Семнадцать лет спустя (джен)

— Пока, Ал, — сказал Гарри, обнимая сына. — Не забудь, что Хагрид пригласил тебя на чай в пятницу. Не ругайся с Пивзом. Не затевай поединков, пока не научишься сражаться. И не давай Джеймсу тебя морочить.

— А если меня распределят в Слизерин?

Гарри присел на корточки, и лицо Альбуса оказалось чуть выше его головы. Из трёх детей только Альбус унаследовал глаза Лили.

— Альбус Северус, — сказал Гарри тихо, так что слышать их могла только Джинни, а у неё хватило такта увлечённо махать в этот момент глядевшей из поезда Розе, — тебя назвали в честь двух директоров Хогвартса. Один из них был выпускником Слизерина, и он был, пожалуй, самым храбрым человеком, которого я знал.

— Но если…

— Значит, факультет Слизерин приобретёт отличного ученика, правда? Для нас это не важно, Ал. Но если это важно для тебя, ты сможешь выбирать между Гриффиндором и Слизерином. Распределяющая шляпа учтёт твоё желание.

— Правда?

— Моё она учла, — сказал Гарри.

Он никогда раньше не рассказывал об этом своим детям, и увидел изумление на лице Альбуса.

Гарри вообще почти не упоминал о своих приключениях на первых курсах школы. Когда дети просили рассказать на ночь какую-нибудь историю из детства, он обычно говорил о самых простых вещах — каникулах в «Норе», когда они вместе с Роном и близнецами играли в квиддич яблоками, о Рождестве в Хогвартсе с двенадцатью сверкающими елями в Большом зале, об уроках и о том, как Гермиона всегда великолепно справлялась с заданиями профессоров, а они с Роном пыхтели над каждым новым заклинанием.

Он боялся, что если дети в подробностях услышат о том, как их отец на первом курсе убегал от огромного трёхголового пса, а на втором — летал на нелегально зачарованном автомобиле и выслеживал пауков в Запретном лесу, обычная школьная жизнь покажется им чересчур скучной, и они начнут вытворять что-нибудь безрассудное. Гарри не сомневался, что Джеймс, вдохновившись подобным примером, с лёгкостью придумает сотню безумных идей, а Альбус обязательно за ним увяжется.

Тогда, в 11 лет, Гарри с Роном, впервые повстречав Пушка в запретном коридоре на третьем этаже, сошлись на том, что это было отличное ночное приключение, и они не отказались бы от ещё одного в таком духе. Сейчас Гарри, представляя Джима или Ала рядом с этой гигантской псиной, приходил в ужас. Он надеялся, что у его детей будет обычная, нормальная, спокойная школьная жизнь, которой ему, признаться, не хватило в своё время. Именно поэтому мантия-невидимка и карта Мародёров до сих пор оставались дома. Вручить их детям он не решался — знал, как повышается соблазн ночных прогулок с этими чудесными вещицами.

Гарри вздохнул. По всему поезду уже захлопали двери, смутные фигуры родителей толпой устремились вперёд с прощальными поцелуями и последними наставлениями. Альбус вскочил в вагон, и Джинни закрыла за ним дверь. Джеймс уже высунулся из окна и махал всем без разбору. В толпе провожающих Гарри с удивлением увидел Драко Малфоя в наглухо застёгнутом чёрном пальто. Он и забыл, что сын Малфоя, который сейчас залезал в соседний вагон, тоже впервые едет в Хогвартс в этом году. Гарри переглянулся с Роном — тот тоже заметил.

— А это, стало быть, маленький Скорпиус, — полушёпотом сказал Рон. — Интересно, почему Малфой без жены?

Гарри пожал плечами и отвернулся. Малфои мало его интересовали. Он подхватил Лили на руки, чтобы она могла помахать братьям, Рон поднял Хьюго. Поезд тронулся, и Гарри пошёл рядом с ним по платформе, глядя на худенькое, горящее от предвкушения лицо младшего сына. Гарри махал вслед и улыбался, хотя вид поезда, уносящегося вдаль, наполнял его сердце грустью…

Наконец алый паровоз исчез за поворотом, и Гарри повернулся к друзьям.

— Ну что ж, — улыбнулся он. — Вот и всё. Поехали?

* * *

— Гермиона не могла поверить, что я сдам на магловские права, — притворно возмущался Рон, пока они пробирались по тесно заставленной парковке. — Она думала, что мне придётся применить Конфундус к инструктору.

— Неправда, — сказала Гермиона. — Я в тебе нисколько не сомневалась.

— Вообще-то я действительно применил к нему Конфундус, — шёпотом сказал Рон Гарри, пока Джинни и Гермиона усаживали младших в машины. — Я просто забыл, что надо смотреть в боковое зеркало — по правде говоря, я могу с тем же успехом применить заклятие Сверхчувствительности.

Вечер первого сентября было решено провести у Поттеров. Им редко удавалось согласовать рабочие графики и собраться всем вместе — у Рона и Гарри прибавилось дел в Аврорате, потому что с этого года они ещё по несколько часов в неделю вели практические занятия в Центре подготовки мракоборцев, и у Джинни в больнице Святого Мунго всегда было дел невпроворот. Когда их рабочие смены совпадали, дети обычно гостили у бабушек и дедушек — у Уизли или у пожилой четы Грейнджер. Но сегодня даже Гермиона взяла в министерстве отгул, чтобы проводить в Хогвартс дочь-первокурсницу, что уже само по себе было невероятным событием — в этом году первое сентября пришлось на вторник, а Гермиона никогда ещё не позволяла себе пропускать рабочие дни! Так что это был отличный повод просто посидеть вместе и поболтать, как в старые добрые времена. Они отвезли Хьюго и Лили к Молли и Артуру, которые всегда были рады внукам, а потом по дороге к Поттерам заехали в магазин взять каких-нибудь закусок к сливочному пиву. Джинни не была похожа на Молли в том, что касалось хозяйства, она не готовила обеды из трёх блюд и не умела печь пироги и торты, к тому же последнюю неделю из-за чрезвычайного происшествия в отделе разработки экспериментальных чар она почти каждый день оставалась работать сверхурочно.

Азами целительства Джинни овладела ещё в тот злосчастный год, когда Гарри с друзьями слонялся по стране в поисках крестражей, а в Хогвартсе властвовали Кэрроу. Тогда Джинни и Луна твёрдо решили, что должны помогать и членам отряда Дамблдора, и бедным младшекурсникам, которые страдали от наказаний Пожирателей. По книгам, найденным в Выручай-комнате, подруги вместе изучали наговоры от синяков, заклинания сшивания порезов, варили обезболивающее и крововосстанавливающее зелья и практиковались в заживлении ран друг на друге. С тех пор Джинни лучше всего удавалось справляться именно с ушибами, переломами, вывихами, ожогами и последствиями материальных проклятий; в Мунго она работала с пациентами двух отделений — «ТРАВМЫ ОТ РУКОТВОРНЫХ ПРЕДМЕТОВ (взрыв котла, обратное срабатывание волшебной палочки, поломка метлы и проч.)» на первом этаже больницы и «РАНЕНИЯ ОТ ЖИВЫХ СУЩЕСТВ (укусы, ужаления, ожоги, застрявшие шипы и проч.)» на втором. А вот Полумна стала целителем разума, хотя для этого ей понадобилось учиться на два года дольше. В тот год, после победы над Волан-де-Мортом, Джинни и Полумна вернулись в школу, окончили её экстерном, пройдя за год программу шестого и седьмого курса, и поступили в Академию целителей.

Гарри помнил, что даже немного завидовал тогда их возможности ещё один последний год побыть школьницами. Сам он вместе с Роном сразу поступил на курсы мракоборцев, и Хогвартс они заканчивали заочно, сдавая на ЖАБА только необходимые предметы. Так поступили почти все ребята с их курса — и Гермиона, и Дин, и Симус, и Парвати, и все члены отряда Дамблдора с Пуффендуя и Когтеврана. Было грустно окончательно ставить точку и прощаться с детством уже не вынужденно, а вот так вот, самостоятельно принятым решением, но все они понимали, что на самом деле детство закончилось ещё год назад и больше не вернётся. Они уже никогда не смогут почувствовать себя беззаботными школьниками, для которых самая большая проблема — не сданное вовремя эссе по трансфигурации. Никогда больше не смогут пройти по коридорам Хогвартса, не думая о том, сколько близких здесь потеряли. Не видеть будто наяву перед глазами руины, которые помогали восстанавливать всё лето после битвы, чтобы школа могла вновь открыться в этом же году. Они все стали взрослыми слишком рано.

К тому же, у них было ещё одно важное занятие после победы над Волан-де-Мортом — «просветительская деятельность», как говорила Гермиона. Весь Орден Феникса сошёлся на том, что общественность должна знать правду, Кингсли поддержал эту идею, и в итоге все они несколько месяцев трудились над созданием целой серии книг о Второй магической войне. Долго обсуждали, как преподнести информацию о крестражах, чтобы ни у кого из читателей не создалось впечатления, что это отличная идея. Гарри и Рон неделями спорили, стоит ли упоминать о Дарах Смерти — Рон утверждал, что нужно всему миру рассказать о братьях Певереллах, Гарри же был с ним категорически не согласен. Он не хотел, чтобы толпа Искателей Даров во главе с Ксенофилиусом Лавгудом начала водить экскурсии к могиле Игнотуса в Годриковой Впадине и обшаривать весь Запретный лес в поисках воскрешающего камня. А самое главное, он хотел сохранить втайне дар третьего брата, свою мантию-невидимку. В итоге сошлись на том, что написали только о Бузинной палочке — её никак не получилось бы утаить, слишком много свидетелей было у диалога Гарри и Тома Реддла перед их роковым поединком. На всякий случай написали, что «смертоносная палочка» была уничтожена, чтобы никто не отправился её искать.

И всё же самой важной, самой значимой частью этой работы стало сохранение памяти о людях, погибших в этой ужасной многолетней борьбе. Так в серии появились биографии Северуса Снейпа, Аластора Грюма, Ремуса Люпина и даже отдельный том, посвящённый Ордену Феникса до возрождения лорда Волан-де-Морта с историями Маккиннонов, храбрых братьев Пруэттов и, конечно же, Фрэнка и Алисы Долгопупс.

— Я так рада, что у наших детей будет школьная жизнь без всего этого. Ну, знаете, без троллей и трёхголовых псов, без василисков, без дементоров, — сказала Гермиона, задумчиво глядя на книжную полку над камином, на которой в отсветах огня сияла корешками вся серия «Истории Второй магической войны» с их именами на обложках.

— Но всё же не забывай, что на этот раз в Хогвартсе их ждёт необычный год, — заметила Джинни, бросая беглый взгляд на книги вслед за подругой.

Скорпиус Малфой прочитал все эти книги, когда ему не было ещё и семи лет. Конечно, больше всего мальчик любил проводить время с папой, но тому приходилось много работать, а бабушке Нарциссе часто нездоровилось, поэтому Скорпиус с самого детства часто был предоставлен самому себе. Иногда он гулял по территории мэнора, но это быстро надоедало — на улице он любил только играть с папой в квиддич, а бесцельно бродить туда-сюда было жуть как неинтересно. Друзей у него не было, поэтому очень быстро главным увлечением Малфоя-младшего стали книги.

К своему одиннадцатилетию он перечитал, наверное, половину библиотеки Малфой-мэнора — ту, которую мог понять. Ещё он прочитал все книги о Второй Магической войне, войне с Волан-де-Мортом. Папа не любил об этом говорить и поэтому мало что рассказывал, но Скорпиусу было ужасно интересно, и он хотел узнать как можно больше. Эти книги ему покупала бабушка Андромеда, когда они вместе отправлялись в Косой переулок — Скорпиус не решился бы попросить их у отца. Ну и наконец, Скорпиус читал и магловские книги — те, что давал ему Тедди Люпин, который приходился ему троюродным братом. Было интересно узнавать, как устроен другой мир. Папа и бабушка Нарцисса о маглах никогда не говорили, поэтому все свои вопросы он задавал брату и бабушке Андромеде, у которых гостил каждую субботу. Ему нравилось бывать в этом доме, в котором так тесно были переплетены магловские и магические вещи. Больше всего мальчику нравились электрические лампы и выключатели. Свечи, масляные лампы и газовые рожки в мэноре можно было легко зажечь волшебной палочкой, но светили они совсем не так ярко. Неудивительно, что в мире маглов они уже давно устарели. Скорпиус мечтал изобрести заклинание, которое будет зажигать электрические лампы. Удивительно, что ещё никто из волшебников до этого не додумался. Интересно, можно ли провести электричество в Хогвартс?

Делился он этими мыслями только с Тедди. Тот в ответ рассказывал всё, что знал о мире маглов, а ещё много говорил о Хогвартсе. Скорпиусу было интересно всё — учебники для старших курсов, все написанные братом за очередной учебный год эссе, билеты для экзаменов СОВ и, конечно, секреты самого замка — был ли потолок в Большом зале изначально зачарован под небо самими Основателями школы, или это сделали позже? На десятый день рождения Тедди подарил ему новенькую «Историю Хогвартса» в нарядном подарочном издании. На тёмно-синей обложке над силуэтом замка искрились золотые звёзды, иногда какая-нибудь из них падала, и Скорпиус каждый раз загадывал желание поскорее отправиться в Хогвартс.

С одной стороны, ему не терпелось наконец по-настоящему научиться магии, но с другой, поездка в школу его пугала. По рассказам Тедди выходило, что у всех в Хогвартсе есть друзья и все любят школу именно за это. Друзья вместе ходят на уроки, вместе обедают в Большом зале, вместе делают домашние задания, вместе болтают до полуночи в своих спальнях обо всём на свете, вместе ходят на матчи по квиддичу болеть за команду своего факультета, вместе радуются победам и вместе переживают поражения. У Скорпиуса никогда не было друзей. И он понятия не имел, как их заводить.

И вот теперь Скорпиус сидел один в купе Хогвартс-экспресса и мрачно смотрел, как скрывается за поворотом платформа номер девять и три четверти. Разумеется, папа рассказал ему о школе всё, что считал важным — как будет проходить распределение, как следует себя вести и даже где срезать путь от слизеринской гостиной до Большого зала. И, конечно же, в случае чего Тедди обязательно ему поможет и его защитит, тем более Люпин в этом году перешёл на последний курс и стал старостой школы. Но всё равно перспектива оказаться среди целой толпы людей, где нужно будет заводить новые знакомства, по-прежнему тревожила. Он же вообще не умеет знакомиться с людьми. Но ведь в Хогвартсе придётся? Нельзя же будет за семь лет ни разу не сказать ни слова соседям по комнате? А если прямо сейчас кто-то подсядет к нему в купе, что вообще нужно делать?

Как назло, худшие опасения оправдались. Дверь купе распахнулась и на пороге возник невысокий, худенький черноволосый мальчик с белоснежной полярной совой в клетке — наверное, тоже первокурсник. В отличие от Скорпиуса, который ещё дома надел школьную форму, а бабушка Нарцисса убедилась, что мантия идеально отпарена и отглажена, мальчик был одет в магловские джинсы и футболку. Может быть, он из семьи маглов? Скорпиусу было очень интересно поговорить с кем-то, кто вырос в неволшебной семье, но заговаривать первым он не решался.

К счастью, темноволосый сам нарушил тишину.

— Привет! — радостно воскликнул мальчик. — в соседнем вагоне все купе заняты, и здесь тоже везде старшекурсники сидят. Я поеду с тобой, ты не против? Кстати, я Альбус, — всё так же жизнерадостно представился он и с широкой улыбкой протянул руку.

Скорпиус уставился на мальчишку. И чего он такой счастливый? Неужели вообще не переживает?

— Скорпиус, — сдержанно представился он и коротко пожал протянутую руку.

Черноволосый Альбус плюхнулся на сиденье напротив и мечтательно уставился в окно.

— Поверить не могу, что наконец еду в Хогвартс! — выдохнул он. — Ты ведь тоже первокурсник? Вижу, ты уже в форме, а галстука в цветах факультета у тебя нет. Ты бы на каком хотел учиться?

— — Мой папа учился на Слизерине, — аккуратно ответил Скорпиус.

— Круто! Мой папа был на Гриффиндоре. Кстати! Моё полное имя — Альбус Северус, первое — в честь Альбуса Дамблдора, а второе — в честь Северуса Снейпа, самого храброго директора Хогвартса! Один учился на Гриффиндоре, а другой — на Слизерине, поэтому я думаю, что могу попасть и на Слизерин, и мой брат постоянно про это шутит, но папа сказал, что можно самому выбирать факультет! Он сам выбрал Гриффиндор, представляешь? И Распределяющая Шляпа его послушала!

Скорпиус несколько раз хлопнул глазами. Новый знакомый тараторил без умолку. Просто невероятно, откуда в нём, таком маленьком, столько энергии. Скорпиус попробовал осознать полученный поток информации. У Шляпы можно попросить отправить тебя на конкретный факультет? Он ни о чём подобном не слышал. Может, мальчишка просто это выдумал? Что ещё он там говорил? Его назвали в честь Дамблдора и Северуса Снейпа, а его отец учился на Гриффиндоре? Значит, он точно не из полностью магловской семьи, но что-то об этом мире явно знает. Может, спросить у него что-нибудь? Но что? Скорпиус замялся и неуверенно поёрзал на сиденье.

Альбусу, вероятно, надоела тишина, потому что он снова первым заговорил:

— А ты любишь квиддич? Хотел бы играть за сборную факультета? Я — да! Круто, что прямо с первого курса можно пробоваться в команду! Папа сказал, что когда он учился в Хогвартсе, по правилам ещё было нельзя. Он, кстати, был ловцом, а моя мама — охотником. Ты за какую команду болеешь?

Скорпиус снова хлопнул глазами. Как он не устаёт так тараторить? Ещё минут десять — и всю историю своей семьи расскажет. Нельзя же так! Папа у него, значит, был ловцом, а мама — охотником? Что ж, видимо он всё же из волшебной семьи, просто носит такую одежду. Вопросы про электричество задавать не стоит. Скорпиус решил поддержать разговор о квиддиче, ведь квиддич он действительно обожал.

