Семнадцать лет спустя (джен)

— Пока, Ал, — сказал Гарри, обнимая сына. — Не забудь, что Хагрид пригласил тебя на чай в пятницу. Не ругайся с Пивзом. Не затевай поединков, пока не научишься сражаться. И не давай Джеймсу тебя морочить.

— А если меня распределят в Слизерин?

Гарри присел на корточки, и лицо Альбуса оказалось чуть выше его головы. Из трёх детей только Альбус унаследовал глаза Лили.

— Альбус Северус, — сказал Гарри тихо, так что слышать их могла только Джинни, а у неё хватило такта увлечённо махать в этот момент глядевшей из поезда Розе, — тебя назвали в честь двух директоров Хогвартса. Один из них был выпускником Слизерина, и он был, пожалуй, самым храбрым человеком, которого я знал.

— Но если…

— Значит, факультет Слизерин приобретёт отличного ученика, правда? Для нас это не важно, Ал. Но если это важно для тебя, ты сможешь выбирать между Гриффиндором и Слизерином. Распределяющая шляпа учтёт твоё желание.

— Правда?

— Моё она учла, — сказал Гарри.

Он никогда раньше не рассказывал об этом своим детям, и увидел изумление на лице Альбуса.

Гарри вообще почти не упоминал о своих приключениях на первых курсах школы. Когда дети просили рассказать на ночь какую-нибудь историю из детства, он обычно говорил о самых простых вещах — каникулах в «Норе», когда они вместе с Роном и близнецами играли в квиддич яблоками, о Рождестве в Хогвартсе с двенадцатью сверкающими елями в Большом зале, об уроках и о том, как Гермиона всегда великолепно справлялась с заданиями профессоров, а они с Роном пыхтели над каждым новым заклинанием.

Он боялся, что если дети в подробностях услышат о том, как их отец на первом курсе убегал от огромного трёхголового пса, а на втором — летал на нелегально зачарованном автомобиле и выслеживал пауков в Запретном лесу, то обычная школьная жизнь покажется им чересчур скучной, и они начнут вытворять что-нибудь безрассудное. Гарри не сомневался, что Джеймс, вдохновившись подобным примером, с лёгкостью придумает сотню безумных идей, а Альбус обязательно за ним увяжется.

Тогда, в 11 лет, Гарри с Роном, впервые повстречав Пушка в запретном коридоре на третьем этаже, сошлись на том, что это было отличное ночное приключение, и они не отказались бы от ещё одного в таком духе. Сейчас Гарри, представляя Джима или Ала рядом с этой гигантской псиной, приходил в ужас. Он надеялся, что у его детей будет обычная, нормальная, спокойная школьная жизнь, которой ему, признаться, не хватило в своё время. Именно поэтому мантия-невидимка и карта Мародёров до сих пор оставались дома. Вручить их детям он не решался — знал, как повышается соблазн ночных прогулок с этими чудесными вещицами.

Гарри вздохнул. По всему поезду уже захлопали двери, смутные фигуры родителей толпой устремились вперёд с прощальными поцелуями и последними наставлениями. Альбус вскочил в вагон, и Джинни закрыла за ним дверь. Джеймс уже высунулся из окна и махал всем без разбору. В толпе провожающих Гарри с удивлением увидел Драко Малфоя в наглухо застёгнутом чёрном пальто. Он и забыл, что сын Малфоя, который сейчас залезал в соседний вагон, тоже впервые едет в Хогвартс в этом году. Гарри переглянулся с Роном — тот тоже заметил.

— А это, стало быть, маленький Скорпиус, — полушёпотом сказал Рон. — Интересно, почему Малфой без жены?

Гарри пожал плечами и отвернулся. Малфои мало его интересовали. Он подхватил Лили на руки, чтобы она могла помахать братьям, Рон поднял Хьюго. Поезд тронулся, и Гарри пошёл рядом с ним по платформе, глядя на худенькое, горящее от предвкушения лицо младшего сына. Гарри махал вслед и улыбался, хотя вид поезда, уносящегося вдаль, наполнял его сердце грустью…

Наконец алый паровоз исчез за поворотом, и Гарри повернулся к друзьям.

— Ну что ж, — улыбнулся он. — Вот и всё. Поехали?

* * *

— Гермиона не могла поверить, что я сдам на магловские права, — притворно возмущался Рон, пока они пробирались по тесно заставленной парковке. — Она думала, что мне придётся применить Конфундус к инструктору.

— Неправда, — сказала Гермиона. — Я в тебе нисколько не сомневалась.

— Вообще-то я действительно применил к нему Конфундус, — шёпотом сказал Рон Гарри, пока Джинни и Гермиона усаживали младших в машины. — Я просто забыл, что надо смотреть в боковое зеркало — по правде говоря, я могу с тем же успехом применить заклятие Сверхчувствительности.

Вечер первого сентября было решено провести у Поттеров. Им редко удавалось согласовать рабочие графики и собраться всем вместе — у Рона и Гарри прибавилось дел в Аврорате, потому что с этого года они ещё по несколько часов в неделю вели практические занятия в Центре подготовки мракоборцев, и у Джинни в больнице Святого Мунго всегда было дел невпроворот. Когда их рабочие смены совпадали, дети обычно гостили у бабушек и дедушек — у Уизли или у пожилой четы Грейнджер. Но сегодня даже Гермиона взяла в министерстве отгул, чтобы проводить в Хогвартс дочь-первокурсницу, что уже само по себе было невероятным событием — в этом году первое сентября пришлось на вторник, а Гермиона никогда ещё не позволяла себе пропускать рабочие дни! Так что это был отличный повод просто посидеть вместе и поболтать, как в старые добрые времена. Они отвезли Хьюго и Лили к Молли и Артуру, которые всегда были рады внукам, а потом по дороге к Поттерам заехали в магазин взять каких-нибудь закусок к сливочному пиву. Джинни не была похожа на Молли в том, что касалось хозяйства: она не готовила обеды из трёх блюд и не умела печь пироги и торты, к тому же последнюю неделю из-за чрезвычайного происшествия в отделе разработки экспериментальных чар она почти каждый день оставалась работать сверхурочно.

Азами целительства Джинни овладела ещё в тот злосчастный год, когда Гарри с друзьями слонялся по стране в поисках крестражей, а в Хогвартсе властвовали Кэрроу. Тогда Джинни и Луна твёрдо решили, что должны помогать и членам отряда Дамблдора, и бедным младшекурсникам, которые страдали от наказаний Пожирателей. По книгам, найденным в Выручай-комнате, подруги вместе изучали наговоры от синяков, заклинания сшивания порезов, варили обезболивающее и крововосстанавливающее зелья и практиковались в заживлении ран друг на друге. С тех пор Джинни лучше всего удавалось справляться именно с ушибами, переломами, вывихами, ожогами и последствиями материальных проклятий; в Мунго она работала с пациентами двух отделений — «ТРАВМЫ ОТ РУКОТВОРНЫХ ПРЕДМЕТОВ» на первом этаже больницы и «РАНЕНИЯ ОТ ЖИВЫХ СУЩЕСТВ» на втором. А вот Полумна стала целителем разума, хотя для этого ей понадобилось учиться на два года дольше. В тот год, после победы над Волан-де-Мортом, Джинни и Полумна вернулись в школу, окончили её экстерном, пройдя за год программу шестого и седьмого курса, и поступили в Академию целителей.

Гарри помнил, что даже немного завидовал тогда их возможности ещё один последний год побыть школьницами. Сам он вместе с Роном сразу поступил на курсы мракоборцев, и Хогвартс они заканчивали заочно, сдавая на ЖАБА только необходимые предметы. Так поступили почти все ребята с их курса — и Гермиона, и Дин, и Симус, и Парвати, и все члены отряда Дамблдора с Пуффендуя и Когтеврана. Было грустно окончательно ставить точку и прощаться с детством уже не вынужденно, а вот так вот, самостоятельно принятым решением, но все они понимали, что на самом деле детство закончилось ещё год назад и больше не вернётся. Они уже никогда не смогут почувствовать себя беззаботными школьниками, для которых самая большая проблема — не сданное вовремя эссе по трансфигурации. Никогда больше не смогут пройти по коридорам Хогвартса, не думая о том, сколько близких здесь потеряли. Не видеть будто наяву перед глазами руины, которые помогали восстанавливать всё лето после битвы, чтобы школа могла вновь открыться в том же году. Они все стали взрослыми слишком рано.

К тому же, у них было ещё одно важное занятие после победы над Волан-де-Мортом — «просветительская деятельность», как говорила Гермиона. Весь Орден Феникса сошёлся на том, что общественность должна знать правду, Кингсли поддержал эту идею, и в итоге все они несколько месяцев трудились над созданием целой серии книг о Второй магической войне. Долго обсуждали, как преподнести информацию о крестражах, чтобы ни у кого из читателей не сложилось впечатления, будто создавать подобные артефакты — отличная идея. Гарри и Рон неделями спорили, стоит ли упоминать о Дарах Смерти — Рон утверждал, что нужно всему миру рассказать о братьях Певереллах, Гарри же был с ним категорически не согласен. Он не хотел, чтобы толпа Искателей Даров во главе с Ксенофилиусом Лавгудом начала водить экскурсии к могиле Игнотуса в Годриковой Впадине и обшаривать весь Запретный лес в поисках воскрешающего камня. А самое главное, он хотел сохранить втайне дар третьего брата, свою мантию-невидимку. В итоге сошлись на том, что написали только о Бузинной палочке — её никак не получилось бы утаить, слишком много свидетелей было у диалога Гарри и Тома Реддла перед их роковым поединком. На всякий случай написали, что «смертоносная палочка» была уничтожена, чтобы никто не отправился её искать.

И всё же самой важной, самой значимой частью этой работы стало сохранение памяти о людях, погибших в той ужасной многолетней борьбе. Так в серии появились биографии Северуса Снейпа, Аластора Грюма, Ремуса Люпина и даже отдельный том, посвящённый Ордену Феникса до возрождения лорда Волан-де-Морта — с историями Маккиннонов, храбрых братьев Пруэттов и, конечно же, Фрэнка и Алисы Долгопупс.

— Я так рада, что у наших детей будет школьная жизнь без всего этого. Ну, знаете, без троллей и трёхголовых псов, без василисков, без дементоров, — сказала Гермиона, задумчиво глядя на книжную полку над камином, на которой в отсветах огня сияла корешками вся серия «Истории Второй магической войны» с их именами на обложках.

— Но всё же не забывай, что на этот раз в Хогвартсе их ждёт необычный год, — заметила Джинни, бросая беглый взгляд на книги вслед за подругой.

Скорпиус Малфой прочитал все эти книги, когда ему не было ещё и семи лет. Конечно, больше всего мальчик любил проводить время с папой, но тому приходилось много работать, а бабушке Нарциссе часто нездоровилось, поэтому Скорпиус с самого детства часто был предоставлен самому себе. Иногда он гулял по территории мэнора, но это быстро надоедало — на улице он любил только играть с папой в квиддич, а бесцельно бродить туда-сюда было жуть как неинтересно. Друзей у него не было, поэтому очень быстро главным увлечением Малфоя-младшего стали книги.

К своему одиннадцатилетию он перечитал, наверное, половину библиотеки Малфой-мэнора — ту, которую мог понять. Ещё он прочитал все книги о Второй Магической войне, войне с Волан-де-Мортом. Папа не любил об этом говорить и поэтому мало что рассказывал, но Скорпиусу было ужасно интересно, и он хотел узнать как можно больше. Эти книги ему покупала бабушка Андромеда, когда они вместе отправлялись в Косой переулок — Скорпиус не решился бы попросить их у отца. Ну и наконец, Скорпиус читал и магловские книги — те, что давал ему Тедди Люпин, который приходился Малфою-младшему троюродным братом. Было интересно узнавать, как устроен другой мир. Папа и бабушка Нарцисса о маглах никогда не говорили, поэтому все свои вопросы Скорпиус задавал брату и бабушке Андромеде, у которых гостил каждую субботу. Он обожал этот дом, в котором так тесно были переплетены магловские и магические вещи. Больше всего мальчику нравились электрические лампы и выключатели. Конечно, всевозможные свечи, масляные лампы и газовые рожки в мэноре можно было зажечь одним взмахом палочки, но светили они совсем не так ярко. Неудивительно, что в мире маглов подобные методы освещения уже давно устарели. Скорпиус мечтал изобрести заклинание, которое будет зажигать электрические лампы. Удивительно, что ещё никто из волшебников до этого не додумался. Интересно, можно ли провести электричество в Хогвартс?

Делился он этими мыслями только с Тедди. Тот в ответ рассказывал всё, что знал о мире маглов, а ещё много говорил о Хогвартсе. Скорпиусу было интересно всё — учебники для старших курсов, все написанные братом за очередной учебный год эссе, билеты для экзаменов СОВ и, конечно, секреты самого замка — например, был ли потолок в Большом зале изначально зачарован под небо самими Основателями школы, или это сделали позже? На десятый день рождения Тедди подарил ему новенькую «Историю Хогвартса» в нарядном подарочном издании. На тёмно-синей обложке над силуэтом замка искрились золотые звёзды, иногда какая-нибудь из них падала, и Скорпиус каждый раз загадывал желание поскорее отправиться в Хогвартс.

С одной стороны, ему не терпелось наконец по-настоящему научиться магии, но с другой, поездка в школу его пугала. По рассказам Тедди выходило, что у всех в Хогвартсе есть друзья и все любят школу именно за это. Друзья вместе ходят на уроки, вместе обедают в Большом зале, вместе делают домашние задания, вместе болтают до полуночи в своих спальнях обо всём на свете, вместе ходят на матчи по квиддичу болеть за команду своего факультета, вместе радуются победам и вместе переживают поражения. У Скорпиуса никогда не было друзей. И он понятия не имел, как их заводить.

И вот теперь Скорпиус сидел один в купе Хогвартс-экспресса и мрачно смотрел, как скрывается за поворотом платформа номер девять и три четверти. Разумеется, папа рассказал ему о школе всё, что считал важным — как будет проходить распределение, как следует себя вести и даже где срезать путь от слизеринской гостиной до Большого зала. И, конечно же, в случае чего Тедди обязательно ему поможет и его защитит, тем более Люпин в этом году перешёл на последний курс и стал старостой школы. Но всё равно перспектива оказаться среди целой толпы людей, где нужно будет заводить новые знакомства, по-прежнему тревожила. Он же вообще не умеет знакомиться с людьми. Но ведь в Хогвартсе придётся? Нельзя же будет за семь лет ни разу не сказать ни слова соседям по комнате? А если прямо сейчас кто-то подсядет к нему в купе, что вообще нужно делать?

Как назло, худшие опасения оправдались. Дверь купе распахнулась и на пороге возник невысокий, худенький черноволосый мальчик с белоснежной полярной совой в клетке — наверное, тоже первокурсник. В отличие от Скорпиуса, который ещё дома надел школьную форму, а бабушка Нарцисса убедилась, что мантия идеально отпарена и отглажена, мальчик был одет в магловские джинсы и футболку. Может быть, он из семьи маглов? Скорпиусу было очень интересно поговорить с кем-то, кто вырос в неволшебной семье, но заговаривать первым он не решался.

К счастью, темноволосый сам нарушил тишину.

— Привет! — радостно воскликнул мальчик. — в соседнем вагоне все купе заняты, и здесь тоже везде старшекурсники сидят. Я поеду с тобой, ты не против? Кстати, я Альбус, — всё так же жизнерадостно представился он и с широкой улыбкой протянул руку.

Скорпиус уставился на мальчишку. И чего он такой счастливый? Неужели вообще не переживает?

— Скорпиус, — сдержанно представился он и коротко пожал протянутую руку.

Черноволосый Альбус плюхнулся на сиденье напротив и мечтательно уставился в окно.

— Поверить не могу, что наконец еду в Хогвартс! — выдохнул он. — Ты ведь тоже первокурсник? Вижу, ты уже в форме, а галстука в цветах факультета у тебя нет. Ты бы на каком хотел учиться?

— — Мой папа учился на Слизерине, — аккуратно ответил Скорпиус.

— Круто! Мой папа был на Гриффиндоре. Кстати! Моё полное имя — Альбус Северус, первое — в честь Альбуса Дамблдора, а второе — в честь Северуса Снейпа, самого храброго директора Хогвартса! Один учился на Гриффиндоре, а другой — на Слизерине, поэтому я думаю, что могу попасть и на Слизерин, и мой брат постоянно про это шутит, но папа сказал, что можно самому выбирать факультет! Он сам выбрал Гриффиндор, представляешь? И Распределяющая Шляпа его послушала!

Скорпиус несколько раз хлопнул глазами. Новый знакомый тараторил без умолку. Просто невероятно, откуда в нём, таком маленьком, столько энергии. Скорпиус попробовал осознать полученный поток информации. У Шляпы можно попросить отправить тебя на конкретный факультет? Он ни о чём подобном не слышал. Может, мальчишка просто это выдумал? Что ещё он там говорил? Его назвали в честь Дамблдора и Северуса Снейпа, а его отец учился на Гриффиндоре? Значит, он точно не из полностью магловской семьи, но что-то об этом мире явно знает. Может, спросить у него что-нибудь? Но что? Скорпиус замялся и неуверенно поёрзал на сиденье.

Альбусу, вероятно, надоела тишина, потому что он снова первым заговорил:

— А ты любишь квиддич? Хотел бы играть за сборную факультета? Я — да! Круто, что прямо с первого курса можно пробоваться в команду! Папа сказал, что когда он учился в Хогвартсе, по правилам ещё было нельзя. Он, кстати, был ловцом, а моя мама — охотником. Ты за какую команду болеешь?

Скорпиус снова хлопнул глазами. Как он не устаёт так тараторить? Ещё минут десять — и всю историю своей семьи расскажет. Нельзя же так! Папа у него, значит, был ловцом, а мама — охотником? Что ж, видимо он всё же из волшебной семьи, просто носит такую одежду. Вопросы про электричество задавать не стоит. Скорпиус решил поддержать разговор о квиддиче, ведь квиддич он действительно обожал.

— Мой папа тоже был ловцом в школе. И я тоже хочу играть. Я болею за «Пэдлмор Юнайтед».

— Обалдеть! — Альбус аж подпрыгнул. — ты знаешь, мы всей семьёй болеем за «Пэдлмор Юнайтед»! Их вратарь, Оливер Вуд, который играл за сборную Британии на последнем Кубке Мира, был капитаном команды, когда папа учился в Хогвартсе! Мы часто на их матчи ходим!

Колёса поезда равномерно постукивали, солнце медленно катилось по небосводу, за окном мелькали поля и луга, а Альбус и Скорпиус так и болтали обо всём подряд, даже забыв про еду — точнее, Альбус болтал, а Скорпиус больше слушал и иногда что-то отвечал. Когда Хогвартс-экспресс подкатил к станции «Хогсмид», Скорпиус подумал, что по крайней мере один друг в Хогвартсе у него, кажется, будет.

Дорогой папа!

Решил написать тебе в первый же день, после распределения. Все мои соседи по комнате уже спят. Я думал, первокурсников будет больше, но нас всего лишь трое в спальне. И один из них сам первый со мной познакомился ещё в поезде. А самое удивительное случилось потом.

Распределяющая шляпа не могла выбрать, на какой факультет меня отправить. Ты представляешь, она думала распределить меня на Гриффиндор! Хорошо, Альбус мне в поезде рассказал, что шляпа может сомневаться, и тогда можно выбирать самому. Я даже не знал, что такое бывает, но Альбус говорит, что его папа сам выбрал факультет. Я, конечно же, выбрал Слизерин, как и ты.

Я знаю, ты переживал, что я ни с кем не познакомлюсь тут, но не волнуйся. Мы с Альбусом решили всегда сидеть за одной партой. Он очень хороший, только постоянно болтает. Серьёзно, он разговаривал даже во время ужина, пока жевал пирог с патокой! Бабушка бы упала в обморок от таких манер, так что я бы ни за что не пригласил Альбуса к нам на рождественский обед.

Расписание должны раздать только завтра утром, поэтому я пока даже не знаю, какие уроки у меня будут в мой первый учебный день, но надеюсь, что будет трансфигурация, а Альбус хочет на защиту или на чары. Кстати, его полное имя — Альбус Северус. Он сказал, что его назвали в честь Северуса Снейпа. Северус Снейп ведь был деканом Слизерина, когда ты учился? Ты почти ничего о нём не рассказывал. Он был хорошим учителем? Я читал его биографию, но в ней подробно рассказано только о его вкладе во Вторую магическую войну. Интересно, каким он был на обычных уроках.

Передавай привет бабушке Нарциссе и бабушке Андромеде.

Скорпиус.

Драко Малфой, сидя на кровати, ущипнул себя сразу обеими руками. Сегодня у него был выходной, но филин с письмом Скорпиуса разбудил его стуком в окно в шесть утра, и Драко несколько минут после прочтения отчаянно наделся, что это просто сон. Шляпа хотела отправить его сына на Гриффиндор? Он сам выбрал факультет и просто сказал об этом Шляпе? А ещё он теперь всегда будет сидеть за одной партой с Поттером?! Поначалу Драко отмёл эту мысль — мало ли кто ещё захотел назвать сына в честь Дамблдора, но к концу письма по полному имени стало ясно, что имеется в виду не кто иной, как сын Мальчика-который-выжил. Малфой уставился в стену. Теперь письмо казалось ещё более странным. Получается, сын Поттера поступил на Слизерин? Чушь какая! И, выходит, Поттер на первом курсе сам выбрал учиться на Гриффиндоре? Может, он это просто придумал шутки ради? Сын повторил за ним сказочку, а бедняга Скорпиус повёлся? Кто знает, чего ожидать от Поттера — Драко старался о нём не думать вот уже лет пятнадцать и понятия не имел, каким отцом тот был. Впрочем, был один способ узнать об этом побольше. Тётя Андромеда регулярно общалась с Поттером, ведь тот был крёстным Тедди. Наверняка и с его сыном она была знакома, можно будет обсудить с ней все волнующие вопросы.

Драко вздохнул и сел писать письмо миссис Тонкс с предложением составить ей компанию за сегодняшним послеобеденным чаем, который был традицией в доме тёти.

* * *

Мама, папа и Лил! Привет!!!

Сегодня первый учебный день, но я встал раньше всех, чтобы написать вам письмо, потому что вчера произошло невероятное! Я даже не успел натянуть Распределяющую шляпу на голову, а она сразу закричала — СЛИЗЕРИН! Представляете?!

Джим сказал, что я неисправим, а ещё — что это он предсказал моё поступление на Слизерин. Но я планирую подружиться и с однокурсниками с Гриффиндора, тем более там Роза, и с остальных факультетов тоже!

Папа, помнишь, ты рассказывал, что Северус, в честь которого меня назвали, был самым храбрым, но все считали его плохим, потому что он учился на Слизерине, и это было очень несправедливо? Я решил это исправить! Я подружусь со всеми факультетами и докажу, что в Слизерине учатся классные ребята!

Первый друг у меня уже есть! Его зовут Скорпиус, и он сразу после праздника показал мне короткий проход за гобеленом из Большого зала в гостиную Слизерина! Мы пришли туда раньше всех и ждали старосту с остальными, чтобы она сказала пароль! Она так удивилась, что чуть не упала! Просто папа Скорпиуса тоже учился на Слизерине, и он показал ему этот путь, когда брал его с собой в школу на годовщину Победы. Мы ведь тоже ездили с тобой каждый год, интересно, почему мы раньше не познакомились? Скорпиус классный и знает кучу умных вещей, хотя он почти всё время молчит, но, я уверен, у меня получится его развеселить! Думаю, можно даже позвать его в гости на Рождество!

Напишите, как у вас дела и передавайте приветы всем-всем-всем, тёте Гермионе и дяде Рону, Хьюго, бабушке Молли и дедушке Артуру, дяде Перси, Джорджу, дяде Чарли и тётушке Андромеде!

Привет Биллу и Флёр я передам сам, Мари сказала, что будет сегодня вечером писать письмо и даст мне тоже там подписаться! Хочу спросить у Билла, за сколько времени можно научиться разговаривать на гоббледуке.

Лил, не грусти! Через год тоже поедешь в Хогвартс!

Пока! Альбус

Гарри поднял глаза от письма и ошарашенно уставился в стену. Джинни сегодня с самого утра была на дежурстве, а Лили всё ещё гостила в «Норе» вместе с Хьюго, поэтому Гарри был дома один, когда прилетела белоснежная полярная сова Альбуса. Гарри ещё раз пробежал глазами по строчкам, даже не зная, какая тревожит его больше всего. Его сын теперь — слизеринец? Он решил доказать всем, что в Слизерине учатся классные ребята? И он что, собирается пригласить на Рождество Скорпиуса Малфоя?! Да уж, этот пункт, пожалуй, был хуже всех остальных. В конце концов, распределение на Слизерин — это не так страшно, они и вправду всегда учили детей, что нельзя предвзято относиться к ребятам с других факультетов, но дружба с сыном Малфоя…

Гарри ничего не знал о жизни Малфоя. Только то, что Малфой работал в Отделе Тайн и полностью соответствовал своему статусу невыразимца — он никогда не разговаривал. Только кивал, когда они изредка сталкивались в министерском лифте, и сразу отводил взгляд. Если так подумать, Гарри не слышал от Малфоя ни слова вот уже лет пятнадцать, с тех пор как закончились последние судебные разбирательства.

Как бы то ни было, Гарри подозревал, что сын Малфоя вырос весь в своего отца — слизеринцем до мозга костей, хитрющим змеёнышем, который всегда ищет собственной выгоды и плюёт на чувства других. Если он сделает так с его сыном… Альбуса это просто убьёт.

Джеймс вот всегда мог за себя постоять, он с самого детства всегда ревностно отстаивал своё мнение в спорах со сверстниками и никому не позволил бы себя одурачить. Ал был не такой. Он был очень мягким и наивным ребёнком, верил каждому встречному и мечтал со всеми подружиться. Конечно, Гарри был счастлив, что его дети растут в мирное время, и им не нужно подозревать собственных однокурсников в пособничестве Волан-де-Морту или бояться, что кто-то из знакомых оказался под Империусом, но он всё же совершенно не мог понять, откуда у Альбуса это абсолютное доверие к окружающему миру. Он не единожды пытался самыми разными способами донести до сына, что это опасно, но, кажется, на него это не действовало, и Гарри решил, что до момента осознания он просто всегда будет рядом, всегда будет готов защитить Альбуса. И вот, кажется, пришла пора спасать его от Малфоя, драккл его побери!

