одну жизнь. Да, это жизнь короля, но чем он лучше других людей? Он обычный человек, который ничем не отличался от остальных. К тому же король родился не в Гондоре, а где-то на севере. Большую часть жизни он провёл, одеваясь в лохмотья и ночуя в канавах. Во всяком случае так говорили. Да, этот человек заявил свои права на трон, но откуда они у него? То, что он родился и оказался дальним наследником давно почившего короля, было чистой случайностью.

Рэнор схватил драгоценный камень, пытаясь думать только о богатствах, которые ему достанутся. Далеко внизу, на разрушенных улицах Осгилиата, ребёнок повернулся и посмотрел прямо на окно, из которого он выглядывал. У Рэнора сильно забилось сердце, и он, чувствуя пыль на губах, отпрянул, прячась в тень.

«Осталось совсем недолго, — подумал Рэнор. — Ещё чуть-чуть».

 

Конечно, сделку ему предложили не сразу.

Тёмный человек провёл Рэнора до дома и остался с ним на несколько часов, предложив побеседовать и подружиться. Рэнор в обмен рассказал о своём прошлом, о том, как он два года провёл среди следопытов. Затронул даже последние события, которые закончились предательством и позором.

Вдова брата с тревогой наблюдала за всем этим. Она то закусывала потрескавшиеся губы, то дёргала прядь волос, выбившуюся из причёски. Тогда-то тёмный человек и сделал свой первый подарок, аккуратно опустив монеты в карман Рэнора и заговорщически похлопав по нему. Он предложил отдать ей деньги на следующий день и сказать, что Рэнор их честно заработал.

— На чём заработал? — переспросил он.

— На продаже кроликов? — предложил тёмный человек и небрежно повёл плечами, но было видно, как под затенённым капюшоном блеснули его глаза. — У такого прекрасного лучника, как ты, в это время возможностей для заработка не занимать.

Рэнор не был дураком. В тот же миг он понял, что к нему пытаются подольститься, желая позже поручить какое-то задание. Впрочем, он был не против. Главное, чтобы награда была достойной.

К тому же все сомнения Рэнора развеялись, когда он увидел, как невестка обрадовалась монетам. Она впервые улыбнулась, с тех пор как поняла, что её мужа нет в рядах королевской армии, вернувшейся после похода к Чёрным Вратам.

И всё же эту работу ему предложили только через несколько недель. Рэнор был не против, когда его угощали напитками. Не таясь, он честно рассказывал об ожесточённой борьбе, в которую превратилась его жизнь. Ему нужны были деньги. Страна, которой он служил, по-настоящему подвела его, и он ничем ей не был обязан. Да, Рэнор убивал орков, харадримов и людей с востока, но они не отличались друг от друга. Это были самые обычные существа, которые жили и дышали, пока он не обрывал их жизни.

Промозглой безлунной ночью тёмный человек наконец-то тихо объяснил, что ему нужно. В глубине души Рэнор ждал этого предложения или же ему только так казалось. Несмотря на это, Рэнор очень долго молчал. Где-то сзади, в темноте, кричала сова.

«Король, — подумал он, хотя вслух он так ничего и не сказал. — Мне надо убить короля».

Впервые Рэнор так хорошо слышал биение собственного сердца.

Его собеседник был лишь фигурой во тьме, а лицо под капюшоном казалось бледным пятном. Рэнор был уверен, что этот человек положил руку на эфес меча, чего, впрочем, не было видно из-за тёмного плаща, который он никогда не снимал.

— Вопросы есть? — тихо спросил чужак.

Рэнор тяжело сглотнул. Когда он решил всё же задать вопросы, то спросил, как выполнить это поручение. Причинами интересоваться он не стал. Рэнору не хотелось знать, зачем убивать короля и почему для этого задания выбрали именно его. Он не спрашивал, что правильно, а что — нет. Рэнор задал всего два вопроса: какая будет награда и как ему обезопасить себя и насладиться ею, после того как он сделает то, что нужно.

 

Верёвка висела позади — там, где и должна была быть. С её помощью можно было быстро ускользнуть и обрести счастливый финал.

