Семнадцать лет спустя (джен)

— Пока, Ал, — сказал Гарри, обнимая сына. — Не забудь, что Хагрид пригласил тебя на чай в пятницу. Не ругайся с Пивзом. Не затевай поединков, пока не научишься сражаться. И не давай Джеймсу тебя морочить.

— А если меня распределят в Слизерин?

Гарри присел на корточки, и лицо Альбуса оказалось чуть выше его головы. Из трёх детей только Альбус унаследовал глаза Лили.

— Альбус Северус, — сказал Гарри тихо, так что слышать их могла только Джинни, а у неё хватило такта увлечённо махать в этот момент глядевшей из поезда Розе, — тебя назвали в честь двух директоров Хогвартса. Один из них был выпускником Слизерина, и он был, пожалуй, самым храбрым человеком, которого я знал.

— Но если…

— Значит, факультет Слизерин приобретёт отличного ученика, правда? Для нас это не важно, Ал. Но если это важно для тебя, ты сможешь выбирать между Гриффиндором и Слизерином. Распределяющая шляпа учтёт твоё желание.

— Правда?

— Моё она учла, — сказал Гарри.

Он никогда раньше не рассказывал об этом своим детям, и увидел изумление на лице Альбуса.

Гарри вообще почти не упоминал о своих приключениях на первых курсах школы. Когда дети просили рассказать на ночь какую-нибудь историю из детства, он обычно говорил о самых простых вещах — каникулах в «Норе», когда они вместе с Роном и близнецами играли в квиддич яблоками, о Рождестве в Хогвартсе с двенадцатью сверкающими елями в Большом зале, об уроках и о том, как Гермиона всегда великолепно справлялась с заданиями профессоров, а они с Роном пыхтели над каждым новым заклинанием.

Он боялся, что если дети в подробностях услышат о том, как их отец на первом курсе убегал от огромного трёхголового пса, а на втором — летал на нелегально зачарованном автомобиле и выслеживал пауков в Запретном лесу, обычная школьная жизнь покажется им чересчур скучной, и они начнут вытворять что-нибудь безрассудное. Гарри не сомневался, что Джеймс, вдохновившись подобным примером, с лёгкостью придумает сотню безумных идей, а Альбус обязательно за ним увяжется.

Тогда, в 11 лет, Гарри с Роном, впервые повстречав Пушка в запретном коридоре на третьем этаже, сошлись на том, что это было отличное ночное приключение, и они не отказались бы от ещё одного в таком духе. Сейчас Гарри, представляя Джима или Ала рядом с этой гигантской псиной, приходил в ужас. Он надеялся, что у его детей будет обычная, нормальная, спокойная школьная жизнь, которой ему, признаться, не хватило в своё время. Именно поэтому мантия-невидимка и карта Мародёров до сих пор оставались дома. Вручить их детям он не решался — знал, как повышается соблазн ночных прогулок с этими чудесными вещицами.

Гарри вздохнул. По всему поезду уже захлопали двери, смутные фигуры родителей толпой устремились вперёд с прощальными поцелуями и последними наставлениями. Альбус вскочил в вагон, и Джинни закрыла за ним дверь. Джеймс уже высунулся из окна и махал всем без разбору. В толпе провожающих Гарри с удивлением увидел Драко Малфоя в наглухо застёгнутом чёрном пальто. Он и забыл, что сын Малфоя, который сейчас залезал в соседний вагон, тоже впервые едет в Хогвартс в этом году. Гарри переглянулся с Роном — тот тоже заметил.

— А это, стало быть, маленький Скорпиус, — полушёпотом сказал Рон. — Интересно, почему Малфой без жены?

Гарри пожал плечами и отвернулся. Малфои мало его интересовали. Он подхватил Лили на руки, чтобы она могла помахать братьям, Рон поднял Хьюго. Поезд тронулся, и Гарри пошёл рядом с ним по платформе, глядя на худенькое, горящее от предвкушения лицо младшего сына. Гарри махал вслед и улыбался, хотя вид поезда, уносящегося вдаль, наполнял его сердце грустью…

Наконец алый паровоз исчез за поворотом, и Гарри повернулся к друзьям.

— Ну что ж, — улыбнулся он. — Вот и всё. Поехали?

* * *

— Гермиона не могла поверить, что я сдам на магловские права, — притворно возмущался Рон, пока они пробирались по тесно заставленной парковке. — Она думала, что мне придётся применить Конфундус к инструктору.

— Неправда, — сказала Гермиона. — Я в тебе нисколько не сомневалась.

— Вообще-то я действительно применил к нему Конфундус, — шёпотом сказал Рон Гарри, пока Джинни и Гермиона усаживали младших в машины. — Я просто забыл, что надо смотреть в боковое зеркало — по правде говоря, я могу с тем же успехом применить заклятие Сверхчувствительности.