Поттер посмотрел на часы. Подходило время обеда. Можно составить компанию Андромеде за послеобеденным чаем и узнать, что она думает о Малфоевском сыне. Вздохнув, Гарри взмахнул палочкой и отправил миссис Тонкс патронуса с вопросом, можно ли ему заглянуть через полчасика.

* * *

Выйдя из камина в уютной гостиной дома Тонксов, Гарри с изумлением увидел перед собой ни кого иного как Драко Малфоя собственной персоной, который наливал Андромеде чай в элегантную фарфоровую чашку и, очевидно, вёл вежливую беседу. Пару секунд он даже выглядел абсолютно нормальным человеком, но, едва осознав, кто перед ним, Малфой состроил скорбную мину и мгновенно умолк.

Следующие полчаса прошли в напряжении. Андромеда сидела между ними, подливала чай и говорила своим глубоким мягким голосом что-то об «их замечательных мальчиках», и Гарри честно старался поддерживать разговор, но сам не сводил глаз с Малфоя, который сидел, не шевелясь, в одной позе с чопорным выражением лица и не проронил ни единого слова, даже звука, с тех пор как Гарри появился в гостиной.

Спустя некоторое время Андромеда извинилась и отошла на кухню наполнить опустевший молочник, наверняка на самом деле желая оставить Поттера и Малфоя наедине. Ещё несколько секунд Гарри молча всматривался в Малфоя. Тот так и сидел с абсолютно безэмоциональным видом, а потом вдруг спросил напряжённым голосом:

— Поттер, это правда, что ты на первом курсе сам выбрал факультет и сказал Распределяющей Шляпе?

Гарри опешил. Если бы он в этот момент отхлебнул чай, точно бы поперхнулся.

— Что?! — хрипло переспросил он.

Малфой не удостоил его ответом, и лицо его по-прежнему ничего не выражало.

— Ну, в целом да. Шляпа предлагала отправить меня на Слизерин, но я просто попросил любой другой факультет. Откуда ты вообще знаешь? С чего вдруг такой вопрос? — Гарри насторожился.

— Вот. Смотри. — глядя куда-то в сторону, Малфой резким движением протянул ему письмо. В замешательстве Гарри осторожно взял из его руки пергамент и пробежал глазами по строчкам в абсолютной тишине. Потом так же молча вернул письмо Скорпиуса его отцу и невидящим взглядом уставился куда-то в стол.

— Это просто какая-то насмешка судьбы, — пробормотал Поттер себе в чашку, и Драко, кажется, впервые был с ним в чём-то согласен, хоть и не произнёс этого вслух. А он-то думал, что пятнадцать лет назад началась спокойная жизнь.

* * *

Аппарируя к себе домой спустя час, Гарри подумал, что не утратил своей подозрительности по отношению к Малфою, но хотя бы убедился, что тот способен разговаривать. И тоже переживает за своего сына. Проблема была в том, что Малфой постоянно натягивал это непроницаемое выражение лица, абсолютно безэмоциональное, по которому невозможно было хоть что-либо понять. Неужели нельзя поговорить нормально? Куда делись все эти эмоции, которые в детстве, в Хогвартсе, хлестали из него через край? Конечно, в сторону гриффиндорцев это были не самые приятные эмоции — вроде презрения, но уж лучше так, думал Гарри, чем разговаривать с грёбаным манекеном. Давно пора запретить использовать окклюменцию в личных разговорах!

Вскоре они с Джинни начали, шутя, называть лицо Малфоя «неописуемое и неподражаемое», потому что в тот вечер Гарри, пересказывая жене разговор в доме Андромеды, не сумел ни описать выражение лица Малфоя, ни изобразить его.

А Малфой, лёжа тем вечером в постели и безуспешно пытаясь заснуть, думал, почему некоторым Шляпа даёт выбор, а у кого-то этого выбора нет. Кто знает, как сложилась бы его жизнь, если бы он в одиннадцать лет оказался, например, на Когтевране? Или даже на Пуффендуе? Драко прекрасно помнил, сколько песенок и стишков после окончания Второй магической войны сочинили школьники о том, что никто из слизеринцев в день Битвы за Хогвартс не остался сражаться. И о том, что почти все Пожиратели смерти учились на Слизерине. Как и сам Волан-де-Морт. Тень этой унизительной известности до сих пор витала над факультетом, и именно туда теперь поступил его сын, стремясь быть похожим на отца. А ведь Скорпиус, оказывается, как раз мог выбирать!

Тяжело вздохнув, Драко натянул одеяло до подбородка и запретил себе об этом думать. Ведь даже если бы Распределяющая Шляпа предложила ему любой из четырёх факультетов на его усмотрение, в свои одиннадцать лет он всё равно без колебаний выбрал бы Слизерин. Никаких альтернативных вариантов прошлого не существовало.

_______________

P. S. Что ж, теперь, когда мы узнали, какие загоны у повзрослевших Гарри Драко, мы оставляем всех наших взрослых аж до девятой главы и отправляемся в Хогвартс к Альбусу и Скорпиусу!

Когда утром второго сентября Альбус появился на пороге Большого зала, почти все уже сидели за столами. Он хотел обязательно отправить письмо ещё до завтрака и был уверен, что без проблем дойдёт до совятни, ведь они бывали в Хогвартсе каждый год на годовщину Победы всей семьёй, и мама с папой показали им все самые важные места в замке и все короткие дороги, но всё равно Альбус заблудился. К тому же родители показывали им пути от башни Гриффиндора, так что добираться из слизеринской гостиной было непривычно. Папа вообще ни разу не спускался в подземелья во время этих ежегодных визитов.

Альбус остановился в дверях, раздумывая, куда бы ему пойти. Надо было реализовывать свой план — подружиться с однокурсниками со всех факультетов. Для этого он решил садиться за разные столы и болтать со всеми, с кем познакомится на совместных уроках. Ну а сегодня он в первую очередь отправится к Джиму и Розе — ведь это его семья!

Сияя улыбкой и новеньким серебристо-зелёным галстуком, Альбус двинулся к столу Гриффиндора. По залу пронеслись удивлённые шепотки. Но, конечно, они не шли ни в какое сравнение со вчерашней сценой, когда Шляпа, едва коснувшись его головы, распределила сына Гарри Поттера на Слизерин. Все буквально потеряли дар речи. Джим таращился на него с раскрытым ртом. Несколько секунд протекли в абсолютном безмолвии, а потом профессор МакГонагалл вежливо зааплодировала, и все в зале разом заговорили, будто одновременно очнувшись после Цепенящего заклятия.

— Доброе утро! — Альбус весело толкнул Джима в бок в знак приветствия и втиснулся на скамейку между братом и Розой.

— Ха! А вот и наш мистер слизеринец! — прыснул Джим, с размаху хлопая брата по спине в ответ. — а я говорил, что так и будет! Знаю, что папа считает прорицания идиотским предметом, но видимо я — гениальный пророк! — Джеймс картинно возвёл глаза и руки к небу на зачарованном потолке, а потом, по привычке взъерошив и без того лохматые волосы, вернулся к своей тарелке.

Альбус повернулся к Розе.

— Какой-нибудь предмет у нас обязательно будет общим, Роз! Ты какой урок больше всего ждёшь?

— Трансфигурацию, конечно! — воодушевлённо блеснула глазами Роза.

— Ну ты прямо как Скорп!

— Фто такой Скопф? — поинтересовался Джеймс, рот которого был набит яичницей с беконом.

Альбус уже собрался в подробностях рассказать о новом знакомом из Хогвартс-экспресса, но тут их диалог прервала профессор МакГонагалл, которая раздавала расписания.

— Мистер Поттер, — строго обратилась она к Альбусу, — безусловно, во время приёмов пищи вы имеете право сидеть за любым столом, но на завтраке в первый учебный день необходимо быть за столом своего факультета, чтобы получить расписание занятий у декана. Профессор Нотт уже начал раздавать бланки, поторопитесь.

Альбус оглянулся на стол Слизерина. Действительно, их декан Теодор Нотт, высокий и статный мужчина с тёмными глазами и тёмными кудрями волос уже двигался вдоль стола с точно такой же стопкой пергаментов. А ещё он, как и профессор МакГонагалл, держал спину идеально прямо, будто палку проглотил. Альбус пока не решил, стоит ли его опасаться, но выглядел декан немного грозно. На самом краю стола, в углу зала, Альбус заметил Скорпиуса, одиноко сидящего на скамейке вдалеке от остальных студентов. Кажется, он и вправду не умеет знакомиться. Или просто пока стесняется? Альбус поспешил к своему новому другу.

* * *

Вскоре Альбус и Скорпиус, окутанные ещё не развеявшейся дымкой утреннего тумана, поёживаясь, гуськом спускались к теплицам — первым уроком у них была травология. Изучив расписание, они выяснили, что на трансфигурацию и чары они будут ходить с пуффендуйцами, на заельеварение и травологию — с когтевранцами, и лишь на защиту от тёмных искусств — с гриффиндорцами. Сдвоенный урок ЗОТИ с их деканом стоял в расписании только в следующий понедельник — а ведь Альбус так ждал этот предмет! К тому же с остальными профессорами он был немного знаком, особенно с дядей Невиллом и с профессором Патил, которая преподавала зелья, а этот профессор Нотт всё ещё оставался неизведанной единицей. Интересно, что он из себя представляет? Они со Скорпиусом сошлись на том, что их декан немного напоминает летучую мышь-вампира. Сегодня утром он выглядел точно так же, как и вчера на праздничном банкете — тёмные волосы резко контрастировали с бледным лицом, а воротничок-стойка его чёрной мантии был наглухо застёгнут. Провожая первокурсников своего факультета на травологию, профессор Нотт стремительно шёл по коридорам со своей неестественно прямой спиной, и полы его мантии немного зловеще развевались, подобно крыльям.

* * *

На травологии им велели разделиться на группы по три человека. Альбус и Скорпиус оказались в команде с темноволосым мальчиком по имени Том, третьим из их спальни. Том был немного странным, почти всегда молчал и шарахался от людей почище Скорпиуса. Альбус вчера его, кажется, попросту напугал своими настойчивыми попытками познакомиться, и поэтому решил сменить тактику: пока что отстать от Тома и дать ему немного привыкнуть к обстановке самостоятельно, а после Хэллоуина или после рождественских каникул снова попробовать как следует разговорить.

Первые десять минут урока профессор Долгопупс уделил технике безопасности. Альбус чинно слушал и был рад, что дядя Невилл никак не показывает, что они знакомы. Он вообще не любил выпячивать знаменитую фамилию отца, и всегда, когда знакомился с новыми ребятами, представлялся только по имени. Конечно, в Хогвартсе это бы не помогло, но всё равно он не собирался нарочно подчёркивать своё родство с героями Второй Магической войны. Хорошо, что профессор его понимал.

Тем не менее, Альбус помнил мамино наставление «поцеловать от них Невилла», поэтому после урока, аккуратно складывая на место железные лопатки, тяпки-самотяпки, перчатки из драконьей кожи и прочий инвентарь, с которым они сегодня знакомились, кивнул Скорпиусу и попросил его подождать за дверью теплицы.

Он так и поступил. Все их однокурсники уже поднимались в замок на свой первый урок трансфигурации, а Скорпиус смотрел вдаль на окутанное туманом Чёрное озеро и рассуждал о своём первом в жизни друге. Он невероятно удивился вчера, когда МакГонагалл, вызывая первокурсников на распределение, назвала фамилию «Поттер», и из шеренги буквально выбежал сгорающий от нетерпения Альбус. Конечно, это ещё ничего не значило, «Поттер» — очень распространённая фамилия, кажется, на Пуффендуе тоже учился какой-то Поттер. Но понемногу Скорпиус начал собирать в единый пазл все кусочки информации, которыми обладал. Папа Альбуса учился на Гриффиндоре и был ловцом, а его мама — охотником. И при этом его отец учился в Хогвартсе в то время, когда Оливер Вуд из «Пэдлмор Юнайтед» тоже ещё был школьником. И Ала назвали в честь Альбуса Дамблдора и Северуса Снейпа, Героя Второй Магической войны, которому это звание присвоили посмертно. А теперь Ал остался о чём-то поговорить с профессором Долгопупсом, который тоже был Героем войны и ещё в 15-летнем возрасте сражался с Пожирателями смерти в Министерстве магии. Всё сводилось к одному: его новый знакомый — сын того самого Гарри Поттера, о котором Скорпиус прочитал всё, что мог. Как же так вышло? Хорошо, что он тоже представился вчера в Хогвартс-экспрессе только по имени. Папа говорил, что во время учёбы в Хогвартсе они с Гарри Поттером немного враждовали. Может, Альбусу его отец рассказывал то же самое, и Поттеры на дух не переносят фамилию Малфой? Интересно, понял ли Ал, что он и есть тот самый Малфой?

Скорпиус не знал, что и думать. С одной стороны, он уже мечтал поехать на Рождество в гости к Альбусу и по-настоящему поговорить с Гарри Поттером и его верными друзьями, которые сопровождали его во всех опасных путешествиях. А с другой стороны, он думал, как его папа отнесётся к такой идее. Размышления прервала громко хлопнувшая дверь теплицы.

— Пойдём, — махнул рукой Альбус, — конечно, до звонка ещё десять минут, а кабинет трансфигурации прямо на первом этаже, но я ещё планирую съесть свой сэндвич с завтрака. Пока отправлял письмо, болтал с Джимом и смотрел расписание, даже поесть нормально не успел! Всё же это не очень прикольно, когда еда с тарелок просто пропадает.

Альбус, как всегда, не умолкал ни на секунду, а Скорпиус погряз в сомнениях. Спросить или не спросить? Наверняка Альбус не хотел, чтобы все говорили о нём только как о сыне знаменитого Гарри Поттера, поэтому и представлялся без фамилии, и на травологии вёл себя как все остальные, хотя точно был знаком с профессором Долгопупсом. Вдруг Альбуса обидит такой вопрос? Скорпиус не хотел терять новоиспечённого друга на второй же день их знакомства, но как же было любопытно!

— Кстати! — воскликнул Альбус после недолгой паузы, которая ему понадобилась, чтобы прожевать гигантский кусок своего сэндвича с беконом. — я ещё вчера хотел у тебя спросить, но думал, ты обидишься. Если тебе не понравится вопрос, лучше не отвечай! Но мне просто очень интересно, правильно ли я понял, что твой папа — тот самый Драко Люциус Малфой?

Скорпиус вздрогнул. Альбус, как и вчера, опередил его встречным вопросом. Кажется, иногда они даже мыслят одинаково. Скорпиус сдержанно кивнул.

— С ума сойти! — Альбус сделал ещё один внушительный укус сэндвича и продолжил, — Я знаю, что мой папа не очень любил твоего, когда они учились в школе, но я думаю, что из нас с тобой получатся настоящие лучшие друзья! Согласен? — Альбус обернулся и внимательно посмотрел ему в глаза.

Скорпиус снова кивнул, уверенно и даже немного торжественно, его губы сами собой растянулись в улыбке. На душе снова стало спокойно, и показалось, что даже утреннее сентябрьское солнце засияло ярче.

_____________________

P. S. Поясняю за соответствие канону))

1) В эпилоге «Гарри Поттера и Даров Смерти» в переводе РОСМЭН говорится, что Невилл стал профессором зельеварения. Это ошибка переводчика. Конечно же, Невилл преподаёт травологию.

2) Просьба Джинни «поцеловать от нас Невилла» — тоже не выдумка автора, а канон, вот только в оригинале эта просьба была адресована Джеймсу. В эпилоге «Гарри Поттера и Даров смерти» Джинни говорит Джеймсу: «не забудь поцеловать от нас Невилла», а Джеймс отвечает: «Мама! Я не могу поцеловать профессора!», а потом закатывает глаза, когда Джинни говорит, что он же знаком с Невиллом. Что ж, типичный Джеймс!

3) О том, что Оливер Вуд играет за "Пэдлмор Юнайтед", читатели узнают в четвёртой книге — главные герои встречают Оливера на чемпионате мира по квиддичу, Оливер знакомит Гарри со своими родителями и делится новостью о том, что буквально на днях подписал контракт и был принят во второй состав команды (по сути сразу после того, как закончил Хогвартс!) "Гарри Поттер и кубок огня", глава 7 "Бэгмен и Крауч"

Первые учебные дни пролетели в мгновение ока. Наступила пятница, и после уроков Альбуса ждал в гости Хагрид на чай. Альбус ждал этой встречи с нетерпением. Он любил Хагрида, да и все дети Поттеров и Уизли его просто обожали! Каждый раз он приносил им что-то интересное в своих бездонных карманах и рассказывал об удивительных животных. Альбус помнил, в каком был шоке, когда узнал, что Хагрида ещё школьником несправедливо обвинили в злодеяниях Волан-де-Морта, и лишь после окончания Второй Магической войны папа вместе с целой комиссией из профессоров Хогвартса добился восстановления его репутации и права носить палочку. Конечно, у Хагрида не получались сложные чары уровня ЖАБА, вроде заклинания Патронуса или дезиллюминационного, но в остальном с палочкой он обращался отлично, как будто она была у него всю жизнь. Великан всегда держал её в крошечном розовом зонтике, что их тоже с детства забавляло. А ещё папа со смехом говорил Хагриду, что с тех пор его стряпня стала хоть чуть-чуть съедобней. Этих подколов Альбус не понимал, он любил сладости Хагрида. Вся его выпечка была вкусной, хоть и слишком твёрдой — видимо, он рассчитывал на свои великаньи зубы. Ала и Джима это никогда не смущало — они всегда макали Хагридово печенье в чай и прекрасно с ним справлялись.

Альбус всю неделю уговаривал друга пойти с ним к Хагриду, но Скорпиус всё сомневался. Последним уроком в пятницу была история магии. После насыщенной недели было просто невозможно сосредоточиться на монотонном голосе профессора Бинса, похожим на жужжание сонной мухи. Альбус повернулся к другу и шёпотом спросил:

— Ну что, пойдём?

— Ладно, пойдём, Мерлин с тобой, — отозвался Скорпиус.

* * *

Если Хагрид и удивился новому другу Альбуса, то ничего не сказал, только хмыкнул себе в бороду. Пока Альбус в своей привычной манере, не замолкая ни на секунду, пересказывал великану события прошедшей недели и жаловался на Пивза, который в первый же день обстрелял первокурсников водяными бомбами, Скорпиус, как зачарованный, рассматривал хижину. Она выглядела… Сказочно. Именно так в магловских сказках, которые он читал дома у Тедди, описывают домики волшебников — маленькие, но уютные, с ярко горящим камином и множеством висящих под потолком котелков, сушёных кореньев и других самых диковинных вещиц, вроде волос из хвоста единорога. Из них, как пояснил Хагрид, выходят целительные повязки для покалечившихся животных.

Скорпиус, сгорая от любопытства, задавал вопрос за вопросом, а великан, польщённый таким внезапным вниманием, воодушевлённо рассказывал о драконах, мантикорах и гигантских акромантулах. Скорпиус слушал, раскрыв рот.

Альбус, хитро прищурившись, наблюдал за другом и улыбался. Кажется, Скорп впервые за эту неделю в Хогвартсе расслабился и показал настоящего себя, с жаром засыпая Хагрида вопросами. Ещё несколько таких знакомств — и Скорпиус перестанет вечно натягивать свою скорбную мину.

* * *

Пока они в вечерних сумерках поднимались от хижины Хагрида к замку и Альбус без умолку болтал что-то об ужине, Скорпиус лихорадочно соображал. Альбус познакомил его со своим другом. Должен ли Скорпиус теперь ответить тем же? Но у него больше нет друзей в Хогвартсе, кроме Ала. Разве что… Да, это будет очень круто — познакомить Альбуса с Тедди! Наверное, можно даже устроить розыгрыш. Сказать, что приведёт друга, и тут раз! — появляется семикурсник-староста школы! Только как это осуществить?

* * *

За ужином Скорпиус нервно поглядывал на Тедди. Тот сидел во главе Гриффиндорского стола и всё никак не поворачивался в его сторону. Подойти к гриффиндорцам сам Скорпиус не осмелился — и не потому, что стеснялся! Просто он хотел устроить для Альбуса сюрприз, а Ал и сам сейчас сидел между своими родственниками-гриффиндорцами, как и всегда в начале обедов и ужинов. Он возвращался к Скорпиусу и своим однокурсникам, когда приходило время десерта. Сосредоточенно хмурясь в попытке придумать какой-то план, Скорпиус вдруг заметил встающую из-за соседнего стола Когтеврана подружку Тедди, Мари-Виктуар.

На самом деле, Мари-Виктуар трудно было не заметить — казалось, что она буквально сияла. Сияли переливающиеся элегантными волнами светлые волосы, сияли яркие голубые глаза из-под длинных ресниц, сиял на груди блестящий значок старосты Когтеврана. Прабабушка Мари была вейлой, и Тедди однажды выдвинул теорию, что ген вейлы является доминантным, поэтому Мари родилась такой. Скорпиус тогда так и не понял, кто такие эти доминирующие, или как их там, гены, но решил поверить Тедди на слово. Так или иначе, прямо сейчас Мари грациозным движением отбросила назад белокурые локоны, взяла подружку под руку и плывущей походкой двинулась к выходу из Большого зала, поэтому Скорпиус собрал всё имевшееся у него мужество, переборол стеснение и крикнул:

— Мари!

Попросив подружку подождать, Мари подошла к нему и приветливо улыбнулась. Скорпиус немного успокоился. Он общался с Мари-Виктуар лишь пару раз, когда она гостила у Тедди на летних каникулах, но она всегда была милой и хорошо к нему относилась, именно поэтому он решился попросить у неё помощи.

— Привет! Ты сможешь тайно передать Тедди записку, чтобы никто не понял, что это от меня? Особенно Поттер.

Мари заговорщицки усмехнулась.

— Смогу передать хоть прямо сейчас так, что никто даже не заметит, — подмигнула она.

Скорпиус выдохнул и быстро нацарапал на пергаменте свою идею.

* * *

Через несколько минут на стол перед ним опустился самолётик, сложенный из его записки. Нужно обязательно научиться делать так же, чтобы в следующий раз не приходилось просить Мари передавать сообщения, подумал Скорпиус. Он спешно развернул пергамент и прочёл на обратной стороне ответ Тедди:

Конечно, я буду рад познакомиться с твоим другом!

Завтра утром у нас будет собрание старост, будем планировать первый поход в Хогсмид в этом году и график дежурств на следующую неделю. Думаю, вы можете подойти к комнате старост к концу собрания, примерно в 12:00. Идёт?

Скорпиус оторвал взгляд от записки и взглянул на стол Гриффиндора. Тедди показал ему под столом большой палец, на мгновение окрасив свои волосы в ярко-зелёный. Скорп торжественно кивнул и сразу попытался принять свой обычный вид: Альбус уже попрощался с родными и направлялся к слизеринскому столу.

* * *

Утром в субботу Скорпиус настойчиво вёл Альбуса к комнате старост. Точнее, был уже день, солнце стояло высоко над замком, а через полчаса начинался обед, но Альбус протестовал, что в выходные полдень — это ещё утро. Тем не менее, знакомство с другом Скорпиуса его явно заинтересовало, так что он даже почти вовремя вылез из постели. На часах уже было без пяти двенадцать, и им осталось преодолеть только один этаж.

— Знаешь, он для меня даже не совсем друг. Вообще, он мой троюродный брат, но для меня он как родной старший брат. Иногда я его так называю, — признался Скорпиус. Ему хотелось поделиться с Альбусом чем-то важным для него в ответ на искренность друга.

— Это очень здорово, — отозвался Альбус. — У меня тоже есть такой друг-старший брат. Ну, конечно, у меня ещё есть настоящий старший брат, в смысле Джим, но этот ещё старше! Слушай, давай я тебя тоже с ним познакомлю? Он сейчас, наверное, в комнате старост, мы, кстати, как раз рядом. А куда мы вообще идём?

—ну, вообще-то в в неё и идём, — ответил немного удивлённый Скорпиус. У Джима что, есть ещё один старший брат — староста? Рассуждать об этом было уже некогда, они остановились перед нужной дверью. Скорпиус спрятался за ней, чтобы из укрытия понаблюдать за реакцией Ала. Они с Тедди договорились устроить розыгрыш: по сценарию Люпин должен был открыть дверь с суровым выражением лица и поинтересоваться, кто посмел прервать их важнейшее собрание.

Скорпиус уже собирался постучать четыре раза, что было сигналом, но внезапно незапертая дверь сама отворилась порывом сквозняка. Раздался радостный голос Тедди:

— О, Ал, привет! Какими судьбами? Заходи быстрее внутрь, я закрою дверь. Мы тут с другом розыгрыш готовим.

— Прикольно! — послышался радостный возглас Альбуса, приглушённый закрывающейся дверью. — а Мари с тобой? Она обещала за завтраком дать мне прочитать ответ на письмо, которое мы вместе писали, я там спросил у Билла про гоблинов, но завтрак я проспал.

Краем уха слыша ответ Тедди о том, что Мари ушла на обед, и что Альбусу стоит поработать над своим режимом сна, Скорпиус стоял в коридоре перед дверью и обалдело хлопал глазами. Что это сейчас было такое?! Он постучал.

Дверь распахнулась, Тедди широко ему улыбнулся.

— Привет, Скорп! А где же твой друг?

— Что?! — раздался вопль поражённого Альбуса из-за спины Люпина.

* * *

Дорогой папа!

Пишу тебе рассказать, как прошли мои первые дни в Хогвартсе. Поскольку на этой неделе было всего лишь три учебных дня, у нас пока что не было уроков защиты от тёмных искусств и астрономии. Но все остальные предметы мне показались одинаково интересными, кроме истории магии, но это потому, что профессор Бинс бубнит, как испорченное радио.

На трансфигурации мы начали с самого простого, как ты и рассказывал — превращали спичку в иголку и всё такое. Зато на травологии и на зельях нам сразу дали супер-интересное задание! Профессор Долгопупс и профессор Патил объединились, и на первом уроке травологии в понедельник мы должны были после знакомства со всеми инструментами собрать дремоносные бобы, а во вторник — сварить зелье, в котором эти бобы — главный ингредиент! Кто собрал слишком мало или случайно повредил бобы, когда срезал с куста, у тех зелье вышло хуже. Мне очень нравится кабинет зельеварения — множество котлов, всяких склянок с разными зельями, каких-то стеклянных трубок, и всё это переливается на солнце! Ещё мне нравится, что у профессора Патил все ингредиенты аккуратно подписаны и рассортированы по категориям, а не валяются в одной куче, как вещи Ала. Говорят, она училась на Когтевране.