— Мой папа тоже был ловцом в школе. И я тоже хочу играть. Я болею за «Пэдлмор Юнайтед».

— Обалдеть! — Альбус аж подпрыгнул. — ты знаешь, мы всей семьёй болеем за «Пэдлмор Юнайтед»! Их вратарь, Оливер Вуд, который играл за сборную Британии на последнем Кубке Мира, был капитаном команды, когда папа учился в Хогвартсе! Мы часто на их матчи ходим!

Колёса поезда равномерно постукивали, солнце медленно катилось по небосводу, за окном мелькали поля и луга, а Альбус и Скорпиус так и болтали обо всём подряд, даже забыв про еду — точнее, Альбус болтал, а Скорпиус больше слушал. Когда Хогвартс-экспресс подкатил к станции «Хогсмид», Скорпиус подумал, что по крайней мере один друг в Хогвартсе у него, кажется, будет.

Дорогой папа!

Решил написать тебе в первый же день, после распределения. Все мои соседи по комнате уже спят. Я думал, первокурсников будет больше, но нас всего лишь трое в спальне. И один из них сам первый со мной познакомился ещё в поезде. А самое удивительное случилось потом.

Распределяющая шляпа не могла выбрать, на какой факультет меня отправить. Ты представляешь, она думала распределить меня на Гриффиндор! Хорошо, Альбус мне в поезде рассказал, что шляпа может сомневаться, и тогда можно выбирать самому. Я даже не знал, что такое бывает, но Альбус говорит, что его папа сам выбрал факультет. Я, конечно же, выбрал Слизерин, как и ты.

Я знаю, ты переживал, что я ни с кем не познакомлюсь тут, но не волнуйся. Мы с Альбусом решили всегда сидеть за одной партой. Он очень хороший, только постоянно болтает. Серьёзно, он разговаривал даже во время ужина, пока жевал пирог с патокой! Бабушка бы упала в обморок от таких манер, так что я бы ни за что не пригласил Альбуса к нам на рождественский обед.

Расписание должны раздать только завтра утром, поэтому я пока даже не знаю, какие уроки у меня будут в мой первый учебный день, но надеюсь, что будет трансфигурация, а Альбус хочет на чары. Кстати, его полное имя — Альбус Северус. Он сказал, что его назвали в честь Северуса Снейпа. Северус Снейп ведь был деканом Слизерина, когда ты учился? Ты почти ничего о нём не рассказывал. Он был хорошим учителем? Я читал его биографию, но в ней подробно рассказано только о его вкладе во Вторую магическую войну. Интересно, каким он был на обычных уроках.

Передавай привет бабушке Нарциссе и бабушке Андромеде.

Скорпиус.

Драко Малфой, сидя на кровати, ущипнул себя сразу обеими руками. Сегодня у него был выходной, но филин с письмом Скорпиуса разбудил его стуком в окно в шесть утра, и Драко несколько минут после прочтения отчаянно наделся, что это просто сон. Шляпа хотела отправить его сына на Гриффиндор? Он сам выбрал факультет и просто сказал об этом Шляпе? А ещё он теперь всегда будет сидеть за одной партой с Поттером?! Поначалу Драко отмёл эту мысль — мало ли кто ещё захотел назвать сына в честь Дамблдора, но к концу письма стало ясно, что имеется в виду не кто иной, как сын Мальчика-который-выжил. Малфой уставился в стену. Теперь письмо казалось ещё более странным. Получается, сын Поттера поступил на Слизерин? Чушь какая! И, выходит, Поттер на первом курсе сам выбрал учиться на Гриффиндоре? Может, он это просто придумал шутки ради? Сын повторил за ним сказочку, а бедняга Скорпиус повёлся? Кто знает, чего ожидать от Поттера — Драко старался о нём не думать вот уже лет пятнадцать и понятия не имел, каким отцом тот был. Впрочем, был один способ узнать об этом побольше. Тётя Андромеда регулярно общалась с Поттером, ведь тот был крёстным Тедди. Наверняка и с его сыном она была знакома, можно будет обсудить с ней все волнующие вопросы.

Драко вздохнул и сел писать письмо миссис Тонкс с предложением составить ей компанию за сегодняшним послеобеденным чаем, который был традицией в доме тёти.

* * *

Мама, папа и Лил! Привет!!!

Сегодня первый учебный день, но я встал раньше всех, чтобы написать вам письмо, потому что вчера произошло невероятное! Я даже не успел натянуть Распределяющую шляпу на голову, а она сразу закричала — СЛИЗЕРИН! Представляете?!

Джим сказал, что я неисправим, а ещё — что это он предсказал моё поступление на Слизерин. Но я планирую подружиться и с однокурсниками с Гриффиндора, тем более там Роза, и с остальных факультетов тоже!

Папа, помнишь, ты рассказывал, что Северус, в честь которого меня назвали, был самым храбрым, но все считали его плохим, потому что он учился на Слизерине, и это было очень несправедливо? Я решил это исправить! Я подружусь со всеми факультетами и докажу, что в Слизерине учатся классные ребята!

Первый друг у меня уже есть! Его зовут Скорпиус, и он сразу после праздника показал мне короткий проход за гобеленом из Большого зала в гостиную Слизерина! Мы пришли туда раньше всех и ждали старосту с остальными, чтобы он сказал пароль! Он так удивился, что чуть не упал! Просто папа Скорпиуса тоже учился на Слизерине, и он показал ему этот путь, когда брал его с собой в школу на годовщину Победы. Мы ведь тоже ездили с тобой каждый год, интересно, почему мы раньше не познакомились? Скорпиус классный и знает кучу умных вещей, хотя он почти всё время молчит, но, я уверен, у меня получится его развеселить! Думаю, можно даже позвать его в гости на Рождество!

Напишите, как у вас дела и передавайте приветы всем-всем-всем, тёте Гермионе и дяде Рону, Хьюго, бабушке Молли и дедушке Артуру, дяде Перси, Джорджу, дяде Чарли и тётушке Андромеде!

Привет дяде Биллу и тёте Флёр я передам сам, Мари сказала, что будет сегодня вечером писать письмо и даст мне тоже там подписаться! Хочу спросить у Билла, за сколько времени можно научиться разговаривать на голлбедуке.

Лил, не грусти! Через год тоже поедешь в Хогвартс!

Пока! Альбус

Гарри поднял глаза от письма и ошарашенно уставился в стену. Джинни сегодня с самого утра была на дежурстве, а Лили всё ещё гостила в «Норе» вместе с Хьюго, поэтому Гарри был дома один, когда прилетела сова от Альбуса. Гарри ещё раз пробежал глазами по строчкам, даже не зная, какая тревожит его больше всего. Его сын теперь — слизеринец? Он решил доказать всем, что в Слизерине учатся классные ребята? И он что, собирается пригласить на Рождество Скорпиуса Малфоя?! Да уж, этот пункт, пожалуй, был хуже всех остальных. В конце концов, распределение на Слизерин — это не так страшно, они и вправду всегда учили детей, что нельзя предвзято относиться к ребятам с других факультетов, но дружба с сыном Малфоя…

Гарри ничего не знал о жизни Малфоя. Только то, что Малфой работал в Отделе Тайн и полностью соответствовал своему статусу невыразимца — он никогда не разговаривал. Только кивал, когда они изредка сталкивались в министерском лифте, и сразу отводил взгляд. Если так подумать, Гарри не слышал от Малфоя ни слова вот уже лет пятнадцать, с тех пор как закончились последние судебные разбирательства.

Как бы то ни было, Гарри подозревал, что сын Малфоя вырос весь в своего отца — слизеринцем до мозга костей, хитрющим змеёнышем, который всегда ищет собственной выгоды и плюёт на чувства других. Если он сделает так с его сыном… Альбуса это просто убьёт.

Джим всегда мог за себя постоять, он с самого детства всегда ревностно отстаивал своё мнение в спорах со сверстниками и никому не позволил бы себя одурачить. Ал был не такой. Он был очень мягким и наивным ребёнком, верил каждому встречному и мечтал со всеми подружиться. Конечно, Гарри был счастлив, что его дети растут в мирное время, и им не нужно подозревать собственных однокурсников в пособничестве Волан-де-Морту или бояться, что кто-то из знакомых оказался под Империусом, но он всё же совершенно не мог понять, откуда у Альбуса это абсолютное доверие к окружающему миру. Он не единожды пытался самыми разными способами донести до сына, что это опасно, но, кажется, на него это не действовало, и Гарри решил, что до момента осознания он просто всегда будет рядом, всегда будет готов защитить Альбуса. И вот, кажется, пришла пора спасать его от Малфоя, будь он проклят!

Поттер посмотрел на часы. Подходило время обеда. Можно составить компанию Андромеде за послеобеденным чаем и узнать, что она думает о Малфоевском сыне. Вздохнув, Гарри взмахнул палочкой и отправил миссис Тонкс патронуса с вопросом, можно ли ему заглянуть к ней через полчасика.

* * *

Выйдя из камина в уютной гостиной дома Тонксов, Гарри с изумлением увидел перед собой не кого иного как Драко Малфоя собственной персоной, который наливал Андромеде чай в элегантную фарфоровую чашку и, очевидно, вёл вежливую беседу. Пару секунд он даже выглядел абсолютно нормальным человеком, но, едва осознав, кто перед ним, Малфой состроил скорбную мину и мгновенно умолк.

Следующие полчаса прошли в напряжении. Андромеда сидела между ними, подливала чай и говорила своим глубоким мягким голосом что-то об «их замечательных мальчиках», и Гарри честно старался поддержать разговор, но сам не сводил глаз с Малфоя, который сидел, не шевелясь, в одной позе с чопорным выражением лица и не проронил ни единого слова, даже звука, с тех пор как Гарри появился в гостиной.

Спустя некоторое время Андромеда извинилась и отошла на кухню наполнить опустевший молочник, наверняка на самом деле желая оставить Поттера и Малфоя наедине. Ещё несколько секунд Гарри молча всматривался в Малфоя. Тот так и сидел с абсолютно безэмоциональным видом, а потом вдруг спросил напряжённым голосом:

— Поттер, это правда, что ты на первом курсе сам выбрал факультет и сказал Распределяющей Шляпе?

Гарри опешил. Если бы он в этот момент отхлебнул чай, точно бы поперхнулся.

— Что?! — хрипло переспросил он.

Малфой не удостоил его ответом, и лицо его по-прежнему ничего не выражало.

— Ну, в целом да. Шляпа предлагала отправить меня на Слизерин, но я просто попросил другой факультет. Откуда ты вообще знаешь? С чего вдруг такой вопрос? — Гарри насторожился.

— Вот. Смотри. — глядя куда-то в сторону, Малфой резким движением протянул ему письмо. В замешательстве Гарри осторожно взял из его руки пергамент и пробежал глазами по строчкам в абсолютной тишине. Потом так же молча вернул письмо Скорпиуса его отцу и невидящим взглядом уставился куда-то в стол.

— Это просто какая-то насмешка судьбы, — пробормотал Поттер себе в чашку, и Драко, кажется, впервые был с ним в чём-то согласен, хоть и не произнёс этого вслух. А он-то думал, что пятнадцать лет назад началась спокойная жизнь.

* * *

Аппарируя к себе домой спустя час, Гарри подумал, что не утратил своей подозрительности по отношению к Малфою, но хотя бы убедился, что тот способен разговаривать. И тоже переживает за своего сына. Проблема была в том, что Малфой постоянно натягивал это непроницаемое выражение лица, абсолютно безэмоциональное, по которому невозможно было хоть что-либо понять. Неужели нельзя поговорить нормально? Куда делись все эти эмоции, которые в детстве, в Хогвартсе, хлестали из него через край? Конечно, в сторону гриффиндорцев это были не самые приятные эмоции — вроде презрения, но уж лучше так, думал Гарри, чем разговаривать с грёбаным манекеном.

Вскоре они с Джинни начали, шутя, называть лицо Малфоя «неописуемое и неподражаемое», потому что в тот вечер Гарри, пересказывая жене разговор в доме Андромеды, не сумел ни описать выражение лица Малфоя, ни изобразить его.

А Малфой, лёжа тем вечером в постели и безуспешно пытаясь заснуть, думал о том, почему некоторым Шляпа даёт выбор, а у кого-то этого выбора нет. Кто знает, как сложилась бы его жизнь, если бы он в одиннадцать лет оказался, например, на Когтевране? Или даже на Пуффендуе? Драко прекрасно помнил, сколько песенок и стишков после окончания Второй магической войны сочинили школьники о том, что никто из слизеринцев в день Битвы за Хогвартс не остался сражаться. И о том, что почти все Пожиратели смерти учились на Слизерине. Как и сам Волан-де-Морт. Тень этой унизительной известности до сих пор витала над факультетом, и именно туда теперь поступил его сын, стремясь быть похожим на отца. А ведь Скорпиус, оказывается, как раз мог выбирать!

Тяжело вздохнув, Драко натянул одеяло до подбородка и запретил себе об этом думать. Ведь даже если бы Распределяющая Шляпа предложила ему любой из четырёх факультетов на его усмотрение, в свои одиннадцать лет он всё равно без колебаний выбрал бы Слизерин. Никаких альтернативных вариантов прошлого не существовало.

_______________

P. S. Что ж, теперь, когда мы узнали, какие загоны у повзрослевших Гарри Драко, мы оставляем всех наших взрослых аж до девятой главы и отправляемся в Хогвартс к Альбусу и Скорпиусу!

Когда утром второго сентября Альбус появился на пороге Большого зала, почти все уже сидели за столами. Он хотел обязательно отправить письмо ещё до завтрака и был уверен, что без проблем дойдёт до совятни, ведь они бывали в Хогвартсе каждый год на годовщину Победы всей семьёй, и мама с папой показали им все самые важные места в замке и все короткие дороги, но всё равно Альбус заблудился. К тому же родители показывали им пути от башни Гриффиндора, и добираться из слизеринской гостиной было непривычно. Папа вообще ни разу не спускался в подземелья во время этих ежегодных визитов.

Альбус остановился в дверях, раздумывая, куда бы ему пойти. Надо было реализовывать свой план — подружиться с однокурсниками со всех факультетов. Для этого он решил садиться за разные столы и болтать со всеми, с кем познакомится на совместных уроках. Ну а сегодня, в первый день, он в первую очередь отправится к Джиму и Розе — ведь это его семья!

Сияя улыбкой и новеньким серебристо-зелёным галстуком, Альбус двинулся к столу Гриффиндора. По залу пронеслись удивлённые шепотки. Но, конечно, они не шли ни в какое сравнение со вчерашней сценой, когда Шляпа, едва коснувшись его головы, распределила сына Гарри Поттера на Слизерин. Все буквально потеряли дар речи. Джим таращился на него с раскрытым ртом. Несколько секунд протекли в абсолютном безмолвии, а потом профессор МакГонагалл вежливо зааплодировала, и все в зале разом заговорили, будто одновременно очнувшись после Цепенящего заклятия.

— Доброе утро! — Альбус весело толкнул Джима в бок в знак приветствия и втиснулся на скамейку между братом и Розой.

— Ха! А вот и наш мистер слизеринец! — прыснул Джим, с размаху хлопая брата по спине в ответ. — а я говорил, что так и будет! Знаю, что папа считает прорицания идиотским предметом, но видимо я — гениальный пророк! — Джеймс картинно возвёл глаза и руки к небу на зачарованном потолке, а потом, по привычке взъерошив и без того лохматые волосы, вернулся к своей тарелке.

Альбус повернулся к Розе.

— Какой-нибудь предмет у нас обязательно будет общим, Роз! Ты какой урок больше всего ждёшь?

— Трансфигурацию, конечно! — воодушевлённо блеснула глазами Роза.

— Ну ты прямо как Скорп!

— Фто такой Скопф? — поинтересовался Джеймс, рот которого был набит яичницей с беконом.

Альбус уже собрался в подробностях рассказать об удивительном знакомстве в Хогвартс-экспрессе, но тут их диалог прервала профессор МакГонагалл, которая раздавала расписания.

— Мистер Поттер, — строго обратилась она к Альбусу, — безусловно, во время приёмов пищи вы имеете право сидеть за любым столом, но на завтраке в первый учебный день необходимо быть за столом своего факультета, чтобы получить расписание занятий у декана. Профессор Нотт уже начал раздавать бланки, поторопитесь.

Альбус оглянулся на стол Слизерина. Действительно, их декан Теодор Нотт, высокий и статный мужчина с тёмными глазами и тёмными кудрями волос уже двигался вдоль стола с точно такой же стопкой пергаментов. А ещё он, как и профессор МакГонагалл, всегда держал спину идеально прямо, будто палку проглотил. Альбус пока не решил, стоит ли его опасаться, но выглядел декан немного грозно. На самом краю стола, в углу зала, Альбус заметил Скорпиуса, одиноко сидящего на скамейке вдалеке от остальных студентов. Кажется, он и вправду не умеет знакомиться. Или просто пока стесняется? Альбус поспешил к новому другу.

* * *

Вскоре Альбус и Скорпиус, окутанные ещё не развеявшейся дымкой утреннего тумана, поёживаясь, гуськом спускались к теплицам — первым уроком у них была травология. Изучив расписание, они выяснили, что на трансфигурацию и чары они будут ходить с пуффендуйцами, на заельеварение и травологию — с когтевранцами, и только на защиту от тёмных искусств — с гриффиндорцами. Сдвоенный урок ЗОТИ с их деканом стоял в расписании только в следующий понедельник — а ведь Альбус так надеялся, что увидится с Розой на уроках пораньше! К тому же с остальными профессорами он был немного знаком, особенно с дядей Невиллом и с профессором Патил, которая преподавала зелья, а этот профессор Нотт всё ещё оставался неизведанной единицей. Интересно, что он из себя представляет? Они со Скорпиусом сошлись на том, что их декан немного напоминает летучую мышь-вампира. Сегодня утром он выглядел точно так же, как и вчера на праздничном банкете — тёмные волосы резко контрастировали с бледным лицом, а воротничок-стойка его чёрной мантии был наглухо застёгнут. Провожая первокурсников своего факультета на травологию, профессор Нотт стремительно шёл по коридорам со своей неестественно прямой спиной, и полы его мантии немного зловеще развевались, подобно крыльям.