Рэнор выбрал хорошее укрытие. Это была башня у реки, и зданий выше в Осгилиате уже не осталось. Половина верхнего этажа разрушилась, а лестница почти раскрошилась, но Рэнор никогда ничего не боялся. Он забрался на самый верх и привязал верёвку к заднему окну. Потом Рэнор соскользнул по ней вниз и отправился к руинам, которые скрывали старые набережные. Он оставил лодку внизу по течению в половине мили от башни. Когда придёт время, Рэнор быстро доберётся сюда и исчезнет, пока охранники будут окружать здание, пытаясь захлопнуть бесполезную ловушку, в которой не было никакого смысла.

«Всё будет хорошо», — говорил он сам себе.

Драгоценности хранились в безопасном месте, о котором знал только он. Впрочем, Рэнор спрятал письмо: если случится немыслимое и он так и не вернётся, невестка прочитает его и поймёт, где искать деньги. Когда дело будет сделано, богатство, которое ему достанется, будет намного ценнее.

И тогда всё изменится. Исчезнут все те годы, полные горечи, предательства и неумолимой мучительной борьбы за выживание.

Он изменит тот мир, в котором живёт.

— Скоро, — прошептал Рэнор пересохшими губами в неподвижном воздухе. — Всё закончится очень скоро.

Он достал стрелу из колчана и наложил её на тетиву.

 

Давным-давно, когда ничего страшного ещё не случилось, другие люди отметили, как Рэнор обращался с луком, и взрастили в нём эти умения. Дедушка брал его на охоту в долины Лоссарнаха. Позже, в Минас Тирите, он присоединился к ополченцам, а потом его зачислили в отряд следопытов. Рэнор избавлялся от врагов и делал это постоянно. Он уничтожал орков, врагов и дичь, из которой потом делали жаркое.

Рэнору говорили, что он хорошо служил своей стране, хотя дело было не в этом. Те, кто утверждали, что он служил своему капитану, были ближе к правде. Рэнору нравилось, когда его хвалили. Добившись непревзойдённых результатов в одной лишь стрельбе, он мечтал о наградах и почестях.

Но в Гондоре, особенно в последние годы, мало кому выдавались награды.

А потом… потом…

Потом всё пошло прахом. Дверь захлопнулась перед ним, лишив его права на почести и похвалу. Захлопнулась и уже никогда не открылась. Не было видно ни малейшей щелочки.

Теперь Рэнор жил на окраине, с трудом зарабатывая себе на жизнь в разорённой земле.

Предательство могло довести до отчаяния. Осталось лишь золото, которое манило его. Только это имело значение. Только. Это.

 

Запели трубы, но король так и не появился. Рука Рэнора, которая, казалось, никогда не уставала, начала ныть оттого, что он держал лук. Ладони снова вспотели. Рэнор вытер их, но, кажется, стало только хуже. На правой руке он носил перчатку лучника. Мягкая кожа прикрывала первые два пальца. На левой ладони был отпечаток драгоценного камня и золотой цепи.

Рэнор искал надменного чужака в короне — того, кто увёл его брата на смерть к Чёрным Вратам. Он искал… человека. Мишень, которая ничего из себя не представляет Это лишь оболочка из плоти и крови, которая должна была проложить ему путь к богатствам и беззаботной жизни.

Шло время, но короля до сих пор не было.

Обычно перед выстрелом Рэнор сосредотачивался на мишени и был совершенно спокоен. Сегодня же, когда он ждал в наполовину разрушенной башне, его мысли теснились у него в голове, подобно толпе людей на улицах внизу, и были такими же обрывочными, как и руины города. Рэнор пытался думать о богатстве, но вместо этого он вспомнил, каким опасным казался тёмный человек, выходя из тумана.

Рэнор видел улыбки людей в толпе и цветы, свисающие с руин, где раньше были знамёна орков, запятнанные кровью.

Он не сразу понял, что рядом с ним кто-то есть.

Сначала Рэнор подумал, что тёмный человек решил присмотреть за ним и, может быть, даже убить его, когда дело будет сделано.

— Ты… — начал было он, развернув лук и прицелившись незнакомцу под ноги. Точно так же Рэнор поступил в то, самое первое утро. Несмотря на то что капюшон отбрасывал такую же тень на лицо, гость был выше ростом, а его плащ оказался светлее. — Ты не…

— Нет, — покачал головой незнакомец.