Наш декан, профессор Нотт, немного пугающий. Первое занятие с ним у нас в понедельник. Я видел фамилию Нотт в списках Пожирателей смерти в «Истории Второй Магической войны», интересно, связан ли как-то с ним наш профессор? Нигде нет информации, были ли у Нотта младшие родственники, может, ты знаешь?

В пятницу Ал познакомил меня с профессором Хагридом. У него дома столько интересных штук! Он пообещал показать нам гиппогрифов! Представляешь, он приручил целый табун!

А в субботу я решил познакомить Ала с Тедди, но оказалось, они уже знакомы. Ты представляешь? Мы приходили к Тедди только по субботам, а он, оказывается, всё лето обедал у Поттеров по четыре раза в неделю. Ты знал, что Гарри Поттер — крёстный отец Тедди? Они тоже приходят в гости к бабушке Андромеде, а Мари-Виктуар — их родственница. Почему мы никогда не встречались с ними у бабушки дома? Это из-за того, что вы с Гарри Поттером в детстве друг друга не любили? Ал говорит, что в этом году нужно собраться на Рождество всей семьёй. Я с ним согласен. Ты бы хотел устроить на Рождество большой семейный праздник?

Скучаю, Скорпиус

___________________

P. S. Ваши любимые ссылки на канон!

1) Информация о том, что из волос единорога «выходят целительные повязки для покалечившихся животных» — отсылка на оригинал. На шестом курсе, когда Гарри привёл профессора Слизнорта к Хагриду, чтобы добыть воспоминание, Слизнорт заметил свисающий с потолка моток волос единорога, и спросил у Хагрида, знает ли тот, сколько эти волосы стоят. А Хагрид ответил: «Да я из них повязки делаю, если какая тварь покалечится. <…> Здорово помогает, такое, понимаете, сильное средство». Чуть позже Слизнорт поднимал тост «за волосы по десять галеонов штука»)))

(«Гарри Поттер и принц-полукровка», глава 22 «После похорон»)

2) То, что Тедди Люпин по четыре раза в неделю обедал летом у Поттеров — тоже не выдумка автора, а информация всё из того же эпилога «Гарри Поттера и Даров смерти», где Гарри говорит о Тедди: «Он и так обедает у нас четыре раза в неделю»)

Первые две недели сентября пролетели незаметно. У Гарри было так много работы, что иногда он даже не замечал, что в доме стало на одного ребёнка меньше. Был вечер понедельника, он только вернулся из Аврората после нескольких часов практических поединков с новобранцами, и теперь все мышцы ныли. А ведь ему нужно начать готовить ужин — через полчаса Джинни закончит смену в Мунго, заберёт Лили у бабушки и дедушки и переместится домой. Внезапно в окно постучала белоснежная сова. Гарри возвёл глаза к потолку — почему он всегда оказывается дома один, когда приходят письма от Альбуса? Письмо Джеймса — первое в этом году — они получили в субботу, когда сидели все вместе за ужином. Джеймс писал, как прошли его первые две недели учёбы, уверял, что почти не получил штрафных баллов, зато заработал много очков на трансфигурации, так что Гриффиндор был в плюсе, рассказывал, что видел Тедди, который гуляет за ручку с Мари-Виктуар, и с воодушевлением сообщал, что в воскресенье пройдут отборочные в составы факультетских команд по квиддичу, и он собирается пробоваться на освободившееся место охотника. Гарри ожидал увидеть в конце и подпись младшего сына, но Альбус в письме не упоминался вовсе. И вот теперь, вечером понедельника, в окно стучит Букля II. Что же там такого произошло на этих отборочных в воскресенье? Пока Гарри вскрывал конверт, его мозг рисовал ужасающие картины, как Джеймс упал с метлы и валяется теперь в больничном крыле, а рядом Альбус строчит письмо, потому что Джим сломал обе руки и, напоенный «Костеростом», не может ими двигать.

Папа, мама и Лил, привет!

Угадайте что? Я в квиддичной сборной!!! Мы вчера весь день провели на отборочных, посмотрели на все факультеты. Джим говорит, что ему некогда писать письмо, и вообще, он уже отправлял одно перед выходными, поэтому передаю — Джим получил место охотника и теперь играет за Гриффиндор! Говорит, собирается быть круче мамы!

А мы со Скорпом пробовались на разные места, потому что в сборной Слизерина в прошлом сезоне было много семикурсников, и в этом году почти никого не осталось, и представляешь? Я — ловец! А Скорп — загонщик! Наш капитан Кут сказал, что мы идеально подходим на эти места, потому что я — маленький, лёгкий и быстрый, а Скорпиус — очень меткий! Скорп — самый юный игрок в Хогвартсе за последние 200 лет, его папа проверил! Теперь у меня тренировки два раза в неделю, на обычные занятия по полётам можно не ходить, а наш первый матч будет с Пуффендуем после Хэллоуина, в начале ноября!

Пока что я не подружился ни с кем из Пуффендуя и Когтеврана, потому что в Большом зале я сначала сажусь к Джиму и Розе, Роза всегда меня ждёт! Ей не очень нравятся её однокурсницы. А потом я пересаживаюсь к Скорпу. Он всегда выглядит таким одиноким за общим столом, кажется, он вообще не умеет ни с кем дружить. Я собираюсь подружить его с Розой! Они оба такие умные, уже первые ученики курса, и, наверное, оба прочитали по сто книг. Думаю, Скорп прочитал даже больше. Вот о книгах они точно могут говорить хоть три часа подряд! Мой план на следующую неделю — познакомить их в библиотеке, в следующее воскресенье напишу, как всё прошло!

Передавайте всем миллион приветов, Альбус

Гарри застонал. Неделю назад он получил от младшего сына восторженное письмо, которое содержало бесчисленные восхваления Скорпиуса Малфоя и возмущённые вопросы о том, почему им никогда раньше не говорили, что Скорпиус — родственник Тедди и тётушки Андромеды, почему они никогда не приходили к ней в гости все вместе и не праздновали Рождество всей семьёй. И вот теперь это. Скорпиус — самый юный игрок в квиддич за последние двести лет. Интересно, где Малфой это проверил? Пустые слова. Просто превозносит сына и говорит ему, что тот лучше всех. Наверняка этот Скорпиус — ужасный зазнайка. И книг читает больше, чем Роза. Гарри ощутил лёгкий укол вины перед Роном и Гермионой за то, что Ал впутывает в это дело ещё и их дочь.

Ну ничего, успокоил себя Гарри. Этот год в Хогвартсе — необычный. Уже после Рождества он сможет лично проследить за сыном и посмотреть своими глазами, что из себя представляет этот Скорпиус Малфой.

* * *

После четвёртого урока Роза пришла в библиотеку и устроилась за столом в дальнем углу. К пяти вечера обещал прийти Альбус, чтобы вместе сделать домашнее задание по защите от тёмных искусств — длиннющее эссе о базовых щитовых чарах, в котором нужно было привести не менее десяти реальных исторических примеров использования заклинания «Протего» в целях самообороны. Почти все в общей гостиной Гриффиндора или в библиотеке делали домашние задания вместе с друзьями, ведь так выходило и быстрее, и веселее. Но сентябрь уже подходил к концу, а у Розы так и не получилось завести подруг. Она была ответственной, отлично справлялась с учёбой, не клевала носом на уроках профессора Бинса, не особо любила квиддич, зато обожала читать. Даже на отборочные, куда она пришла поддержать кузенов, Роза принесла книгу и читала, сидя на трибунах под поздним осенним солнцем. Кажется, именно этим поступком она заработала окончательное недоверие мальчиков со своего курса, а три девочки, с которыми она делила спальню, узнав, что книга магловская, видимо, решили, что им не о чем с ней разговаривать. «Ты просто заучка, никто не захочет с тобой дружить» — сказала ей одногруппница и пересела с подружками на несколько рядов ниже. Роза вздохнула, отгоняя воспоминания, и посмотрела на часы. Альбус всегда опаздывает, так что у неё ещё полно времени. Девочка вытащила из сумки «Алису в стране чудес» — мама сказала, что это была её любимая книга в детстве, ещё до того, как она узнала, что поедет в Хогвартс, и Розе очень захотелось её прочитать. На самом деле, у неё была с собой целая перевозная мини-библиотека. Хорошо, когда твоя мама прекрасно владеет заклинанием незримого расширения пространства! Раньше Роза об этом не задумывалась, и потому была удивлена, когда в первый вечер после праздничного банкета они разбирали свои вещи — оказалось, что во всей комнате только у одной Розы чемодан был снабжён заклинанием незримого расширения. А ведь она думала, что во всех волшебных семьях так делают. Кажется, однокурсницы начали относиться к ней с недоверием уже с этого момента.

Устроившись поудобнее на стуле, Роза раскрыла книгу, аккуратно потянув за ленточку-закладку, но не успела прочитать и нескольких страниц, как перед ней возник Альбус. Роза уставилась на него в изумлении. Неужели пришёл вовремя? Альбус улыбался, а чуть поодаль маячил его вечный блондинистый спутник, который прямо сейчас пялился куда-то себе под ноги и явно смущался.

— Приветствую тебя, дорогая Роза! — торжественно заявил кузен. — Позволь тебе представить, Скорпиус! Человек, который научился читать раньше, чем сидеть на метле! — он подтолкнул друга в спину, усаживая на стул напротив кузины. — Скорпиус, это Роза, девочка, которая привезла в Хогвартс целую магловскую библиотеку!

Роза почувствовала, как щёки вспыхнули от гнева и обиды. Однокурсницы и так прозвали её заучкой, и вот теперь дорогой братец представляет её совершенно новому человеку так, чтобы и он начал над ней подшучивать! Возможно, это был её единственный шанс завести нормальное знакомство в школе, но Ал всё испортил!

Не замечая испепеляющего взгляда кузины, Альбус радостно продолжал, как ни в чём не бывало:

— Скорпиус кучу раз читал «Историю второй магической войны», и он утверждает, что там есть штук семь примеров применения «Протего»! Так что я пойду принесу парочку томов, а вы пока общайтесь! — всё так же сияя улыбкой, Альбус развернулся, зашагал прочь и быстро скрылся за стеллажами.

Роза смотрела ему в спину и поверить не могла, что кузен её вот так вот бросил! Она перевела взгляд на навязанного собеседника. Кажется, он тоже был не в восторге от действий своего друга — хотя бы это успокаивало.

— Извини, — пробормотал Скорпиус, — Ал сказал, что нам нужно сменить обстановку и попробовать делать уроки в библиотеке, он не говорил, что будет кто-то ещё.

Они подождали ещё немного. Альбус всё не возвращался. Роза не собиралась начинать разговор, но и читать дальше в присутствии нового свидетеля тоже не хотелось — она не собиралась больше выслушивать ехидные замечания в сторону своей книги. Хорошо, что этот Скорпиус такой молчаливый. Наблюдая за своим кузеном и его новым другом на общих уроках и в Большом зале, Роза заметила, что тот разговаривает только с Альбусом и преподавателями. Но, как назло, сегодня, видимо, был один из тех проклятых дней, когда всё идёт не так, как должно было бы, потому что Скорпиус вдруг снова первым нарушил молчание:

— А это правда, что ты привезла с собой магловские книги?

Роза с подозрением глянула на собеседника, немного помедлила, но всё же решила аккуратно кивнуть.

— Я читаю все магловские книги, которые даёт мне старший брат. Ну, троюродный. Больше всего мне нравятся морские приключения. Это просто несправедливо, что волшебники научились летать и никогда не плавали по океанам!

* * *

Вернувшись к их столу в углу библиотеки, Альбус застал Розу и Скорпиуса за обсуждением каких-то капитанов и кораблей, один из которых почему-то назывался «Британия» — не настоящих, а выдуманных каким-то французом, если он правильно понял. Губы Альбуса сами собой растянулись в улыбке — план сработал даже лучше, чем он рассчитывал! Ведь по какой-то причине Роза и Хьюго обожали корабли так же сильно, как их папа и дедушка Артур обожали автомобили. Тем не менее, сейчас Альбус будет вынужден их немного расстроить. Он прокашлялся, привлекая внимание, и объявил:

— Все экземпляры «Истории второй магической войны» разобрали. Не осталось ни одного тома.

Скорпиус вздохнул. Он отлично помнил как минимум пять примеров, но в эссе нужно привести точные цитаты из книг или старых газет. Их декан относился к оформлению работ ещё строже, чем профессор МакГонагалл.

— Ничего страшного, — сказала Роза, вызывая удивлённые взгляды мальчиков. — Я взяла с собой свой экземпляр. Всю серию.

* * *

Так они стали встречаться в библиотеке три раза в неделю, чтобы вместе делать домашние задания по защите, на которую слизеринцы ходили с гриффиндорцами, а также по астрономии и истории магии, которые были общими для всех первокурсников. Потом Скорпиус и Альбус стали брать Розу с собой на исследование замка — у Альбуса был план обойти весь Хогвартс, заглядывая в каждую дверь и за каждый гобелен в поисках потайных лестниц, коротких переходов и укромных ниш. Будь его воля, он проводил бы так каждый поздний вечер, но Скорпиус был непреклонен — правила он нарушать не собирался, поэтому отказывался выходить из гостиной после отбоя и обычно погружался в чтение очередной книги, выслушивая жалобы друга на то, что «кое-кто слишком правильный». С появлением Розы их план приобрёл чёткую систему. По её указанию один вечер выходного дня они потратили на то, чтобы нарисовать на отдельных десяти пергаментах примерные планы всех этажей Хогвартса. Получилось не очень аккуратно и красиво, но теперь на этих картах можно было отмечать, какие коридоры они уже успели обойти и что удалось в них обнаружить. А ещё Роза точно посчитала, сколько времени они могут выделять каждый день на их исследовательские прогулки, и объявила, что они успеют обойти весь замок до конца первого курса. «Я учла все матчи Слизерина, перед которыми у вас будет по две недели усиленных тренировок, и подготовку к экзаменам, во время которой мы не сможем этим заниматься. Если нам не помешают какие-то непредвиденные обстоятельства, мы закончим карты к маю», — заверила она.

— Класс! Сделаем карту, а курсу к пятому пророем свой потайной ход в Хогсмид вместо тех, что засыпали после войны! — обрадовался Альбус.

Роза и Скорпиус только покачали головами. Кажется, поток безумных идей в голове у Ала совершенно бесконечный.

______

P. S.

Корабль под названием «Британия» — это судно капитана Гранта (из книги «Дети капитана Гранта»), а француз, который его придумал — очевидно, Жюль Верн)

Уже чувствуете, как зарождается новое поколение мародёров?)

Альбус не оставил своей идеи завести знакомых со всех факультетов, и вскоре у него появилось своего рода расписание. Каждое утро он сидел на завтраке вместе со Скорпиусом, да и Букле всегда было легко найти его за слизеринским столом. По вечерам он ужинал между братом и Розой, как в самый первый день. А вот каждый обед Альбус посвящал своему плану. Он садился то к когтевранцам, то к пуффендуйцам, то к остальным первокурсникам с Гриффиндора, и старался познакомиться поближе со всеми, кого постоянно видел на совместных уроках. Поначалу почти все относились к этой затее настороженно, но постепенно некоторые ребята втянулись в общение и весело махали Альбусу, когда он появлялся в дверях Большого зала, приглашая за свой стол. Старшекурсники только недоумённо переглядывались.

К концу сентября все привыкли к этим перемещениям и уже не удивлялись, хотя последовать примеру странного первокурсника никто, конечно, не торопился. Но вот одно пасмурное утро понедельника в начале октября ознаменовалось тем, что, к изумлению всех присутствующих, Роза Уизли, дочь двух гриффиндорцев, Героев войны и обладателей Ордена Мерлина, за завтраком встала из-за своего стола и пересела за стол Слизерина прямо вместе со своей тарелкой овсянки. Весь Большой зал переговаривался полушёпотом. Ну и первокурсники пошли в этом году!

Альбус и Скорпиус клевали носом над своими тарелками, когда между ними втиснулась Роза. Накануне вечером они вымотались на тренировке по квиддичу, а потом полночи болтали. Том куда-то делся, и Скорпиус, который всегда закрывался в присутствии любых других ребят, кроме двух своих лучших друзей и Хагрида, наконец разговорился и расписал Алу свой план по электрификации Хогвартса, Малфой-мэнора и всех волшебных домов. Ал идеей загорелся, у него дома тоже было электричество, но он не знал, как оно работает. В итоге он убедил друга вместе написать письмо своей тёте Гермионе. Скорпиус долго стеснялся и сопротивлялся, потому что для него «тётя Гермиона» была Героиней войны Гермионой Грейнджер, награждённой Орденом Мерлина первой степени, главой Отдела магического правопорядка в Министерстве магии, но в итоге пришлось признать, что у них на примете больше нет никого, кто был бы настолько знаком не просто с миром маглов, но и с магловскими науками. Даже профессор магловедения в Хогвартсе не смогла ответить на их вопросы — на прошлой неделе они увязались за закатывающим глаза Джимом на урок магловедения вместе с третьим курсом, пока их одноклассники осваивали полёты на метле.

Сейчас недописанное письмо валялось в их спальне в подземельях, потому что они никак не могли придумать, как лучше сформулировать свои вопросы, а глаза закрывались сами собой.

— Доброе утро, — сказала Роза, одновременно тыкая друзей в бок. — не могу больше с ними сидеть. Теперь моё место здесь.

* * *

В промозглый пасмурный четверг в конце октября Роза, Альбус и Скорпиус брели по коридору первого этажа и спорили, на что лучше потратить ближайшие свободные полтора часа — у их одноклассников сейчас был последний урок полётов. Поначалу Альбус и Скорпиус ходили на эти занятия вместе со всеми, помогали другим студентам, смотрели, как у кого получается, но вскоре это занятие им наскучило, к тому же с начала октября Розу освободили от полётов ввиду её панической боязни высоты, а погода становилась всё хуже и хуже; и вот теперь они все втроём пытались решить, чем заняться. Роза и Скорпиус, естественно, говорили, что нужно пойти в библиотеку и закончить письменное задание по трансфигурации на завтра, Альбус же считал, что нужно начать искать вход на кухню, не откладывая это на выходные — тем более, в субботу будет Хэллоуинский пир! Дело в том, что Джим недавно намекнул, что они с приятелями нашли вход на кухню, и осталось только разгадать, как войти внутрь. Ал догадывался, что о расположении кухонь старший братец спросил у дяди Джорджа, и не собирался отставать — он планировал найти вход самостоятельно, без чужих подсказок, и разгадать загадку. К тому же сейчас все на занятиях — это идеальное время для исследований, им никто не помешает! В прошлый раз, обходя вечером западное крыло второго этажа, в одной из потайных ниш за гобеленом они наткнулись на Тедди и Мари-Виктуар, и повторения такого опыта им точно не хотелось. Ожесточённо споря и даже не замечая, куда идут, они повернули за угол и столкнулись с профессором Долгопупсом, который левитировал перед собой целую охапку каких-то гигантских пергаментных свитков. Альбус упал, пергамент посыпался ему на голову.

— Профессор! — испуганно воскликнул Скорпиус, а Роза бросилась собирать рассыпавшиеся по полу свитки.

— Профессор Невилл, что это? — спросил Альбус, от неожиданности забывший о своём намерении называть дядю Невилла исключительно «профессор Долгопупс».

— Отличный вопрос, мистер Поттер! — улыбнулся Невилл, призывая свитки к себе одним лёгким взмахом палочки. — Позвольте поинтересоваться, почему вы трое не на уроке?

* * *

Через несколько минут они уже были на улице и следовали за профессором Долгопупсом в теплицу номер пять, левитируя по два огромных свитка каждый. Профессор сказал, что первокурсникам не стоит болтаться по коридорам без присмотра во время занятия, пригласил их помочь ему с кое-каким делом и намекнул, что это отличный повод попрактиковаться в более сложном уровне заклинания левитации. Удерживать в воздухе несколько предметов одновременно действительно было сложнее, чем один, даже очень тяжёлый. Для этого требовался более высокий уровень концентрации, и Альбус чуть не уронил свою ношу, едва переступив порог, потому что глаза его разбегались, не зная, за что ухватиться взглядом — в теплицу номер пять первокурсников не пускали, и таких удивительных и поистине волшебных растений он никогда не видел. Роза и Скорпиус влетели ему в спину и тоже остановились как вкопанные, разинув рты. Теплица была тропической — здесь было тепло после пронизывающего октябрьского ветра, под самый потолок уходили толстые стебли с огромными листьями причудливых форм, по ним вились лианы самых невероятных цветов, прямо у входа алел громадный цветок, пускающий в воздух серебристый искрящийся пар, а где-то в глубине теплицы журчал фонтан. Невилл по-доброму усмехнулся, подталкивая своих учеников:

— Проходите скорее, не стоит запускать сюда холодный воздух с улицы.

Первокурсники, как зачарованные, протиснулись внутрь и продолжили рассматривать удивительные растения, крепко держа свитки в руках — заклинание левитации было последним, о чём сейчас можно было думать. Стены этой теплицы всегда были запотевшими от пара, так что снаружи невозможно было разглядеть оазис, который здесь скрывался.

— Что ж, — предложил Невилл, — сначала вы поможете мне с одним делом, а потом я покажу вам все растения, какие попросите, идёт? Только пока не трогайте ничего руками без разбора, здесь есть и ядовитые экземпляры.

Альбус первый очнулся от транса.

— Профессор Невилл, а что мы будем делать? Вы хотите сегодня удобрять или подрезать что-то в этой теплице?

— Нет, моё сегодняшнее дело никак не связано с растениями, — улыбнулся Невилл. — Сегодня мы вешаем стенгазеты. Разверните по одной и посмотрите, что вы несли.

Все трое развернули по одному свитку, пристроив остальные на маленький столик у стены. На пергаментах оказались коллажи из волшебных фотографий, вырезок статей из газет и журналов, страниц «Ежедневного пророка», писем, каких-то интервью… На одной из колдографий молодой волшебнице вручали Орден Мерлина, весь зал рукоплескал. С другой смотрел главный целитель больницы Святого Мунго в своей форменной лимонной мантии. На третьей улыбалась девушка, стоящая на вершине горы рядом с каким-то витьеватым кустом. «Впервые на территории Британии была обнаружена конкордия липовидная в естественной среде обитания, что даёт основания пересмотреть информацию об ареале обитания этого редчайшего растения» — гласила газетная подпись под снимком.

— Это всё — разные знаменитые пуффендуйцы? — спросила Роза, которая успела пробежать взглядом уже по всем трём газетам.

— Именно, — подтвердил профессор. — И я решил, что о них должны знать не только студенты Пуффендуя. Я сделал эти газеты пару лет назад, они висели в их общей гостиной, а теперь повесим во всех теплицах, чтобы ребята с других факультетов тоже могли почитать.

— Вы что, сделали по девять одинаковых газет? — ужаснулся Альбус.

Профессор Долгопупс рассмеялся.

— Конечно нет, я их просто скопировал. Заклинание умножения, — пояснил он.

Альбус лихорадочно о чём-то размышлял.

— Зачем мы тогда все покупаем новые учебники, если можно было просто взять один и скопировать?

— Хороший вопрос, Альбус. Его стоит задать профессору МакГонагалл, если хочешь получить максимально подробный ответ. Всё дело в законе элементарных трансфигураций Гэмпа. Бесконечно копировать один предмет невозможно. Большинство веществ нельзя копировать больше трёх раз, некоторые — более семи. А ещё есть пять исключений — пять вещей, к которым вообще невозможно применить заклинание умножения. Например, к еде. Её всегда приходится готовить.

Скорпиус, который до этого не проронил ни слова, как всегда немного стесняясь преподавателя, немного оживился. Конечно, его всегда интересовала магия продвинутого уровня.

— Профессор Долгопупс, — робко спросил он, — а когда нас научат этому заклинанию?

— Только на шестом курсе, мистер Малфой. Это уровень ЖАБА, но ты, кажется, освоишь его раньше — благосклонно улыбнулся Невилл. — Ну а пока потренируем заклинание левитации!

Следующие пятнадцать минут первокурсники по очереди старались поднять в воздух свитки, удерживая их в развёрнутом виде и поднося к стене теплицы, а профессор Долгопупс применял устойчивое к влаге заклинание приклеивания. Вскоре все стояли плечом к плечу, оценивая результат своей работы. Со стенгазет на них смотрели Эрни Макмиллан, Ханна Аббот, Сьюзен Боунс, Джастин Финч-Флетчли, Кевин Уитби и Роза Целлер.

— Профессор, а зачем вы делаете эти плакаты про пуффендуйцев? Как вы вообще стали деканом Пуффендуя, если вы сами учились на Гриффиндоре? Разве так можно? — Альбус, как всегда, не мог удержать в себе поток бесконечных вопросов, и Скорпиус легонько пнул его по лодыжке. Мало того, что назвал учителя «профессор Невилл», так теперь ещё и с бестактными вопросами лезет!

Но профессор Долгопупс, кажется, совсем не разозлился. Он вздохнул, будто размышляя о чём-то, и спустя несколько секунд ответил, задумчиво глядя на обвитый цветными лианами потолок:

— Вы знаете, я принял предложение директора МакГонагалл стать профессором в Хогвартсе пять лет назад. В тот год ушла на пенсию профессор Стебль, которая была преподавателем травологиии и деканом Пуффендуя, ещё когда я сам учился в школе. Её некому было заменить, и я согласился. С уроками травологии всё было прекрасно, я и до этого много общался со студентами, организовывал летние исследовательские экспедиции. А вот быть деканом Пуффендуя поначалу было сложно. Вокруг этого факультета до сих пор витают ужасные слухи, что там учатся самые глупые и никчёмные ребята, хотя на самом деле все они умные, прилежные, трудолюбивые и честные, так что они просто не могут хитрить, зарабатывая очки, или рисковать полулегальными приёмами в квиддиче. Некоторые первокурсники расстраивались, что их распределили в Пуффендуй. Они думали, что если даже их декан — гриффиндорец, значит пуффендуйцы настолько бестолковые, что никто из них даже не смог стать преподавателем и деканом факультета. Тогда я и придумал делать эти стенгазеты о разных выпускниках Пуффендуя. Если никто из них не выбрал стезю преподавателя — это ещё не значит, что они не стали успешными в чём-то другом. Хотел показать им, что быть пуффендуйцем — очень здорово. И вот теперь решил показать и всем остальным тоже.

Ребята слушали этот монолог, затаив дыхание. Скорпиус знал, что Альбус и Роза были знакомы с профессором ещё до Хогвартса, но, судя по выражению их лиц, он ещё ни разу не делился в их присутствии такими личными историями.