Вечер первого сентября было решено провести у Поттеров. Им редко удавалось согласовать рабочие графики и собраться всем вместе — у Рона и Гарри прибавилось дел в Аврорате, потому что с этого года они ещё по несколько часов в неделю вели практические занятия в Центре подготовки мракоборцев, и у Джинни в больнице Святого Мунго всегда было дел невпроворот. Когда их рабочие смены совпадали, дети обычно гостили у бабушек и дедушек — у Уизли или у пожилой четы Грейнджер. Но сегодня даже Гермиона взяла в министерстве отгул, чтобы проводить в Хогвартс дочь-первокурсницу, что уже само по себе было невероятным событием — в этом году первое сентября пришлось на вторник, а Гермиона никогда ещё не позволяла себе пропускать рабочие дни! Так что это был отличный повод просто посидеть вместе и поболтать, как в старые добрые времена. Они отвезли Хьюго и Лили к Молли и Артуру, которые всегда были рады внукам, а потом по дороге к Поттерам заехали в магазин взять каких-нибудь закусок к сливочному пиву. Джинни не была похожа на Молли в том, что касалось хозяйства, она не готовила обеды из трёх блюд и не умела печь пироги и торты, к тому же последнюю неделю из-за чрезвычайного происшествия в отделе разработки экспериментальных чар она почти каждый день оставалась работать сверхурочно.

Азами целительства Джинни овладела ещё в тот злосчастный год, когда Гарри с друзьями слонялся по стране в поисках крестражей, а в Хогвартсе властвовали Кэрроу. Тогда Джинни и Луна твёрдо решили, что должны помогать и членам отряда Дамблдора, и бедным младшекурсникам, которые страдали от наказаний Пожирателей. По книгам, найденным в Выручай-комнате, подруги вместе изучали наговоры от синяков, заклинания сшивания порезов, варили обезболивающее и крововосстанавливающее зелья и практиковались в заживлении ран друг на друге. С тех пор Джинни лучше всего удавалось справляться именно с ушибами, переломами, вывихами, ожогами и последствиями материальных проклятий; в Мунго она работала с пациентами двух отделений — «ТРАВМЫ ОТ РУКОТВОРНЫХ ПРЕДМЕТОВ (взрыв котла, обратное срабатывание волшебной палочки, поломка метлы и проч.)» на первом этаже больницы и «РАНЕНИЯ ОТ ЖИВЫХ СУЩЕСТВ (укусы, ужаления, ожоги, застрявшие шипы и проч.)» на втором. А вот Полумна стала целителем разума, хотя для этого ей понадобилось учиться на два года дольше. В тот год, после победы над Волан-де-Мортом, Джинни и Полумна вернулись в школу, окончили её экстерном, пройдя за год программу шестого и седьмого курса, и поступили в Академию целителей.

Гарри помнил, что даже немного завидовал тогда их возможности ещё один последний год побыть школьницами. Сам он вместе с Роном сразу поступил на курсы мракоборцев, и Хогвартс они заканчивали заочно, сдавая на ЖАБА только необходимые предметы. Так поступили почти все ребята с их курса — и Гермиона, и Дин, и Симус, и Парвати, и все члены отряда Дамблдора с Пуффендуя и Когтеврана. Было грустно окончательно ставить точку и прощаться с детством уже не вынужденно, а вот так вот, самостоятельно принятым решением, но все они понимали, что на самом деле детство закончилось ещё год назад и больше не вернётся. Они уже никогда не смогут почувствовать себя беззаботными школьниками, для которых самая большая проблема — не сданное вовремя эссе по трансфигурации. Никогда больше не смогут пройти по коридорам Хогвартса, не думая о том, сколько близких здесь потеряли. Не видеть будто наяву перед глазами руины, которые помогали восстанавливать всё лето после битвы, чтобы школа могла вновь открыться в этом же году. Они все стали взрослыми слишком рано.

К тому же, у них было ещё одно важное занятие после победы над Волан-де-Мортом — «просветительская деятельность», как говорила Гермиона. Весь Орден Феникса сошёлся на том, что общественность должна знать правду, Кингсли поддержал эту идею, и в итоге все они несколько месяцев трудились над созданием целой серии книг о Второй магической войне. Долго обсуждали, как преподнести информацию о крестражах, чтобы ни у кого из читателей не создалось впечатления, что это отличная идея. Гарри и Рон неделями спорили, стоит ли упоминать о Дарах Смерти — Рон утверждал, что нужно всему миру рассказать о братьях Певереллах, Гарри же был с ним категорически не согласен. Он не хотел, чтобы толпа Искателей Даров во главе с Ксенофилиусом Лавгудом начала водить экскурсии к могиле Игнотуса в Годриковой Впадине и обшаривать весь Запретный лес в поисках воскрешающего камня. А самое главное, он хотел сохранить втайне дар третьего брата, свою мантию-невидимку. В итоге сошлись на том, что написали только о Бузинной палочке — её никак не получилось бы утаить, слишком много свидетелей было у диалога Гарри и Тома Реддла перед их роковым поединком. На всякий случай написали, что «смертоносная палочка» была уничтожена, чтобы никто не отправился её искать.

И всё же самой важной, самой значимой частью этой работы стало сохранение памяти о людях, погибших в этой ужасной многолетней борьбе. Так в серии появились биографии Северуса Снейпа, Аластора Грюма, Ремуса Люпина и даже отдельный том, посвящённый Ордену Феникса до возрождения лорда Волан-де-Морта с историями Маккиннонов, храбрых братьев Пруэттов и, конечно же, Фрэнка и Алисы Долгопупс.

— Я так рада, что у наших детей будет школьная жизнь без всего этого. Ну, знаете, без троллей и трёхголовых псов, без василисков, без дементоров, — сказала Гермиона, задумчиво глядя на книжную полку над камином, на которой в отсветах огня сияла корешками вся серия «Истории Второй магической войны» с их именами на обложках.

— Но всё же не забывай, что на этот раз в Хогвартсе их ждёт необычный год, — заметила Джинни, бросая беглый взгляд на книги вслед за подругой.