* * *

На травологии им велели разделиться на группы по три человека. Друзья оказались в команде вместе с темноволосым мальчиком по имени Том, третьим из их спальни. Том был немного странным, почти всегда молчал и шарахался от людей почище Скорпиуса. Альбус вчера его, кажется, попросту напугал своими настойчивыми попытками познакомиться, и поэтому решил сменить тактику: пока что отстать от Тома и дать ему немного привыкнуть к обстановке самостоятельно, а после рождественских каникул снова попробовать как следует разговорить.

Первые десять минут урока профессор Долгопупс уделил технике безопасности. Альбус чинно слушал и был рад, что дядя Невилл никак не показывает, что они знакомы. Он вообще не любил выпячивать знаменитую фамилию отца, и всегда, когда знакомился с новыми ребятами, представлялся только по имени. Конечно, в Хогвартсе это бы не помогло, но Альбус не собирался нарочно подчёркивать своё родство с героями Второй Магической войны. Хорошо, что профессор его понимал.

Тем не менее, Альбус помнил мамино наставление «поцеловать от них Невилла», поэтому после урока, аккуратно складывая на место лопатки и тяпки, кивнул другу и попросил его подождать за дверью теплицы.

Скорпиус так и поступил. Все их однокурсники уже поднимались в замок на свой первый урок трансфигурации, а Скорпиус смотрел вдаль на окутанное туманом Чёрное озеро и рассуждал о своём первом в жизни друге. Он невероятно удивился вчера, когда МакГонагалл, вызывая первокурсников на распределение, назвала фамилию «Поттер», и из шеренги буквально выбежал сгорающий от нетерпения Альбус. Конечно, это ещё ничего не значило, «Поттер» — очень распространённая фамилия, кажется, на Пуффендуе тоже учился какой-то Поттер. Но понемногу Скорпиус начал собирать в единый пазл все кусочки информации, которыми обладал. Папа Альбуса учился на Гриффиндоре и был ловцом, а его мама — охотником. И при этом его отец учился в Хогвартсе в то время, когда Оливер Вуд из «Пэдлмор Юнайтед» тоже ещё был школьником. И Ала назвали в честь Альбуса Дамблдора и Северуса Снейпа, Героя Второй Магической войны, которому это звание присвоили посмертно. А теперь Ал остался о чём-то поговорить с профессором Долгопупсом, который тоже был Героем войны и ещё в 15-летнем возрасте сражался с Пожирателями смерти в Министерстве магии. Всё сводилось к одному: его новоиспечённый друг — сын того самого Гарри Поттера, о котором Скорпиус прочитал всё, что мог. Как же так вышло? Хорошо, что он тоже представился вчера в Хогвартс-экспрессе только по имени. Папа говорил, что во время учёбы в Хогвартсе они с Гарри Поттером враждовали. Может, Альбусу его отец рассказывал то же самое, и Поттеры на дух не переносят фамилию Малфой? Интересно, понял ли Ал, что он и есть тот самый Малфой?

Скорпиус не знал, что и думать. С одной стороны, он уже мечтал поехать на Рождество в гости к Алу и по-настоящему поговорить с Гарри Поттером и его верными друзьями, которые сопровождали его во всех опасных путешествиях. А с другой стороны, он думал, как его папа отнесётся к такой идее. Размышления Скорпиуса прервала громко хлопнувшая дверь теплицы.

— Пойдём, — махнул рукой Альбус, — конечно, до звонка ещё десять минут, а кабинет трансфигурации прямо на первом этаже, но я ещё планирую съесть свой сэндвич с завтрака. Пока отправлял письмо, болтал с Джимом и смотрел расписание, даже поесть нормально не успел! Всё же это не очень прикольно, когда еда с тарелок просто пропадает.

Альбус, как всегда, не умолкал ни на секунду, а Скорпиус погряз в сомнениях. Спросить или не спросить? Наверняка Альбус не хотел, чтобы все говорили о нём только как о сыне знаменитого Гарри Поттера, поэтому и представлялся без фамилии, и на травологии вёл себя как все остальные, хотя точно был знаком с профессором Долгопупсом. Вдруг Альбуса обидит такой вопрос? Скорпиус не хотел терять друга на второй же день их знакомства, но как же было любопытно!

— Кстати! — воскликнул Альбус после недолгой паузы, которая ему понадобилась, чтобы прожевать гигантский кусок своего сэндвича с беконом. — я ещё вчера хотел у тебя спросить, но думал, ты обидишься. Если тебе не понравится вопрос, лучше не отвечай! Но мне просто очень интересно, правильно ли я понял, что твой папа — Драко Малфой?

Скорпиус вздрогнул. Альбус, как и вчера, опередил его встречным вопросом. Кажется, иногда они даже мыслят одинаково. Скорпиус сдержанно кивнул.

— С ума сойти! — Альбус сделал ещё один внушительный укус сэндвича и продолжил, — Я знаю, что мой папа не очень любил твоего, когда они учились в школе, но я думаю, что из нас с тобой получатся настоящие лучшие друзья! Согласен? — Альбус обернулся и внимательно посмотрел ему в глаза.

Скорпиус снова кивнул, уверенно и даже немного торжественно, его губы сами собой растянулись в улыбке. На душе снова стало спокойно, и показалось, что даже утреннее сентябрьское солнце засияло ярче.

_____________________

P. S. Поясняю за соответствие канону))

1) В эпилоге «Гарри Поттера и Даров Смерти» в переводе РОСМЭН говорится, что Невилл стал профессором зельеварения. Это ошибка переводчика. Конечно же, Невилл преподаёт травологию.

2) Просьба Джинни «поцеловать от нас Невилла» — тоже не выдумка автора, а канон, вот только в оригинале эта просьба была адресована Джеймсу. В эпилоге «Гарри Поттера и Даров смерти» Джинни говорит Джеймсу: «не забудь поцеловать от нас Невилла», а Джеймс отвечает: «Мама! Я не могу поцеловать профессора!», а потом закатывает глаза, когда Джинни говорит, что он же знаком с Невиллом. Что ж, типичный Джеймс!

3) О том, что Оливер Вуд играет за "Пэдлмор Юнайтед", читатели узнают в четвёртой книге — главные герои встречают Оливера на чемпионате мира по квиддичу, Оливер знакомит Гарри со своими родителями и делится новостью о том, что буквально на днях подписал контракт и был принят во второй состав команды (по сути сразу после того, как закончил Хогвартс!) "Гарри Поттер и кубок огня", глава 7 "Бэгмен и Крауч"

Первые учебные дни пролетели в мгновение ока. Наступила пятница, и после уроков Альбуса ждал в гости Хагрид на чай. Альбус ждал этой встречи с нетерпением. Он любил Хагрида, да и все дети Поттеров и Уизли его просто обожали! Каждый раз он приносил им что-то интересное в своих бездонных карманах и рассказывал об удивительных животных. Альбус помнил, в каком был шоке, когда узнал, что Хагрида ещё школьником несправедливо обвинили в злодеяниях Волан-де-Морта, и лишь после окончания Второй Магической войны папа вместе с целой комиссией из профессоров Хогвартса добился восстановления его репутации и права носить палочку. Конечно, у Хагрида не получались сложные чары уровня ЖАБА, вроде заклинания Патронуса или дезиллюминационного, но в остальном с палочкой он обращался отлично, как будто она всегда у него была. Великан всегда держал её в крошечном розовом зонтике, что их тоже с детства забавляло. А ещё папа со смехом говорил Хагриду, что с тех пор его стряпня стала хоть чуть-чуть съедобней. Этих подколов Альбус не понимал, он любил сладости Хагрида. Вся его выпечка была вкусной, хоть и слишком твёрдой — видимо, он рассчитывал на свои великаньи зубы. Ала и Джима это никогда не смущало — они всегда макали Хагридово печенье в чай и прекрасно с ним справлялись.

Альбус всю неделю уговаривал друга пойти с ним к Хагриду, но Скорпиус всё сомневался. Последним уроком в пятницу была история магии. После насыщенной недели было просто невозможно сосредоточиться на монотонном голосе профессора Бинса, похожим на жужжание сонной мухи. Альбус повернулся к другу и шёпотом спросил:

— Ну что, пойдём?

— Ладно, пойдём, Мерлин с тобой, — отозвался Скорпиус.

* * *

Если Хагрид и удивился новому другу Альбуса, то ничего не сказал, только хмыкнул себе в бороду. Пока Альбус в своей привычной манере, не замолкая ни на секунду, пересказывал великану события прошедшей недели, Скорпиус, как зачарованный, рассматривал хижину. Она выглядела… Сказочно. Именно так в магловских сказках, которые он читал дома у Тедди, описывают домики волшебников — маленькие, но уютные, с ярко горящим камином и множеством висящих под потолком котелков, сушёных кореньев и других самых диковинных вещиц, вроде волос из хвоста единорога. Из них, как пояснил Хагрид, выходят целительные повязки для покалечившихся животных.

Скорпиус, сгорая от любопытства, задавал вопрос за вопросом, а великан, польщённый таким внезапным вниманием, воодушевлённо рассказывал о драконах, мантикорах и гигантских акромантулах. Скорпиус слушал, раскрыв рот.

Альбус, хитро прищурившись, наблюдал за другом и улыбался. Кажется, Скорп впервые за эту неделю в Хогвартсе расслабился и показал настоящего себя, с жаром засыпая Хагрида вопросами. Ещё несколько таких знакомств — и Скорпиус перестанет вечно натягивать свою скорбную мину.

* * *

Пока они в вечерних сумерках поднимались от хижины Хагрида к замку и Альбус без умолку болтал что-то об ужине, Скорпиус лихорадочно соображал. Альбус познакомил его со своим другом. Должен ли Скорпиус теперь ответить тем же? Но у него больше нет друзей в Хогвартсе, кроме Ала. Разве что… Да, это будет очень круто — познакомить Альбуса с Тедди! Наверное, можно даже устроить розыгрыш. Сказать, что приведёт друга, и тут раз! — появляется семикурсник-староста школы! Только как это осуществить?

* * *

За ужином Скорпиус нервно поглядывал на Тедди. Тот сидел во главе Гриффиндорского стола и всё никак не поворачивался в его сторону. Подойти к гриффиндорцам сам Скорпиус не осмелился — и не потому, что стеснялся! Просто он хотел устроить для Альбуса сюрприз, а Ал и сам сейчас сидел между своими родственниками-гриффиндорцами, как и всегда в начале обедов и ужинов. Он возвращался к Скорпиусу и своим однокурсникам, когда приходило время десерта. Сосредоточенно хмурясь в попытке придумать какой-то план, Скорпиус вдруг заметил встающую из-за соседнего стола Когтеврана подружку Тедди, Мари-Виктуар.

На самом деле, Мари-Виктуар трудно было не заметить — казалось, что она буквально сияла. Сияли переливающиеся элегантными волнами светлые волосы, сияли яркие голубые глаза из-под длинных ресниц, сиял на груди блестящий значок старосты Когтеврана. Прабабушка Мари была вейлой, и Тедди однажды выдвинул теорию, что ген вейлы является доминантным, поэтому Мари родилась такой. Скорпиус тогда так и не понял, кто такие эти доминирующие, или как их там, гены, но решил поверить Тедди на слово. Так или иначе, прямо сейчас Мари грациозным движением отбросила назад белокурые локоны, взяла подружку под руку и плывущей походкой двинулась к выходу из Большого зала, поэтому Скорпиус собрал всё имевшееся у него мужество, переборол стеснение и крикнул:

— Мари!

Попросив подружку подождать, Мари подошла к нему и приветливо улыбнулась. Скорпиус немного успокоился. Он общался с Мари-Виктуар лишь пару раз, когда она гостила у Тедди на летних каникулах, но она всегда была милой и хорошо к нему относилась, именно поэтому он решился попросить у неё помощи.

— Привет! Ты сможешь тайно передать Тедди записку, чтобы никто не понял, что это от меня? Особенно Поттер.

Мари заговорщицки усмехнулась.

— Смогу передать хоть прямо сейчас так, что никто даже не заметит, — подмигнула она.

Скорпиус выдохнул и быстро нацарапал своё сообщение.

* * *

Через несколько минут на стол перед ним опустился самолётик, сложенный из его записки. Нужно обязательно научиться делать так же, чтобы в следующий раз не приходилось просить Мари передавать сообщения, подумал Скорпиус. Он спешно развернул пергамент и прочёл на обратной стороне ответ Тедди:

Конечно, я буду рад познакомиться с твоим другом!

Завтра после завтрака у нас будет собрание старост, будем планировать первый поход в Хогсмид в этом году и график дежурств на следующую неделю. Думаю, вы можете подойти к комнате старост к концу собрания, примерно в 12:00. Идёт?

Скорпиус оторвал взгляд от записки и взглянул на стол Гриффиндора. Тедди показал ему под столом большой палец, на мгновение окрасив свои волосы в ярко-зелёный. Скорп торжественно кивнул и сразу попытался принять свой обычный вид: Альбус уже попрощался с родными и направлялся к слизеринскому столу.

* * *

Утром в субботу Скорпиус настойчиво вёл Альбуса к комнате старост. Точнее, был уже день, солнце стояло высоко над замком, а через полчаса начинался обед, но Альбус протестовал, что в выходные полдень — это ещё утро. Тем не менее, знакомство с другом Скорпиуса его явно заинтересовало, так что он даже почти вовремя вылез из постели. На часах уже было без пяти двенадцать, и им осталось преодолеть только один этаж.

— Знаешь, он для меня даже не совсем друг. Вообще, он мой троюродный брат, но для меня он как родной старший брат. Иногда я его так называю, — признался Скорпиус. Ему хотелось поделиться с Альбусом чем-то важным для него в ответ на искренность друга.

— Это очень здорово, — отозвался Альбус. — У меня тоже есть такой друг-старший брат. Ну, конечно, у меня ещё есть настоящий старший брат, в смысле Джим, но этот ещё старше! Слушай, давай я тебя тоже с ним познакомлю? Он сейчас, наверное, в комнате старост, мы, кстати, как раз рядом. А куда мы вообще идём?

—ну, вообще-то в комнату старост, — ответил немного удивлённый Скорпиус. У Джима что, есть ещё один старший брат — староста? Рассуждать об этом было уже некогда, они остановились перед нужной дверью. Скорпиус спрятался за ней, чтобы из укрытия понаблюдать за реакцией Ала. Они с Тедди договорились устроить розыгрыш: по сценарию Люпин должен был открыть дверь с суровым выражением лица и поинтересоваться, кто посмел прервать их важнейшее собрание.

Скорпиус уже собирался постучать четыре раза, что было сигналом, но внезапно незапертая дверь сама отворилась порывом сквозняка. Раздался радостный голос Тедди:

— О, Ал, привет! Какими судьбами? Заходи быстрее внутрь, я закрою дверь. Мы тут с другом розыгрыш готовим.

— Прикольно! — послышался радостный возглас Альбуса, приглушённый закрывающейся дверью. — а Мари с тобой? Она обещала за завтраком дать мне прочитать ответ на письмо, которое мы вместе писали, я там спросил у Билла про гоблинов, но завтрак я проспал.

Краем уха слыша ответ Тедди о том, что Мари ушла на обед, и что Альбусу стоит поработать над своим режимом сна, Скорпиус стоял в коридоре перед дверью и обалдело хлопал глазами. Что это сейчас было такое?! Он постучал.

Дверь распахнулась, Тедди широко ему улыбнулся.

— Привет, Скорп! А где же твой друг?

— Что?! — раздался вопль поражённого Альбуса из-за спины Люпина.

* * *

Дорогой папа!

Пишу тебе рассказать, как прошли мои первые дни в Хогвартсе. Поскольку на этой неделе было всего лишь три учебных дня, у нас пока что не было уроков защиты от тёмных искусств и астрономии. Но все остальные предметы мне показались одинаково интересными, кроме истории магии, но это потому, что профессор Бинс бубнит, как испорченное радио.

На трансфигурации мы начали с самого простого, как ты и рассказывал — превращали спичку в иголку и всё такое. Зато на травологии и на зельях нам сразу дали супер-интересное задание! Профессор Долгопупс и профессор Патил объединились, и на первом уроке травологии в понедельник мы должны были собрать дремоносные бобы, а во вторник — сварить зелье, в котором эти бобы — главный ингредиент! Кто собрал слишком мало или случайно повредил бобы, когда срезал с куста, у тех зелье вышло хуже. Мне очень нравится кабинет зельеварения — множество котлов, всяких склянок с разными зельями, каких-то стеклянных трубок, и всё это переливается на солнце! Ещё мне нравится, что у профессора Патил все ингредиенты аккуратно подписаны и рассортированы по категориям, а не валяются в одной куче, как вещи Ала. Говорят, она училась на Когтевране.

Наш декан, профессор Нотт, немного пугающий. Первое занятие с ним у нас в понедельник. Я видел фамилию Нотт в списках Пожирателей смерти в «Истории Второй Магической войны», интересно, связан ли как-то с ним наш профессор? Нигде нет информации, были ли у Нотта младшие родственники, может, ты знаешь?

В пятницу Ал познакомил меня с профессором Хагридом. У него дома столько интересных штук! Он пообещал показать нам гиппогрифов! Представляешь, он приручил целый табун!

А в субботу я решил познакомить Ала с Тедди, но оказалось, они уже знакомы. Ты представляешь? Мы приходили к Тедди только по субботам, а он, оказывается, всё лето обедал у Поттеров по четыре раза в неделю. Ты знал, что Гарри Поттер — крёстный отец Тедди? Они тоже приходят в гости к бабушке Андромеде, а Мари-Виктуар — их родственница. Почему мы никогда не встречались с ними у бабушки дома? Это из-за того, что вы с Гарри Поттером в детстве друг друга не любили? Ал говорит, что в этом году нужно собраться на Рождество всей семьёй. Я с ним согласен. Ты бы хотел устроить на Рождество семейный праздник?