— Мама Тедди закончила Пуффендуй, — вдруг сказала Роза. — про неё тоже должна быть газета.

— Что? — изумился Альбус. — Она ведь была мракоборцем и совершала подвиги! И побежала на финальную битву за Хогвартс. Я был уверен, что она училась на Гриффиндоре! У гриффиндорцев вообще нет инстинкта самосохранения, как у Джима!

— Если ты никогда не спрашивал у бабушки Андромеды, даже в истории второй магической войны написано, что она училась на Пуффендуе, — возразил Скорпиус, увлекаясь спором.

— Вот именно! Ты вообще хоть раз читал книгу, которую написали твои собственные родители? — возмутилась Роза.

— Зачем мне читать, если я могу у них просто спросить? — негодовал Альбус.

— Между прочим, я как раз об этом думал, — мягко прервал их спор Невилл, и на него резко в ужасе обернулись три пары глаз. Кажется, ребята забыли, что были здесь не одни. Невилл улыбнулся. — Я имею в виду стенгазету о Нимфадоре Тонкс. На этих плакатах — те, кто учился со мной на одном курсе или помладше, я сам с ними списывался, чтобы собрать информацию, а с некоторыми мы общаемся постоянно. Но было бы здорово сделать газеты и об исторических личностях. Я уже дал двоим старшекурсникам задание подготовить материалы по Ньюту Саламандеру и по самой Пенелопе Пуффендуй ко второму триместру, может, за биографию Нимфадоры возьмётесь вы трое?

Естественно, Невилл и не ожидал никакой другой реакции, кроме последовавшего единодушного и воодушевлённого согласия. Альбус, Скорпиус и Роза кивали головами и наперебой сыпали идеями, что и у кого обязательно нужно будет спросить о жизни Тонкс.

* * *

Время пролетело незаметно, и профессор Долгопупс успел показать им только одно растение из теплицы номер пять, но ребята сошлись на том, что оно было достаточно впечатляющим. Скорпиус первый заметил его в фонтане. Этот странный овощ рос в грунте прямо под толщей журчащей воды, распластав листочки по её поверхности и пуская со дна пузыри воздуха, и напоминал то ли свёклу, то ли брюкву, вот только был абсолютно синим. Профессор пояснил, что овощ является привычной частью рациона для тритонов и русалок, живущих в более южных широтах — в Британии было слишком холодно, так что в Чёрном озере такие не росли. Ну а для волшебников он был ценным ингредиентом некоторых зелий. Овощ носил название угрюпка речная, и Альбус заявил, что это самое смешное слово, которое он слышал на этой неделе — а ведь в понедельник они, исследуя замок, обнаружили на восьмом этаже гобелен, изображающий троллей в балетных пачках и волшебника по имени Варнава Вздрюченный. Такое имечко ещё поискать! Когда все успели запустить руки под воду к угрюпкам, чтобы разобраться, откуда они выпускают пузыри, как раз прозвенел звонок, и профессор Долгопупс отправил их обратно в замок.

— А всё же хорошо, что Пуффендую достался декан-гриффиндорец, — заметил Ал, когда они поднимались по каменным ступеням.

— Почему? — поинтересовалась Роза.

— Потому что почти все пуффендуйцы реально очень тихие и скромные. Ни один из них не придумал бы повесить такие газеты у всех на виду и похвастаться выпускниками своего факультета, чтобы увидела вся школа!

_______________________

P. S. Что ж, вот мы и узнали шокирующую информацию: Невилл Долгопупс — декан Пуффендуя! Теперь ваша любимая часть — все отсылки на канон:

1) Все имена на стенгазетах — пуффендуйцы из оригинальных семи книг. Эрни Макмиллан, Ханна Аббот, Сьюзен Боунс и Джастин Финч-Флетчли — однокурсники Невилла. Кевин Уитби младше на три года, его распределили на Пуффендуй в четвёртой книге «Гарри Поттер и Кубок Огня» в главе «Турнир трёх волшебников». Роза Целлер младше ещё на год, её распределение на Пуффендуй упоминается в пятой книге «Гарри Поттер и Орден Феникса» в главе 11 «Новая песня Распределяющей шляпы».

2) Гобелен с троллями в балетных пачках и волшебником по имени Варнава Вздрюченный — это гобелен, висящий на 8 этаже напротив входа в Выручай-команту. Не раз упоминался в кнгах, например:

«Сегодня в восемь, восьмой этаж, напротив гобелена с Варнавой Вздрюченным, которого лупят тролли» — Гарри Поттер и Орден Феникса, глава 18 «Отряд Дамблдора»

«Они торопились к тому месту, которое указал Добби — голой стенен напротив громадного гобелена с изображением Варнавы Взоюченного и его дурацкой затеи обучить троллей балету» — Гарри Поттер и Орден Феникса, глава 18 «Отряд Дамблдора»

«…а Гарри (поспешил) в коридор восьмого этажа, к участку стены напротив гобелена, на котором Варнава Вздрюченный обучал троллей балетным па» — Гарри Поттер и принц-полукровка, глава 21 «Непостижимая комната»

Восьмой этаж — последний этаж в Хогвартсе, на нём находятся все входы в башни, в т.ч. в башню Гриффиндора и в Северную башню, где расположен кабинет Трелони.

3) Всегда было обидно, что в фильмах не показали Больницу Святого Мунго, потому что в книгах она описана очень подробно — как туда попадают, какие есть отделения, какие пациенты в волшебной больнице и т. д., ну и, конечно, встреча с Невиллом и его семьёй, и встреча с Локонсом. Если вы только смотрели фильмы, но вам интересно узнать про Больницу Святого Мунго, достаточно прочитать одну главу — часть 5, «Гарри Поттер и Орден Феникса», глава 22, которая так и называется — «Больница Святого Мунго». Именно из этой главы взята информация о том, что целители носят мантии/халаты лимонного цвета.

4) Закон элементарных трансфигураций Гэмпа дважды упоминается в седьмой части (Гарри Поттер и Дары Смерти), однако там нет намёка на то, что этот закон как-то связан с заклинанием умножения. Вот что говорит Гермиона в главе 15 «Месть гоблина»: «Еда — одно из пяти принципиальных исключений из закона элементарных трансфигураций Гэмпа. <…> Сделать еду из ничего невозможно! Её можно приманить, если ты знаешь, где она находится…»

На идею связать закон Гэмпа с множественным копированием предмета меня натолкнул фанфик «Исчезновения Драко Малфоя» (переводчик Эlиs, автор оригинала speechwriter), это без исключений моя самая любимая драмиона, всем драмионщкам советую, если ещё не читали!

P.P.S. Спасибо моей сестре за то, что придумала угрюпку)))

На Хэллоуинском пире было столько вкусностей, что Альбус уже не жалел, что они так и не нашли вход в кухни к этим выходным. Столы ломились от йоркширских пудингов с ростбифом, томлёных рёбрышек, бифштексов, цыплят, пирогов с почками, моркови, горошка, шотландских «яиц в хлебе» и «жабок в норках», запечённой в меду тыквы, картофельных пудингов с тыквой, тыквенного пюре, тыквенного хлеба и тыквенных запеканок. Отрезая себе кусок пирога с курицей и ветчиной, Альбус сделал мысленную заметку спросить у Хагрида, где он на своём небольшом огороде вырастил столько тыквы — они договорились втроём сходить к Хагриду на чай после их первого матча против Пуффендуя в конце следующей недели. Время десерта ещё не настало, но среди блюд с гороховым пюре и фасолью уже стояли тыквенные котелковые кексы и тыквенные сконы, а рядом — ярко-красные яблоки в карамели. Впервые за несколько недель развеялись низкие облака и грозовые тучи, с тёмно-синего бархатного потолка сияли звёзды, а в парящих над столами тыквах горели свечи. Мимо них стайками проносились летучие мыши, и пламя свечей колыхалось, как от порывов ветра — казалось, они и вправду сидят под открытым небом. Призраков видно не было — они все собирались в подземельях на празднование дня смерти Почти Безголового Ника. Альбус узнал это совершенно случайно, когда перед началом пира бегал в совятню — они со Скорпиусом наконец закончили письмо тёте Гермионе с перечнем вопросов об электричестве. Возможно, к привидениям сейчас присоединится и Пивз, которого преподаватели выгнали из Большого зала — он затаился в одной из висящих в воздухе гигантских тыкв и, как только на пир прибыли первые ученики, начал горланить песни весьма непристойного содержания.

Альбус потянулся за карамельным яблоком, когда профессор МакГонагалл поднялась со своего места и сделала элегантное движение палочкой. Над столами пронеслись и повисли в воздухе между тыквами переливающиеся золотые искры. Голоса в Большом зале мгновенно затихли. Все приготовились слушать речь директора. В хэллоуинском чёрном комплекте из бархатной мантии и остроконечной шляпы, украшенного золотым шитьём, профессор МакГонагалл выглядела одновременно строго и очень торжественно.

— Волшебное сообщество, — начала профессор МакГонагалл, — хранит множество древних традиций. В том числе традиций, связанных с обучением юных дарований. Одной из таких когда-то был Турнир Трёх Волшебников между древнейшими магическими школами Европы. Двадцать лет назад, в 1995-ом году, после последней попытки возродить Турнир, было принято решение навсегда отказаться от этой традиции. Концепция Турнира устарела, он был слишком опасен и способствовал разжиганию вражды, а не развитию культурного обмена между странами. Поэтому сегодня, спустя ровно 20 лет после того, как Кубок Огня был зажжён в последний раз, я счастлива сообщить вам, что этот учебный год станет годом возрождения международного магического сотрудничества между Хогвартсом, Дурмстрангом и академией Шармбатон.

МакГонагалл сделала эффектную паузу. Она изучала взглядом учеников, и уголки её губ слегка приподнялись в улыбке — все сидели, как заворожённые, округлив глаза и переглядываясь с друзьями, но никто не решался вымолвить ни слова, ожидая продолжения.

— Программа межшкольного международного магического сотрудничества, разрабатываемая в течение последних пяти лет, направлена на обмен знаниями, культурными и социальными ценностями. Она абсолютно безопасна, и в этом году участие сможет принять каждый из вас, ведь школе чародейства и волшебства «Хогвартс» выпала честь первой принимать у себя гостей.

Кажется, у многих в зале рты открылись сами собой. Преподаватели улыбались, наблюдая за своими учениками. Профессор МакГонагалл, глядя на замерший Большой зал, тоже не сдержала искренней улыбки и продолжила, взмахнув палочкой — перед каждым факультетским старостой возникла стопка пергаментов, перевязанная лентой с официального вида печатью.

— Программа обмена длится три месяца. Делегации из Шармбатона и Дурмстранга прибудут в середине января и уедут в середине апреля. Ничто не помешает вашей подготовке к экзаменам в течение весенне-летнего триместра. Иностранные студенты будут ночевать в замке, ходить вместе с вами на занятия, проводить вместе с вами досуг. Это время для обмена опытом и новых знакомств, — Скорпиусу показалось, что на этой фразе Ал буквально подпрыгнул на своём месте на скамейке. — В рамках программы пройдут концерты, бал, торжественное открытие и закрытие с приглашёнными гостями, серия дружеских матчей по квиддичу между школами, мастер-классы, лекции и показательные выступления от известных людей магической Британии, а также шоу талантов. Каждый из вас, кто заинтересован в участии, должен взять у старосты бланк. На одной его стороне находится подробное расписание программы, на другой — образец заявления на участие. Если вы хотите играть за общешкольную команду по квиддичу, участвовать в шахматном турнире или выступать в шоу талантов на Церемонии открытия, вам необходимо написать заявку и передать её декану своего факультета до начала Рождественских каникул.

— Это обмен как в магловских школах, — шепнула Роза на ухо друзьям, но Ал её не слушал. У него возник очень важный вопрос.

— Разумеется, в шоу талантов можно участвовать вместе с друзьями и представлять номера, в которых участвует несколько человек, — добавила директор, заметив взметнувшуюся вверх руку Альбуса. Рука тут же опустилась. — Прямо сейчас директора Шармбатона и Дурмстранга также объявили эту новость своим студентам. В этом учебном году мы станем свидетелями и участниками первой программы межшкольного международного магического сотрудничества! — в этот момент золотые искры, успевшие за время речи директора подняться выше, к самому зачарованному потолку, рассыпались тысячей фейерверков, и с зала разом спало оцепенение. Все заговорили одновременно, тараторя и перебивая друг друга, обсуждая новость и уже придумывая тысячи идей для конкурса талантов, даже не замечая, что на столах появились десерты: от шоколадных тортов и мороженого до перечных чёртиков из «Зонко».

Профессор МакГонагалл обернулась к учителям, ловя их улыбки. Что ж, подумала она, мисс Грейнджер, теперь уже миссис Уизли, заслуживала ещё одного ордена Мерлина за то, что придумала и смогла организовать всё это. Она рассказывала, что за основу взяла идею учёбы по обмену в магловских университетах. Впрочем, волшебникам давно пора поучиться у маглов более безопасным способам воспитания детей, с этим профессор МакГонагалл была абсолютно согласна.

_____________________________

Да-да, восьмая глава такая коротенькая! Всего лишь одно событие, поэтому я решила выложить на этой неделе ДВЕ главы. Эту — в четверг, а длинную главу 9 — по расписанию, завтра, в пятницу. Ну а пока — пояснения к традиционным британским блюдам, упомянутым в тексте главы:

1) Йоркширский пудинг родом из графства Йоркшир в Северной Англии готовят с разными начинками, но традиционно в качестве основного блюда его делают именно с ростбифом.

2) Картофельный пудинг (Colcannon) — ирландское блюдо, которое традиционно готовят на Хэллоуин/Самайн. По сути, это картофельное пюре с добавлением разных овощей, например с луком и капустой, ну а в нашем случае — с тыквой.

3) Шотландская «жабка в норке» — традиционная шотландская закуска, представляющая собой вариацию йоркширского пудинга с сосисками или колбасками, которые утопают в тесте и выглядывают из него, как жабка из норки. По сути, это сосиски в тесте)) Я впервые наткнулась на «жабок в норке» в книге Катарины Херцог «Книжная деревушка в Шотландии»

4) Шотландские «яйца в хлебе» — это на самом деле запечённые яйца в мясном фарше и панировочных сухарях, что визуально похоже на хлеб. Существует две версии происхождения этого блюда, и не доказано, что оно на самом деле происходит из Шотландии: возможно, их впервые приготовили в Лондоне, но тем не менее это блюдо называется яйцами по-шотландски. Также в Великобритании существуют другие разновидности этого блюда, такие как яйца по-манчестерски (завёрнуты в свинину, перемолотую в фарш вместе с Ланкаширским чёрным пудингом) и яйца по-вустерски (очевидно, маринованные в вустерском соусе). Вообще, в Англии любят маринованные яйца (они даже продаются в магазине в банках, как у нас огурцы или помидоры), и в целом там любят уксус (чего стоит солодовый уксус и чипсы с уксусом). Кстати, впервые «яйца в хлебе» я встретила в фанфике Alltheyoungdudes*, где мародёры принесли Римусу в больничное крыло еды с кухни, и в этой сцене тоже явно намеренно было перечислено большое количество исключительно британских блюд, включая яйца в хлебе, чипсы с солью и уксусом и колбаски в тесте (те самые жабки)

(*All the young dudes, переводчик dnimreven_hp, автор оригинала — MsKingDean89, глава «Второй год: открытия»)

5) Гороховое пюре (mushypeas) — традиционный английский гарнир. Большую часть года готовился из сушёного гороха (из сортов, которые собирают уже после высыхания), ну а в сезон — из молодого зелёного горошка. Пюре из молодого зелёного горошка было настоящим деликатесом и блюдом аристократов и в Российской империи в середине XVIII века в период увлечения всем английским — литературой, философией, модой и кулинарией. Часто в пюре из горошка добавляют мяту (аналогично свежую или сушёную). В Англии и Шотландии mushy peas традиционно подают к рыбе с жареным картофелем, в Северной Англии — к мясному пирогу, в Йоркшире — как самостоятельное блюдо для перекуса. Гороховое пюре тоже продаётся готовым в виде консервов.

6) Яблоки в карамели — традиционная британская сладость на Хэллоуин ещё со времён Викторианской эпохи, когда главными сладостями были яблоки и орехи.

Вообще, когда я писала эту главу и пыталась сделать пир достаточно аутентичным, я изучила британскую кухню и всю еду, упомянутую в оригинальных семи книгах поттерианы — можете почитать в профиле посты с подсчётами пирогов с патокой :) Следующая глава завтра!

P.P.S. Загрузила фрагмент будущей обложки! Доделаю фон и поставлю фанфику обложку

Поздним воскресным утром Гермиона сидела с друзьями на кухне у Поттеров и пила кофе. Кажется, впервые с начала учебного года у всех четверых снова совпал выходной, и их пригласили в гости Билл и Флёр — печь печенье на маленькой уютной кухне в «Ракушке» и гулять вдоль пустынного берега, слушая шум волн. Гермионе казалось, что лучшего отдыха и придумать нельзя — за последнюю неделю пришлось решать столько рабочих вопросов и встречаться с таким количеством людей, что голова гудела до сих пор, и Гермиона планировала гулять в тишине по берегу как минимум часа три. Рон находил это страшно неинтересным занятием, но он останется в доме и как обычно начнёт спорить с Биллом и Гарри о последних матчах «Пушек Педдл» и «Пэдлмор Юнайтед», так что скучно ему точно не будет. А вечером они все вшестером отправятся в «Нору» на тёплый семейный ужин и принесут печенье. Лили и Хьюго уже гостили там со вчерашнего дня.

Гарри сидел напротив подруги с такой же кружкой кофе и с предвкушением ждал писем от сыновей. Вчера профессор МакГонагалл должна была объявить о программе обмена, и ему казалось, что дети обязательно захотят поделиться идеями. Из-за этого международного сотрудничества его неделя тоже выдалась нелёгкой, ведь именно отдел магического правопорядка отвечал за безопасность проведения программы, но Гермионе, как главе отдела и одному из главных организаторов, конечно, пришлось хуже. Гарри старался не донимать её разговорами.

Джинни была настроена скептически по отношению к его уверенности в том, что с утра пораньше сыновья отправят по письму. Ребята уже давно освоились в Хогвартсе, и Альбус, который в начале сентября отправлял письма чуть ли не через день, теперь писал им стабильно один раз в неделю, а Джеймс и вовсе присылал весточку раз в месяц, если не забывал. Он был уже давно не первокурсником.

Тем не менее, за окном мелькнули белые перья, и Гарри кинулся к окну впустить Буклю. Он протянул руку за письмом, но сова пролетела мимо него и уселась на стол напротив Гермионы.

— Чего это она? — удивился Рон. Гарри неопределённо пожал плечами, возвращаясь к столу. Джинни и Гермиона склонились над пергаментом и прочитали вслух: «тёте Гермионе от Альбуса и Скорпиуса».

— Читайте, — сказал Гарри, вздыхая.

* * *

Всю неделю Альбус старался придумать какой-нибудь эффектный номер для шоу талантов, даже исследование замка отошло для него на второй план, но все идеи, приходившие в голову, были слишком скучными. Скорпиус с Розой не сильно в этом помогали. К тому же ровно через неделю после Хэллоуина, субботним утром, должен был состояться матч Слизерин-Пуффендуй, и их капитан Кут устраивал дополнительные тренировки каждый день. Они еле успевали делать домашние задания и точно бы не справились с очередным гигантским эссе по ЗОТИ, если бы не Роза. Свободным выдался только вечер пятницы, и они наконец собрались вместе в библиотеке. Альбус планировал поискать какие-нибудь масштабные красочные заклинания, вроде тех, что использовал дядя Джордж с его братом Фредом, когда они создавали свои «Сюприз-фейерверки Умников Уизли». Он наугад стащил с полок несколько красочных буклетов об организации праздников, вернулся к их привычному столику в углу и с удивлением обнаружил, что Роза и Скорп обсуждают квиддич.

— В октябре Гриффиндор сыграл с Когтевраном с вот таким результатом. Если завтра мы выиграем у Пуффендуя с разрывом всего в тридцать очков, то окажемся лишь на третьем месте турнирной таблицы, а чтобы вырваться на первое место, нам нужен разрыв…

— Я вообще не понимаю, как ты складываешь очки для этой таблицы, — нахмурилась Роза.

— Да ладно! — воскликнул Альбус, и друзья вздрогнули, испугавшись его неожиданного появления. — Роза, да ты же умнее нас двоих вместе взятых в математике! Ты же была лучшая по ней в школе!

— Ты что, ходила в детстве в школу? — искренне удивился Скорпиус. Он думал, что во всех семьях волшебников к детям приходит домашний учитель несколько раз в неделю до поступления в Хогвартс.

— Ну… Да, в магловскую, — немного покраснела Роза. — это была мамина идея.

— Обалдеть! Слушай, а ты, получается, знаешь физику? Про электричество?

— Нет, — Розы улыбнулась. — Физика — это очень сложная наука, её начинают проходить только в старших классах. А потом ещё учат в университете, чтобы стать учёными.

— А что тогда проходила ты? Как вообще устроена магловская школа? Это поэтому ты знаешь, как устроена магловская программа обмена?

Альбус покачал головой и понёс буклеты обратно на полку. Сегодня им явно будет не до заклинаний. Он впервые видел, чтобы Скорп задавал столько вопросов подряд. Что ж, кажется, они действительно подружились! Альбус решил пойти потренироваться самому, пока они обсуждают магловские школы и ведут посчёты для турнирной таблицы, раз уж организованной тренировки всей командой сегодня не будет. На выходе из школы он столкнулся с Хагридом.

— Альбус! — радостно воскликнул великан, — тренироваться идёшь? Буду завтра болеть за вас, да… Про чай-то не забыли? Я вам такое приготовил…

— Твердокаменные кексы? — хихикнул Ал.

— Нашёлся шутник! Не, я про другое. Помнишь, обещал вас с гиппогрифами познакомить? Вот завтра-то к ним и сходим…

* * *

Дорогой папа!

Вчера мы просто разгромили Пуффендуй! 40 против 210, мы на втором месте в турнирной таблице! Следующая цель — обогнать Гриффиндор! Я уверен, что у нас это получится, потому что Ал — просто лучший ловец, он летает как пуля (это магловское выражение, означает очень быстро, быстрее чем «Молнии» нового поколения). Во всех остальных командах ловцы по сравнению с ним тяжёлые и неповортливые. Я сегодня попал бладжером во вратаря! Кут сказал, мы отлично играли, но не зря же он нас гонял всю неделю до этого.

Но самое интересное было после матча. Мы с Алом и Розой (Роза Уизли — это мой второй лучший друг в Хогвартсе) пошли в гости к Хагриду, и он познакомил нас с ГИППОГРИФАМИ! У него в табуне аж 16 гиппогрифов, и он нам разрешил на них ПОЛЕТАТЬ! Теперь это моё любимое животное. Я познакомился со всеми! Мы будем иногда приходить к Хагриду помогать их кормить.

Ещё Хагрид вывел технологию увеличения урожая тыкв. Мы сначала предположили, что он применяет к ним заклятие умножения, но профессор Долгопупс сказал, что еду нельзя копировать, потому что это одно из пяти исключений к закончу элементарных трансфигураций Гэмпа.

И, конечно, мы с Алом уже подали заявки в сборную школьную команду по квиддичу, отборочные будут на следующих выходных. Ал придумал идею на шоу талантов, когда мы летали на гиппогрифах, но она очень сложная, поэтому не буду заранее рассказывать. Если получится — будет сюрприз.

Ты так и не ответил, что ты думаешь о семейном празднике на Рождество? Мамы Ала и Розы сказали, что поддержат такую идею, но у пап они ещё не спрашивали. Напиши, как дела у бабушки Нарциссы, ей тоже обязательно нужно попасть на праздник!

До встречи на Рождество,

Скорпиус

Драко Малфой уставился в окно. Письма единственного сына были его личным кошмаром. Он даже не знал, что в этом новом письме самое ужасное. Количество восклицательных знаков, которых с каждым разом становилось всё больше? То, что во всём письме нет ни слова об учёбе? Семейный праздник на Рождество? Дружба с дочерью Уизли? Магловские выражения? Долгопупс, рассказывающий закон элементарных трансфигураций? Это же вообще абсурдно! Или, в конце концов, Хагрид со своими гиппогрифами, Мерлин их побери?

Драко устало потёр глаза, отвернулся от окна и уставился в стену напротив. Вот от чего ему становится всё тяжелее и тяжелее. Малфой-мэнор. Драко казалось, что поместье на него давит. Вся жизнь огромного дома съёжилась до нескольких комнат в конце западного крыла. На втором этаже здесь располагались спальня и кабинет Драко, на первом — спальня матери, её уютная гостиная и боковой выход на веранду. Комната Скорпиуса по соседству сейчас пустовала. В остальном доме Драко предпочитал вовсе не появляться. Завтраки, обеды и ужины домовики накрывали на двоих прямо в гостиной. Во всяком случае, так было до начала ноября, пока Нарциссу не перевели на стационарное лечение в больницу Святого Мунго. Она угасала с каждым днём, и никто из целителей не мог внятно сказать, что с ней. Если бы не Нарцисса и её тоска по мужу, Драко продал бы мэнор ко всем чертям и переехал в домик вроде того, в котором жила Андромеда, только без странных магловских штуковин. Малфой сел за стол, уронил голову в ладони и погрузился в размышления.

У Андромеды он действительно чувствовал себя дома. Её двухэтажный коттедж был совсем небольшим, но уютным, даже несмотря на магловское электрическое освещение. Оно было ярким и белым и никогда не нравилось Драко. Тем не менее, у Андромеды всё же были свечи. Несмотря на свою свадьбу с маглорождённым, она была истинной Блэк. У неё были изысканные канделябры, элегантная мебель и шёлковое постельное бельё в спальне для гостей. Она всегда сервировала стол так, как привыкла с детства, и безупречно соблюдала этикет. У Андромеды была пара дорогих, но не вычурных мантий и безупречная осанка. Примерно так же Драко представлял своё идеальное будущее. Но сейчас ему нужно было содержать Малфой-мэнор. На это уходило порядочное количество денег, спасибо ещё, что новые порядки не обязывают его платить зарплату домовикам — что странно, учитывая, что Грейнджер занимает место главы отдела в Министерстве. А денег было не слишком много. Имущество отца после войны было арестовано, а им с матерью пришлось выплатить огромное количество штрафов и пожертвовать множество галлеонов на благотворительность, пытаясь хоть как-то восстановить репутацию семьи. Драко спонсировал восстановление Хогвартса в рекордные сроки напополам с ещё одним анонимным благотворителем, оплачивал установку памятного мемориала погибшим в битве за Хогвартс на территории школы и похороны Северуса Снейпа, полностью обеспечивал фонд Хогвартса для малоимущих и состоял в Попечительском совете. Он даже не задумывался раньше, почему всегда выбирал делать что-то именно для школы, ведь в деньгах после войны нуждалась и Больница Святого Мунго, и Аврорат, и отдельные пострадавшие семьи. Он просто всегда выбирал подсознательно то, что ему казалось правильным. Если так подумать, когда-то, ещё ребёнком, в Хогвартсе он тоже чувствовал себя дома.