Рэнор слишком долго рассматривал город, залитый солнцем. В полутёмной башне было трудно что-либо разглядеть, но ему показалось, что у незнакомца такая же бледная кожа и такие же тёмные волосы, которые он заметил под капюшоном тёмного человека.

— Но ведь ты… ты такой же, как и он? Ты его знаешь?

Незнакомец наклонил голову, словно отвечая согласием на последний вопрос.

Тёмный человек так и не назвал своего имени, а Рэнор его ни разу так и не спросил об этом, не интересуясь, откуда он явился и почему желал смерти королю. Такие вопросы казались слишком сложными, поэтому Рэнор убедил себя в том, что они не имеют значения. Когда эти мысли возвращались, кружась над ним в ночи, как вороны, парящие над полем битвы, он отгонял их, упорно думая о богатстве.

— Я пока ничего не сделал. — Во рту у Рэнора пересохло. Он облизал губы один раз, а потом и второй. — Он опаздывает. Я обязательно убью его. Честное слово.

У него дрожали руки. Кончик стрелы соскользнул с тетивы, и Рэнор поймал его большим пальцем и мизинцем.

— Зачем? — спросил незнакомец.

— Разве он ничего не сказал?

Появился ветер, и в воздухе вдруг сильно запахло лилиями.

— Кое-что я и правда знаю, — ответил незнакомец. — Мне известно, что когда-то ты был следопытом. Ты служил князю Фарамиру, пока он не изгнал тебя с позором.

— Изгнал с позором!

Стрела стукнула об пол.

— Я потерял всё! Я должен был убивать: ради этого нас всех и собрали. А потом он сказал… он сказал, что я повёл себя бесчестно. А разве на войне есть место чести? Кто-то из них действовал по законам чести? Хоть кто-то среди этих жалких следопытов? Я всего-то — всего-то! — убил врага, после того как он сдался, после того как наш ненаглядный капитан Фарамир пообещал, что его не тронут! Тогда капитан сказал, что мне слишком нравится убивать и он не верит, что я могу сдержаться, когда потребуется. Ненавижу его. Ненавижу!

— И всё же, если ты избавишься от короля, — тихо сказал незнакомец, — править Гондором вместо него будет наместник Фарамир.

— Так, может, я и его убью! — Рэнор потёр рукой лицо, а потом провёл распростёртыми пальцами по влажным волосам. — Но я… я ведь…

Сколько бессонных ночей он мучился, пытаясь избавиться от навязчивой мысли о золоте, которое маячило перед ним.

«Не убью я его! — крикнул мысленный голос. — Конечно, нет!».

Когда король умрёт, правителем Гондора станет Фарамир. Меньшего он не заслужил. Король был чужестранцем, а Фарамир — великим человеком, который многие годы жертвовал собой, сражаясь за Гондор.

Незнакомец стоял на месте, рассматривая Рэнора. Его зоркие глаза были едва заметны под капюшоном. Рэнору вдруг захотелось опуститься на колени: он вдруг уверился, что незнакомец знает все его мысли.

«Зачем ты хочешь отдать эту честь Фарамиру, — казалось, спрашивал этот человек, внимательно за ним наблюдая, — когда он так тебя подвёл?»

«Потому что… — подумал Рэнор. — Потому что…»

— Всё изменилось, — выплюнул он. — Никому нет дела до следопыта, которого изгнали с позором. Ладно я, так ведь моей семье тоже досталось.

Его матери было очень стыдно, а отца эта новость сломала задолго до того, как его маленькое ухоженное поле на Пеленноре разорила война, а другого способа пропитания у него не осталось.

— Когда женщин увозили из Минас-Тирита, мою мать оставили. Она повидала столько ужасов в осаде, что изменилась навеки. А всё потому что её бросили, ведь она была никем. Абсолютно никем. Какое дело власть имущим до таких, как мы? Конечно, мы всего лишь люди, которые проливают за них кровь, а потом и умирают.

Снаружи доносился радостный гомон толпы. Рэнор прижал руку к стене и с силой провёл ею по каменной кладке, надеясь, что боль поможет ему собраться. Достав ещё одну стрелу, он наложил её на тетиву.

— Возможно, она сама решила остаться, — сказал незнакомец.