Скучаю, Скорпиус

___________________

P. S. Ваши любимые ссылки на канон!

1) Информация о том, что из волос единорога «выходят целительные повязки для покалечившихся животных» — отсылка на оригинал. На шестом курсе, когда Гарри привёл профессора Слизнорта к Хагриду, чтобы добыть воспоминание, Слизнорт заметил свисающий с потолка моток волос единорога, и спросил у Хагрида, знает ли тот, сколько эти волосы стоят. А Хагрид ответил: «Да я из них повязки делаю, если какая тварь покалечится. <…> Здорово помогает, такое, понимаете, сильное средство». Чуть позже Слизнорт поднимал тост «за волосы по десять галеонов штука»)))

(«Гарри Поттер и принц-полукровка», глава 22 «После похорон»)

2) То, что Тедди Люпин по четыре раза в неделю обедал летом у Поттеров — тоже не выдумка автора, а информация всё из того же эпилога «Гарри Поттера и Даров смерти», где Гарри говорит о Тедди: «Он и так обедает у нас четыре раза в неделю»)

Первые две недели сентября пролетели незаметно. У Гарри было так много работы, что иногда он даже не замечал, что в доме стало на одного ребёнка меньше. Был вечер понедельника, он только вернулся из Аврората после нескольких часов практических поединков с новобранцами, и теперь все мышцы ныли. А ведь ему нужно начать готовить ужин — через полчаса Джинни закончит работать, заберёт Лили у бабушки и дедушки и переместится домой. Внезапно в окно постучала белоснежная сова. Гарри возвёл глаза к потолку — почему он всегда оказывается дома один, когда приходят письма от Альбуса? Письмо Джеймса — первое в этом году — они получили в субботу, когда сидели все вместе за ужином. Джеймс писал, как прошли его первые две недели учёбы, уверял, что почти не получил штрафных баллов, зато заработал много очков на трансфигурации, так что Гриффиндор был в плюсе, рассказывал, что видел Тедди, который гуляет за ручку с Мари-Виктуар, и с воодушевлением сообщал, что в воскресенье пройдут отборочные в составы факультетских команд по квиддичу, и он собирается пробоваться на освободившееся место охотника. Гарри ожидал увидеть в конце и подпись младшего сына, но Альбус в письме и вовсе не упоминался. И вот теперь, вечером понедельника, в окно стучит Букля II. Что же там такого произошло на этих отборочных в воскресенье? Пока Гарри вскрывал конверт, его мозг рисовал ужасающие картины, как Джеймс упал с метлы и валяется теперь в больничном крыле, а рядом Альбус строчит письмо, потому что Джим сломал обе руки и, напоенный «Костеростом», не может ими двигать.

Папа, мама и Лил, привет!

Угадайте что? Я в квиддичной сборной!!! Мы вчера весь день провели на отборочных, посмотрели на все факультеты. Джим говорит, что ему некогда писать письмо, и вообще, он уже отправлял одно перед выходными, поэтому передаю — Джим получил место охотника и теперь играет за Гриффиндор! Говорит, собирается быть круче мамы!

А мы со Скорпом пробовались на разные места, потому что в сборной Слизерина в прошлом сезоне было много семикурсников, и в этом году почти никого не осталось, и представляешь? Я — ловец! А Скорп — загонщик! Наш капитан Кут сказал, что мы идеально подходим на эти места, потому что я — маленький, лёгкий и быстрый, а Скорпиус — очень меткий! Скорп — самый юный игрок в Хогвартсе за последние 200 лет, его папа проверил! Теперь у меня тренировки два раза в неделю, на обычные занятия по полётам можно не ходить, а наш первый матч будет с Пуффендуем после Хэллоуина, в начале ноября!

Пока что я не подружился ни с кем из Пуффендуя и Когтеврана, потому что в Большом зале я сначала сажусь к Джиму и Розе, Роза всегда меня ждёт! Ей не очень нравятся её однокурсницы. А потом я пересаживаюсь к Скорпу. Он всегда выглядит таким одиноким за общим столом, кажется, он вообще не умеет ни с кем дружить. Я собираюсь подружить его с Розой! Они оба такие умные, уже первые ученики курса, и, наверное, оба прочитали по сто книг. Думаю, Скорп прочитал даже больше. Вот о книгах они точно могут говорить хоть три часа подряд! Мой план на следующую неделю — познакомить их в библиотеке, в следующее воскресенье напишу, как всё прошло!

Передавайте всем миллион приветов, Альбус

Гарри застонал. Неделю назад он получил от младшего сына восторженное письмо, которое содержало бесчисленные восхваления Скорпиуса Малфоя и возмущённые вопросы о том, почему им никогда раньше не говорили, что Скорпиус — родственник Тедди и тётушки Андромеды, почему они никогда не приходили к ней в гости все вместе и не праздновали Рождество всей семьёй. И вот теперь это. Скорпиус — самый юный игрок в квиддич за последние двести лет. Интересно, где Малфой это проверил? Пустые слова. Просто превозносит сына и говорит ему, что тот лучше всех. Наверняка этот Скорпиус — ужасный зазнайка. И книг читает больше, чем Роза. Гарри ощутил лёгкий укол вины перед Роном и Гермионой за то, что его младший сын впутывает в это дело ещё и их дочь.

Ну ничего, успокоил себя Гарри. Этот год в Хогвартсе — необычный. Уже после Рождества он сможет лично проследить за сыном и посмотреть своими глазами, что из себя представляет этот Скорпиус Малфой.

* * *

После четвёртого урока Роза пришла в библиотеку и устроилась за столом в дальнем углу. К пяти вечера обещал прийти Альбус, чтобы вместе сделать домашнее задание по защите от тёмных искусств — длиннющее эссе о базовых щитовых чарах, в котором нужно было привести не менее десяти реальных исторических примеров использования заклинания «Протего» в целях самообороны. Почти все в общей гостиной Гриффиндора или в библиотеке делали домашние задание вместе с друзьями, ведь так выходило и быстрее, и веселее. Но сентябрь уже подходил к концу, а у Розы так и не получилось завести подруг. Она была ответственной, отлично справлялась с учёбой, не клевала носом на уроках профессора Бинса, не особо любила квиддич, зато обожала читать. Даже на отборочные, куда она пришла поддержать кузенов, Роза принесла книгу и читала, сидя на трибунах под поздним осенним солнцем. Кажется, именно этим поступком она заработала окончательное недоверие мальчиков со своего курса, а три девочки, с которыми она делила спальню, узнав, что книга магловская, видимо, решили, что им не о чем с ней разговаривать. «Ты просто заучка, никто не захочет с тобой дружить» — сказала ей одногруппница и пересела с подружками на несколько рядов ниже. Роза вздохнула, отгоняя воспоминания, и посмотрела на часы. Альбус всегда опаздывает, так что у неё ещё полно времени. Девочка вытащила из сумки «Алису в стране чудес» — мама сказала, что это была её любимая книга в детстве, ещё до того, как она узнала, что поедет в Хогвартс, и Розе очень захотелось её прочитать. На самом деле, у неё была с собой целая перевозная мини-библиотека. Хорошо, когда твоя мама прекрасно владеет заклинанием незримого расширения пространства! Раньше Роза об этом не задумывалась, и потому была удивлена, когда в первый вечер после праздничного банкета они разбирали свои вещи — оказалось, что во всей комнате только у одной Розы чемодан был снабжён заклинанием незримого расширения. А ведь она думала, что во всех волшебных семьях так делают. Кажется, однокурсницы начали относиться к ней с недоверием уже с этого момента.

Устроившись поудобнее на стуле, Роза раскрыла книгу, аккуратно потянув за ленточку-закладку, но не успела прочитать и нескольких страниц, как перед ней возник Альбус. Роза уставилась на него в изумлении. Неужели пришёл вовремя? Альбус улыбался, а чуть поодаль маячил его вечный блондинистый спутник, который прямо сейчас пялился куда-то себе под ноги и явно смущался.

— Приветствую тебя, дорогая Роза! — торжественно заявил кузен. — Позволь тебе представить, Скорпиус! Человек, который научился читать раньше, чем сидеть на метле! — он подтолкнул друга в спину, усаживая на стул напротив кузины. — Скорпиус, это Роза, девочка, которая привезла в Хогвартс целую магловскую библиотеку!

Роза почувствовала, как щёки вспыхнули от гнева и обиды. Однокурсницы и так прозвали её заучкой, и вот теперь дорогой братец представляет её совершенно новому человеку так, чтобы и он начал над ней подшучивать! Возможно, это был её единственный шанс завести нормальное знакомство в школе, но Ал всё испортил!

Не замечая испепеляющего взгляда кузины, Альбус радостно продолжал, как ни в чём не бывало:

— Скорпиус кучу раз читал «Историю второй магической войны», и он утверждает, что там есть штук семь примеров применения «Протего»! Так что я пойду принесу парочку томов, а вы пока общайтесь! — всё так же сияя улыбкой, Альбус развернулся, зашагал прочь и быстро скрылся за стеллажами.

Роза смотрела ему в спину и поверить не могла, что кузен её вот так вот бросил! Она перевела взгляд на навязанного собеседника. Кажется, он тоже был не в восторге от действий своего друга — хотя бы это успокаивало.

— Извини, — пробормотал Скорпиус, — Ал сказал, что нам нужно сменить обстановку и попробовать делать уроки в библиотеке, он не говорил, что будет кто-то ещё.

Они подождали ещё немного. Альбус всё не возвращался. Роза не собиралась начинать разговор, но и читать дальше в присутствии нового свидетеля тоже не хотелось — она не собиралась больше выслушивать ехидные замечания в сторону своей книги. Хорошо, что этот Скорпиус такой молчаливый. Наблюдая за своим кузеном и его новым другом на общих уроках и в Большом зале, Роза заметила, что тот разговаривает только с Альбусом и преподавателями. Но, как назло, сегодня, видимо, был один из тех проклятых дней, когда всё идёт не так, как должно было бы, потому что Скорпиус вдруг снова первым нарушил молчание:

— А это правда, что ты привезла с собой магловские книги?

Роза с подозрением глянула на собеседника, немного помедлила, но всё же решила аккуратно кивнуть.

— Я читаю все магловские книги, которые даёт мне старший брат. Ну, троюродный. Больше всего мне нравятся морские приключения. Это просто несправедливо, что волшебники научились летать и никогда не плавали по океанам!

* * *

Вернувшись к их столу в углу библиотеки, Альбус застал Розу и Скорпиуса за обсуждением каких-то капитанов и кораблей, один из которых почему-то назывался «Британия» — не настоящих, а выдуманных каким-то французом, если он правильно понял. Губы Альбуса сами собой растянулись в улыбке — план сработал даже лучше, чем он рассчитывал! Ведь по какой-то причине Роза и Хьюго обожали корабли так же сильно, как их папа и дедушка Артур обожали автомобили. Тем не менее, сейчас Альбус будет вынужден их немного расстроить. Он прокашлялся, привлекая внимание, и объявил:

— Все экземпляры «Истории второй магической войны» разобрали. Не осталось ни одного тома.

Скорпиус вздохнул. Он отлично помнил как минимум пять примеров, но в эссе нужно привести точные цитаты из книг или старых газет. Их декан относился к оформлению работ ещё строже, чем профессор МакГонагалл.

— Ничего страшного, — сказала Роза, вызывая удивлённые взгляды мальчиков. — Я взяла с собой свой экземпляр. Всю серию.

* * *

Так они стали встречаться в библиотеке три раза в неделю, чтобы вместе делать домашние задания по защите, на которую слизеринцы ходили с гриффиндорцами, а также по астрономии и истории магии, которые были общими для всех первокурсников. Потом Скорпиус и Альбус стали брать Розу с собой на исследование замка — у Альбуса был план обойти весь Хогвартс, заглядывая в каждую дверь и за каждый гобелен в поисках потайных лестниц, коротких переходов и укромных ниш. Будь его воля, он проводил бы так каждый поздний вечер, но Скорпиус был непреклонен — правила он нарушать не собирался, поэтому отказывался выходить из гостиной после отбоя и обычно погружался в чтение очередной книги, выслушивая жалобы друга на то, что «кое-кто слишком правильный». С появлением Розы их план получил чёткую систему. По её указанию один вечер выходного дня они потратили на то, чтобы нарисовать на отдельных десяти пергаментах примерные планы всех этажей Хогвартса. Получилось не очень аккуратно и красиво, но теперь на этих картах можно было отмечать, какие коридоры они уже успели обойти и что удалось в них обнаружить. А ещё Роза точно посчитала, сколько времени они могут выделять каждый день на их исследовательские прогулки, и объявила, что они успеют обойти весь замок до конца первого курса. «Я учла все матчи Слизерина, перед которыми у вас будет по две недели усиленных тренировок, и подготовку к экзаменам, во время которой мы не сможем этим заниматься. Если нам не помешают какие-то непредвиденные обстоятельства, мы закончим карты к маю», — заверила она.

— Класс! Сделаем карту, а курсу к пятому пророем свой потайной ход в Хогсмид вместо тех, что засыпали после войны! — обрадовался Альбус.

Роза и Скорпиус только покачали головами. Кажется, поток безумных идей в голове у Ала совершенно бесконечный.

______

P. S.

Корабль под названием «Британия» — это судно капитана Гранта (из книги «Дети капитана Гранта»), а француз, который его придумал — очевидно, Жюль Верн)

Уже чувствуете, как зарождается новое поколение мародёров?)

Альбус не оставил своей идеи завести знакомых со всех факультетов, и вскоре у него появилось своего рода расписание. Каждое утро он сидел на завтраке вместе со Скорпиусом, да и Букле всегда было легко найти его за слизеринским столом. По вечерам он ужинал между братом и Розой, как в самый первый день. А вот каждый обед Альбус посвящал своему плану. Он садился то к когтевранцам, то к пуффендуйцам, то к остальным первокурсникам с Гриффиндора, и старался познакомиться поближе со всеми, кого постоянно видел на совместных уроках. Поначалу почти все относились к этой затее настороженно, но постепенно некоторые ребята втянулись в общение и весело махали Альбусу, когда он появлялся в дверях Большого зала, приглашая за свой стол. Старшекурсники только недоумённо переглядывались.

К концу сентября все привыкли к этим перемещениям и уже не удивлялись, хотя последовать примеру странного первокурсника никто, конечно, не торопился. Но вот одно пасмурное утро понедельника в начале октября ознаменовалось тем, что, к изумлению всех присутствующих, Роза Уизли, дочь двух гриффиндорцев, Героев войны и обладателей Ордена Мерлина, за завтраком встала из-за своего стола и пересела за стол Слизерина прямо вместе со своей тарелкой овсянки. Весь Большой зал переговаривался полушёпотом. Ну и первокурсники пошли в этом году!

Альбус и Скорпиус клевали носом над своими тарелками, когда между ними втиснулась Роза. Накануне вечером они вымотались на тренировке по квиддичу, а потом полночи болтали. Том куда-то делся, и Скорпиус, который всегда закрывался в присутствии любых других ребят, кроме двух своих лучших друзей и Хагрида, наконец разговорился и расписал Алу свой план по электрификации Хогвартса, Малфой-мэнора и всех волшебных домов. Ал идеей загорелся, у него дома тоже было электричество, но он не знал, как оно работает. В итоге он убедил друга вместе написать письмо своей тёте Гермионе. Скорпиус долго стеснялся и сопротивлялся, потому что для него «тётя Гермиона» была Героиней войны Гермионой Грейнджер, награждённой Орденом Мерлина первой степени, главой Отдела магического правопорядка в Министерстве магии, но в итоге пришлось признать, что у них на примете больше нет никого, кто был бы настолько знаком не просто с миром маглов, но и с магловскими науками. Даже профессор магловедения в Хогвартсе не смогла ответить на их вопросы — на прошлой неделе они увязались за закатывающим глаза Джимом на урок магловедения вместе с третьим курсом, пока их одноклассники осваивали полёты на метле.

Сейчас недописанное письмо валялось в их спальне в подземельях, потому что они никак не могли придумать, как лучше сформулировать свои вопросы, а глаза закрывались сами собой.

— Доброе утро, — сказала Роза, одновременно тыкая друзей в бок. — не могу больше с ними сидеть. Теперь моё место здесь.

* * *

В промозглый пасмурный четверг в конце октября Роза, Альбус и Скорпиус брели по коридору первого этажа и спорили, на что лучше потратить ближайшие свободные полтора часа — у их одноклассников сейчас был последний урок полётов. Поначалу Альбус и Скорпиус ходили на эти занятия вместе со всеми, помогали другим студентам, смотрели, как у кого получается, но вскоре это занятие им наскучило, к тому же с начала октября Розу освободили от полётов ввиду её панической боязни высоты, а погода становилась всё хуже и хуже; и вот теперь они все втроём пытались решить, чем заняться. Роза и Скорпиус, естественно, говорили, что нужно пойти в библиотеку и закончить письменное задание по трансфигурации на завтра, Альбус же считал, что нужно начать искать вход на кухню, не откладывая это на выходные — тем более, в субботу будет Хэллоуинский пир! Дело в том, что Джим недавно намекнул, что они с приятелями нашли вход на кухню, и осталось только разгадать, как войти внутрь. Ал догадывался, что о расположении кухонь старший братец спросил у дяди Джорджа, и не собирался отставать — он планировал найти вход самостоятельно, без чужих подсказок, и разгадать загадку. К тому же сейчас все на занятиях — это идеальное время для исследований, им никто не помешает! В прошлый раз, обходя вечером западное крыло второго этажа, в одной из потайных ниш за гобеленом они наткнулись на Тедди и Мари-Виктуар, и повторения такого опыта им точно не хотелось. Ожесточённо споря и даже не замечая, куда идут, они повернули за угол и столкнулись с профессором Долгопупсом, который левитировал перед собой целую охапку каких-то гигантских пергаментных свитков. Альбус упал, пергамент посыпался ему на голову.

— Профессор! — испуганно воскликнул Скорпиус, а Роза бросилась собирать рассыпавшиеся по полу свитки.