Испытывал ли он раз хоть что-то похожее в этом поместье? Конечно, после его четвёртого курса это здание окончательно перестало наполняться счастливыми воспоминаниями. Драко именно поэтому избегал главного входа, столовой и парадной гостиной — каждый раз ему мерещилось, что из-за угла выплывает фигура Тёмного лорда, по старинному ковру шелестит Нагайна, в подвале кричит Олливандер, у которого он когда-то одиннадцатилетним мальчишкой покупал волшебную палочку, а в парадные двери вот-вот войдёт безумная тётка Беллатриса или Сивый, от которого воняет сырой плотью. Но ведь до всего этого он провёл здесь своё детство? Что он чувствовал тогда?

Драко понял, что ответ на этот вопрос невероятно прост. В детстве он точно так же считал своим домом только несколько комнат, в которых они действительно жили. Свою спальню и свою игровую. Кабинет отца. Уютную гостиную матери. Камерную семейную столовую с панорамными окнами и видом на цветник. А вот всё остальное — длинные коридоры поместья, чердаки и подвалы, пышно украшенные залы для приёмов, комнаты для переговоров, сама территория мэнора — было для него просто пространством для игр. Тут он бегал с Крэббом и Гойлом, притворяясь, что они ловят привидение на чердаке. А на квиддичном поле усадьбы учился летать на метле вместе с Тео. Полётам их учил профессиональный инструктор, лучший, которого нашли их отцы. Малфой не помнил, чтобы он хоть раз видел своих родителей сидящими на метле, хотя знал, что в Хогвартсе они оба играли в квиддич. «Тогда мы были детьми, — объяснял отец. — Когда становишься взрослым, нужно соблюдать нормы этикета и соответствовать статусу древней чистокровной семьи». Драко плевать хотел на нормы этикета. Первое, что он сделал, как только его сын встал на ноги — сам начал учить его летать на метле. Они играли вместе каждый раз, когда у Драко был выходной. Конечно, вдвоём играть не очень интересно. Что, если бы с ними был кто-то ещё? Тот же Тео? Зря они, что ли, вместе учились летать когда-то?

Драко ничего не знал о жизни друга с тех пор, как Нотта-старшего приговорили к поцелую дементора. Тео открестился от всех связей с отцом, залёг на дно и пропал со всех радаров (ещё одно магловское выражение, значение которого разъяснял ему Скорпиус в предыдущем письме), поэтому Драко очень сильно удивился, когда узнал, что с этого учебного года защиту от тёмных искусств будет вести профессор Нотт. Судя по тому, что писал о нём Скорпиус, Тео выбрал точно такой же путь — всю жизнь носить маску и никому не показывать своих искренних эмоций. Если они у него, конечно, были.

Интересно, что было бы, если бы Драко в своё время поступил, как Теодор? Тот до конца сопротивлялся и отказывался принимать Тёмную метку, хотя его психопат-отец как только не издевался над ним за это. Был ли Тео смелее, чем Драко? Определённо да. Они никогда не говорили об этом. Может, написать ему?

Драко встряхнул головой и отогнал от себя эти абсурдные мысли. Он просто сходит с ума от одиночества в пустом доме и ему надо с кем-то поговорить, только и всего. И уж точно не надо лезть в жизнь Тео, который сам пятнадцать лет назад выбрал исчезнуть. Драко взял перо, вытянул два листа пергамента из изящной подставки и начал писать приглашение на ужин для Андромеды и ответ на письмо Скорпиуса, чтобы поздравить сына с победой в его первом школьном матче.

______________

Идея сумасшедшего Нотта-старшего, одержимого службой Тёмному Лорду и издевающегося над собственным сыном, вдохновлена фанфиком «Из Уилтшира с любовью»* (да, ещё одна драмионистая рекомендация), но сам Тео из «Уилтшира» и Тео в моей истории — абсолютно разные люди.

* «Из Уилтшира с любовью»; переводчики Пир_ПирОманка, kayri; автор оригинала: MistressLynn

Оставшееся до Рождества время неслось со страшной скоростью. Два раза в неделю у Альбуса и Скорпиуса были тренировки с командой Слизерина. Один раз, по воскресеньям — тренировка со сборной общешкольной командой, куда попал и Джим. Вратарём был Кут, места ещё двух охотников заняли старшекурсники из Когтеврана, а напарником Скорпиуса стал загонщик гриффиндорской команды. После воскресных тренировок они вместе с Розой, которая всегда ждала их на трибунах, читая очередную книгу, шли в гости к Хагриду и к гиппогрифам. Ещё Хагрид успел познакомить их с нюхлером и целым выводком шишуг. Лесничий привёз их для занятий с пятикурсниками, которые будут сдавать СОВ по уходу за магическими существами. Ну а всё остальное время тонуло в учёбе.

Кажется, преподаватели решили, что никто не должен уехать на рождественские каникулы, не усвоив всей программы первого триместра, поэтому началось масштабное повторение, контрольные тесты и гигантские домашние задания. Даже профессор Долгопупс в первую же неделю декабря задал им эссе длиной в два фута, чего ещё ни разу не случалось на травологии. До этого их единственными письменными заданиями были зарисовки растений и заметки об их свойствах и использовании, которые каждый студент собирал в отдельную тетрадь, формируя свой личный справочник — эти справочники профессор Долгопупс тоже пообещал собрать и оценить на последнем уроке перед рождественскими каникулами.

Чары давались всем троим довольно легко, на зельеварении тоже все чувствовали себя нормально, а вот профессор МакГонагалл и профессор Нотт решили, кажется, посоревноваться в требовательности и строгости. Розе казалось, что профессор Нотт её недолюбливает, хотя со стороны никто не смог бы сделать таких выводов — профессор ЗОТИ общался со всеми одинаково строго и холодно, и все работы оценивал в соответствии с той системой, которую обозначил ещё на первом уроке. Конечно, его система оценивания была невероятно строгой, но все были перед ней равны. «Но вы бы видели, как он на меня смотрит!» — говорила Роза, прячась за Скорпиуса на уроках защиты.

К середине декабря у всех уже голова шла кругом, когда в понедельник утром Скорпиус получил письмо из дома. До этого день обещал быть нормальным. Оставалась последняя неделя учёбы, потом ещё один понедельник, когда они получат табели с оценками, и можно будет собирать чемоданы на Хогвартс-экспресс. Ночью выпал снег, за окном было белым-бело. Роза намазывала масло на тост, Альбус махал за соседний стол Лиззи, белокурой девочке из Когтеврана, с которой он сдружился в последнее время на своих обедах. Лиззи была из семьи маглов, и Альбус думал, как бы теперь познакомить её со Скорпиусом. У того наверняка есть просто куча вопросов! Пока что Ал думал позвать Лиззи к ним в команду во время урока травологии, и очень надеялся, что на этой неделе профессор Долгопупс даст им напоследок какое-нибудь командное задание. Скорпиус в своей привычной манере резал омлет, аккуратно разложив перед собой ложки по размеру, не касаясь стола локтями, когда перед ним приземлился огромный отцовский филин. Скорпиус отложил нож и вилку, аккуратно отвязал письмо от лапки и погрузился в чтение, пока Роза восхищалась филином, гладила его пёрышки и предлагала полакомиться ветчиной.

— Есть две новости. Хорошая и плохая. — объявил Скорпиус через пару минут со странным выражением лица.

— И какая хорошая? — поинтересовался Альбус.

— Папа отпустил меня к вам на все рождественские каникулы.

— А плохая? — обеспокоенно уточнила Роза, пиная Ала под столом, чтобы он не начинал пока сильно радоваться.

— Это из-за того, что бабушке стало совсем плохо. И сам папа на Рождество не приедет. Он всё свободное время проводит рядом с ней в Больнице Святого Мунго.

* * *

Скорпиус то и дело уносился в свои мысли прямо на уроках. Он даже не запомнил, что ответил в контрольном тесте по ЗОТИ и что было на заклинаниях во вторник. Он то и дело думал о бабушке Нарциссе. Конечно, он знал, что люди стареют и умирают, но только не бабушка Нарцисса. Она ведь была даже младше бабушки Андромеды, а бабушка Андромеда всегда была полна энергии, ходила на каблуках с идеально прямой спиной и сама делала все домашние дела. Скорпиус был уверен, что всё дело в болезни. Бабушку просто нужно вылечить. Почему никто не может понять, что с ней? Может, ему всё же следует стать не экспериментатором-разработчиком чар, а целителем? Если он планирует стать целителем, наверное, нужно быть чуть внимательнее сейчас, на уроке травологии, когда профессор Долгопупс рассказывает что-то про целебные свойства лирного корня… Но это ведь очень долго! Нужно учиться семь лет в Хогвартсе, а потом ещё как минимум три года в Академии целителей. А может и больше, если он захочет получить сложную специальность. Но ведь он даже не знает, какая ему нужна!

Погружённый в размышления, Скорпиус даже не заметил, что уже прозвенел звонок, все ушли из теплиц, а его лучший друг тихо излагает профессору Долгопупсу какой-то план.

* * *

В четверг настроение Скорпиуса немного улучшилось. Он получил короткую записку от бабушки Нарциссы.

«Дорогой Скорпиус,

не переживай за меня. Я счастлива, что у меня есть такой внук, как ты. Отправляйся к друзьям, отдыхай и наслаждайся праздником. Пусть у тебя будет счастливое и радостное Рождество.

Твоя бабушка, Нарцисса Малфой»

Скорпиус несколько раз перечитал эти простые слова, сидя за завтраком. Потом убрал записку во внутренний карман и решил во что бы то ни стало сегодня внимательно слушать на всех уроках. Если он будет сидеть и переживать, а не изучать целебные корни или что там вчера было, бабушке он точно никак не поможет.

На последнем уроке травологии в этом семестре Невилл собрал всех в круг и объявил:

— Мы с профессором Патил подготовили для вас кое-что необычное. За первый семестр вы изучили все растения, находящиеся в теплице номер 1. Когда вы вернётесь в январе после Рождественских каникул, мы с вами перейдём в теплицу номер 2.

Послышались одобрительные возгласы. Профессор Долгопупс улыбнулся.

— Как я и обещал, на последнем уроке я соберу ваши справочники и прямо сейчас их проверю, а вы пока будете выполнять интересное задание. В этой шляпе, — профессор снял с головы свою рабочую остроконечную шляпу, — бумажки с названиями зелий, ингредиенты для которых растут в этой теплице. Ваша задача — вытащить наугад бумажку, найти инструкцию изготовления зелья, правильно добыть и подготовить все ингредиенты, а на уроке у профессора Патил его сварить. Работать будем в парах, но сегодня я распределю вас сам. — лицо Альбуса растянулось в хитрой улыбке, профессор продолжил. — будем работать в тандеме, в каждой паре — один ученик из Слизерина, один — из Когтеврана. Том сегодня отсутствует, так что вас как раз поровну.

Так, совершенно неожиданно для себя, Скорпиус оказался в паре с голубоглазой девочкой, с которой Альбус в последнее время часто садился на обеде. Кажется, он что-то про неё рассказывал, но Скорп никак не мог вспомнить, что именно — его голова с начала недели была всё время занята другим.

— Эллиз, — представилась она, протягивая руку, — можно просто Лиз или Лиззи.

— Привет, — поздоровался Скорпиус, разглядывая её волосы — такие же белые, как у него, но длинные и вьющиеся. — Хочешь вытянуть нам бумажку?

* * *

Следующий час они провели, аккуратно собирая и скручивая листья кусачего пустырника для своего отвара спокойствия, параллельно болтая друг с другом. Удивительно, но разговаривать с ней показалось Скорпиусу очень простым и приятным. Неужели он научился знакомиться с людьми? Он рассказал Лиззи, зачем профессор Долгопупс повесил в теплицах стенгазеты и как они ему помогали с этим, отрабатывая заклинание левитации, а она ему — как в семьях маглов узнают о Хогвартсе. Сначала приходит уведомление о визите обычной магловской почтой, а потом профессор МакГонагалл лично приходит рассказывать о Хогвартсе, обязательно с сопровождающим её взрослым волшебником из семьи маглов, который делится своим опытом адаптации в волшебном мире. Оказывается, любая семья может стать волонтёром для сопровождения таких ребят в их первый визит в Косой переулок, чтобы помочь купить всё к школе. Скорпиус решил, что надо обязательно стать такой семьёй, или предложить эту идею Альбусу и отправится с Поттерами. Время за разговором пролетело незаметно, и вот уже после обеда он снова стоял с Лиззи над одним котлом и варил отвар спокойствия. Беседа стала более вялой, потому что пары от зелья действительно успокаивали, а нужно ещё было сохранять концентрацию, чтобы вовремя помешивать его в нужную сторону и чётко считать обороты. Так или иначе, жизнь явно налаживалась. А ещё профессор Долгопупс поставил ему «превосходно» за его справочник растений. «Просто образцовые развороты по каждому виду, Скорпиус! Не считая вчерашнего, но я закрыл на него глаза — Альбус сказал, что у тебя был непростой день».

Оценку за отвар они узнают только в понедельник, ведь он ещё должен настаиваться, но Скорпиус был уверен, что получилось хорошо. К тому же профессор Долгопупс и профессор Патил были самыми добрыми преподавателями в школе. Вот профессору МакГонагалл или профессору Нотту никогда бы даже в голову не пришло «закрыть на что-то глаза» или назвать его «Скорпиусом» вместо «мистера Малфоя».

Впервые с начала недели Скорпиус провёл отличный учебный день без тревожных мыслей и почувствовал, что наконец-то может выспаться, а не лежать всю ночь, глядя в полог кровати. Он уснул сразу после урока зельеварения и проспал ужин. Альбус, пристраивая на его тумбочке бутерброды, улыбнулся. План сработал.

* * *

В последний учебный день, понедельник 21-го декабря («Зачем учиться один понедельник? — возмущался Альбус, — могли ещё в конце прошлой недели уехать!») у них была только сдвоенная защита от тёмных искусств. Поскольку профессор Нотт был деканом их факультета, сразу после занятия они получили табели со своими отметками за семестр. Скорпиус улыбнулся, увидев «П» за последнее зельеварение.

Оставшийся день после обеда был у них свободен. Сначала они долго возились в свежем снегу с остальными ребятами, высыпавшими на школьный двор. Пит, гриффиндорец-пятикурсник, который теперь был вторым загонщиком в их общешкольной команде, научил Альбуса и Скорпиуса зачаровывать снежки, чтобы они долетали до самых высоких башен, и они минут десять обстреливали башню Гриффиндора, чтобы Роза спустилась с ними погулять. После снежной битвы погрелись чаем у Хагрида, попрощались с гиппогрифами до следующего года и успели немного полетать над стадионом — Скорпиус даже Розу прокатил, очень близко к земле — пока не пришла профессор МакГонагалл и не сказала не терпящим возражения тоном, что зимой быстро темнеет и летать без наблюдателя вне организованной тренировки опасно. После ужина Скорпиус рухнул в кровать уставший и совершенно довольный. Наверное, у него действительно будет отличное Рождество, как и пожелала бабушка Нарцисса, и он загадает желание, чтобы она выздоровела. А сейчас он хотел только спать. Чемоданы они с Алом решили собирать завтра утром.

________________________

Полное имя имя Лиззи — Эллиз, анг. Ellis- валлийское имя родом из Уэльса, имеет значение «добрый» и «benevolent» (благосклонный, благожелательный, великодушный, щедрый)

Альбус помнил о своей идее разговорить Тома после рождественских каникул, и давно посвятил в неё Скорпиуса. Им казалось, что к январю тихий сосед по комнате уже привыкнет к их обществу и будет готов к разговорам, но в его поведении практически ничего не изменилось. Более того, иногда он куда-то пропадал и вообще не ночевал в общей спальне. Тем не менее, друзья решили начать налаживать контакт с пожелания Счастливого Рождества перед отъездом на каникулы.

Утро 22-го декабря Альбус и Скорпиус проспали. Они едва успели на завтрак, а потом бегом помчались вниз закидывать вещи в чемоданы. Том опять куда-то делся. На завтраке они его не видели, и чемодан он не собирал — видимо, оставался на Рождество в Хогвартсе. Вскоре к ним в спальню заглянул Тедди, сообщая, что кареты отъезжают через десять минут, и все порядочные ученики уже грузят в них свои вещи.

— Ты что, можешь заходить в комнаты Слизерина? — изумился Альбус, пытаясь захлопнуть чемодан, который не закрывался из-за того, что все вещи были свалены в него кучей.

— Я староста школы, могу заходить куда угодно, — ответил Люпин. Он укоризненно покачал головой, наблюдая за тщетными стараниями Альбуса. — Давай помогу.

Пять минут спустя друзья с мётлами и совами бежали наверх вслед за Тедди, который левитировал все три их чемодана, и, повернув на последний лестничный пролёт, с удивлением увидели Тома. Он спускался в подземелья в сопровождении профессора Нотта и дёрнулся от испуга, увидев взмыленных соседей по комнате — наверное, был уверен, что в замке уже никого нет. Альбус пронёсся мимо на всех парах, и, обернувшись, крикнул вслед:

— Счастливого Рождества!

Скорпиус тоже обернулся и помахал. Том неуверенно приподнял руку в ответ, после чего быстро отвернулся и поспешил дальше в подземелья вслед за профессором Ноттом, который никак не отреагировал на трёх запыхавшихся учеников и просто продолжил свой путь, как всегда похожий на летучую мышь с чёрными крыльями.

Думать сейчас об этой загадке не было времени, до отбытия карет оставалась одна минута. К счастью, выбежав из главных дверей, они увидели Розу, которая махала им от ближайшей кареты, стоящей прямо напротив каменной лестницы. Тедди облегчённо выдохнул.

— Я пришла первой и заняла лучшие места, — объяснила Роза, когда они все залезли внутрь. Повозка практически моментально тронулась с места. — Где вы вообще все были?

— Тедди перекладывал все вещи Ала, чтобы можно было закрыть чемодан, — объяснил Скорпиус. Альбус повесил голову, принимая виноватый вид, хотя все понимали, что вряд ли он на самом деле раскаивался.

— Моя мама может сложить всё в чемодан одним движением палочки, аккуратно, вещичка к вещичке. У неё даже носки сами складываются по парам, — сказала Роза.

— Да уж, мама Мари тоже так умеет, — улыбнулся Тедди, закидывая руки за голову, вытягивая ноги и переводя дух. — Но у меня никогда не получается достаточно аккуратно, с чемоданом Ала пришлось пробовать несколько раз. Наверное, это благодаря тому, что она училась в Шармбатоне.

— А это здесь причём? — удивился Альбус, поднимая голову.

— В Шармбатоне среди обязательных предметов есть курс практической бытовой магии, чтобы каждый выпускник был готов к самостоятельной жизни после школы — мог готовить еду, владел чарами уборки и так далее.

— Я и не знал, что у нас настолько разные программы, хотя я читал «Обзор магического образования в Европе», — сказал Скорпиус.

— Подождите! — Альбусу, кажется, пришла в голову новая идея, глаза у него заблестели. — если у них есть предмет, которого нет у нас, значит может быть и наоборот? У нас есть предмет, о котором они ничего не знают? Это нужно использовать для шоу талантов! Чтобы номер был максимально впечатляющим! Мы уже и так придумали гениальную идею, но если за каникулы не научимся, придётся менять её на что-то другое. Тедди, ты знаешь, какие ещё уроки в Шармбатоне отличаются от наших?

— Лучше спросите об этом сразу у Флёр, — ответил Люпин. — Мы ведь все встретимся на Рождество, и потом ещё на каникулах поедем в гости в «Ракушку».

— Ты что, называешь маму своей девушки просто по имени? — удивился Скорпиус.

— Ну, я с детства называю по имени и Гермиону, и Флёр, и бабушку Молли. Они сами просили так к ним обращаться. Если говорить «миссис Уизли», можно запутаться, какую имеешь в виду, — улыбнулся Тедди.

* * *

Алый Хогвартс-экспресс катил из заснеженной Шотландии в сторону серого Лондона, где Драко сидел у постели Нарциссы в Больнице Святого Мунго. Сейчас она спала. Вообще, последнюю неделю она проводила в сознании ничтожно малое количество часов в день, но сейчас Драко думал не об этом. Он думал о Скорпиусе. О том, что не увидит сына на Рождество. О том, что отправил его на целые каникулы к Поттерам. Скорпиус писал, что они празднуют Рождество «всей своей большой семьёй», что означало все Поттеры, целая толпа Уизли и даже маглы, родители Грейнджер, что вообще не укладывалось у Драко в голове. В этом году позвали ещё и Тедди с бабушкой, хотя обычно они праздновали Рождество в доме Андромеды впятером — он, Нарцисса, Андромеда, Скорпиус и Люпин. А уже потом, на каникулах, Тедди наносил визиты Поттерам.

Неудивительно, что Поттер теперь строит гигантскую семью, раз в детстве его отдали на воспитание полоумной тётке-маглу с её ненормальным мужем. Драко всегда это удивляло. Поттеры — древнейший магический род, связанный родственными узами с родом Блэков. Неужели нельзя было пристроить ребёнка в нормальную семью волшебников? Почему его не отдали дедушке и бабушке, мистеру и миссис Поттер? Или даже, в конце концов, дедушке и бабушке со стороны его матери? Конечно, они тоже были маглами, но более нормальными, если верить биографии Поттера. Драко даже не мог ответить себе на вопрос, зачем он её прочитал. Поддавшись порыву любопытства, он поднял глаза на Андромеду, которая сидела напротив по другую сторону кровати своей сестры и держала её за руку.

— Андромеда, — тихо начал он, — а вы не знаете, что случилось с родителями Джеймса Поттера? Или его жены? Я тут подумал… Почему Поттера не отдали на воспитание бабушке?

Андромеда удивлённо посмотрела на Драко.

— Их убили Пожиратели смерти, — со вздохом ответила она спустя пару мгновений. — и родителей Лили, и родителей Джеймса. Практически одних за другими. Тогда они уничтожали несогласных целыми семьями, как это произошло с МакКинонами.

Драко надеялся, что она не заметила, как его передёрнуло на словах «Пожиратели смерти». Ему показалось, будто левое предплечье обожгло огнём. Там до сих пор чернела Тёмная метка. Конечно, эта мерзость перестала работать в момент смерти её создателя, осталась просто картинкой, но Драко так и не нашёл способа вывести с кожи это отвратительное клеймо. Его мысли как-то сами собой снова пришли к Тео. К Тео, который не дал себя заклеймить. Драко решил, что не будет ему писать, но попробует хотя бы заговорить в январе, когда приедет на церемонию открытия программы межшкольного международного магического сотрудничества. Он не особо хотел там присутствовать, но он обязан был представлять попечительский совет, а ещё эта программа была его единственным шансом встретиться со Скорпиусом раньше летних каникул. Он и не подозревал, что будет так сильно скучать по сыну и вечерами сходить с ума от одиночества в пустом мэноре.

— Я думаю, ты должен заглянуть к ним на Рождество. Или хотя бы на каникулах, — мягко сказала Андромеда.

— Но ведь целитель сказал, что требуется постоянное присутствие родственника, и вы и так дежурите здесь всё время, что я на работе, — возразил Малфой.

— Ничего страшного, для меня это совсем несложно. К тому же ты можешь заглянуть совсем ненадолго и сразу аппарировать обратно. Глупо отказываться встретиться с собственным сыном в праздничный день. Он ведь будет счастлив тебя увидеть.

Драко глубоко вздохнул. Тётушка была права, но он ни за что не признался бы ей, как страшно ему идти в рождественскую «Нору», полную весёлых Уизли и Поттеров со своими счастливыми полными семьями.

* * *

Хогвартс-экспресс подкатил к платформе номер девять и три четверти. Альбус и Роза тут же вскочили доставать с багажных полок свои чемоданы и чехол с метлой Ала, а вот Скорпиуса внезапно охватила тревога. За эти месяцы в Хогвартсе он, кажется, освоился с толпой сверстников, нормально общался и мог даже первым с кем-то заговорить, но сейчас ему предстоит познакомиться со взрослыми, и к тому же не с самыми обычными взрослыми. С тех пор, как Альбус впервые озвучил идею пригласить Скорпиуса на Рождество, он буквально мечтал о том, чтобы пообщаться со знаменитыми героями войны и придумывал вопросы, которые обязательно нужно будет им задать, но теперь он даже не мог представить, как ему открыть рот, чтобы сказать им «здравствуйте». В толпе людей на перроне он увидел Гарри Поттера собственной персоной. Гарри Поттер заметил его и помахал. Скорпиус дёрнулся от неожиданности, и Букля, сидящая в клетке на соседнем сидении, недовольно ухнула.

В коридоре поезда шумела толпа, ученики уже спускались на платформу и спешили к родителям, но Альбус до сих пор возился с чемоданом — тот снова раскрылся, а Роза безуспешно пыталась ему помочь. Вдруг дверь купе отворилась. Скорпиус оторвал испуганный взгляд от мистера Поттера, повернул голову и увидел Лиззи с её белокурыми кудряшками. На ней были магловские джинсы и яркий рождественский свитер, в то время как сам Скорпиус до сих пор был в форме.

— Привет!, — немного смущённо сказала она. — я хотела пожелать вам счастливого Рождества и подарить открытки, но у меня нет совы, и я решила подарить сейчас.

— Привет! Это очень мило, — ответил Скорпиус, вставая с сиденья и подходя к Лиззи, мысленно проклиная себя за то, что ему и в голову не пришло приготовить ей в подарок хотя бы открытку. Альбус бросил попытки разобраться с чемоданом и тоже подошёл к ним.

— Вот, — протянула им Лиззи аккуратно сложенные листы цветного пергамента. — я попросила профессора Флитвика научить меня зачаровывать рисунки, чтобы они двигались.