— Сама решила…

У него дрожали руки, а глаза жгло от скопившейся пыли. Его мать всегда была упрямой, и иногда это доходило до абсурда. Если бы она упёрлась, никто бы не смог уговорить её уехать. К тому же она стыдилась сына, который опозорил страну. Вполне могло случиться так, что она оказалась слишком гордой и не пожелала просить о помощи, если в ней отказали.

— Это всё не имеет значения, — сказал незнакомец, и его невероятное спокойствие раздражало, — потому что ты поступаешь так ради денег.

— Ради денег?! — Рэнор резко обернулся, вдруг рассердившись. — Что за чушь! Я поступаю так, потому что это не важно! От этого ничего не изменится! У нас никогда не было короля — так зачем он сейчас понадобился? Фарамир справится гораздо лучше, а… а мой брат… я любил его, а он отправился с новобранцами в Минас-Тирит и увидел там короля. Не знаю, о чём он только думал, но брат решил отправиться в составе армии к Чёрным Вратам. Хотя ему не обязательно было это делать: правитель Лоссарнаха умер, а брат присягал ему, а не Гондору. А потом он взял и не вернулся. Сгинул навеки.

— Любая смерть — горькая утрата для Гондора, — сказал незнакомец.

— Да. — Ещё немного, и Рэнор бы разрыдался. — Это правда. А меня там не было. Я остался в стороне, потому что пытался служить Гондору, а он бросил меня, отвергнув. Поэтому мне было всё равно. Мне плевать, что с ним станет, потому что я ничего не должен Гондору. Вообще ничего!

Снаружи запела толпа. Не было больше тени, нависающей на востоке. Олень пасся рано утром в тумане там, где всего лишь год назад переправлялись через реку орки, совершая набеги. Враг прочно удерживал восточную половину Осгилиата, а теперь её засыпали цветами. Город до сих пор был разрушен, но его уже начали восстанавливать.

Сегодня король пришёл, чтобы открыть первое построенное здание, и это был не роскошный дворец и не башня, которая принадлежала лишь ему, а сад и место исцеления. Скоро на Пеленнорских полях вновь вырастут посевы. Даже его матери потихоньку становилось лучше.

Незнакомец не двигался. Рэнор прекрасно понимал, что балансирует на краю. Не важно, что будет сказано дальше: следующие слова в любом случае столкнут его вниз. Но незнакомец молчал, и лучше он поступить не мог.

Как и хуже.

— Мне… мне не всё равно, — прошептал Рэнор. — Не всё равно.

Изгнав его, Фарамир правильно поступил. В глубине души Рэнор всегда это знал, пусть и пытался четыре года скрыться от правды.

— Я думал, что дело в чём-то другом, но, честно говоря, я и правда хотел это сделать только ради денег.

— Хотел? — переспросил чужак.

Рэнор снял тетиву с лука и, наклонившись, опустил его на землю перед собой. Голова свалилась на грудь, а слёзы обожгли глаза. Возможно, он оплакивал исчезнувшие грёзы, которые обещали золото и лёгкую жизнь.

— Вот только облегчения бы это не принесло, — пробормотал Рэнор.

Он бы стал предателем и не заслужил подобного.

Подняв руку к горлу, Рэнор сжал камень. Он вспомнил, как улыбалась его невестка, а сам он мечтал, что мать будет купаться в роскоши и наконец-то начнёт гордиться младшим сыном. Эти грёзы манили его. Он был обречён, потому что до сих пор был подвластен им.

Вытащив нож, Рэнор перерезал тетиву, разорвав её пополам.

«Вот так! — подумал он. — Вот!»

И после этого Рэнор в самом деле разрыдался.

Далеко не сразу он уловил плавное движение и вспомнил, что рядом с ним кто-то есть.

— Теперь ты меня убьёшь? — спросил Рэнор.

— А надо? — поинтересовался незнакомец.

— Наверное, — признал Рэнор. — Если ты союзник тёмного человека, то должен убить меня, потому что я не смогу выполнить задание. А если ты не с ним, тебе всё равно стоит избавиться от меня, потому что я очень хотел сделать то, что от меня просили. Ты и представить себе не можешь, насколько мне этого хотелось!