— Профессор Невилл, что это? — спросил Альбус, от неожиданности забывший о своём намерении называть дядю Невилла исключительно «профессор Долгопупс».

— Отличный вопрос, мистер Поттер! — улыбнулся Невилл, призывая свитки к себе одним лёгким взмахом палочки. — Позвольте поинтересоваться, почему вы трое не на уроке?

* * *

Через несколько минут они уже были на улице и следовали за профессором Долгопупсом в теплицу номер пять, левитируя по два огромных свитка каждый. Профессор сказал, что первокурсникам не стоит болтаться по коридорам без присмотра во время занятия, пригласил их помочь ему с кое-каким делом и намекнул, что это отличный повод попрактиковаться в более сложном уровне заклинания левитации. Удерживать в воздухе несколько предметов одновременно действительно было сложнее, чем один, даже очень тяжёлый. Для этого требовался более высокий уровень концентрации, и Альбус чуть не уронил свою ношу, едва переступив порог, потому что глаза его разбегались, не зная, за что ухватиться взглядом — в теплицу номер пять первокурсников не пускали, и таких удивительных и поистине волшебных растений он никогда не видел. Роза и Скорпиус влетели ему в спину и тоже остановились как вкопанные, разинув рты. Теплица была тропической — здесь было тепло после пронизывающего октябрьского ветра, под самый потолок уходили толстые стебли с огромными листьями причудливых форм, по ним вились лианы самых невероятных цветов, прямо у входа алел громадный цветок, пускающий в воздух серебристый искрящийся пар, а где-то в глубине теплицы журчал фонтан. Невилл по-доброму усмехнулся, подталкивая своих учеников:

— Проходите скорее, не стоит запускать сюда холодный воздух с улицы.

Первокурсники, как зачарованные, протиснулись внутрь и продолжили рассматривать удивительные растения, крепко держа свитки в руках — заклинание левитации было последним, о чём сейчас можно было думать. Стены этой теплицы всегда были запотевшими от пара, так что снаружи невозможно было разглядеть оазис, который здесь скрывался.

— Что ж, — предложил Невилл, — сначала вы поможете мне с одним делом, а потом я покажу вам все растения, какие попросите, идёт? Только пока не трогайте ничего руками без разбора, здесь есть и ядовитые экземпляры.

Альбус первый очнулся от транса.

— Профессор Невилл, а что мы будем делать? Вы хотите сегодня удобрять или подрезать что-то в этой теплице?

— Нет, моё сегодняшнее дело никак не связано с растениями, — улыбнулся Невилл. — Сегодня мы вешаем стенгазеты. Разверните по одной и посмотрите, что вы несли.

Все трое развернули по одному свитку, пристроив остальные на маленький столик у стены. На пергаментах оказались коллажи из волшебных фотографий, вырезок статей из газет и журналов, страниц «Ежедневного пророка», писем, каких-то интервью… На одной из колдографий молодой волшебнице вручали Орден Мерлина, весь зал рукоплескал. С другой смотрел главный целитель больницы Святого Мунго в своей форменной лимонной мантии. На третьей улыбалась девушка, стоящая на вершине горы рядом с каким-то витьеватым кустом. «Впервые на территории Британии была обнаружена конкордия липовидная в естественной среде обитания, что даёт основания пересмотреть информацию об ареале обитания этого редчайшего растения» — гласила газетная подпись под снимком.

— Это всё — разные знаменитые пуффендуйцы? — спросила Роза, которая успела пробежать взглядом уже по всем трём газетам.

— Именно, — подтвердил профессор. — И я решил, что о них должны знать не только студенты Пуффендуя. Я сделал эти газеты пару лет назад, они висели в их общей гостиной, а теперь повесим во всех теплицах, чтобы ребята с других факультетов тоже могли почитать.

— Вы что, сделали по девять одинаковых газет? — ужаснулся Альбус.

Профессор Долгопупс рассмеялся.

— Конечно нет, я их просто скопировал. Заклинание умножения, — пояснил он.

Альбус лихорадочно о чём-то размышлял.

— Зачем мы тогда все покупаем новые учебники, если можно было просто взять один и скопировать?

— Хороший вопрос, Альбус. Его стоит задать профессору МакГонагалл, если хочешь получить максимально подробный ответ. Всё дело в законе элементарных трансфигураций Гэмпа. Бесконечно копировать один предмет невозможно. Большинство веществ нельзя копировать больше трёх раз, некоторые — более семи. А ещё есть пять исключений — пять вещей, к которым вообще невозможно применить заклинание умножения. Например, к еде. Её всегда приходится готовить.

Скорпиус, который до этого не проронил ни слова, как всегда немного стесняясь преподавателя, немного оживился. Конечно, его всегда интересовала магия продвинутого уровня.

— Профессор Долгопупс, — робко спросил он, — а когда нас научат этому заклинанию?

— Только на шестом курсе, мистер Малфой. Это уровень ЖАБА, но ты, кажется, освоишь его раньше — благосклонно улыбнулся Невилл. — Ну а пока потренируем заклинание левитации!

Следующие пятнадцать минут первокурсники по очереди старались поднять в воздух свитки, удерживая их в развёрнутом виде и поднося к стене теплицы, а профессор Долгопупс применял устойчивое к влаге заклинание приклеивания. Вскоре все стояли плечом к плечу, оценивая результат своей работы. Со стенгазет на них смотрели Эрни Макмиллан, Ханна Аббот, Сьюзен Боунс, Джастин Финч-Флетчли, Кевин Уитби и Роза Целлер.

— Профессор, а зачем вы делаете эти плакаты про пуффендуйцев? Как вы вообще стали деканом Пуффендуя, если вы сами учились на Гриффиндоре? Разве так можно? — Альбус, как всегда, не мог удержать в себе поток бесконечных вопросов, и Скорпиус легонько пнул его по лодыжке. Мало того, что назвал учителя «профессор Невилл», так теперь ещё и с бестактными вопросами лезет!

Но профессор Долгопупс, кажется, совсем не разозлился. Он вздохнул, будто размышляя о чём-то, и спустя несколько секунд ответил, задумчиво глядя на обвитый цветными лианами потолок:

— Вы знаете, я принял предложение директора МакГонагалл стать профессором в Хогвартсе пять лет назад. В тот год ушла на пенсию профессор Стебль, которая была преподавателем травологиии и деканом Пуффендуя, ещё когда я сам учился в школе. Её некому было заменить, и я согласился. С уроками травологии всё было прекрасно, я и до этого много общался со студентами, организовывал летние исследовательские экспедиции. А вот быть деканом Пуффендуя поначалу было сложно. Вокруг этого факультета до сих пор витают ужасные слухи, что там учатся самые глупые и никчёмные ребята, хотя на самом деле все они умные, прилежные, трудолюбивые и честные, так что они просто не могут хитрить, зарабатывая очки, или рисковать полулегальными приёмами в квиддиче. Некоторые первокурсники расстраивались, что их распределили в Пуффендуй. Они думали, что если даже их декан — гриффиндорец, значит пуффендуйцы настолько бестолковые, что никто из них даже не смог стать преподавателем и деканом факультета. Тогда я и придумал делать эти стенгазеты о разных выпускниках Пуффендуя. Если никто из них не выбрал стезю преподавателя — это ещё не значит, что они не стали успешными в чём-то другом. Хотел показать им, что быть пуффендуйцем — очень здорово. И вот теперь решил показать и всем остальным тоже.

Ребята слушали этот монолог, затаив дыхание. Скорпиус знал, что Альбус и Роза были знакомы с профессором ещё до Хогвартса, но, судя по выражению их лиц, он ещё ни разу не делился в их присутствии такими личными историями.

— Мама Тедди закончила Пуффендуй, — вдруг сказала Роза. — про неё тоже должна быть газета.

— Что? — изумился Альбус. — Она ведь была мракоборцем и совершала подвиги! И побежала на финальную битву за Хогвартс. Я был уверен, что она училась на Гриффиндоре! У гриффиндорцев вообще нет инстинкта самосохранения, как у Джима!

— Если ты никогда не спрашивал у бабушки Андромеды, даже в истории второй магической войны написано, что она училась на Пуффендуе, — возразил Скорпиус, увлекаясь спором.

— Вот именно! Ты вообще хоть раз читал книгу, которую написали твои собственные родители? — возмутилась Роза.

— Зачем мне читать, если я могу у них просто спросить? — негодовал Альбус.

— Между прочим, я как раз об этом думал, — мягко прервал их спор Невилл, и на него резко в ужасе обернулись три пары глаз. Кажется, ребята забыли, что были здесь не одни. Невилл улыбнулся. — Я имею в виду стенгазету о Нимфадоре Тонкс. На этих плакатах — те, кто учился со мной на одном курсе или помладше, я сам с ними списывался, чтобы собрать информацию, а с некоторыми мы общаемся постоянно. Но было бы здорово сделать газеты и об исторических личностях. Я уже дал двоим старшекурсникам задание подготовить материалы по Ньюту Саламандеру и по самой Пенелопе Пуффендуй ко второму триместру, может, за биографию Нимфадоры возьмётесь вы трое?

Естественно, Невилл и не ожидал никакой другой реакции, кроме последовавшего единодушного и воодушевлённого согласия. Альбус, Скорпиус и Роза кивали головами и наперебой сыпали идеями, что и у кого обязательно нужно будет спросить о жизни Тонкс.

* * *

Время пролетело незаметно, и профессор Долгопупс успел показать им только одно растение из теплицы номер пять, но ребята сошлись на том, что оно было достаточно впечатляющим. Скорпиус первый заметил его в фонтане. Этот странный овощ рос в грунте прямо под толщей журчащей воды, распластав листочки по её поверхности и пуская со дна пузыри воздуха, и напоминал то ли свёклу, то ли брюкву, вот только был абсолютно синим. Профессор пояснил, что овощ является привычной частью рациона для тритонов и русалок, живущих в более южных широтах — в Британии было слишком холодно, так что в Чёрном озере такие не росли. Ну а для волшебников он был ценным ингредиентом некоторых зелий. Овощ носил название угрюпка речная, и Альбус заявил, что это самое смешное слово, которое он слышал на этой неделе — а ведь в понедельник они, исследуя замок, обнаружили на восьмом этаже гобелен, изображающий троллей в балетных пачках и волшебника по имени Варнава Вздрюченный. Такое имечко ещё поискать! Когда все успели запустить руки под воду к угрюпкам, чтобы разобраться, откуда они выпускают пузыри, как раз прозвенел звонок, и профессор Долгопупс отправил их обратно в замок.

— А всё же хорошо, что Пуффендую достался декан-гриффиндорец, — заметил Ал, когда они поднимались по каменным ступеням.

— Почему? — поинтересовалась Роза.

— Потому что почти все пуффендуйцы реально очень тихие и скромные. Ни один из них не придумал бы повесить такие газеты у всех на виду и похвастаться выпускниками своего факультета, чтобы увидела вся школа!

_______________________

P. S. Что ж, вот мы и узнали шокирующую информацию: Невилл Долгопупс — декан Пуффендуя! Теперь ваша любимая часть — все отсылки на канон:

1) Все имена на стенгазетах — пуффендуйцы из оригинальных семи книг. Эрни Макмиллан, Ханна Аббот, Сьюзен Боунс и Джастин Финч-Флетчли — однокурсники Невилла. Кевин Уитби младше на три года, его распределили на Пуффендуй в четвёртой книге «Гарри Поттер и Кубок Огня» в главе «Турнир трёх волшебников». Роза Целлер младше ещё на год, её распределение на Пуффендуй упоминается в пятой книге «Гарри Поттер и Орден Феникса» в главе 11 «Новая песня Распределяющей шляпы».

2) Гобелен с троллями в балетных пачках и волшебником по имени Варнава Вздрюченный — это гобелен, висящий на 8 этаже напротив входа в Выручай-команту. Не раз упоминался в кнгах, например:

«Сегодня в восемь, восьмой этаж, напротив гобелена с Варнавой Вздрюченным, которого лупят тролли» — Гарри Поттер и Орден Феникса, глава 18 «Отряд Дамблдора»

«Они торопились к тому месту, которое указал Добби — голой стенен напротив громадного гобелена с изображением Варнавы Взоюченного и его дурацкой затеи обучить троллей балету» — Гарри Поттер и Орден Феникса, глава 18 «Отряд Дамблдора»

«…а Гарри (поспешил) в коридор восьмого этажа, к участку стены напротив гобелена, на котором Варнава Вздрюченный обучал троллей балетным па» — Гарри Поттер и принц-полукровка, глава 21 «Непостижимая комната»

Восьмой этаж — последний этаж в Хогвартсе, на нём находятся все входы в башни, в т.ч. в башню Гриффиндора и в Северную башню, где расположен кабинет Трелони.

3) Всегда было обидно, что в фильмах не показали Больницу Святого Мунго, потому что в книгах она описана очень подробно — как туда попадают, какие есть отделения, какие пациенты в волшебной больнице и т. д., ну и, конечно, встреча с Невиллом и его семьёй, и встреча с Локонсом. Если вы только смотрели фильмы, но вам интересно узнать про Больницу Святого Мунго, достаточно прочитать одну главу — часть 5, «Гарри Поттер и Орден Феникса», глава 22, которая так и называется — «Больница Святого Мунго». Именно из этой главы взята информация о том, что целители носят мантии/халаты лимонного цвета.

4) Закон элементарных трансфигураций Гэмпа дважды упоминается в седьмой части (Гарри Поттер и Дары Смерти), однако там нет намёка на то, что этот закон как-то связан с заклинанием умножения. Вот что говорит Гермиона в главе 15 «Месть гоблина»: «Еда — одно из пяти принципиальных исключений из закона элементарных трансфигураций Гэмпа. <…> Сделать еду из ничего невозможно! Её можно приманить, если ты знаешь, где она находится…»

На идею связать закон Гэмпа с множественным копированием предмета меня натолкнул фанфик «Исчезновения Драко Малфоя» (переводчик Эlиs, автор оригинала speechwriter), это без исключений моя самая любимая драмиона, всем драмионщкам советую, если ещё не читали!

P.P.S. Спасибо моей сестре за то, что придумала угрюпку)))

На Хэллоуинском пире было столько вкусностей, что Альбус уже не жалел, что они так и не нашли вход в кухни к этим выходным. Столы ломились от йоркширских пудингов с ростбифом, томлёных рёбрышек, бифштексов, цыплят, пирогов с почками, моркови, горошка, шотландских «яиц в хлебе» и «жабок в норках», запечённой в меду тыквы, картофельных пудингов с тыквой, тыквенного пюре, тыквенного хлеба и тыквенных запеканок. Отрезая себе кусок пирога с курицей и ветчиной, Альбус сделал мысленную заметку спросить у Хагрида, где он на своём небольшом огороде вырастил столько тыквы — они договорились втроём сходить к Хагриду на чай после их первого матча против Пуффендуя в конце следующей недели. Время десерта ещё не настало, но среди блюд с гороховым пюре и фасолью уже стояли тыквенные котелковые кексы и тыквенные сконы, а рядом — ярко-красные яблоки в карамели. Впервые за несколько недель небо расчистилось, с тёмно-синего бархатного потолка сияли звёзды, в парящих над столами тыквах горели свечи. Призраков видно не было — они все собирались в подземельях на празднование дня смерти Почти Безголового Ника. Альбус узнал это совершенно случайно, когда перед началом пира бегал в совятню — они со Скорпиусом наконец закончили письмо тёте Гермионе с перечнем вопросов об электричестве.

Альбус потянулся за карамельным яблоком, когда профессор МакГонагалл поднялась со своего места и сделала элегантное движение палочкой. Над столами пронеслись и повисли в воздухе между тыквами переливающиеся золотые искры. Голоса в Большом зале мгновенно затихли. Все приготовились слушать речь директора. В хэллоуинском чёрном комплекте из бархатной мантии и остроконечной шляпы, украшенного золотым шитьём, профессор МакГонагалл выглядела одновременно строго и очень торжественно.

— Волшебное сообщество, — начала профессор МакГонагалл, — хранит множество древних традиций. В том числе традиций, связанных с обучением юных дарований. Одной из таких когда-то был Турнир Трёх Волшебников между крупнейшими магическими школами Европы. Двадцать лет назад, в 1995-ом году, после последней попытки возродить Турнир, было принято решение навсегда отказаться от этой традиции. Концепция Турнира устарела, он был слишком опасен и способствовал разжиганию вражды, а не развитию культурного обмена между странами. Поэтому сегодня, спустя ровно 20 лет после того, как Кубок Огня был зажжён в последний раз, я счастлива сообщить вам, что этот учебный год станет годом возрождения международного магического сотрудничества между Хогвартсом, Дурмстрангом и академией Шармбатон.

МакГонагалл сделала эффектную паузу. Она изучала взглядом учеников, и уголки её губ слегка приподнялись в улыбке — все сидели, как заворожённые, округлив глаза и переглядываясь с друзьями, но никто не решался вымолвить ни слова, ожидая продолжения.

— Программа межшкольного международного магического сотрудничества, разрабатываемая в течение последних пяти лет, направлена на обмен знаниями, культурными и социальными ценностями. Она абсолютно безопасна, и в этом году участие сможет принять каждый из вас, ведь школе чародейства и волшебства «Хогвартс» выпала честь первой принимать у себя гостей.

Кажется, у многих в зале рты открылись сами собой. Преподаватели улыбались, наблюдая за своими учениками. Профессор МакГонагалл, глядя на замерший Большой зал, тоже не сдержала искренней улыбки и продолжила, взмахнув палочкой — перед каждым факультетским старостой возникла стопка пергаментов, перевязанная лентой с официального вида печатью.