Скорпиус развернул доставшийся ему зелёный пергамент. На открытке цветными чернилами был изображён сентябрьский Хогвартс. По поверхности Чёрного озера пробегала рябь, по небу плыли облака, Ива у воды колыхалась на ветру, и на лужайке у замка копошились крохотные человечки с мётлами. Сбоку была небольшая подпись: «17 сентября. Ты помогал мне на моём первом уроке полётов, но я стеснялась с тобой познакомиться. А на последних уроках травологии и зельеварения ты был очень милым. Надеюсь, мы чаще будем в одной команде на травологии. Счастливого тебе Рождества!»

— Лиззи, с ума сойти, это очень красиво! — воскликнула Роза у мальчиков из-за спины, пока Скорпиус пытался придумать, что ему вообще сказать. — Где ты научилась так рисовать?

— Я ходила в художественную школу, — объяснила та.

— Круто! — одновременно ответили друзья, поднимая головы от рисунков. Роза и Лиззи рассмеялись.

— Мы тоже приготовили тебе подарок! — спохватился Альбус, бросаясь назад к своему чемодану. Лишь через пару минут он выудил из груды своих вещей огромную коробку шоколадных лягушек и торжественно вручил её Лиззи. — Счастливого Рождества от всех нас!

Пока Лиззи их благодарила, а Альбус расписывал ей их планы на каникулы, Скорпиусу оставалось только восхищаться находчивостью друга. Он подошёл к злополучному чемодану Ала и постарался как следует утрамбовать содержимое. Без гигантской коробки лягушек его удалось закрыть.

— Ладно, пойдём, — с улыбкой сказала Роза, открывая дверь купе. — А то мы, кажется, последние в поезде остались.

___________________________

Наши любимые отсылки на канон!

1) Складывающие сами собой носки — отсылка к эпизоду, где Тонкс пытается помочь Гарри уложить вещи в чемодан (Гарри Поттер и Орден Феникса, глава 3 "Защитный отряд":

Аккуратности особой нет, конечно, — заметила Тонкс, подойдя к чемодану и посмотрев на кашу, которая там получилась. — Моя мама, та умеет все собирать вещичка к вещичке. У нее даже носки сами складываются. Но я так не могу. Тут нужен особый взмах...

Она наудачу сделала движение волшебной палочкой. Один из носков Гарри слабо трепыхнулся и снова лег поверх кучи вещей.

Как видите, в сборе вещей Альбус весь в папу))))

2) прочитанная Скорпиусом книга "Обзор магического образования в Европе" не понаслышке занкома Гермионе. В оригинальных семи книгах она упоминается трижды. Гермиона рассказывает, что узнала из неё о Шармбатоне, когда они встречают студентов Шармбатона на Чемпионате мира по квиддичу (Гарри Поттер и кубок огня, глава 9 "Чёрная метка), потом ссылается на неё же, когда рассказывает друзьям о Дурмстранге после заявлений Малфоя (Гарри Поттер и кубок огня, глава 11 "Хогвартс-экспресс"). А последний раз книга всплывает в седьмой части (Гарри Поттер и Дары Смерти, глава 6 "Упырь в пижаме"), когда Гермиона думает, какие книги взять с собой на поиски крестражей.

Друзья, сегодня у нас совсем небольшая и уютная промежуточная глава, перед тем как начнётся самое интересное — первое Рождество Скорпиуса в кругу огромной семьи, новогодние сюрпризы, странные знакомства и, наконец-то, прибытие делегаций Шармбатона и Дурмстранга! Готовьтесь, следующие главы будут вдвое длиннее, а пока наслаждайтесь этой уютной передышкой ✨

_________________________________

Знакомство с мистером Поттером оказалось не таким страшным, как боялся Скорпиус. У него даже получилось выдавить «здравствуйте». А дальше Альбус, как обычно, начал трещать без умолку, Роза ему поддакивала и вставляла свои комментарии, мистер Поттер смеялся, а Скорпиусу оставалось только слушать.

Он удивился, когда они двинулись в сторону выхода через барьер в магловскую часть вокзала Кингс-Кросс. Он был уверен, что им пользуются только те, кто живут в магловских районах, а все остальные перемещаются по дымоходу из каминного зала на платформе номер девять и три четверти. Правда, папа рассказывал, что раньше каминного зала не было, его построили только после войны по аналогии с атриумом Министерства магии, чтобы могло перемещаться сразу большое количество людей. Может, мистер Поттер просто с детства привык ходить через барьер? Скорпиус пытался себе представить, каково это было, когда все должны были выходить таким образом. Наверняка была ужасная толчея.

Ещё больше Скорпиус удивился, когда все двинулись к автомобильной парковке. Возле большой серебристой машины стоял, цокая языком, Джеймс.

— Вы где застряли? Бенджи, которого я пошёл провожать, уехал уже минут двадцать назад!

Вскоре Скорпиус, не помня себя от счастья, с восторгом наблюдал за дорогой, сидя рядом с мистером Поттером — тот сказал, что Скорпиус достаточно высокий, чтобы ехать на переднем сидении. Конечно, он и раньше видел вблизи чёрные министерские машины, но ни разу не сидел внутри, и уж тем более не ездил! Мистер Поттер тем временем сообщал всем планы:

— Мама сегодня работает до шести вечера, Рон и Гермиона — до семи. Поужинаем у нас все вместе, потом, Роза, вы поедете домой. Лили и Хьюго уже нас ждут. Ну а завтра все снова встретимся в «Норе» прямо с утра, поможем вашим бабушке с дедушкой всё подготовить.

Раздался громкий хлопок, и вот автомобиль был уже не на лондонских улицах. Он плавно катил по автостраде среди холмов, освещённых вечерним солнцем, все продолжали радостно болтать. Джеймс только что пересказал, сгибаясь пополам от смеха, как на последнем зельеварении у его одногруппника взорвался котёл, потому что кто-то подбросил в него перечных чёртиков — и не оставалось сомнений, кто именно. Ещё один хлопок, и холмы за окном покрылись снежными шапками, а над ними сгустились сумерки. В разговоре повисла пауза, и Скорпиус осмелился задать свой вопрос — любопытство в нём всегда оказывалось сильнее смущения:

— Мистер Поттер, а почему вы ездите на машине, а не перемещаетесь из каминного зала?

Гарри усмехнулся.

— Видишь ли, Скорпиус, я совершенно ненавижу перемещаться через камины. Меня от них тошнит. Впрочем, как и от аппарации и перемещения через порталы, хотя это не настолько ужасные варианты. Метла хороша только на короткие дистанции и в нормальную погоду. Даже согревающие и водооталкивающие чары не сделают полёт в ливень приятным занятием. Если честно, транспорта комфортнее машин ещё не придумано. Здесь есть всё, даже магловские чары воздуха, — улыбнулся Гарри, включая кондиционер. Скорпиус внимательно следил за его движениями, открыв рот. — Я даже из Аврората домой обычно езжу на машине. Магические способы перемещения использую только на службе, она требует моментального реагирования, ну и когда навещаю бабушку Тедди. Она ненавидит, когда рядом с её садом паркуют автомобиль. Уверена, что «это негативно влияет на её цветник роз и экосистему пруда с чихающими лотосами», — он очень похоже изобразил интонацию Андромеды.

— Мистер Поттер, но ведь мы аппарировали! Всей машиной!

— О, а здесь уже интереснее!, — обрадовался мистер Поттер. — Понимаешь, это немного другое. Парная аппарация с детьми младше четырнадцати лет запрещена, но когда тебе исполнится четырнадцать, ты будешь иметь полное право попробовать. Аппарация ощущается так, будто тебя по спирали пропихивают через резиновую трубку, где нечем дышать. Конечно, это совсем недолго, но крайне неприятно. А мы с вами переместились абсолютно безболезненно внутри транспортного средства. Это те же чары, которые используются для автобуса «Ночной рыцарь» — никаких неприятных ощущений, но есть ограничение по частоте перемещений и по расстоянию, поэтому мы перемещались два раза с промежутком в десять минут. Мистер Уизли был счастлив поколдовать над этой машиной! Между прочим, прошло полчаса, а мы уже в Северном Йоркшире! Поверьте, маглам такое и не снилось. Выходите, приехали!

Дом Поттеров стал ещё большим сюрпризом для Скорпиуса. Он имел два входа (или два выхода?) друг напротив друга. Одна дверь — та, через которую они вошли, приехав на машине — выходила на обычную магловскую улочку, а вот вторая вела в сад, где уместилось мини-поле для квиддича, и оттуда через калитку — на извилистую волшебную улицу, напоминавшую Косой переулок, только с двухэтажными домами. Как оказалось, в Годриковой впадине такие дома были не редкостью, но, впрочем, всё это Скорпиус узнал немного позже, потому что как только они переступили порог дома, их чуть не сбили с ног — совершенно рыжие мальчик и девочка с радостными криками кинулись обнимать Розу и Альбуса соответственно, а потом одновременно набросились на Джеймса. Скорпиус инстинктивно сделал шаг назад и врезался в дверь.

— Не переживай, они не весь день будут так вопить, — обратился к нему мистер Поттер. — Ну, почти.

Спустя некоторые время, когда все успокоились, а Альбус и Роза познакомили Скорпиуса с младшим братом и сестрой, Гарри предложил сначала выпить чаю на кухне, а потом заняться чемоданами. Лили и Хьюго тут же засуетились.

— Пап, может не надо пока на кухню? — начала Лили, но Гарри уже узнал этот виноватый взгляд.

— Так, признавайтесь, что вы там натворили, — сказал он.

— Нет-нет, всё нормально, мы просто хотели сделать вам сюрприз, ну и в общем, он… Ну, если честно, он взорвался в духовке, и мы не успели её отмыть, потому что ждём, пока она остынет, — ответила Лили.

Гарри покачал головой и прошёл на кухню. Остальные двинулись за ним. Хватило одного взмаха палочкой, чтобы отчистить духовку, даже не остужая её, но от предполагаемого «сюрприза» практически ничего не осталось.

— А что это вообще должно было быть? — скептически спросила Роза у брата, скрестив руки на груди. Гарри иногда поражался, как она похожа на свою маму.

— Пирог со взрывной карамелью, — вздохнул Хьюго.

* * *

Весь вечер Джинни внимательно наблюдала за лучшим другом своего младшего сына. Скорпиус как никогда напоминал ей того самого мальчика, которого Альбус описывал в своих первых письмах — стеснительного и абсолютно молчаливого. Он даже немного испугался, когда в одной комнате с ним оказались аж четыре человека из «Истории Второй магической войны». Впрочем, когда все разошлись, он, кажется, немного расслабился. Уизли уехали домой, Гарри отправился в кабинет доделывать квартальный отчёт, Джеймс закрылся у себя в комнате, и они сидели на кухне втроём. Накануне Джинни получила от Альбуса трогательное письмо, в котором он просил её «отнестись к Скорпиусу как к родному сыну, потому что у него нет мамы, и он её даже не помнит». Джинни была намерена отнестись к этой просьбе со всей серьёзностью. Она отлеветировала на стол три чашки какао и тепло улыбнулась мальчикам, садясь рядом.

— Знаешь, мама, я теперь понимаю, почему в Хогвартсе нужно учиться аж семь лет, — вздохнул Альбус, глядя на свою кружку. — Заклинание левитации — одно из самых простых, но когда предметов много и нужно держать их в определённом положении, это ужас! У меня бы точно не получилось вот так отлеветировать аж три чашки, ничего не расплескав. А можешь в другую комнату отправить?

Хитро прищурившись, Джинни махнула палочкой в сторону четвёртой чашки, оставшейся на кухонном столе. Она исчезла с хлопком, и в следующее мгновение сверху раздался крик Джеймса: «Спасибо, мам!»

— А на каком курсе нас научат невербальным заклинаниям? — спросил Скорпиус.

Через несколько минут беседа лилась уже совершенно свободно, мальчики смеялись, засыпали её вопросами, рассказывали истории с уроков и поминутно расписывали свой матч с Пуффендуем. Джинни улыбалась — она всегда знала, что хорошие разговоры начинаются поздно вечером с кружки горячего какао.

___________________________

Коттедж Поттеров, который выходит одновременно и на магловскую, и на магическую стороны вдохновлён домом Гермионы из фанфика "Правильно", автор Svetlanka_117. Я считаю эту идею потрясающей, хотя сам фанфик в целом оценила невысоко

Несостоявшийся пирог со взрывной карамелью в моей голове представляет собой гремучую смесь из treacle tart (то самое, что мы в переводе РОСМЭН привыкли называть "пирог с патокой"! Загуглите, как он выглядит), ирисовковго пирога Ториэль из Undertale и взрывной карамели из шоколадки MaxFun

Наутро Скорпиус уже увереннее забрался в машину, но в следующую секунду едва не подпрыгнул от удивления — следом за ним залез Альбус, и переднее сиденье разъехалось в стороны, превратившись в небольшой диванчик. Скорпиус огляделся по сторонам — кажется, внешние габариты автомобиля ничуть не изменились, он всё так же идеально помещался в небольшой, пристроенный к дому гараж. Он вопросительно посмотрел на мистера Поттера, который уже сидел за рулём и с улыбкой поглядывал на мальчишек.

— Встроенное заклинание незримого расширения пространства, — пояснил Гарри, — Это Гермиона постаралась.

— Да, а эти сиденья расширяются до пяти мест! — добавила Лили, которая восседала сзади по центру между мамой и старшим братом.

Скорпиус покачал головой. Заклинание незримого расширения входило в его личный топ сложных заклинаний, которым он обязательно хотел научиться. Когда он узнал, сколько именно книг Роза привезла с собой в чемодане, в тот же вечер написал папе письмо с вопросом, сможет ли тот это повторить, но папа ответил, что не владеет такой магией. Может быть, если попросить маму Розы на Рождество, она согласиться заколдовать чемодан Скорпиуса в качестве подарка?

* * *

За размышлениями дорога пролетела незаметно, и уже полчаса спустя Скорпиус, сидя за столом в тесноватой, но уютной кухне, понял, почему они даже не позавтракали перед выездом — кажется, бабушка Альбуса и Розы, которая тоже уже была здесь со всей семьёй, приготовила еды как на целый факультетский стол: овсянку, яичницу, бекон, горошек, горячие тосты с маслом, сыр и домашний яблочный джем. Впрочем, народу действительно было много — в кухоньке и так уже собралось одиннадцать человек, а к обеду должна была приехать и Мари-Виктуар с родителями. Скорпиус никак не мог поверить, что это всё — его родственники, и что они будут встречать Рождество такой толпой. Альбус как раз разъяснял ему с набитым ртом, что завтра ещё приедет из Румынии дядя Чарли, а на само Рождество присоединятся дядя Джордж, дядя Перси, вторые бабушка и дедушка Розы и, конечно же, Тедди с тётушкой Андромедой. Трудно было даже представить такое количество человек в одной комнате — в этом году в Хогвартс приняли 20 первокурсников, так что даже на общих уроках истории магии в классе всегда было меньше людей.

Скорпиус ещё раз оглядел кухню. Совсем крохотная! Может, мама Розы и на неё наложит своё великолепное заклинание незримого расширения, чтобы они все сюда поместились? Скорпиус вообще удивился, когда, прибыв в «Нору», все двинулись не к аккуратному белому двухэтажному домику с черепичной крышей, а к этой странной пристройке — кирпично-деревянной башне, состоящей будто из множества отдельных надстроенных домиков. У Скорпиуса промелькнула мысль, как вообще эта странная конструкция держится и не падает. Выглядела она крайне неустойчиво, а из крыши торчало пять разномастных каминных труб. Вклинившись между друзьями, он шёпотом задал свой вопрос, и Альбус с Розой разъяснили, что эта башня и есть та самая «Нора» — раньше все Уизли жили в ней круглый год, и только через пару лет после войны папа Розы с братьями построил на участке новый дом, но бабушка Молли никогда в нём не готовит. Она признаёт только свою любимую старую кухню, поэтому завтракают, обедают и ужинают они именно там.

— Ну что ж, давайте распределим работу, — объявила бабушка Альбуса и Розы (Скорпиус для себя называл её «старшая миссис Уизли»), — Нам нужно сделать уборку, перестелить постели, развесить украшения и сделать заготовки для праздничного ужина. В коттедже у нас не так уж много спальных мест, надо решить, кто останется ночевать здесь. Давно не собирались на Рождество все вместе, я уже и отвыкла! Есть желающие?

Скорпиус немедленно вскинул руку — что может быть интереснее ночёвки в таком доме? Наверняка исследовать его ещё интереснее, чем Хогвартс! Оглядев собравшихся, Скорпиус понял, что руки не подняли только взрослые. «Чур, я буду в одной комнате с дядей Джорджем!», — заявил Джим.

После завтрака, протаптывая вместе с Альбусом в снегу тропинку до гаража, чтобы принести коробки с украшениями, Скорпиус наконец получил ответ, почему, по словам бабушки Ала, она «уже отвыкла» от такой толпы на Рождество. Оказалось, что у дяди Чарли уже несколько лет не получалось приехать, а Мари-Виктуар с мамой и папой последние два года ездили на Рождество во Францию к родителям Флёр. Ну а Андромеда и Тедди, конечно, всегда встречали Рождество с Малфоями, так что в этом году «Норе» предстояло встретить такое количество гостей, какого она не видела много лет. «Не припомню такой суеты с тех пор, как мы играли свадьбу Билла и Флёр!» — восклицала старшая миссис Уизли, когда они вернулись спустя полчаса — в гараже оказалось столько всякой всячины, что найти нужные коробки оказалось непросто. Хотя, разумеется, большую часть времени они потратили не на поиск, а на разглядывание странных предметов и сложных деталей — вероятно, для автомобиля. Для Скорпиуса это стало третьей любимой темой из мира маглов — больше всего его интересовало электричество, корабли и теперь ещё автомобили.

Вернувшись, мальчики выяснили, что взрослые уже распределили, кто в какой комнате будет ночевать ближайшие два дня. На листе пергамента было написано:

В коттедже: Гарри и Джинни, Рон и Гермиона, Билл и Флёр, Грейнджеры.

В Норе:

Комната близнецов — Джеймс и Джордж

Комната Рона — Альбус, Скорпиус и Роза

Комната Перси — Перси

Комната Билла и Чарли — Чарли и Тедди

Комната Джинни — Мари

— Бабушка сто процентов специально поселила Тедди вместе с дядей Чарли, чтоб он как взрослый следил, чтобы тот ночью не пошёл к Мари целоваться, — прокомментировал Альбус шёпотом. — Вот только если дядя Чарли выпьет огневиски, его потом даже драконом не разбудишь!

Скорпиус в свою очередь поинтересовался, где же будут спать старшие Уизли, и получил разъяснение, что бабушка Молли и дедушка Артур постоянно живут только на первом этаже коттеджа — у них там своя спальня и своя ванная, а ещё огромная гостиная, совмещённая с кухней — той самой, которой бабушка никогда не пользуется. А на втором этаже — как раз четыре гостевые спальни для многочисленных родственников и гостевая ванная комната.

Объяснения прервала мама Альбуса, которая вручила каждому по несколько комплектов постельного белья и объявила, что они идут перестилать кровати наверх, где их уже ждёт Роза.

* * *

Скорпиус пришёл в восторг от комнаты, которую им выделили. Маленькая уютная мансарда, выше которой был только крохотный чердак, казалось, целиком была обклеена старыми оранжевыми плакатами «Пушек Педдл».

— Они немного выгорели на солнце даже несмотря на чары сохранности, и слава Мерлину, — прокомментировала Джинни, — раньше они были настолько яркими, что смотреть было больно.

Наложив несколько очищающих заклинаний на пол и наказав как следует проветрить комнату, она ушла наводить порядок на других этажах, напоследок вручив сыну тряпку и заявив, что нет лучшего чистящего заклинания для стёкол и зеркал, чем ручной труд. Состроив недовольную мину, Альбус отправился протирать окно. Роза надевала свежие наволочки на выданные им подушки, а Скорпиус тем временем разглядывал помещение.

В комнату помещались только кровать и две раскладушки, а также комод в одном углу и стеллаж со старыми книгами в другом. Скорпиус тут же отправился изучать книги. Наверное, все самые интересные мистер Уизли забрал в свой новый дом, а здесь оставил ненужные — в основном это были старые школьные учебники. Скорпиус принялся листать пособия по защите от тёмных искусств — все они были абсолютно разные и совершенно непохожие на тот курс учебников ЗОТИ, по которому все учились сейчас. Всё из-за того, что раньше из-за проклятия Волан-де-Морта никто не мог преподавать этот предмет дольше одного учебного года. Скорпиус пытался представить, каково это — когда в конце каждого года с одним из твоих учителей случается что-то ужасное. Как вообще находились новые люди, согласные вести защиту?

Внезапно в дверь постучали. Скорпиус, стоявший ближе всех, распахнул её и с удивлением увидел Гарри Поттера. Альбус потупился, решив, что папа пришёл с очередными наставлениями по уборке, но оказалось, что мистер Поттер пришёл просто взглянуть на комнату, в которой когда-то жил сам.

— Да-а-а, вот тут я и гостил у Рона каждое лето, — с улыбкой вздохнул мистер Поттер, оглядываясь по сторонам. — У нас всегда был ужасный беспорядок, а на подоконнике тогда стоял аквариум для жаб. Каждый раз удивляюсь, как же здесь на самом деле мало места!

Следующий час они провели, отлынивая от уборки, за рассказами мистера Поттера обо всех каникулах, проведённых в «Норе». Подумать только, в этой самой комнате главные Герои Второй магической войны, будучи ещё 17-летними школьниками, планировали поиски крестражей! И мама Розы сидела в углу на полу, разбирая книги и укладывая самые нужные в малюсенькую сумочку, которую уже тогда снабдила своими знаменитыми чарами незримого расширения! Скорпиус слушал, открыв рот, пока не поднялась мама Альбуса и не отправила всех помогать с обедом.

Вторая половина дня прошла ещё веселее. К обеду приехала Мари-Виктуар с родителями, и они все вместе пили чай в кухоньке, слушая новые истории дяди Билла о гоблинах, потом расспрашивали Флёр об уроках в Шармбатоне, а под вечер вызвались развешивать украшения в саду под руководством Мари. И даже несмотря на это руководство, украшение сада закончилось масштабной битвой вчетвером — здесь было теплее, чем в Годриковой Впадине, и снег удачно слеплялся в увесистые снежки. Мокрые и уставшие, они ввалились в дом только тогда, когда окончательно стемнело и стало трудно что-либо разглядеть.

Последним, что помнил Скорпиус об этом Сочельнике, было призрачное уханье над головой, когда они уже лежали в постелях и засыпали.

— Это упырь дяди Рона, — сонным голосом пробормотал Альбус, — можно завтра на него посмотреть…

* * *

Утро Рождества выдалось страшно интересным — Скорпиус и Альбус провели его в гараже. Всё дело в том, что с утра приехали Грейнджеры, бабушка и дедушка Розы. Мистер Грейнджер был заядлым автомобилистом — казалось, он разбирается в машинах лучше, чем некоторые профессиональные механики. Он приходил в восторг от всех магических усовершенствований автомобилей, которые придумывал старший мистер Уизли, а мистер Уизли был счастлив проводить исследования вместе с единомышленником. Именно мистер Грейнджер ещё 15 лет назад наконец объяснил мистеру Уизли, как устроены магловские автомобили, а теперь щедро делился знаниями с Альбусом и Скорпиусом.

— А ещё мы с моим дорогим Артуром, — говорил он, — вычислили предельно допустимую суммарную магическую силу, которую можно внедрить в автомобиль, не нарушая его целостности даже при высоких нагрузках. Это зависит от веса автомобиля, материала, объёма двигателя…

— Да, мы планируем запатентовать эту формулу и заняться исследованием мотоциклов! — подхватил мистер Уизли.

Разговор не прекратился даже тогда, когда в гараж пришла старшая миссис Уизли и отправила всех помогать чистить картошку для праздничного жаркого. Мальчики как раз выясняли, когда они смогут получить магловские права.

— Когда вам будет ровно 15 лет и 9 месяцев, можно будет подать заявку на получение предварительного водительского удостоверения, — объяснял мистер Грейнджер, пока они шли обратно к «Норе», и снег искрился в лучах низкого солнца. — Как только получите, можно начинать обучаться вождению. Сначала сдадите теоретический экзамен, он действует два года. За эти два года нужно будет сдать практический экзамен, тогда уже вам выдадут настоящие права, и с восемнадцати лет можно будет управлять автомобилем.

Альбус и Скорпиус внимательно слушали и согласно кивали — они уже точно знали, чем займутся летом после шестого курса.

* * *

Нарезая картошку, ребята вспомнили про упыря, о котором Альбус тут же потребовал рассказать что-нибудь интересное. Дядя Рон пустился в воспоминания о том, как они переделывали упыря в больного драконьей оспой и переодевали его в пижаму, а дедушка Артур, посмеиваясь, рассказывал, как долго они потом пытались вернуть упырю прежний вид и уговорить переехать обратно на чердак. В итоге упырь так и остался жить в пижаме, и на чердаке для него поставили раскладушку и повесили пару постеров.

— А уж сколько я вытравливала запах этого упыря из комнаты! — усмехнулась бабушка Молли. — целое лето каждое утро гоняла через неё чары свежего воздуха!

— А сколько вообще живут упыри? — задался вопросом Скорпиус.

— Ну упыри — они же почти приведения, может они вообще бессмертные? — предположил Альбус.

— Не может такого быть! — возразила Роза. — он же не бесплотный, а всё материальное не может существовать вечно, ты что, забыл три аксиомы трансфигурации?

— Мы до сих пор не проходили упырей, так что я не уверена, — сказала Мари.

— Я думаю, вам лучше спросить об этом у своего преподавателя ЗОТИ, — заметила мама Розы, — у меня в домашней библиотеке вряд ли найдётся соответствующая книга.

Друзья только молча покачали головами. Спрашивать у профессора Нотта хоть что-либо не казалось хорошей идеей — даже напрямую относящееся к домашнему заданию, не говоря уже о чердачных упырях.

Когда дядя Рон показал всем желающим упыря в пижаме, а невысокое декабрьское солнце уже стало садиться, подсвечивая снежные сугробы всеми оттенками розового и фиолетового, Билл отправился на улицу зажигать фонарики на деревьях, звёзды на макушках маленьких ёлочек у коттеджа и другие развешанные накануне украшения. Друзья тоже решили увязаться следом, и пока они натягивали зимние ботинки и тёплые мантии, в дверь постучали.

— Наверное, дядя Билл что-то забыл, может, искрящихся светля…, — Альбус, открывая дверь, вдруг застыл на полуслове.

Остальные тоже опешили и замерли прямо так, как стояли — кто в одном ботинке, кто с мантией, надетой только на одно плечо. Роза испуганно пискнула и вцепилась в рукав Скорпиуса, чтобы удержаться на одной ноге. На пороге стоял профессор Нотт.