— Тёмный человек был из Умбара, — объяснил незнакомец. — Он глава пиратов, потомок чёрных нуменорцев. Он сбежал, когда в битве при Пеларгире захватили его флот, и таким образом решил отомстить.

— Так, значит, ты всё знал с самого начала.

Рэнор страшно устал. Ему уже было всё равно, что происходило там, за окном. Возможно, король наконец вышел к людям, а может, и нет. В любом случае с ним самим было покончено.

— Не всё, — возразил незнакомец. — Мы не знали, что ты решишь, когда придёт время выбирать.

Рэнор взглянул на разорванную тетиву. Теперь уже поздно было что-то менять. Дверь захлопнулась перед ним, отрезая путь к тому, что его манило.

— Кто ты? — спросил Рэнор.

Вместо ответа незнакомец снял капюшон. В полутьме Рэнору показалось, что лицом он походил на Денетора, а может, и на Фарамира. Да и тёмный человек, как казалось Рэнору, не слишком отличался от них.

Только теперь Рэнор подумал, что, возможно, именно поэтому он так быстро согласился. Рэнор всегда уважал Фарамира, и это чувство оставалось в глубине души, даже тогда, когда ему казалось, что он его ненавидел.

Но этот ответ никуда не годился. Рэнор по-прежнему видел перед собой незнакомца.

— Не понимаю, — сказал он.

Незнакомец поднял руки выше, к застёжке. Он распахнул плащ, и Рэнор увидел, что под ним богатая одежда, которую носят люди благородного происхождения, а на груди сверкает огромный зелёный камень.

— Ты решил убить человека, — произнёс король, — даже не подумав посмотреть на него и узнать, каков он из себя?

Рэнор знал, что скоро он умрёт. Слёз больше не было. Его охватило спокойствие, равнодушие и, как ни странно, больше ничего не волновало.

— Я не мог этого сделать, — отметил Рэнор. — Я боялся, что передумаю, если посмотрю на человека, которого должен убить.

«Это самый обычный человек, — мысленно повторял он. — В нём нет ничего особенного. Очередная смерть на войне, которая и так уже унесла жизни многих тысяч. Всего лишь имя на клочке бумаги. Всё это неважно. Не по-настоящему».

Вот только драгоценный камень, висящий на шее, был настоящим, точно так же как сокровище и улыбка его невестки.

— А теперь? — спросил король.

Он стоял с открытым лицом, без капюшона, и в нём не было совершенно ничего обычного. Только дурак будет считать иначе.

— Я передумал, до того как узнал, кто вы.

Рэнору захотелось добавить уважительное обращение в конце, но он сдержался. Слишком уж лицемерно это будет, словно он так поступает, лишь потому что просит о пощаде.

— Я знаю. — Лицо короля было строгим, взгляд пронзительным, но в голосе слышалось сочувствие. — А ещё я знаю, почему ты перерезал тетиву. Твоё решение не было окончательным, и ты, боясь передумать, решил не дать себе этой возможности.

Рэнор по-прежнему держал в руке нож. Он отбросил его, и нож, покатившись по полу, врезался в дальнюю стену.

— Вы убьёте меня?

Он видел большой меч короля и слышал истории о его доблести в бою.

— А надо?

Король пронзил его взглядом, как будто бабочку пригвоздил к доске. Рэнор сглотнул.

— Думаю, да, сир.

На этот раз Рэнор добавил это слово, уже не надеясь вымолить жизнь.

— Король должен быть милосердным, — ответили ему, — но справедливость должна восторжествовать. Я не желаю оглядываться через плечо и ждать, пока не получу стрелу в спину.

«Я знаю, что ошибался», — хотел сказать Рэнор

На самом деле в глубине души он всегда это знал, но, несмотря ни на что, согласился на убийство. Рэнор спрашивал лишь о деньгах и о том, как ему сбежать, когда всё закончится. Возможно, он всегда знал, что только на эти вопросы и можно получить ответы. Если бы Рэнор начал интересоваться чем-то другим, он бы в конце концов отказался.

— Спускаемся, — велел король.

По его спокойному тону казалось, что это самая обычная просьба, но не возникало никаких сомнений в том, что Рэнору отдали приказ.