— Программа обмена длится три месяца. Делегации из Шармбатона и Дурмстранга прибудут в середине января и уедут в середине апреля. Ничто не помешает вашей подготовке к экзаменам в течение весенне-летнего триместра. Иностранные студенты будут ночевать в замке, ходить вместе с вами на занятия, проводить вместе с вами досуг. Это время для обмена опытом и новых знакомств, — Скорпиусу показалось, что на этой фразе Ал буквально подпрыгнул на своём месте на скамейке. — В рамках программы пройдут концерты, бал, торжественное открытие и закрытие с приглашёнными гостями, серия дружеских матчей по квиддичу между школами, мастер-классы, лекции и показательные выступления от известных людей магической Британии, а также шоу талантов. Каждый из вас, кто заинтересован в участии, должен взять у старосты бланк. На одной его стороне находится подробное расписание программы, на другой — образец заявления на участие. Если вы хотите играть за общешкольную команду по квиддичу, участвовать в шахматном турнире или выступать в шоу талантов на Церемонии открытия, вам необходимо написать заявку и передать её декану своего факультета до начала Рождественских каникул.

— Это обмен как в магловских школах, — шепнула Роза на ухо друзьям, но Ал её не слушал.

— Разумеется, в шоу талантов можно участвовать вместе с друзьями и представлять номера, в которых участвует несколько человек, — добавила директор, заметив взметнувшуюся вверх руку Альбуса. Рука тут же опустилась. — Прямо сейчас директора Шармбатона и Дурмстранга также объявили эту новость своим студентам. В этом учебном году мы станем свидетелями и участниками первой программы межшкольного международного магического сотрудничества! — в этот момент золотые искры, успевшие за время речи директора подняться выше, к самому зачарованному потолку, рассыпались тысячей фейерверков, и с зала разом спало оцепенение. Все заговорили одновременно, тараторя и перебивая друг друга, обсуждая новость и уже придумывая тысячи идей для конкурса талантов, даже не замечая, что на столах появились десерты: от шоколадных тортов и мороженого до перечных чёртиков из «Зонко».

Профессор МакГонагалл обернулась к учителям, ловя их улыбки. Что ж, подумала она, мисс Грейнджер, теперь уже миссис Уизли, заслуживала ещё одного ордена Мерлина за то, что придумала и смогла организовать всё это. Она рассказывала, что за основу взяла идею учёбы по обмену в магловских университетах. Впрочем, волшебникам давно пора поучиться у маглов более безопасным способам воспитания детей, с этим профессор МакГонагалл была абсолютно согласна.

_____________________________

Да-да, восьмая глава такая коротенькая! Всего лишь одно событие, поэтому я решила выложить на этой неделе ДВЕ главы. Эту — в четверг, а длинную главу 9 — по расписанию, завтра, в пятницу. Ну а пока — пояснения к традиционным британским блюдам, упомянутым в тексте главы:

1) Йоркширский пудинг родом из графства Йоркшир в Северной Англии готовят с разными начинками, но традиционно в качестве основного блюда его делают именно с ростбифом.

2) Картофельный пудинг (Colcannon) — ирландское блюдо, которое традиционно готовят на Хэллоуин/Самайн. По сути, это картофельное пюре с добавлением разных овощей, например с луком и капустой, ну а в нашем случае — с тыквой.

3) Шотландская «жабка в норке» — традиционная шотландская закуска, представляющая собой вариацию йоркширского пудинга с сосисками или колбасками, которые утопают в тесте и выглядывают из него, как жабка из норки. По сути, это сосиски в тесте)) Я впервые наткнулась на «жабок в норке» в книге Катарины Херцог «Книжная деревушка в Шотландии»

4) Шотландские «яйца в хлебе» — это на самом деле запечённые яйца в мясном фарше и панировочных сухарях, что визуально похоже на хлеб. Существует две версии происхождения этого блюда, и не доказано, что оно на самом деле происходит из Шотландии: возможно, их впервые приготовили в Лондоне, но тем не менее это блюдо называется яйцами по-шотландски. Также в Великобритании существуют другие разновидности этого блюда, такие как яйца по-манчестерски (завёрнуты в свинину, перемолотую в фарш вместе с Ланкаширским чёрным пудингом) и яйца по-вустерски (очевидно, маринованные в вустерском соусе). Вообще, в Англии любят маринованные яйца (они даже продаются в магазине в банках, как у нас огурцы или помидоры), и в целом там любят уксус (чего стоит солодовый уксус и чипсы с уксусом). Кстати, впервые «яйца в хлебе» я встретила в фанфике Alltheyoungdudes*, где мародёры принесли Римусу в больничное крыло еды с кухни, и в этой сцене тоже явно намеренно было перечислено большое количество исключительно британских блюд, включая яйца в хлебе, чипсы с солью и уксусом и колбаски в тесте (те самые жабки)

(*All the young dudes, переводчик dnimreven_hp, автор оригинала — MsKingDean89, глава «Второй год: открытия»)

5) Гороховое пюре (mushypeas) — традиционный английский гарнир. Большую часть года готовился из сушёного гороха (из сортов, которые собирают уже после высыхания), ну а в сезон — из молодого зелёного горошка. Пюре из молодого зелёного горошка было настоящим деликатесом и блюдом аристократов и в Российской империи в середине XVIII века в период увлечения всем английским — литературой, философией, модой и кулинарией. Часто в пюре из горошка добавляют мяту (аналогично свежую или сушёную). В Англии и Шотландии mushy peas традиционно подают к рыбе с жареным картофелем, в Северной Англии — к мясному пирогу, в Йоркшире — как самостоятельное блюдо для перекуса. Гороховое пюре тоже продаётся готовым в виде консервов.

6) Яблоки в карамели — традиционная британская сладость на Хэллоуин ещё со времён Викторианской эпохи, когда главными сладостями были яблоки и орехи.

Вообще, когда я писала эту главу и пыталась сделать пир достаточно аутентичным, я изучила британскую кухню и всю еду, упомянутую в оригинальных семи книгах поттерианы — можете почитать в профиле посты с подсчётами пирогов с патокой :) Следующая глава завтра!

P.P.S. Загрузила фрагмент будущей обложки! Доделаю фон и поставлю фанфику обложку

Поздним воскресным утром Гермиона сидела с друзьями на кухне у Поттеров и пила кофе. Кажется, впервые с начала учебного года у всех четверых снова совпал выходной, и их пригласили в гости Билл и Флёр — печь печенье на маленькой уютной кухне в «Ракушке» и гулять вдоль пустынного берега, слушая шум волн. Гермионе казалось, что лучшего отдыха и придумать нельзя — за последнюю неделю пришлось решать столько рабочих вопросов и встречаться с таким количеством людей, что голова гудела до сих пор, и Гермиона планировала гулять в тишине по берегу как минимум часа три. Рон находил это страшно неинтересным занятием, но он останется в доме и как обычно начнёт спорить с Биллом и Гарри о последних матчах «Пушек Педдл» и «Пэдлмор Юнайтед», так что скучно ему точно не будет. А вечером они все вшестером отправятся в «Нору» на тёплый семейный ужин и принесут печенье. Лили и Хьюго уже гостили там со вчерашнего дня.

Гарри сидел напротив подруги с такой же кружкой кофе и с предвкушением ждал писем от сыновей. Вчера профессор МакГонагалл должна была объявить о программе обмена, и ему казалось, что дети обязательно захотят поделиться идеями. Из-за этого международного сотрудничества его неделя тоже выдалась нелёгкой, ведь именно отдел магического правопорядка отвечал за безопасность проведения программы, но Гермионе, как главе отдела и одному из главных организаторов, конечно, пришлось хуже. Гарри старался не донимать её разговорами.

Джинни была настроена скептически по отношению к его уверенности в том, что с утра пораньше сыновья отправят по письму. Ребята уже давно освоились в Хогвартсе, и Альбус, который вначале отправлял письма чуть ли не через день, теперь писал им стабильно один раз в неделю, а Джеймс и вовсе присылал весточку раз в месяц, если не забывал. Он был уже давно не первокурсником.

Тем не менее, за окном мелькнули белые перья, и Гарри кинулся к окну впустить Буклю. Он протянул руку за письмом, но сова пролетела мимо него и уселась на стол напротив Гермионы.

— Чего это она? — удивился Рон. Гарри неопределённо пожал плечами, возвращаясь к столу. Джинни и Гермиона склонились над пергаментом и прочитали вслух: «тёте Гермионе от Альбуса и Скорпиуса».

— Читайте, — сказал Гарри, вздыхая.

* * *

Всю неделю Альбус старался придумать какой-нибудь эффектный номер для шоу талантов, даже исследование замка отошло для него на второй план, но все идеи, приходившие в голову, были слишком скучными. Скорпиус с Розой не сильно в этом помогали. К тому же ровно через неделю после Хэллоуина, субботним утром, должен был состояться матч Слизерин-Пуффендуй, и их капитан Кут устраивал дополнительные тренировки каждый день. Они еле успевали делать домашние задания и точно бы не справились с очередным гигантским эссе по ЗОТИ, если бы не Роза. Свободным выдался только вечер пятницы, и они наконец собрались вместе в библиотеке. Альбус планировал поискать какие-нибудь масштабные красочные заклинания, вроде тех, что использовал дядя Джордж с его братом Фредом, когда они создавали свои «Сюприз-фейерверки Умников Уизли». Он наугад стащил с полок несколько красочных буклетов об организации праздников, вернулся к их привычному столику в углу и с удивлением обнаружил, что Роза и Скорп обсуждают квиддич.

— В октябре Гриффиндор сыграл с Когтевраном с вот таким результатом. Если завтра мы выиграем у Пуффендуя с разрывом всего в тридцать очков, то окажемся лишь на третьем месте турнирной таблицы, а чтобы вырваться на первое место, нам нужен разрыв…

— Я вообще не понимаю, как ты складываешь очки для этой таблицы, — нахмурилась Роза.

— Да ладно! — воскликнул Альбус, и друзья вздрогнули, испугавшись его неожиданного появления. — Роза, да ты же умнее нас двоих вместе взятых в математике! Ты же была лучшая по ней в школе!

— Ты что, ходила в детстве в школу? — искренне удивился Скорпиус. Он думал, что во всех семьях волшебников к детям приходит домашний учитель несколько раз в неделю до поступления в Хогвартс.

— Ну… Да, в магловскую, — немного покраснела Роза. — это была мамина идея.

— Обалдеть! Слушай, а ты, получается, знаешь физику? Про электричество?

— Нет, — Розы улыбнулась. — Физика — это очень сложная наука, её начинают проходить только в старших классах. А потом ещё учат в университете, чтобы стать учёными.

— А что тогда проходила ты? Как вообще устроена магловская школа? Это поэтому ты знаешь, как устроена магловская программа обмена?

Альбус покачал головой и понёс буклеты обратно на полку. Сегодня им явно будет не до заклинаний. Он впервые видел, чтобы Скорп задавал столько вопросов подряд. Что ж, кажется, они действительно подружились! Альбус решил пойти потренироваться самому, пока они обсуждают магловские школы и ведут посчёты для турнирной таблицы, раз уж организованной тренировки всей командой сегодня не будет. На выходе из школы он столкнулся с Хагридом.

— Альбус! — радостно воскликнул великан, — тренироваться идёшь? Буду завтра болеть за вас, да… Про чай-то не забыли? Я вам такое приготовил…

— Твердокаменные кексы? — хихикнул Ал.

— Нашёлся шутник! Не, я про другое. Помнишь, обещал вас с гиппогрифами познакомить? Вот завтра-то к ним и сходим…

* * *

Дорогой папа!

Вчера мы просто разгромили Пуффендуй! 40 против 210, мы на втором месте в турнирной таблице! Следующая цель — обогнать Гриффиндор! Я уверен, что у нас это получится, потому что Ал — просто лучший ловец, он летает как пуля (это магловское выражение, означает очень быстро, быстрее чем «Молнии» нового поколения). Во всех остальных командах ловцы по сравнению с ним тяжёлые и неповортливые. Я сегодня попал бладжером во вратаря! Кут сказал, мы отлично играли, но не зря же он нас гонял всю неделю до этого.

Но самое интересное было после матча. Мы с Алом и Розой (Роза Уизли — это мой второй лучший друг в Хогвартсе) пошли в гости к Хагриду, и он познакомил нас с ГИППОГРИФАМИ! У него в табуне аж 16 гиппогрифов, и он нам разрешил на них ПОЛЕТАТЬ! Теперь это моё любимое животное. Я познакомился со всеми! Мы будем иногда приходить к Хагриду помогать их кормить.

Ещё Хагрид вывел технологию увеличения урожая тыкв. Мы сначала предположили, что он применяет к ним заклятие умножения, но профессор Долгопупс сказал, что еду нельзя копировать, потому что это одно из пяти исключений к закончу элементарных трансфигураций Гэмпа.

И, конечно, мы с Алом уже подали заявки в сборную школьную команду по квиддичу, отборочные будут на следующих выходных. Ал придумал идею на шоу талантов, когда мы летали на гиппогрифах, но она очень сложная, поэтому не буду заранее рассказывать. Если получится — будет сюрприз.

Ты так и не ответил, что ты думаешь о семейном празднике на Рождество? Мамы Ала и Розы сказали, что поддержат такую идею, но у пап они ещё не спрашивали. Напиши, как дела у бабушки Нарциссы, ей тоже обязательно нужно попасть на праздник!

До встречи на Рождество,

Скорпиус

Драко Малфой уставился в окно. Письма единственного сына были его личным кошмаром. Он даже не знал, что в этом новом письме самое ужасное. Количество восклицательных знаков, которых с каждым разом становилось всё больше? То, что во всём письме нет ни слова об учёбе? Семейный праздник на Рождество? Дружба с дочерью Уизли? Магловские выражения? Долгопупс, рассказывающий закон элементарных трансфигураций? Это же вообще абсурдно! Или, в конце концов, Хагрид со своими гиппогрифами, Мерлин их побери?

Драко устало потёр глаза, отвернулся от окна и уставился в стену напротив. Вот от чего ему становится всё тяжелее и тяжелее. Малфой-мэнор. Драко казалось, что поместье на него давит. Вся жизнь огромного дома съёжилась до нескольких комнат в конце западного крыла. На втором этаже здесь располагались спальня и кабинет Драко, на первом — спальня матери, её уютная гостиная и боковой выход на веранду. Комната Скорпиуса по соседству сейчас пустовала. В остальном доме Драко предпочитал вовсе не появляться. Завтраки, обеды и ужины домовики накрывали на двоих прямо в гостиной. Во всяком случае, так было до начала ноября, пока Нарциссу не перевели на стационарное лечение в больницу Святого Мунго. Она угасала с каждым днём, и никто из целителей не мог внятно сказать, что с ней. Если бы не Нарцисса и её тоска по мужу, Драко продал бы мэнор ко всем чертям и переехал в домик вроде того, в котором жила Андромеда, только без странных магловских штуковин. Малфой сел за стол, уронил голову в ладони и погрузился в размышления.

У Андромеды он действительно чувствовал себя дома. Её двухэтажный коттедж был совсем небольшим, но уютным, даже несмотря на магловское электрическое освещение. Оно было ярким и белым и никогда не нравилось Драко. Тем не менее, у Андромеды всё же были свечи. Несмотря на свою свадьбу с маглорождённым, она была истинной Блэк. У неё были изысканные канделябры, элегантная мебель и шёлковое постельное бельё в спальне для гостей. Она всегда сервировала стол так, как привыкла с детства, и безупречно соблюдала этикет. У Андромеды была пара дорогих, но не вычурных мантий и безупречная осанка. Примерно так же Драко представлял своё идеальное будущее. Но сейчас ему нужно было содержать Малфой-мэнор. На это уходило порядочное количество денег, спасибо ещё, что новые порядки не обязывают его платить зарплату домовикам — что странно, учитывая, что Грейнджер занимает место главы отдела в Министерстве. А денег было не слишком много. Имущество отца после войны было арестовано, а им с матерью пришлось выплатить огромное количество штрафов и пожертвовать множество галлеонов на благотворительность, пытаясь хоть как-то восстановить репутацию семьи. Драко спонсировал восстановление Хогвартса в рекордные сроки напополам с ещё одним анонимным благотворителем, оплачивал установку памятного мемориала погибшим в битве за Хогвартс на территории школы и похороны Северуса Снейпа, полностью обеспечивал фонд Хогвартса для малоимущих и состоял в Попечительском совете. Он даже не задумывался раньше, почему всегда выбирал делать что-то именно для школы, ведь в деньгах после войны нуждалась и Больница Святого Мунго, и Аврорат, и отдельные пострадавшие семьи. Он просто всегда выбирал подсознательно то, что ему казалось правильным. Если так подумать, когда-то, ещё ребёнком, в Хогвартсе он тоже чувствовал себя дома.

Испытывал ли он раз хоть что-то похожее в этом поместье? Конечно, после его четвёртого курса это здание окончательно перестало наполняться счастливыми воспоминаниями. Драко именно поэтому избегал главного входа, столовой и парадной гостиной — каждый раз ему мерещилось, что из-за угла выплывает фигура Тёмного лорда, по старинному ковру шелестит Нагайна, в подвале кричит Олливандер, у которого он когда-то одиннадцатилетним мальчишкой покупал волшебную палочку, а в парадные двери вот-вот войдёт безумная тётка Беллатриса или Сивый, от которого воняет сырой плотью. Но ведь до всего этого он провёл здесь своё детство? Что он чувствовал тогда?

Драко понял, что ответ на этот вопрос невероятно прост. В детстве он точно так же считал своим домом только несколько комнат, в которых они действительно жили. Свою спальню и свою игровую. Кабинет отца. Уютную гостиную матери. Камерную семейную столовую с панорамными окнами и видом на цветник. А вот всё остальное — длинные коридоры поместья, чердаки и подвалы, пышно украшенные залы для приёмов, комнаты для переговоров, сама территория мэнора — было для него просто пространством для игр. Тут он бегал с Крэббом и Гойлом, притворяясь, что они ловят привидение на чердаке. А на квиддичном поле усадьбы учился летать на метле вместе с Тео. Полётам их учил профессиональный инструктор, лучший, которого нашли их отцы. Малфой не помнил, чтобы он хоть раз видел своих родителей сидящими на метле, хотя знал, что в Хогвартсе они оба играли в квиддич. «Тогда мы были детьми, — объяснял отец. — Когда становишься взрослым, нужно соблюдать нормы этикета и соответствовать статусу древней чистокровной семьи». Драко плевать хотел на нормы этикета. Первое, что он сделал, как только его сын встал на ноги — сам начал учить его летать на метле. Они играли вместе каждый раз, когда у Драко был выходной. Конечно, вдвоём играть не очень интересно. Что, если бы с ними был кто-то ещё? Тот же Тео? Зря они, что ли, вместе учились летать когда-то?