Неужели, подумал Скорпиус, мама Розы сказала о том, что нужно спросить про упыря у профессора Нотта, и реально вызвала его сюда?

Несколько долгих секунд прошли в молчании.

— Счастливого Рождества! — вдруг заявил профессор Нотт голосом Тедди и растянул губы в улыбке, которой на лице профессора никто никогда не видел. — Ну что, испугались?

* * *

Вечер выдался ещё веселее. Сначала прибыл Чарли, который попросил Скорпиуса обращаться к нему без всяких «мистеров», а часов в десять вечера объявился Перси, который, напротив, настаивал на «мистере Уизли», и следом за ним — Джордж с огромной коробкой волшебных фейерверков.

— Представляете, последняя осталась! Хорошо, что заранее припрятал! — сообщил он с порога.

— Да, сегодня отбоя не было от посетителей, — важно сообщил Перси, — последний покупатель пришёл за пять минут до закрытия! А мы ещё за неделю предупреждали всех, что в Рождество закрываемся в без десяти десять! Выручка, конечно, колоссальная! Продажи фейерверков по сравнению с прошлым годом значительно выросли! Завтра высчитаю процентное соотношение между…

— Да брось, Перси!, — подмигнул ребятам Джордж, — главное, что нам самим есть что запускать!

Запуск грандиозных фейерверков и волшебных шутих в саду, где все деревья светились переливающимися огоньками, перерос в очередную грандиозную битву снежками и возведение снежных крепостей. На этот раз в забаву включилось куда больше людей — и Тедди, и Джордж, и Чарли! Скорпиус, кажется, никогда ещё столько не бегал и не кричал от восторга — обычно этим занимался Ал. Вскоре присоединились даже родители всех ребят, и с маленькой веранды за их копошением в снегу наблюдали только бабушки и дедушки — Грейнджеры, старшая чета Уизли и Андромеда, а также «мистер Перси», как назвал его Джордж, на что Перси покачал головой и сказал, что Джордж никогда не повзрослеет. Вдоволь набегавшись, накричавшись и надышавшись морозным воздухом, все они, немного уставшие и совершенно счастливые, грелись в гостиной у камина, поедая горячее жаркое и миллион других блюд, появившихся за день стараниями миссис Уизли и миссис Грейнджер, а также Флёр, благодаря которой на столе стояли изящные крохотные закуски в тарталетках и маленькие профитроли, просто божественные на вкус . Комната была наполнена теплом, треском огня в камине, улыбками и смехом. И ещё немного криками бабушки Молли, когда она вынесла рождественский сливовый пудинг и хотела по традиции обдать его бренди и поджечь, а Джордж, когда она отвернулась, вместо бренди едва не успел поджечь в пудинге последнюю оставшуюся шутиху.

За пудингом с чаем начался обмен подарками. Скорпиус был удивлён, что и ему достались подарки от взрослых, хотя он хотел попросить на Рождество только расширение чемодана. Он поражённо спросил, за что ему всё это.

— Не глупи, Скорпиус, — сказала мама Альбуса, — ты же тоже часть нашей большой семьи.

Ошеломлённый этим заявлением, Скорпиус продолжил разглядывать чудесные подарки — новенькие перья, его любимые сладости, целую коробку товаров из «Всевозможных волшебных вредилок», настоящие коньки, постер со сборной Англии с последнего чемпионата мира по квиддичу… Бабушка Молли связала им с Алом одинаковые изумрудные свитера с буквами «S» и «A», которые они сразу же натянули. Мама Розы вручила ему целую стопку разных книг о морских приключениях, сказав, что сама любила их в детстве, а ещё нашла для него магловский учебник по введению в физику и заверила, что обязательно наложит на его чемодан заклинание незримого расширения. Бабушка Андромеда и Тедди вручили ему подарочное издание «Истории квиддича» из той же серии, что его любимая «История Хогвартса». Скорпиус просто сиял от счастья, благодарил каждого и с радостью вручал всем собственные подарки — на первый взгляд ничего особенного, в основном сладости и книги, но на самом деле он очень ответственно подошёл к выбору подарков, выясняя про каждого члена семьи, что он любит есть и о чём ему интересно читать. А потом писал множество писем, потому что из Хогвартса не мог ничего купить сам — подарки для бабушек и Тедди он попросил купить у папы, а подарки для всех остальных — у бабушки Андромеды. Подготовку к Рождеству Скорпиус начал ещё за месяц.

* * *

Незаметно время перевалило за полночь, и все разбрелись по гостиной, увлечённые разговорами или своими подарками — Роза, к примеру, уселась прямо на полу под ёлкой, с восторгом листая новую книгу с зачарованными иллюстрациями, и весь остальной мир явно перестал для неё существовать. Скорпиус бродил по комнате, наблюдая, кто чем занят. Сначала он долго рассматривал часы с именами всех членов семьи — было видно, какие стрелки новее, а какие крутятся на этих часах уже много лет. Потом прислушался к ожесточённой дискуссии Чарли, Билла и Джорджа — братья спорили так рьяно, что перекрикивали волшебное радио, на котором бабушка Молли то и дело прибавляла громкость. Кажется, Джордж хотел заполучить для очередной разработки какой-то редкий ингредиент, связанный с драконами, и планировал воспользоваться связями брата, а Чарли возмущался, что питомник драконов, в котором он работает, ни за что не пойдёт на такую сделку. Билл снабжал всех комментариями о том, какие именно наказания могут последовать за нелегальной добычей различных частей дракона. Рядом увивались Джим и Тедди, то и дело вставляя в разговор свои пять кнатов и щедро подливая Чарли огневиски.

Обойдя всю гостиную, Скорпиус уселся у камина — здесь было интереснее всего. На диване и в креслах у огня сидели мистер и миссис Грейнджер с бокалами бренди, и рассказывали дедушке Артуру о магловском изобретении под названием «интернет».

— И туда можно зайти даже с телефона, — говорила миссис Грейнджер, — у меня теперь новый телефон, на котором вообще нет кнопок, только экран.

— А куда же пропали кнопки? Как же на таком набирать номер? — поражался старший мистер Уизли.

— А кнопки прямо на экране появляются, — пытался объяснить мистер Грейнджер, — эх, надо было взять с собой, чтобы хоть просто показать, как он выглядит! А я дома оставил, как обычно, здесь же телефоны всё равно не работают.

Скорпиус слушал, открыв рот. Всё это звучало просто невероятно! Подумать только, а волшебники до сих пор отправляют письма совиной почтой! Он с детства мечтал о сквозном зеркале, о котором прочитал в «Истории второй магической войны», но папа сказал, что таких зеркал в Британии всего несколько штук, и то конкретное зеркало было семейной реликвией Поттеров. Древний род Малфоев такой ценностью никогда не обладал. А маглы могут позвонить друг другу в любой момент!

— Пап, тебя бы отправить выступать перед волшебниками с презентацией смартфонов, — усмехнулась мама Розы, которая бесшумно подошла к диванам, прислушиваясь к разговору, — чтобы они наконец осознали, насколько устарели их технологии и средства коммуникации.

— Ну, ты сама уже меняешь волшебный мир и внедряешь наши методы, — улыбнулась миссис Грейнджер, с гордостью глядя на дочь.

— Да, программа обмена была действительно отличной идеей, — улыбнулась Гермиона, задумчиво глядя в огонь, — в Министерстве сначала даже не поверили, что это обычная практика для магловских университетов.

— Так это вы придумали программу обмена? — изумился Скорпиус. — Я думал, её организовал отдел международного магического сотрудничества, а вы ведь глава отдела магического правопорядка?

— Что ж, у меня есть некоторые привилегии, — горько усмехнулась Гермиона, отпивая из своего бокала. — Видишь ли, Скорпиус, когда у тебя появляется статус героини войны и орден Мерлина, люди начинают внимательнее прислушиваться к твоим словам, даже если ты ещё не закончила школу, хотя до этого ты годами твердила то же самое.

Гермиона отвернулась и пошла обратно к остальной компании, а Скорпиус задумчиво смотрел ей вслед и витал в своих мыслях, не вслушиваясь в возобновившийся разговор. Сейчас его не волновали даже изобретения маглов. Гермиона Грейнджер напомнила ему его папу. Он тоже вздыхал и говорил ему подобные фразы, ставя бокал огневиски на каминную полку в кабинете. И ещё что-то о том, что его поколению пришлось рано повзрослеть. Судя по всему, что Скорпиус знал о Гермионе Грейнджер, они с его папой были похожи во многом: одного возраста, оба очень умные, оба работают в министерстве. Оба занимают место глав отделов, работают очень много и относятся ко всем своим делам очень ответственно. У обоих нет времени даже чтобы приготовить ужин, так что непонятно, как в доме Розы обходятся без эльфа-домовика. Оба много читают. Оба недовольны тем, как медленно развивается волшебный мир — папа вечно жалуется на то, как плохо организована работа в Министерстве магии, и говорит что-то вроде того, что «министерству не хватает хорошего управленца, а Кингсли не может разорваться на десять частей». А ещё оба высокие, статные и красивые.

Скорпиус наклонил голову, наблюдая, как Гермиона садится на корточки, обнимая Розу и Хьюго, а дядя Рон взъерошивает её волосы. Она смеётся и насылает на него заклятие щекотки, Роза и Хьюго хохочут. Вот и вся разница. Дома у Гермионы есть дядя Рон, двое смеющихся рыжих детей, есть мама и папа, которые рассказывают истории про потрясающие магловские штуки. Родители дяди Рона тоже её очень любят, а ещё у неё целая куча родственников и настоящие друзья, с которыми она не расстаётся с самой школы и может бегать и играть в снежки. Интересно, где же все те, с кем дружил папа в Хогвартсе? Почему он перестал с ними общаться? Почему он никогда не приглашал никого даже на ужин?

Скорпиус был уверен, что папе бы жилось веселее, если бы у него была такая большая семья и друзья. Когда у него самого появились Альбус и Роза, и приятели по квиддичной команде, и даже Хагрид и добрый профессор Долгопупс, жизнь стала куда лучше. Раньше, когда Тедди уезжал в Хогвартс, он месяцами не виделся ни с кем, кроме папы, бабушки Нарциссы, бабушки Андромеды и учителя, который приходил к ним домой и занимался его начальной подготовкой. Теперь, когда он узнал, что всё могло быть иначе, это казалось невероятно унылым. Что, если бы к папе приходили в гости его друзья со своими детьми, и они все вместе играли бы в квиддич настоящими командами, а не вдвоём?

Размышляя обо всём этом, Скорпиус окончательно решил, что нужно во что бы то ни стало подружить папу со всей их огромной семьёй, которая прямо сейчас заполняла гостиную смехом и уютом. Следующее Рождество они должны встречать все вместе. Вглядываясь в пламя, весело пляшущее в камине, Скорпиус загадал своё рождественское желание.

______________

да, вот так вот в преддверии лета у нас выходят зимние главы, одни из самых длинных и уютных во всей работе) справедливости ради, у меня сегодня +3 градуса и в пять утра шёл снег (да, сегодня 22 мая, вы ничего не перепутали)

Если что, условия получения прав, которые описывает мистер Грейнджер — стандартная процедура для Великобритании, я тщательно изучила вопрос)

Следующая глава — "Новогодние сюрпризы"!

Рождественские выходные в «Норе» для Скорпиуса оказались самыми радостными и счастливыми днями за весь этот год. Даже лучше, чем тот день, когда он отправился в Хогвартс и познакомился с Альбусом! Лучше, чем день, когда его приняли в квиддичную команду! Лучше, чем день знакомства с Розой, лучше, чем день объявления о программе обмена, лучше, чем день в теплице номер пять с профессором Долгопупсом и даже лучше, чем день, когда они выиграли свой первый матч! В итоге они остались в «Норе» не на денёк после Рождества, как изначально собирались, а на целых три — они каждый день играли в квиддич на заднем дворе шумной весёлой толпой вместе с мамой и папой Альбуса и его многочисленными дядями (участвовали все, кроме Перси, который сразу же утром 26 января вернулся контролировать происходящее в магазине), неизменно лакомились вкуснейшей едой бабушки Молли, исследовали все уголки старого дома, достроили снежную крепость… А ещё каждый вечер они трое упражнялись в невероятно сложных заклинаниях. В первый же день каникул Альбус и Скорпиус рассказали мистеру Поттеру о своей идее для шоу талантов и выпросили научить их своему фирменному заклинанию. У Розы по сценарию заклинание было другое, её учила мама. Очень быстро Скорпиус понял, что невозможно в одиннадцать лет за три дня овладеть магией уровня ЖАБА, и, скорее всего, придётся тренироваться сначала все каникулы, а потом и каждый день в школе до самого шоу.

В воскресенье чинили «форд» дяди Рона вместе с мистером Уизли и мистером Грейнджером (который сказал, что это называется ТО), слушая рассказы о летающем фордике «Англия», в честь которого Рон и решил всегда ездить на форде. К рассказам подключился и заглянувший в гараж мистер Поттер, которому очень не хотелось завтра выходить на работу.

— Ну ничего, первое января в этом году — пятница, — сообщил он, — и министерство решило устроить дополнительный выходной! Да и Джинни в этот день не работает. Позовём парочку друзей, встретим первый день года! Говорят, на Востоке эта традиция ещё важнее Рождества.

Тем не менее, в понедельник 28 января всем взрослым всё же пришлось отправиться на службу, а ребята остались в «Норе» с бабушками и дедушками. Тот день запомнился тем, что они откопали в огороде гнома, который почему-то не залёг в спячку, и запустили его на чердак к упырю, посмотреть, дружат ли эти виды существ. Понять это было трудно, потому что упырь только ухал по-своему, а вот гном сыпал отборными ругательствами, весьма человеческими. К вздохам и стонам упыря над головой теперь добавился постоянный топот мелких гномьих ножек, перемежавшийся возмущёнными криками, и заснуть стало совершенно невозможно.

— Я пошла спать к Мари, — заявила Роза, сворачивая своё одеяло, — я сразу говорила, что этот ваш эксперимент — глупая затея! Что этот гном на чердаке будет есть?

Когда Альбус и Скорпиус, обсуждая вопрос пропитания гнома, решили, что нужно подкидывать ему на чердак подгнившие овощи из погреба, вернулась Роза и возмущённым тоном сообщила, что дверь в комнату Мари заперта и на неё наложено заклятие «Оглохни».

— Готов поставить все свои карманные деньги, что Тедди там с ней! — заявил Альбус, а Скорпиус только покачал головой. Завтра утром они возвращались к Поттерам, и он, если честно, собирался выспаться. И написать длинное письмо папе и бабушке Нарциссе, когда они приедут.

* * *

Утром первого января Скорпиус проснулся раньше Ала — впрочем, как всегда, — и, почистив зубы, отправился вниз на кухню налить себе стакан воды. На часах не было ещё и десяти утра. Коттедж у Поттеров был небольшой, и можно было моментально запомнить расположение всех комнат, что было, конечно, удобно, но совсем не так интересно, как исследование ветхой «Норы». На середине лестничного пролёта он замер как вкопанный. Посреди гостиной стоял человек в форменной сливовой мантии Визенгамота. Постаравшись как можно бесшумнее отступить назад, скрывшись в тени верхней половины лестницы, Скорпиус судорожно начал рассуждать, что же они с Альбусом такого натворили. Вчера играли в квиддич с Джимом, но поле у Поттеров расположено со стороны магической улицы — в этом ничего такого нет. Ещё бегали с мётлами по магловской улице, но не летали же! Выпускали Буклю на магловскую сторону проверить, подружится ли она с воронами? Но ведь она к ним не полетела! Потом пытались расплатиться в местном магазинчике и просыпали на прилавок сикли и кнаты, удивив продавца. Но это же не преступление? Вообще разве члены Визенгамота наносят личные визиты провинившимся? Преступников ведь задерживают авроры. Может, он пришёл за мистером Поттером? Скорпиус повнимательнее присмотрелся к незнакомцу. Тот тем временем повернулся к зеркалу, и, вздохнув, принялся застёгивать пряжки своей мантии с вышитой на груди золотой буквой «В». Вдруг из кухни вышла женщина с длинными белыми волосами и младенцем на руках. Скорпиус совсем перестал понимать происходящее. Может, он до сих пор спит?

Женщина подошла к судье и поцеловала его в щёку.

— Не переживай, мы тебя дождёмся, — сказала она.

— Да, жаль, что тебе пришлось так срочно собираться, но ничего страшного, мы правда без тебя не поедем, — добавила Джинни, выходя из кухни вслед за беловолосой женщиной, и Скорпиус облегчённо вздохнул. Мама Альбуса выглядела как обычно, значит, наверное, это не сон. Он присел на ступеньку и принялся наблюдать дальше.

— Что вообще за срочное собрание Визенгамота утром первого января, когда всё министерство не работает? — спросил мистер Поттер, выходя из кухни вслед за супругой и приобнимая её за плечи.

— Понятия не имею, — ответил человек в фиолетовой мантии, — ты спустился как раз сразу после того, как прибыл патронус, так что услышал всё сообщение. Поверь, у меня не больше информации, чем у тебя. Надеюсь, это что-то, с чем они хотят покончить как можно скорее, — вздохнул он, зачерпывая горсть летучего пороха.

— Да, я тоже так думаю, — заключил мистер Поттер, — ладно, до встречи! Пойдём закончим с вафлями, — кивнул он Джинни, и Поттеры вернулись в кухню, а женщина с белыми волосами подошла к камину. Скорпиус заметил, что на ней была причудливая вязаная полосатая мантия всех возможных цветов.

— Ты чего тут сидишь? — раздался шёпот, и рядом уселся Альбус. Скорпиус кивнул вниз на происходящее в гостиной.

— Давай попрощаемся с папой, — сказала женщина малышу, и тот что-то весело заагукал в ответ. Мужчина в мантии Визенгамота улыбнулся, поцеловал жену и ребёнка и скрылся в зелёном пламени камина.

Альбус облегчённо вздохнул и уже поднялся, чтобы бежать вниз, но вдруг раздался стук в дверь, и он плюхнулся обратно на ступеньку понаблюдать сверху.

Женщина в забавной полосатой мантии открыла дверь взмахом палочки, и Скорпиус чуть не поперхнулся воздухом. На пороге стоял его папа.

* * *

— Малфой, — поздоровалась, кивнув, открывшая дверь волшебница.

— Лавгуд, — кивнул Драко, стараясь не выказать удивления, но получилось плохо — для применения окклюменции нужно было заранее настроиться.

— Томас, — сказала она.

— Что? — опешил Драко.

— Я вышла замуж за Дина, — ответила ему Полумна, перехватывая младенца и показывая руку с колечком. Вместо камня на кольце блестела будто покрытая лаком редиска вроде тех, что болтались у Лавгуд в ушах, когда они ещё учились в Хогвартсе. Сейчас в качестве серёжек у неё были какие-то синие перья.

— А. Ну, в таком случае поздравляю?.. — сказал Драко с немного вопросительной интонацией, не зная, как вообще реагировать на эту неожиданно свалившуюся на него информацию.

— Опоздал лет на десять, Малфой, — с хитрой улыбкой заметила Джинни, выходя из кухни с кружкой дымящегося кофе в руках, — Проходи давай, долго будешь в дверях стоять?

— Малфой, мы ради тебя постелили скатерть в столовой, — сказал, присоединяясь к разговору, мистер Поттер. — Не знали, как ты относишься к завтракам на кухонном столе.

— Ну, вроде нормально отношусь, — неуверенно ответил Драко. Он окончательно растерялся в этой непривычной обстановке. Конечно, Поттер предупреждал, что они ждут гостей первого января, но он никак не мог предположить, что «гости» представляют собой Полоумную Лавгуд с младенцем в девять тридцать утра.

— Ни за что бы не поверила! — театрально воскликнула Джинни, — Проходи говорю, хватит стоять на пороге! У нас тут кофе, венские вафли, сыр из местной лавочки и яблочный джем от моей мамы!

Драко, немного смущаясь, прошёл в столовую. Завтрак пах просто потрясающе, но язык почему-то не поворачивался сказать простой комплимент.

— Ты сильно зажат, Драко, — сказала Полумна, мягко подталкивая его в спину и усаживая на стул, — рекомендую тебе начать обращаться к нам по именам, а вместо кофе на завтрак выбрать настой лирного корня.

Садясь рядом, Полумна подмигнула ему и отсалютовала большой кружкой с какой-то вязкой жидкостью тёмно-фиолетового цвета, которая пахла совершенно отвратно. Драко поморщился.

— А ты, между прочим, лучше послушал бы совет, — назидательно кивнула Джинни, ставя на стол тарелку пышущих жаром свежайших вафель, — это лучшая целительница разума во всей больнице святого Мунго!

Драко удивлённо вскинул брови.

— Я полагал, главный целитель в Мунго сейчас — Эрни МакМиллан, а отделением разума заведует всё тот же дед, который там работал после войны? — осторожно спросил Драко. Он знал, что тогда всем сотрудникам Министерства предлагали услуги этого целителя разума, но он от отказался.

— О нет, я не хочу руководить отделением и уж тем более всей больницей, хотя мне не раз предлагали, — мечтательно ответила Полумна, глядя в потолок и помешивая своей волшебной палочкой настой лирного корня, который начал дымиться, — нет никакого смысла нести ответственность за других людей и заполнять кучу документов. Те, кто стремится к тому, чтобы следить за другими, обычно забывают, что для начала неплохо бы научиться следить за самим собой, — изрекла она, продолжая помешивать субстанцию в своей кружке, поверхность которой уже начала гореть фиолетовым пламенем.

— Я же тебе говорю, она лучшая! — уверенно заявила Джинни, жуя уже вторую вафлю. В доме Драко никто не позволил бы себе разговаривать с набитым ртом, но, что удивительно, румяная Джинни с утренним кофе и вафлями с домашним яблочным джемом почему-то не вызывала отвращения, даже когда так делала. Из размышлений его вырвал настой лирного корня, который вдруг вспыхнул ярко-малиновым пламенем, взметнувшимся едва ли не до самого потолка. Драко аж подпрыгнул. А вот младенец даже не вздрогнул — вероятно, его мама проделывает такие штуки по десять раз на дню. К счастью, буквально через секунду пламя спало и полностью исчезло.

— Ну вот, теперь он на вкус как чай с лирным мёдом, — удовлетворённо заметила Полумна, заглядывая в кружку. Настой действительно приобрёл консистенцию обычного чая. — Будешь? — спросила она, двигая кружку Драко.

— Э… А где Скорпиус?... — неуверенно попытался Драко перевести тему разговора на то, зачем он, собственно, пришёл.

В тот же миг раздался душераздирающий грохот и топот на лестнице, и уже через секунду в столовую вместе с воплем «Папа!» влетел Скорпиус и бросился Драко на шею, а вслед за ним примчался Альбус, которого больше всего интересовали вафли.

* * *

Полумна подмигнула Гарри и Джинни, кивая в сторону Драко. Они тоже заметили эту разительную перемену: едва увидев сына, Малфой переменился в лице, расслабился и, кажется, забыл про весь остальной мир и про то, где он находится.

— Папа, ты получил моё письмо? — радостно спрашивал Скорпиус, — я написал, что тебе бы обязательно было весело с нами на Рождество, и ты решил сегодня сходить с нами на каток?

На лице Драко проступило сомнение — никакие катки и прочие магловские развлечения явно не входили в его планы, но он быстро стряхнул с себя это секундное замешательство, метнув в Поттера злой взгляд, и заверил сына, что он, конечно же, прибыл именно для того, чтобы сходить со всеми на каток.

Гарри и Джинни обменялись хитрющими ухмылками.

Скорпиус не замолкал ни на минуту, пересказывая отцу все волнующие события последних недель — просто удивительно, до чего он напоминал в этот момент своего лучшего друга. Раве что движения его были более сдержанными — Альбус вечно так размахивал руками, что Джинни то и дело приходилось его притормаживать, пока он не выколол кому-нибудь глаз волшебной палочкой. Кажется, прошла целая вечность — так много успел рассказать Скорпиус, но на самом деле даже вафли ещё не успели остыть, когда он замолчал, чтобы перевести дыхание. Хотя, возможно, всё дело было в том, что Гарри отлично владел заклинанием сохранения температуры. Скорпиус потянулся за вафлей, присоединяясь к другу, медленно оглядел всех за столом и наконец упёрся взглядом в Полумну.

— Здравствуйте, меня зовут Скорпиус, — постарался вежливо представиться он, хотя было видно, что немного стеснялся, и протянул ладонь для рукопожатия.

— Здравствуй, Скорпиус, — искренне улыбнулась ему та, пожимая руку, — можешь называть меня миссис Томас или просто Полумна. Вижу, у тебя накопилось много вопросов, так что спрашивай, что угодно.

— Хорошо, — немного тушуясь, ответил Скорпиус. Его явно смущало предложение обращаться к взрослому человеку по имени. Но вопрос всё же задал — тёплая улыбка Полумны и его природное любопытство этому весьма поспособствовали:

— А как её зовут? — спросил он, глядя на малыша в руках Полумны. Скорпиус впервые в жизни видел младенца так близко, но всё же решил, что это девочка.

— О, её зовут Мирабелла, — воодушевлённо сообщила Полумна, — это имя означает «удивительная»! Хочешь подержать?

Скорпиус немного опешил от такого предложения, но послушно принял в руки свёрток с малышкой, стараясь держать его максимально аккуратно, как невероятное драгоценное сокровище.

— О, вот ты была точно такой же, только сразу с рыжими волосами, — раздался голос из-за спины — в столовую вошёл зевающий Джеймс в пижаме и Лили, которая, судя по всему, уже в любую минуту готова была отправиться на каток — оставалось надеть только сами коньки и варежки.

— Привет, Полумна! — радостно воскликнула Лили и бросилась обниматься, не обращая внимания на застывшее на лице Скорпиуса выражение шока, — А Мириэль придёт?

— Да, конечно, мы пойдём все вместе, — заверила Полумна, — просто она ночевала сегодня у дедушки, они занимались саженцами слив-цеппелинов, их нужно высаживать в середине зимы.

— Что такое сливы-цепеллины? — оживился Скорпиус, который ни разу не слышал о таких растениях даже от профессора Долгопупса.

— Вот, — Полумна протянула руку с тонким обручальным кольцом, на котором блестела оранжевая редиска, — это самый крошечный плод сливы-цеппелина, который я видела. Они обостряют восприимчивость ко всему новому и необычному. Кажется, Дин говорил, что окунул эту сливу в эпоксидную смолу, чтобы сохранить, но я не уверена, что это означает.