Король велел ему идти первым и пошёл за ним вплотную. Идти было тяжело: во многих местах не хватало ступенек, а то и целого этажа. Цепляясь за отвесный край разрушенной стены, Рэнору очень захотелось отпустить его и понадеяться, что падение убьёт его. Но остановил Рэнора не страх, а, как ему показалось, гордость. Все четыре года глупая гордость мешала ему признать, что он совершил ошибку и изгнание из рядов следопытов было заслуженным. Теперь, под конец, Рэнор оставит за собой право на совсем другую гордость. Наконец он примет последствия, к которым его привела собственная слабость.

У подножия башни выстроились кругом охранники. Другого и ждать не стоило. Взгляды, в которых читалась ненависть, были холодными и твёрдыми, как камень.

Рэнор, повинуясь выработавшейся привычке, поднял руку к драгоценному камню у горла, но, вместо того, чтобы схватиться за него, он снял цепь и отшвырнул её. С него и короля не сводили взглядов, и никто даже не посмотрел, куда она упала.

Они прошли десять шагов, а потом ещё столько же. Толпа до сих пор ждала, не зная, что происходило позади, на речном берегу. Пройдя ещё десяток шагов, Рэнор увидел капюшон, прядь тёмных волос и блеснувший кинжал, готовый к броску.

Он не думал, что делает. Рэнор бросился перед королём, ожидая смерти и зная лишь, что поступает правильно. В кои-то веки всё было так, как надо.

Король что-то крикнул, резко отдав приказ. Рэнор ударился о землю, но боли почти не было. Он перекатился на живот. Левая рука лежала на земле рядом с лицом, и на ладони до сих пор виднелся отпечаток драгоценного камня.

— Мы всё знали, — услышал он тихий голос короля.

Рэнор с трудом встал на колени. Всё-таки он не был ранен — лишь оглушён столкновением.

Король, достав свой прекрасный меч из ножен, держал его в обеих руках. Там, где Рэнор заметил тёмного человека, теперь стоял Фарамир, а у его ног свалилось грудой тело. Взглянув на короля, Фарамир быстро кивнул ему, почти поклонился. На Рэнора он даже не посмотрел.

— Для такого, как он, милосердия быть не может, — сказал король. — Но ты действовал, не раздумывая, и попытался спасти мне жизнь. Я не забуду этого.

Рэнор не собирался ни просить, ни молить за себя. Он остался стоять на коленях. В каком-то другом мире толпы людей ждали своего короля в разрушенном городе, наполненном свободой и цветами. Через несколько лет он расцветёт в сердце нового прекрасного мира. Впервые за несколько недель Рэнора манило не золото. Вместо этого он видел прекрасные дома в королевстве, где наконец-то наступил мир. И ему хотелось стать частью этого. Рэнор желал, чтобы ему дали второй шанс, но разве достоин его тот, кто пал так низко, как он?

Король помог ему подняться. Раньше, на верху башни, он пронзал его взглядом, а теперь Рэнору казалось, что его суть оказалась напоказ. Король видел всё, зная его тайны. Рэнору готов был снова опуститься на колени и начать умолять, чтобы он позволил служить ему.

Наконец король отпустил Рэнора.

— В Гондоре ты не останешься, — сказал он. — Я не могу быть настолько снисходительным. Король должен проявлять милосердие, но он не имеет права быть глупцом.

Рэнор моргнул, не изменившись в лице и согласившись со сказанным.

— Существует много диких мест, о которых нужно позаботиться, — продолжил король. — Земли, которые раньше были плодородны, а теперь совсем опустели. Их нужно возделать. Земли, которые изнемогают от несправедливости, и им нужен закон. Там есть место для таких, как ты.

— Для таких, как я, сир? — не сдержался Рэнор. — Я убийца и неудачник. Я тот, кто готов был отнять будущее у этой страны в обмен на обещание золота.

Король улыбнулся.

— Ты тот, кто совершил ошибку и на время позволил ей определить свою жизнь, а потом справился с этим. Ты знаешь собственные слабости и умеешь их преодолевать.

Слёзы вернулись, едва не ослепляя его.

— Но я не смогу…

— Сможешь, — возразил король. — Я надеюсь на это, Рэнор. Я надеюсь и верю в тебя.

Рэнор низко поклонился своему королю, готовый исполнить его волю, потому что в этот миг он тоже надеялся.