Драко ничего не знал о жизни друга с тех пор, как Нотта-старшего приговорили к поцелую дементора. Тео открестился от всех связей с отцом, залёг на дно и пропал со всех радаров (ещё одно магловское выражение, значение которого разъяснял ему Скорпиус в предыдущем письме), поэтому Драко очень сильно удивился, когда узнал, что с этого учебного года защиту от тёмных искусств будет вести профессор Нотт. Судя по тому, что писал о нём Скорпиус, Тео выбрал точно такой же путь — всю жизнь носить маску и никому не показывать своих искренних эмоций. Если они у него, конечно, были.

Интересно, что было бы, если бы Драко в своё время поступил, как Теодор? Тот до конца сопротивлялся и отказывался принимать Тёмную метку, хотя его психопат-отец как только не издевался над ним за это. Был ли Тео смелее, чем Драко? Определённо да. Они никогда не говорили об этом. Может, написать ему?

Драко встряхнул головой и отогнал от себя эти абсурдные мысли. Он просто сходит с ума от одиночества в пустом доме и ему надо с кем-то поговорить, только и всего. И уж точно не надо лезть в жизнь Тео, который сам пятнадцать лет назад выбрал исчезнуть. Драко взял перо, вытянул два листа пергамента из изящной подставки и начал писать приглашение на ужин для Андромеды и ответ на письмо Скорпиуса, чтобы поздравить сына с победой в его первом школьном матче.

______________

Идея сумасшедшего Нотта-старшего, одержимого службой Тёмному Лорду и издевающегося над собственным сыном, вдохновлена фанфиком «Из Уилтшира с любовью»* (да, ещё одна драмионистая рекомендация), но сам Тео из «Уилтшира» и Тео в моей истории — абсолютно разные люди.

* «Из Уилтшира с любовью»; переводчики Пир_ПирОманка, kayri; автор оригинала: MistressLynn

Оставшееся до Рождества время неслось со страшной скоростью. Два раза в неделю у Альбуса и Скорпиуса были тренировки с командой Слизерина. Один раз, по воскресеньям — тренировка со сборной общешкольной командой, куда попал и Джим. Вратарём был Кут, места ещё двух охотников заняли старшекурсники из Когтеврана, а напарником Скорпиуса стал загонщик гриффиндорской команды. После воскресных тренировок они вместе с Розой, которая всегда ждала их на трибунах, читая очередную книгу, шли в гости к Хагриду и к гиппогрифам. Ещё Хагрид успел познакомить их с нюхлером и целым выводком шишуг. Лесничий привёз их для занятий с пятикурсниками, которые будут сдавать СОВ по уходу за магическими существами. Ну а всё остальное время тонуло в учёбе.

Кажется, преподаватели решили, что никто не должен уехать на рождественские каникулы, не усвоив всей программы первого триместра, поэтому началось масштабное повторение, контрольные тесты и гигантские домашние задания. Даже профессор Долгопупс в первую же неделю декабря задал им эссе длиной в два фута, чего ещё ни разу не случалось на травологии. До этого их единственными письменными заданиями были зарисовки растений и заметки об их свойствах и использовании, которые каждый студент собирал в отдельную тетрадь, формируя свой личный справочник — эти справочники профессор Долгопупс тоже пообещал собрать и оценить на последнем уроке перед рождественскими каникулами.

Чары давались всем троим довольно легко, на зельеварении тоже все чувствовали себя нормально, а вот профессор МакГонагалл и профессор Нотт решили, кажется, посоревноваться в требовательности и строгости. Розе казалось, что профессор Нотт её недолюбливает, хотя со стороны никто не смог бы сделать таких выводов — профессор ЗОТИ общался со всеми одинаково строго и холодно, и все работы оценивал в соответствии с той системой, которую обозначил ещё на первом уроке. Конечно, его система оценивания была невероятно строгой, но все были перед ней равны. «Но вы бы видели, как он на меня смотрит!» — говорила Роза, прячась за Скорпиуса на уроках защиты.

К середине декабря у всех уже голова шла кругом, когда в понедельник утром Скорпиус получил письмо из дома. До этого день обещал быть нормальным. Оставалась последняя неделя учёбы, потом ещё один понедельник, когда они получат табели с оценками, и можно будет собирать чемоданы на Хогвартс-экспресс. Ночью выпал снег, за окном было белым-бело. Роза намазывала масло на тост, Альбус махал за соседний стол Лиззи, белокурой девочке из Когтеврана, с которой он сдружился в последнее время на своих обедах. Лиззи была из семьи маглов, и Альбус думал, как бы теперь познакомить её со Скорпиусом. У того наверняка есть просто куча вопросов! Пока что Ал думал позвать Лиззи к ним в команду во время урока травологии, и очень надеялся, что на этой неделе профессор Долгопупс даст им напоследок какое-нибудь командное задание. Скорпиус в своей привычной манере резал омлет, аккуратно разложив перед собой ложки по размеру, не касаясь стола локтями, когда перед ним приземлился огромный отцовский филин. Скорпиус отложил нож и вилку, аккуратно отвязал письмо от лапки и погрузился в чтение, пока Роза восхищалась филином, гладила его пёрышки и предлагала полакомиться ветчиной.

— Есть две новости. Хорошая и плохая. — объявил Скорпиус через пару минут со странным выражением лица.

— И какая хорошая? — поинтересовался Альбус.

— Папа отпустил меня к вам на все рождественские каникулы.

— А плохая? — обеспокоенно уточнила Роза, пиная Ала под столом, чтобы он не начинал пока сильно радоваться.

— Это из-за того, что бабушке стало совсем плохо. И сам папа на Рождество не приедет. Он всё свободное время проводит рядом с ней в Больнице Святого Мунго.

* * *

Скорпиус то и дело уносился в свои мысли прямо на уроках. Он даже не запомнил, что ответил в контрольном тесте по ЗОТИ и что было на заклинаниях во вторник. Он то и дело думал о бабушке Нарциссе. Конечно, он знал, что люди стареют и умирают, но только не бабушка Нарцисса. Она ведь была даже младше бабушки Андромеды, а бабушка Андромеда всегда была полна энергии, ходила на каблуках с идеально прямой спиной и сама делала все домашние дела. Скорпиус был уверен, что всё дело в болезни. Бабушку просто нужно вылечить. Почему никто не может понять, что с ней? Может, ему всё же следует стать не экспериментатором-разработчиком чар, а целителем? Если он планирует стать целителем, наверное, нужно быть чуть внимательнее сейчас, на уроке травологии, когда профессор Долгопупс рассказывает что-то про целебные свойства лирного корня… Но это ведь очень долго! Нужно учиться семь лет в Хогвартсе, а потом ещё как минимум три года в Академии целителей. А может и больше, если он захочет получить сложную специальность. Но ведь он даже не знает, какая ему нужна!

Погружённый в размышления, Скорпиус даже не заметил, что уже прозвенел звонок, все ушли из теплиц, а его лучший друг тихо излагает профессору Долгопупсу какой-то план.

* * *

В четверг настроение Скорпиуса немного улучшилось. Он получил короткую записку от бабушки Нарциссы.

«Дорогой Скорпиус,

не переживай за меня. Я счастлива, что у меня есть такой внук, как ты. Отправляйся к друзьям, отдыхай и наслаждайся праздником. Пусть у тебя будет счастливое и радостное Рождество.

Твоя бабушка, Нарцисса Малфой»

Скорпиус несколько раз перечитал эти простые слова, сидя за завтраком. Потом убрал записку во внутренний карман и решил во что бы то ни стало сегодня внимательно слушать на всех уроках. Если он будет сидеть и переживать, а не изучать целебные корни или что там вчера было, бабушке он точно никак не поможет.

На последнем уроке травологии в этом семестре Невилл собрал всех в круг и объявил:

— Мы с профессором Патил подготовили для вас кое-что необычное. За первый семестр вы изучили все растения, находящиеся в теплице номер 1. Когда вы вернётесь в январе после Рождественских каникул, мы с вами перейдём в теплицу номер 2.

Послышались одобрительные возгласы. Профессор Долгопупс улыбнулся.

— Как я и обещал, на последнем уроке я соберу ваши справочники и прямо сейчас их проверю, а вы пока будете выполнять интересное задание. В этой шляпе, — профессор снял с головы свою рабочую остроконечную шляпу, — бумажки с названиями зелий, ингредиенты для которых растут в этой теплице. Ваша задача — вытащить наугад бумажку, найти инструкцию изготовления зелья, правильно добыть и подготовить все ингредиенты, а на уроке у профессора Патил его сварить. Работать будем в парах, но сегодня я распределю вас сам. — лицо Альбуса растянулось в хитрой улыбке, профессор продолжил. — будем работать в тандеме, в каждой паре — один ученик из Слизерина, один — из Когтеврана. Том сегодня отсутствует, так что вас как раз поровну.

Так, совершенно неожиданно для себя, Скорпиус оказался в паре с голубоглазой девочкой, с которой Альбус в последнее время часто садился на обеде. Кажется, он что-то про неё рассказывал, но Скорп никак не мог вспомнить, что именно — его голова с начала недели была всё время занята другим.

— Эллиз, — представилась она, протягивая руку, — можно просто Лиз или Лиззи.

— Привет, — поздоровался Скорпиус, разглядывая её волосы — такие же белые, как у него, но длинные и вьющиеся. — Хочешь вытянуть нам бумажку?

* * *

Следующий час они провели, аккуратно собирая и скручивая листья кусачего пустырника для своего отвара спокойствия, параллельно болтая друг с другом. Удивительно, но разговаривать с ней показалось Скорпиусу очень простым и приятным. Неужели он научился знакомиться с людьми? Он рассказал Лиззи, зачем профессор Долгопупс повесил в теплицах стенгазеты и как они ему помогали с этим, отрабатывая заклинание левитации, а она ему — как в семьях маглов узнают о Хогвартсе. Сначала приходит уведомление о визите обычной магловской почтой, а потом профессор МакГонагалл лично приходит рассказывать о Хогвартсе, обязательно с сопровождающим её взрослым волшебником из семьи маглов, который делится своим опытом адаптации в волшебном мире. Оказывается, любая семья может стать волонтёром для сопровождения таких ребят в их первый визит в Косой переулок, чтобы помочь купить всё к школе. Скорпиус решил, что надо обязательно стать такой семьёй, или предложить эту идею Альбусу и отправится с Поттерами. Время за разговором пролетело незаметно, и вот уже после обеда он снова стоял с Лиззи над одним котлом и варил отвар спокойствия. Беседа стала более вялой, потому что пары от зелья действительно успокаивали, а нужно ещё было сохранять концентрацию, чтобы вовремя помешивать его в нужную сторону и чётко считать обороты. Так или иначе, жизнь явно налаживалась. А ещё профессор Долгопупс поставил ему «превосходно» за его справочник растений. «Просто образцовые развороты по каждому виду, Скорпиус! Не считая вчерашнего, но я закрыл на него глаза — Альбус сказал, что у тебя был непростой день».

Оценку за отвар они узнают только в понедельник, ведь он ещё должен настаиваться, но Скорпиус был уверен, что получилось хорошо. К тому же профессор Долгопупс и профессор Патил были самыми добрыми преподавателями в школе. Вот профессору МакГонагалл или профессору Нотту никогда бы даже в голову не пришло «закрыть на что-то глаза» или назвать его «Скорпиусом» вместо «мистера Малфоя».

Впервые с начала недели Скорпиус провёл отличный учебный день без тревожных мыслей и почувствовал, что наконец-то может выспаться, а не лежать всю ночь, глядя в полог кровати. Он уснул сразу после урока зельеварения и проспал ужин. Альбус, пристраивая на его тумбочке бутерброды, улыбнулся. План сработал.

* * *

В последний учебный день, понедельник 21-го декабря («Зачем учиться один понедельник? — возмущался Альбус, — могли ещё в конце прошлой недели уехать!») у них была только сдвоенная защита от тёмных искусств. Поскольку профессор Нотт был деканом их факультета, сразу после занятия они получили табели со своими отметками за семестр. Скорпиус улыбнулся, увидев «П» за последнее зельеварение.

Оставшийся день после обеда был у них свободен. Сначала они долго возились в свежем снегу с остальными ребятами, высыпавшими на школьный двор. Пит, гриффиндорец-пятикурсник, который теперь был вторым загонщиком в их общешкольной команде, научил Альбуса и Скорпиуса зачаровывать снежки, чтобы они долетали до самых высоких башен, и они минут десять обстреливали башню Гриффиндора, чтобы Роза спустилась с ними погулять. После снежной битвы погрелись чаем у Хагрида, попрощались с гиппогрифами до следующего года и успели немного полетать над стадионом — Скорпиус даже Розу прокатил, очень близко к земле — пока не пришла профессор МакГонагалл и не сказала не терпящим возражения тоном, что зимой быстро темнеет и летать без наблюдателя вне организованной тренировки опасно. После ужина Скорпиус рухнул в кровать уставший и совершенно довольный. Наверное, у него действительно будет отличное Рождество, как и пожелала бабушка Нарцисса, и он загадает желание, чтобы она выздоровела. А сейчас он хотел только спать. Чемоданы они с Алом решили собирать завтра утром.

________________________

Полное имя имя Лиззи — Эллиз, анг. Ellis- валлийское имя родом из Уэльса, имеет значение «добрый» и «benevolent» (благосклонный, благожелательный, великодушный, щедрый)

Альбус помнил о своей идее разговорить Тома после рождественских каникул, и давно посвятил в неё Скорпиуса. Им казалось, что к январю тихий сосед по комнате уже привыкнет к их обществу и будет готов к разговорам, но в его поведении практически ничего не изменилось. Более того, иногда он куда-то пропадал и вообще не ночевал в общей спальне. Тем не менее, друзья решили начать налаживать контакт с пожелания Счастливого Рождества перед отъездом на каникулы.

Утро 22-го декабря Альбус и Скорпиус проспали. Они едва успели на завтрак, а потом бегом помчались вниз закидывать вещи в чемоданы. Том опять куда-то делся. На завтраке они его не видели, и чемодан он не собирал — видимо, оставался на Рождество в Хогвартсе. Вскоре к ним в спальню заглянул Тедди, сообщая, что кареты отъезжают через десять минут, и все порядочные ученики уже грузят в них свои вещи.

— Ты что, можешь заходить в комнаты Слизерина? — изумился Альбус, пытаясь захлопнуть чемодан, который не закрывался из-за того, что все вещи были свалены в него кучей.

— Я староста школы, могу заходить куда угодно, — ответил Люпин. Он укоризненно покачал головой, наблюдая за тщетными стараниями Альбуса. — Давай помогу.

Пять минут спустя друзья с мётлами и совами бежали наверх вслед за Тедди, который левитировал все три их чемодана, и, повернув на последний лестничный пролёт, с удивлением увидели Тома. Он спускался в подземелья в сопровождении профессора Нотта и дёрнулся от испуга, увидев взмыленных соседей по комнате — наверное, был уверен, что в замке уже никого нет. Альбус пронёсся мимо на всех парах, и, обернувшись, крикнул вслед:

— Счастливого Рождества!

Скорпиус тоже обернулся и помахал. Том неуверенно приподнял руку в ответ, после чего быстро отвернулся и поспешил дальше в подземелья вслед за профессором Ноттом, который никак не отреагировал на трёх запыхавшихся учеников и просто продолжил свой путь, как всегда похожий на летучую мышь с чёрными крыльями.

Думать сейчас об этой загадке не было времени, до отбытия карет оставалась одна минута. К счастью, выбежав из главных дверей, они увидели Розу, которая махала им от ближайшей кареты, стоящей прямо напротив каменной лестницы. Тедди облегчённо выдохнул.

— Я пришла первой и заняла лучшие места, — объяснила Роза, когда они все залезли внутрь. Повозка практически моментально тронулась с места. — Где вы вообще все были?

— Тедди перекладывал все вещи Ала, чтобы можно было закрыть чемодан, — объяснил Скорпиус. Альбус повесил голову, принимая виноватый вид, хотя все понимали, что вряд ли он на самом деле раскаивался.

— Моя мама может сложить всё в чемодан одним движением палочки, аккуратно, вещичка к вещичке. У неё даже носки сами складываются по парам, — сказала Роза.

— Да уж, мама Мари тоже так умеет, — улыбнулся Тедди, закидывая руки за голову, вытягивая ноги и переводя дух. — Но у меня никогда не получается достаточно аккуратно, с чемоданом Ала пришлось пробовать несколько раз. Наверное, это благодаря тому, что она училась в Шармбатоне.

— А это здесь причём? — удивился Альбус, поднимая голову.

— В Шармбатоне среди обязательных предметов есть курс практической бытовой магии, чтобы каждый выпускник был готов к самостоятельной жизни после школы — мог готовить еду, владел чарами уборки и так далее.

— Я и не знал, что у нас настолько разные программы, хотя я читал «Обзор магического образования в Европе», — сказал Скорпиус.

— Подождите! — Альбусу, кажется, пришла в голову новая идея, глаза у него заблестели. — если у них есть предмет, которого нет у нас, значит может быть и наоборот? У нас есть предмет, о котором они ничего не знают? Это нужно использовать для шоу талантов! Чтобы номер был максимально впечатляющим! Мы уже и так придумали гениальную идею, но если за каникулы не научимся, придётся менять её на что-то другое. Тедди, ты знаешь, какие ещё уроки в Шармбатоне отличаются от наших?

— Лучше спросите об этом сразу у Флёр, — ответил Люпин. — Мы ведь все встретимся на Рождество, и потом ещё на каникулах поедем в гости в «Ракушку».

— Ты что, называешь маму своей девушки просто по имени? — удивился Скорпиус.

— Ну, я с детства называю по имени и Гермиону, и Флёр, и бабушку Молли. Они сами просили так к ним обращаться. Если говорить «миссис Уизли», можно запутаться, какую имеешь в виду, — улыбнулся Тедди.

* * *

Алый Хогвартс-экспресс катил из заснеженной Шотландии в сторону серого Лондона, где Драко сидел у постели Нарциссы в Больнице Святого Мунго. Сейчас она спала. Вообще, последнюю неделю она проводила в сознании ничтожно малое количество часов в день, но сейчас Драко думал не об этом. Он думал о Скорпиусе. О том, что не увидит сына на Рождество. О том, что отправил его на целые каникулы к Поттерам. Скорпиус писал, что они празднуют Рождество «всей своей большой семьёй», что означало все Поттеры, целая толпа Уизли и даже маглы, родители Грейнджер, что вообще не укладывалось у Драко в голове. В этом году позвали ещё и Тедди с бабушкой, хотя обычно они праздновали Рождество в доме Андромеды впятером — он, Нарцисса, Андромеда, Скорпиус и Люпин. А уже потом, на каникулах, Тедди наносил визиты Поттерам.

Неудивительно, что Поттер теперь строит гигантскую семью, раз в детстве его отдали на воспитание полоумной тётке-маглу с её ненормальным мужем. Драко всегда это удивляло. Поттеры — древнейший магический род, связанный родственными узами с родом Блэков. Неужели нельзя было пристроить ребёнка в нормальную семью волшебников? Почему его не отдали дедушке и бабушке, мистеру и миссис Поттер? Или даже, в конце концов, дедушке и бабушке со стороны его матери? Конечно, они тоже были маглами, но более нормальными, если верить биографии Поттера. Драко даже не мог ответить себе на вопрос, зачем он её прочитал. Поддавшись порыву любопытства, он поднял глаза на Андромеду, которая сидела напротив по другую сторону кровати своей сестры и держала её за руку.

— Андромеда, — тихо начал он, — а вы не знаете, что случилось с родителями Джеймса Поттера? Или его жены? Я тут подумал… Почему Поттера не отдали на воспитание бабушке?

Андромеда удивлённо посмотрела на Драко.

— Их убили Пожиратели смерти, — со вздохом ответила она спустя пару мгновений. — и родителей Лили, и родителей Джеймса. Практически одних за другими. Тогда они уничтожали несогласных целыми семьями, как это произошло с МакКинонами.

Драко надеялся, что она не заметила, как его передёрнуло на словах «Пожиратели смерти». Ему показалось, будто левое предплечье обожгло огнём. Там до сих пор чернела Тёмная метка. Конечно, эта мерзость перестала работать в момент смерти её создателя, осталась просто картинкой, но Драко так и не нашёл способа вывести с кожи это отвратительное клеймо. Его мысли как-то сами собой снова пришли к Тео. К Тео, который не дал себя заклеймить. Драко решил, что не будет ему писать, но попробует хотя бы заговорить в январе, когда приедет на церемонию открытия программы межшкольного международного магического сотрудничества. Он не особо хотел там присутствовать, но он обязан был представлять попечительский совет, а ещё эта программа была его единственным шансом встретиться со Скорпиусом раньше летних каникул. Он и не подозревал, что будет так сильно скучать по сыну и вечерами сходить с ума от одиночества в пустом мэноре.

— Я думаю, ты должен заглянуть к ним на Рождество. Или хотя бы на каникулах, — мягко сказала Андромеда.

— Но ведь целитель сказал, что требуется постоянное присутствие родственника, и вы и так дежурите здесь всё время, что я на работе, — возразил Малфой.

— Ничего страшного, для меня это совсем несложно. К тому же ты можешь заглянуть совсем ненадолго и сразу аппарировать обратно. Глупо отказываться встретиться с собственным сыном в праздничный день. Он ведь будет счастлив тебя увидеть.

Драко глубоко вздохнул. Тётушка была права, но он ни за что не признался бы ей, как страшно ему идти в рождественскую «Нору», полную весёлых Уизли и Поттеров со своими счастливыми полными семьями.

* * *

Хогвартс-экспресс подкатил к платформе номер девять и три четверти. Альбус и Роза тут же вскочили доставать с багажных полок свои чемоданы и чехол с метлой Ала, а вот Скорпиуса внезапно охватила тревога. За эти месяцы в Хогвартсе он, кажется, освоился с толпой сверстников, нормально общался и мог даже первым с кем-то заговорить, но сейчас ему предстоит познакомиться со взрослыми, и к тому же не с самыми обычными взрослыми. С тех пор, как Альбус впервые озвучил идею пригласить Скорпиуса на Рождество, он буквально мечтал о том, чтобы пообщаться со знаменитыми героями войны и придумывал вопросы, которые обязательно нужно будет им задать, но теперь он даже не мог представить, как ему открыть рот, чтобы сказать им «здравствуйте». В толпе людей на перроне он увидел Гарри Поттера собственной персоной. Гарри Поттер заметил его и помахал. Скорпиус дёрнулся от неожиданности, и Букля, сидящая в клетке на соседнем сидении, недовольно ухнула.

В коридоре поезда шумела толпа, ученики уже спускались на платформу и спешили к родителям, но Альбус до сих пор возился с чемоданом — тот снова раскрылся, а Роза безуспешно пыталась ему помочь. Вдруг дверь купе отворилась. Скорпиус оторвал испуганный взгляд от мистера Поттера, повернул голову и увидел Лиззи с её белокурыми кудряшками. На ней были магловские джинсы и яркий рождественский свитер, в то время как сам Скорпиус до сих пор был в форме.

— Привет!, — немного смущённо сказала она. — я хотела пожелать вам счастливого Рождества и подарить открытки, но у меня нет совы, и я решила подарить сейчас.

— Привет! Это очень мило, — ответил Скорпиус, вставая с сиденья и подходя к Лиззи, мысленно проклиная себя за то, что ему и в голову не пришло приготовить ей в подарок хотя бы открытку. Альбус бросил попытки разобраться с чемоданом и тоже подошёл к ним.

— Вот, — протянула им Лиззи аккуратно сложенные листы цветного пергамента. — я попросила профессора Флитвика научить меня зачаровывать рисунки, чтобы они двигались.

Скорпиус развернул доставшийся ему зелёный пергамент. На открытке цветными чернилами был изображён сентябрьский Хогвартс. По поверхности Чёрного озера пробегала рябь, по небу плыли облака, Ива у воды колыхалась на ветру, и на лужайке у замка копошились крохотные человечки с мётлами. Сбоку была небольшая подпись: «17 сентября. Ты помогал мне на моём первом уроке полётов, но я стеснялась с тобой познакомиться. А на последних уроках травологии и зельеварения ты был очень милым. Надеюсь, мы чаще будем в одной команде на травологии. Счастливого тебе Рождества!»

— Лиззи, с ума сойти, это очень красиво! — воскликнула Роза у мальчиков из-за спины, пока Скорпиус пытался придумать, что ему вообще сказать. — Где ты научилась так рисовать?

— Я ходила в художественную школу, — объяснила та.

— Круто! — одновременно ответили друзья, поднимая головы от рисунков. Роза и Лиззи рассмеялись.

— Мы тоже приготовили тебе подарок! — спохватился Альбус, бросаясь назад к своему чемодану. Лишь через пару минут он выудил из груды своих вещей огромную коробку шоколадных лягушек и торжественно вручил её Лиззи. — Счастливого Рождества от всех нас!

Пока Лиззи их благодарила, а Альбус расписывал ей их планы на каникулы, Скорпиусу оставалось только восхищаться находчивостью друга. Он подошёл к злополучному чемодану Ала и постарался как следует утрамбовать содержимое. Без гигантской коробки лягушек его удалось закрыть.

— Ладно, пойдём, — с улыбкой сказала Роза, открывая дверь купе. — А то мы, кажется, последние в поезде остались.

___________________________

Наши любимые отсылки на канон!

1) Складывающие сами собой носки — отсылка к эпизоду, где Тонкс пытается помочь Гарри уложить вещи в чемодан (Гарри Поттер и Орден Феникса, глава 3 "Защитный отряд":

Аккуратности особой нет, конечно, — заметила Тонкс, подойдя к чемодану и посмотрев на кашу, которая там получилась. — Моя мама, та умеет все собирать вещичка к вещичке. У нее даже носки сами складываются. Но я так не могу. Тут нужен особый взмах...

Она наудачу сделала движение волшебной палочкой. Один из носков Гарри слабо трепыхнулся и снова лег поверх кучи вещей.

Как видите, в сборе вещей Альбус весь в папу))))

2) прочитанная Скорпиусом книга "Обзор магического образования в Европе" не понаслышке занкома Гермионе. В оригинальных семи книгах она упоминается трижды. Гермиона рассказывает, что узнала из неё о Шармбатоне, когда они встречают студентов Шармбатона на Чемпионате мира по квиддичу (Гарри Поттер и кубок огня, глава 9 "Чёрная метка), потом ссылается на неё же, когда рассказывает друзьям о Дурмстранге после заявлений Малфоя (Гарри Поттер и кубок огня, глава 11 "Хогвартс-экспресс"). А последний раз книга всплывает в седьмой части (Гарри Поттер и Дары Смерти, глава 6 "Упырь в пижаме"), когда Гермиона думает, какие книги взять с собой на поиски крестражей.

Знакомство с мистером Поттером оказалось не таким страшным, как боялся Скорпиус. У него даже получилось выдавить «здравствуйте». А дальше Альбус, как обычно, начал трещать без умолку, Роза ему поддакивала и вставляла свои комментарии, мистер Поттер смеялся, а Скорпиусу оставалось только слушать.

Он удивился, когда они двинулись в сторону выхода через барьер в магловскую часть вокзала Кингс-Кросс. Он был уверен, что им пользуются только те, кто живёт в магловских районах, а все остальные перемещаются по дымоходу из каминного зала на платформе номер девять и три четверти. Правда, папа рассказывал, что раньше каминного зала не было, его построили только после войны по аналогии с атриумом Министерства магии, чтобы могло перемещаться сразу большое количество людей. Может, мистер Поттер просто с детства привык ходить через барьер? Скорпиус пытался себе представить, каково это было, когда все должны были выходить таким образом. Наверняка была ужасная толчея.

Ещё больше Скорпиус удивился, когда все двинулись к автомобильной парковке. Возле большой серебристой машины стоял, цокая языком, Джеймс.

— Вы где застряли? Все мои друзья, которых я пошёл провожать, уехали уже минут двадцать назад!

Вскоре Скорпиус, не помня себя от счастья, с восторгом наблюдал за дорогой, сидя рядом с мистером Поттером — он сказал, что Скорпиус достаточно высокий, чтобы сидеть на переднем сидении. Конечно, Скорпиус и раньше видел вблизи чёрные министерские машины, но ни разу не сидел внутри, и уж тем более не ездил! Мистер Поттер тем временем сообщал всем планы:

— Мама сегодня работает до шести вечера, Рон и Гермиона — до семи. Поужинаем у нас все вместе, потом, Роза, вы поедете домой. Лили и Хьюго уже нас ждут. Ну а завтра все снова встретимся в «Норе» прямо с утра, поможем вашим бабушке с дедушкой всё подготовить.

Раздался громкий хлопок, и вот автомобиль был уже не на лондонских улицах. Он плавно катил по автостраде среди холмов, освещённых вечерним солнцем, все продолжали радостно болтать. Джеймс только что пересказал, сгибаясь пополам от смеха, как на последнем зельеварении у его одногруппника взорвался котёл, потому что кто-то подбросил в него перечных чёртиков — и не оставалось сомнений, кто именно. Ещё один хлопок, и холмы за окном покрылись снежными шапками, а над ними сгустились сумерки. В разговоре повисла пауза, и Скорпиус осмелился задать свой вопрос — любопытство в нём всегда оказывалось сильнее смущения:

— Мистер Поттер, а почему вы ездите на машине, а не перемещаетесь из каминного зала?

Гарри усмехнулся.

— Видишь ли, Скорпиус, я совершенно ненавижу перемещаться через камины. Меня от них тошнит. Впрочем, как и от аппарации и перемещения через порталы, хотя это не настолько ужасные варианты. Метла хороша только на короткие дистанции и в хорошую погоду. Даже согревающие и водооталкивающие чары не сделают полёт в ливень приятным занятием. Если честно, транспорта комфортнее машин ещё не придумано. Здесь есть всё, даже магловские чары воздуха, — улыбнулся Гарри, включая кондиционер. Скорпиус внимательно следил за его движениями, открыв рот. — Я даже из Аврората домой обычно езжу на машине. Магические способы перемещения я использую только на службе, она требует моментального реагирования, ну и когда навещаю бабушку Тедди. Она ненавидит, когда рядом с её садом паркуют автомобиль. Уверена, что «это негативно влияет на её цветник роз и экосистему пруда с чихающими лотосами», — он очень похоже изобразил интонацию Андромеды.

— Мистер Поттер, но ведь мы аппарировали! Всей машиной!

— О, а здесь уже интереснее!, — обрадовался мистер Поттер. — Понимаешь, это немного другое. Парная аппарация с детьми младше четырнадцати лет запрещена, но когда тебе исполнится четырнадцать, ты будешь иметь полное право попробовать. Аппарация ощущается так, будто тебя по спирали пропихивают через резиновую трубку, где нечем дышать. Конечно, это совсем недолго, но крайне неприятно. А мы с вами переместились абсолютно безболезненно внутри транспортного средства. Это те же чары, которые используются для автобуса «Ночной рыцарь» — никаких неприятных ощущений, но есть ограничение по частоте перемещений и по расстоянию, поэтому мы перемещались два раза с промежутком в десять минут. Мистер Уизли был счастлив поколдовать над этой машиной! Между прочим, прошло полчаса, а мы уже в Северном Йоркшире! Поверьте, маглам такое и не снилось. Выходите, приехали!

Дом Поттеров стал ещё большим сюрпризом для Скорпиуса. Он имел два входа (или два выхода?) друг напротив друга. Одна дверь — та, через которую они вошли, приехав на машине — выходила на обычную магловскую улочку, а вот вторая вела в сад, где уместилось мини-поле для квиддича, и оттуда через калитку — на извилистую волшебную улицу, напоминавшую Косой переулок, только с двухэтажными домами. Как оказалось, в Годриковой впадине такие дома были не редкостью, но, впрочем, всё это Скорпиус узнал немного позже, потому что как только они переступили порог дома, их чуть не сбили с ног — совершенно рыжие мальчик и девочка с радостными криками кинулись обнимать Розу и Альбуса соответственно, а потом одновременно набросились на Джеймса. Скорпиус инстинктивно сделал шаг назад и врезался в дверь.

— Не переживай, они не весь день будут так вопить, — обратился к нему мистер Поттер. — Ну, почти.

Спустя некоторые время, когда все успокоились, а Альбус и Роза познакомили Скорпиуса с младшим братом и сестрой, Гарри предложил сначала выпить чаю на кухне, а потом заняться чемоданами. Лили и Хьюго тут же засуетились.

— Пап, может не надо пока на кухню? — начала Лили, но Гарри уже узнал этот виноватый взгляд.

— Так, признавайтесь, что вы там натворили, — сказал он.

— Нет-нет, всё нормально, мы просто хотели сделать вам сюрприз, ну и в общем, он… Ну, если честно, он взорвался в духовке, и мы не успели её отмыть, потому что ждём, пока она остынет, — ответила Лили.

Гарри покачал головой и прошёл на кухню. Остальные двинулись за ним. Хватило одного взмаха палочкой, чтобы отчистить духовку, даже не остужая её, но от предполагаемого «сюрприза» практически ничего не осталось.

— А что это вообще должно было быть? — скептически спросила Роза у брата, скрестив руки на груди. Гарри иногда поражался, как она похожа на свою маму.

— Пирог со взрывной карамелью, — вздохнул Хьюго.

* * *

Весь вечер Джинни внимательно наблюдала за лучшим другом своего младшего сына. Скорпиус как никогда напоминал ей того самого мальчика, которого Альбус описывал в своих первых письмах — стеснительного и абсолютно молчаливого. Он даже немного испугался, когда в одной комнате с ним оказались аж четыре человека из «Истории Второй магической войны». Впрочем, когда все разошлись, он, кажется, немного расслабился. Уизли уехали домой, Гарри отправился в кабинет доделывать квартальный отчёт, Джеймс закрылся у себя в комнате, и они сидели на кухне втроём. Накануне Джинни получила от Альбуса трогательное письмо, в котором он просил её «отнестись к Скорпиусу как к родному сыну, потому что у него нет мамы, и он её даже не помнит». Джинни была намерена отнестись к этой просьбе со всей серьёзностью. Она отлеветировала на стол три чашки какао и тепло улыбнулась мальчикам, садясь рядом.

— Знаешь, мама, я теперь понимаю, почему в Хогвартсе нужно учиться аж семь лет, — вздохнул Альбус, глядя на свою кружку. — Заклинание левитации — одно из самых простых, но когда предметов много и нужно держать их в определённом положении, это ужас! У меня бы точно пока не получилось вот так отлеветировать аж три чашки, ничего не расплескав. А можешь в другую комнату отправить?

Хитро прищурившись, Джинни махнула палочкой в сторону четвёртой чашки, оставшейся на кухонном столе. Она исчезла с хлопком, и в следующее мгновение сверху раздался крик Джеймса: «Спасибо, мам!»

— А на каком курсе нас научат невербальным заклинаниям? — спросил Скорпиус.

Через несколько минут беседа лилась уже совершенно свободно, мальчики смеялись, засыпали её вопросами, рассказывали истории с уроков и поминутно расписывали свой матч с Пуффендуем. Джинни улыбалась — она всегда знала, что хорошие разговоры начинаются поздно вечером с кружки горячего какао.

___________________________

Идея коттеджа Поттеров, который выходит одновременно и на магловскую, и на магическую стороны вдохновлён домом Гермионы из фанфика "Правильно", автор Svetlanka_117

Несостоявшийся пирог со взрывной карамелью в моей голове представляет собой гремучую смесь из treacle tart (то самое, что мы в переводе РОСМЭН привыкли называть "пирог с патокой"! Загуглите, как он выглядит), ирисовковго пирога Ториэль из Undertale и взрывной карамели из шоколадки MaxFun