— А кто такая Мириэль? — задал следующий вопрос Скорпиус.

— Это моя подружка! — радостно заявила Лили, уплетающая вафли, — она старшая дочка Полумны, но, к сожалению, поедет в Хогвартс на год позже меня, вместе с Хьюго.

— Это имя тоже что-то означает? — продолжал интересоваться Скорпиус.

— О, его я просто давным-давно увидела в книге*. Оно показалось мне очень поэтичным, — мечтательно ответила Полумна, забирая у Скорпиуса Мирабеллу.

Поток вопросов был прерван появлением сияющего серебристого пса. Голосом Дина патронус сообщил: «Мы закончили. Заберу Мириэль и минут через десять буду у вас.»

— А ну все марш собираться! — объявила Джинни, и все дети дружно припустили наверх — даже Роза присоединилась к братьям, хотя на ней уже была шапка.

* * *

Как только Скорпиус скрылся из виду, а громкий топот на лестнице затих, Драко будто вынырнул обратно в реальность и осознал, где находится.

— Прошу прощения, я отойду, мне следует предупредить Андромеду, что я собираюсь немного задержаться, — аккуратно сказал он, оглядывая собравшихся за столом.

— О, не переживай, Андромеда в курсе, — добродушно усмехнулся Поттер в свою кружку с кофе.

— Да, она всецело одобряет идею вытащить тебя на каток и не ждёт тебя раньше десяти вечера, — подмигнула ему Джинни, облизывая ложку из-под яблочного джема.

Драко застыл. Эти двое со своими хитрющими ухмылками точно друг друга стоили, но он не мог поверить, что Андромеда с ними в сговоре! А ведь он за три дня отправил вполне официальное письмо с просьбой о визите, чтобы лично вручить сыну рождественский подарок, где сообщал, что не задержится больше чем на полчаса.

— Ладно, что такое каток?.., — спросил Драко с тяжёлым вздохом, смиряясь, что ему не удастся просто подарить подарок и как можно быстрее сбежать отсюда.

* * *

Они с Альбусом нарезали уже второй круг, и Скорпиус радовался, что его немного научили стоять на коньках ещё на Рождество на пруду у «Норы». Он и не мог представить, что магловские катки такие огромные и что на них столько людей! Они приехали в соседний городок, где почти вся центральная площадь была залита сверкающим гладким льдом, а по всему периметру горели цветные лампочки — такие же яркие, как рождественские украшения Уизли, но электрические, и уже сам этот факт приводил Скорпиуса в восторг. Вообще, маглы явно знают толк в веселье!

Подъезжая к арке, украшенной живыми еловыми ветками и красными лентами, через которую все входили на каток, они заметили, что их компания увеличилась — навстречу уже неслись скользящие по льду с невероятной скоростью Хьюго и Роза, а из-за их спин улыбался и махал рукой дедушка Артур. Видимо, он их и привёз. Роза сразу присоединилась к Лили и Мириэль, выделывая совершенно невероятные, по мнению Скорпиуса, пируэты. Он бы никогда не подумал, что Роза такое умеет! Скорее он бы подумал, что она остаётся дома с книгой, когда все ходят на каток, точно так же как она поступает с квиддичем. Сам он пока не научился даже тормозить — просто ехал, пока не врежется в бортик катка или не замедлится сам собой.

— Это называется фигурное катание. По-моему, самый красивый вид спорта, который придумали маглы, — пояснила Мириэль. Она очень походила на свою маму, хотя ей было всего девять — у неё были такие же белёсые волосы и такие же светлые, полупрозрачные глаза. Но если Полумна внушала безусловное доверие, то Мириэль Скорпиуса немного пугала. Вежливо кивнув ей, благодаря за объяснение, он бросился догонять Альбуса, оглядываясь в поиске остальных. Джеймс присоединился к каким-то знакомым по Хогвартсу, которых здесь встретил, мистер и миссис Поттер плавно ехали по периметру катка в компании дедушки Уизли, о чём-то болтая. Волшебник в мантии Визенгамота, которого Скорпиус испугался сегодня утром, сейчас выглядел как самый обыкновенный магл. Он стоял за пределами катка возле лавки с горячим шоколадом, держа на руках Мирабеллу, и беседовал с бабушкой Молли — надо же, Скорпиус и не заметил, что она тоже приехала! Нужно обязательно поздороваться, когда он сможет остановиться. Наконец Скорпиус нашёл глазами того, кого искал — его папа стоял неподалёку от входа в компании Полумны, которая, очевидно, объясняла ему, как нужно кататься на коньках, но он пока держался за бортик и, судя по всему, не собирался его отпускать.

— Пап, тебе весело? — заорал Скорпиус, размахивая руками, чтобы папа его заметил, и в следующую секунду на полном ходу влетел в огромный сугроб в углу — видимо, именно сюда сгребали весь снег, когда чистили каток.

С серебристым смехом к нему подъехала Полумна и протянула руку, чтобы помочь подняться. Она двигалась по льду так легко, будто плыла.

— Хочешь, проедем один круг вместе? — спросила она, — твоему папе не хватит мотивации отъехать от бортика, если я всё время буду рядом.

Скорпиус радостно кивнул. Он покатился, так и не отпустив руку Полумны и пытаясь повторить её лёгкие движения. Наверное, так ощущается ходить на каток с мамой? Скорпиус вздохнул.

— О чём думаешь? — непринуждённо спросила Полумна.

Скорпиус на секунду задумался, но легко ответил — доверять Полумне казалось чем-то совершенно естественным:

— Думаю, что хотел бы показать бабушке каток. Мне кажется, ей бы понравилось.

— А почему мы не можем пригласить твою бабушку на каток? — невзначай поинтересовалась Полумна, любуясь редкими снежинками, кружащимися в воздухе в свете лампочек.

— Она лежит в Больнице Святого Мунго уже месяц, — вздохнул Скорпиус, — но целители до сих пор не придумали, как её вылечить.

— Знаешь, даже если она не может стоять на коньках сама, она точно порадуется, увидев, как ты катаешься. Хочешь, сделаем колдографию? Или даже запишем видео, у Дина есть телефон.

Они как раз подъезжали к месту, где Полумна оставила Драко, и Скорпиус врезался в неё, со смехом засмотревшись, как папа, который наконец отпустил бортик, пытается устоять на коньках. Он отчаянно размахивал руками и бормотал себе под нос ругательства, проклиная тот день, когда родился на свет. Его идеально уложенные волосы растрепались, лоб покрылся потом, а чёрное зимнее пальто всё было в снегу — видимо, он уже не раз падал на лёд.

— Пап, давай мистер Томас запишет видео на телефон, как мы с тобой катаемся на коньках! — воодушевлённо предложил Скорпиус, и в следующую секунду Драко снова упал, поминая последними словами Мерлиновы кальсоны.

* * *

Час спустя они всей толпой сидели в каком-то магловском заведении, в котором предлагалось есть еду руками. Дикость какая! Здесь не было даже тарелок! Драко с подозрением косился на палочки картошки в бумаге, представляя, что сказала бы его несчастная мать, если бы увидела, как выглядит новогодний обед её единственного внука. Впрочем, Скорпиуса больше всего интересовала не еда, а телефон Дина Томаса. Под дружные одобрительные возгласы (большая их часть исходила от Артура Уизли) Дин показывал всем видео, которые снял на катке. На одном из них Альбус и Скорпиус неслись из угла в угол наперегонки — Скорпиус победил, но в конце опять врезался в сугроб. На другом Роза выделывала какой-то особо сложный пируэт, а Хьюго корчил рожи в камеру, загораживая сестру, за что только что получил от неё подзатыльник. На третьем Лили и Мириэль кружились, взявшись за руки. Напоследок Дин заснял момент, как все дети сбегаются с разных сторон, когда их позвали на обед, и с весёлым гулом толпятся на выходе с катка.

— О, обязательно отправь это видео Джин, — сказала Молли Уизли.

Драко удивлённо посмотрел на сидящую рядом с ним Джинни — вот же она, она видела это всё собственными глазами!

— Джин — это мама Гермионы, — пояснила ему Джинни шёпотом. Вообще, Уизлетта (то есть уже Поттер) оказалась на удивление дружелюбной. Именно она сегодня объясняла ему всё, что он не понимал. Драко хорошо помнил школьные квиддичные матчи, в которых Джинни выходила играть за ловца, и, казалось, тогда она испытывала по отношению к Драко только одно чувство — мечтала сломать ему нос.

— Отправил, — сказал Дин. Драко резко мотнул головой обратно, впериваясь взглядом в коробочку с экраном у Дина в руках. Куда отправил? Драко не заметил ни совы, ни Патронуса, ни второй такой коробочки, которую можно было бы кому-то послать.

— Это невидимая дистанционная связь, — снова пришла на помощь Джинни, — теперь мама Гермионы возьмёт свой телефон, и сможет посмотреть на экране ту же самую видеозапись.

Драко удивлённо хлопал глазами. Реальность ударила его под дых. Трудно было осознать это и принять, но никак нельзя было не согласиться с тем, что маглы опередили их в средствах коммуникации. Как бы то ни было, эта их жареная еда в картонках была совершенно ужасна, и Драко не собирался к ней даже притрагиваться.

— Поешь у нас на ужин нормальное жаркое, — успокоила его Джинни, похлопывая его по плечу. Драко вздрогнул. Он так расслабился в этой странной компании, что совсем забыл про окклюменцию. Теперь на его лице точно отобразилось страдальческое выражение, с каким он смотрел на Скорпиуса, поглощающего кошмарный прямоугольный пирожок, раз даже Уизлетта это заметила. Впрочем, с сегодняшнего дня он попробует называть её по имени в своих мыслях. Она оказалась очень даже ничего.

* * *

Лишь поздно вечером, когда на улице уже давно стемнело, а ужин был полностью уничтожен, потому что после катка дети ещё полдня катались на ледяных горках, бегали и успели заново проголодаться и устать, Драко наконец вспомнил, зачем он изначально пришёл сегодня в гости к Поттерам.

Он подвёл Скорпиуса к рождественской ёлке, сияющей цветными огоньками, и достал подарок в изысканной золотистой упаковке.

— Я получил твою открытку в Рождество, но очень хотел вручить тебе твой подарок сам, а не просто отправить его в «Нору», — объяснил он.

— Спасибо, пап, — сказал Скорпиус, аккуратно принимая из его рук увесистый свёрток — кажется, в нём был деревянный ящик. Сгорая от нетерпения, он содрал упаковку в считанные секунды, и глаза его блеснули, а губы растянулись в широкой улыбке.

— Пап, это самый лучший рождественский подарок из всех! — воскликнул Скорпиус и бросился обнимать отца. К сожалению, Драко не удалось насладиться этим моментом подольше, потому что буквально через несколько секунд Скорпиус расцепил руки и с криком «Ал, посмотри, что у меня теперь есть!» убежал на кухню. И вот уже друзья вместе сидели под ёлкой со своими одинаковыми «Нимбусами», пробуя на них всё, что было в подарке Драко — роскошном наборе по уходу за метлой. Скорпиус будто вовсе перестал обращать внимание на отца, полностью поглощённый разговором о гоночных мётлах и полировкой рукояти. Драко стоял поодаль в некотором замешательстве — он представлял, что после получения подарка это он будет сидеть рядом с сыном, говорить о квиддиче и показывать, как правильно ухаживать за метлой. Он и не заметил, как сзади подошёл Поттер.

— А у твоего сына гораздо лучше получилось подружиться с Поттером, чем у тебя когда-то, — заметил он с ухмылкой.

Драко метнул в Поттера сердитый взгляд, но в глубине души понимал, что тот прав, как никогда. У Скорпиуса действительно получилось подружиться. Наверное, он должен радоваться, что у единственного сына наконец-то появились друзья. Драко вздохнул. Он и не подозревал, что на этом новогодние сюрпризы не закончатся.

___________________

*Мириэль — имя из легендариума Толкина. Вероятно, Полумна прочитала его в «Сильмариллионе»)) Мириэль Тэриндэ — королева нолдор, прекрасная эльфийка с длинными белыми волосами, хотя у народа нолдор волосы были преимущественно тёмные, жена Финвэ, верховного короля нолдор. Она была непревзойдённой искусницей в прядении и шитье, никто не мог выполнить такую тонкую работу, как она (Тэриндэ означает «вышивальщица»). Мать Феанора, того самого, который сделал Сильмариллы, палантиры и много других чудесных вещей.

Надеюсь, все поняли ход: Дин, самый "обычный" из всех однокурсников Гарри, который вырос в магловском мире и до последнего болел за футбольную команду, а не за квиддичную, стал мужем самой-самой "волшебной" однокурсницы — Полумны (я уверена, что они начали ближе общаться во время жизни в коттедже "Ракушка" после спасения из плена)

Драко попрощался со Скорпиусом, потому что детей отправили спать, и сам уже собирался уходить, но внезапно понял, что все куда-то делись. Он остался один в столовой. Нельзя же уйти, не попрощавшись с хозяевами дома? Хотя, быть может, Поттеры и вовсе не хотели любезно с ним прощаться? Может, они устали весь день делать вид, что им абсолютно нормально терпеть в своей компании бывшего пожирателя смерти? Драко нервно крутил палочку в руках, размышляя об этом и не видя ничего вокруг. Только когда перед ним со стуком приземлилась внушительная кружка настоя лирного корня, он вздрогнул и заметил вошедшую Полумну.

— Попробуй, станет лучше, — убеждённо сказала она, закрывая дверь и усаживаясь напротив. Нервно постукивая пальцами по столу, Драко пододвинул кружку ближе и принюхался. Почему-то Полумне хотелось верить. Кажется, настой больше не вонял. И по запаху, и по консистенции он действительно был похож на обычный чай, только фиолетовый. Драко нерешительно отхлебнул. По телу тут же разлилось приятное, успокаивающее тепло, но одного крошечного глотка было мало, чтобы оно дошло до конечностей и согрело ноги и пальцы рук. Он вновь потянулся к чашке.

— Драко, я собираюсь задать вопрос, который покажется тебе слишком личным, но тебе станет легче, когда ты на него ответишь, — негромко произнесла Полумна, глядя ему в глаза. Это ощущалось неуютно, будто бы она видела его насквозь, — Какой диагноз поставили твоей маме?

Драко тяжело вздохнул.

— В этом и проблема, — отозвался он, — они до сих пор даже не установили, что с ней. Подозревают, что она подверглась какому-то воздействию тёмной магии с отложенным действием, но никто понятия не имеет, что именно это было.

— Знаешь, у меня есть связи за границей, где я проходила практику. Я знаю непревзойдённого специалиста по тёмным проклятиям и артефактам, удивительно, но у нас нет таких высококлассных целителей в этой области. Думаю, вы сможете позволить себе лечение в Европе, если это действительно тот случай. Ты можешь перечислить основные симптомы?

— Ну, — Драко замялся, ему было неловко обсуждать болезнь Нарциссы, но всё же Лавгуд была целителем, и он попытался представить, что просто говорит со специалистом в Мунго, — я даже не знаю, как это описать. Она годами жила в печали, пока та не захлестнула её полностью. Это выглядит так, будто… Будто её постоянно окружают дементоры, которые в конце концов высосали из неё не только счастье, но и физические силы. Она не хочет вставать по утрам с кровати, не хочет есть. Постоянно бормочет что-то о своих ошибках… — он умолк, не в силах продолжать, потому что вспомнил, как сразу после войны пребывал в таком же состоянии, и неловко поднял глаза на Полумну. Та наклонила голову, и синие пёрышки у неё в ушах закачались туда-сюда.

— Что ж, у меня есть для тебя две новости. Во-первых, я уверена, что дело не в тёмном проклятии. Это работа для целителя разума. Я удивлена, что её сразу не определили в моё отделение. Во-вторых, лечение будет долгим. Распутывать хитросплетение мыслей — тонкая и кропотливая работа, которую невозможно заменить глотком зелья или ускорить заклинанием.

Драко молча кивнул, не в силах подобрать хоть какие-нибудь слова, наблюдая, как Полумна делает изящный взмах палочкой над своей кружкой, и в воздухе появляется сияющий заяц. Подумать только, невербальный телесный Патронус от Лавгуд! Драко так и не научился вызывать ничего, кроме мутного серебристого тумана. Полумна тем временем диктовала зайцу сообщение:

— Эрни, пожалуйста, проследи лично, чтобы мадам Малфой как можно быстрее перевели в моё отделение в индивидуальную домашнюю палату под мою личную ответственность, не допускай к ней других целителей и сними постоянные заклинания отслеживания показателей жизнедеятельности, если они на ней есть. Какие цветы любит твоя мама? — прошептала Полумна, обращаясь к Драко.

— Э… Розы? Её любимым местом в мэноре до войны был её розарий.

— Эрни, ещё добавь в палату два букета роз и зачаруй на окнах только небо, чтобы не было видно земли, — закончила она, и серебристый заяц выпрыгнул в окно с поручением.

— А почему не розарий? Ну, в окнах, — только и смог сконфуженно выдавить Драко.

— О, не стоит цепляться за прошлое, вечно держа перед глазами его визуальные образы, — мечтательно ответила Луна, озаряя всю комнату своей лёгкой улыбкой, — Когда за окном только небо, можно представить, что розы растут где угодно, например, прямо из бескрайнего океана. Кстати, ты можешь задать мне ещё один любой вопрос, если хочешь.

Драко ошеломлённо смотрел на бывшую однокурсницу. Он совершенно не понимал, как в Лавгуд сочетается этот профессионализм (подумать только, практика в Европе! И все эти фразочки вроде «под мою личную ответственность») и остальные её безумные идеи — например, представить розы посреди океана или назвать дочь Мириэль, просто увидев странное имя в книге. Или выйти замуж за гриффиндорца, который не болеет ни за одну квиддичную команду, потому что утвержадет, что футбол лучше! Или носить на плечах полосатую вязаную мантию, а на обручальном кольце вместо камня — сливу-цеппелин, которую обмакнули в какую-то неведомую магловскую субстанцию.

— Лавгуд, а что у тебя в ушах? — Драко даже не знал, почему из всех вопросов в мире он задал именно этот. Самый дурацкий. Он едва удержался от того, чтобы хлопнуть себя рукой по лицу.

— Томас, — поправила его Полумна, — это пропеллеры австралийской веретенницы. Способствуют возвышенному образу мыслей, но тебе пока не стоит их пробовать, — она запрокинула голову, допивая свою порцию лирного настоя, — я рекомендую тебе тоже обратиться к целителю разума. Подумай об этом. Ты можешь найти кого-то не настолько устрашающего для тебя, как заведующий нашим отделением, — закончила она и вышла из столовой, на прощание помахав Драко рукой и оставив его в полном недоумении.

* * *

Первое, что сделали Альбус и Скорпиус на следующее утро — отправились на квиддичное поле ещё до завтрака. Им не терпелось опробовать свои мётлы, которые теперь были начищены, отполированы, снабжены улучшенными тормозами и подравненными прутьями.

— Это будет классно выглядеть на играх с другими школами! — восхищённо произнёс Скорпиус, глядя, как надпись «Нимбус», натёртая вчера порошком для чистки золота, поблёскивает в лучах утреннего солнца на фоне искрящегося снега.

— Надо придумать парный трюк для круга почёта, как на настоящем чемпионате, потому что с одинаковыми мётлами мы будем как реальная команда! — у Альбуса уже загорелись глаза от предвкушения, он тоже рассматривал свою метлу, которая теперь выглядела как новенькая, хотя ей было уже несколько лет.

Их мётлы стали одной из первых тем, которые они обсудили в день своего знакомства в Хогвартс-экспрессе. У обоих были «Нимбусы» 2007-го года выпуска, потому что эта модель считалась самой надёжной. Скорпиус получил свой «Нимбус» на шестой день рождения, а Альбус — на восьмой, потому что лишь к восьми годам его детская метла перестала подходить ему по росту. Скорпиус рос быстрее, да и сейчас он был заметно выше Ала. Впрочем, именно маленький рост и худое телосложение делали Альбуса таким быстрым и юрким ловцом, а Скорпиусу всё же нужно было немного веса, чтобы управляться с тяжёлой битой.

Опробовав несколько выдуманных Алом душераздирающих пируэтов, включающих тройные мёртвые петли, ребята очень быстро решили перейти к обычной тренировке, потому что Скорп чуть не упал с метлы — она теперь была снабжена моментальными плавными супер-тормозами, вот только активировать их нужно было не таким наклоном, как обычно, и Скорпиус не успел так быстро приноровиться к новым движениям. Альбус гонялся за снитчем, а Скорпиус отбивал бладжеры как сумасшедший, пока в окне второго этажа не появилась голова Лили, вопрошающая, почему они шумят с утра пораньше. В следующую секунду открылось окно кухни, и мама Альбуса позвала всех завтракать.

После яичницы с беконом и фасолью и потрясающих блинчиков, испечённых ни кем иным как самим Гарри Поттером, мама и папа Альбуса отправились на работу, а все дети — в коттедж «Ракушка», где должны были встретиться с Розой, Хьюго и Тедди. Скорпиус пока не успел близко познакомиться со всеми членами своей, как оказалось, огромной семьи, но уже решил, что Билл и Флёр Уизли — его самые любимые родственники. У них был небольшой уютный дом на самом берегу моря, а в доме царила идеальная чистота и порядок. Стены были отделаны светлым побеленным деревом, на окнах висели светло-синие занавески. У каждой вещи было своё место. Флёр обладала безупречными манерами поведения за столом, к которым не смогла бы придраться даже бабушка Нарцисса. И Скорпиусу ни разу не пришлось просить нож или десертную вилку, потому что Флёр точно знала, какие приборы нужны для блюд, которые сегодня подаются на стол. Она готовила великолепный буйабес, говорила с французским акцентом, знала множество интереснейших вещей и прочитала бессчетное количество книг. Если бы она училась в Хогвартсе, её бы сто процентов распределили в Когтевран. В её доме никогда ничего не грохотало и не взрывалось. Билл был спокойным и рассудительным, а ещё обладал почти такими же шикарными волосами, как и его жена, только рыжими. Билл отлично говорил на гоббледуке и был достаточно хитёр, чтобы вести переговоры с гоблинами — ему бы, между прочим, отлично подошёл Слизерин. Он, как и Флёр, потрясающе умел рассказывать истории — любой свой рабочий день он мог превратить в захватывающее приключение о загадочных лабораториях и подземельях «Гринготса», хотя большая часть его работы проходила в обычном кабинете, а идеальным считался тот день, когда не происходило ничего подозрительного и спускаться в лабораторию для изучения конфискованных артефактов вовсе не приходилось.

А самое главное — они всерьёз воспринимали Скорпиуса, его переживания и его вопросы, которые наверняка для других взрослых были бы глупыми. Они не разговаривали с ним снисходительно, свысока, и стало понятно, почему Тедди так просто обращается к ним просто по имени. В этот день Скорпиус по-настоящему понял, что это действительно его родственники. Его настоящая, огромная семья. Конечно, он и раньше это знал, но даже на Рождество в переполненной «Норе» это осознание не было таким чётким. Находясь под впечатлением от дня, проведённого в «Ракушке», Скорпиус тем же вечером написал папе письмо и отправил его с Буклей:

Дорогой папа!

Во-первых, в свёртке в конверте — французские печенья Мадлен. Сегодня Флёр учила нас их печь, эти два я украшал сам — одно для тебя и одно для бабушки. Я попросил мистера Поттера наложить на них чары стазиса, он сказал, что продержатся неделю.

Во-вторых, Билл и Флёр Уизли просто замечательные. Я думаю, тебе они тоже понравятся! Флёр понравится даже бабушке Нарциссе, они смогут разговаривать на французском и устраивать чаепития. Я попросил Билла, чтобы они пригласили нашу семью в гости на пасхальных каникулах! Или на летних. Мы обязательно должны поехать. Они живут прямо на берегу залива, сейчас там всё в снегу и очень холодно, поэтому мы гуляли всего пару часов, но Ал говорит, летом там просто супер! Можно даже купаться! Кстати, сегодня мы нашли пещеру, в которую обязательно нужно вернуться летом, чтобы понять, заполняется ли она водой.

А ещё ты знал, что могила эльфа Добби находится прямо у них в саду? Мистер Поттер нам вечером много рассказал про него, даже больше, чем написано в «Истории Второй Магической войны». Неужели он и правда когда-то жил в нашем доме? Ты его хорошо помнишь? Ты можешь принести цветы на его могилу, когда приедешь летом, или вязаные носки. Мистер Поттер сказал, что Добби больше всего любил шапки и носки. Он даже вязал их сам! Мистер Поттер до сих пор хранит носки, которые ему связал Добби, красный с мётлами и зелёный со снитчами, и он их нам показал. Это так здорово, правда? Я очень люблю наших эльфов, но не представляю, чтобы они дарили мне что-то на Рождество. Почему мы им тоже ничего не дарим? Спроси, когда у них день рождения и что им нравится. Я могу приготовить им печенья мадлен! И, может быть, Тигги тоже захочет посетить могилу Добби? Мы можем взять его с собой.

С любовью, Скорпиус

* * *

Драко тупо смотрел в стену. Мысли в голове роились, как ненормальные, и требовали прямо сейчас начать что-то делать, но он, оторопев от шока, не мог пошевелить даже пальцем. К дракклу всё это! Подумать только, дарить домовым эльфам подарки на день рождения! Этот мир определённо сошёл с ума. Драко прокашлялся и хотел было поззвать Тигги, но потом решил сам спуститься в кухню, пытаясь подобрать нужные слова.

В Малфой-мэноре служило трое эльфов. Тигги жил здесь, сколько Драко себя помнил. Если Добби когда-то был главным эльфом поместья и подчинялся Люциусу, который порой воспринимал его как игрушку для битья, то Тигги, который принадлежал лично Нарциссе, доставшись ей в наследство от матери, повезло куда больше. Когда-то он заботился только о её комнатах, взбивал подушки, гладил шёлковые наволочки, подавал Нарциссе самонакручивающиеся бигуди, ухаживал за её розарием, ставил свежие цветы в вазы, а ещё готовил крошечные французские тарталетки и разносил их на начищенных серебряных подносах, когда Нарцисса устраивала свои знаменитые чаепития. Сейчас постаревший Тигги был главным в доме, обучая всему двух молодых эльфов, которых подарили Драко и Астории на свадьбу. Спускаясь по лестнице, Драко чуть не упал, представив, как бы отреагировала Грейнджер, узнав об этом.

Тяжело вздохнув, собираясь с духом, он толкнул дверь кухни, представляя, как его отец вертится в гробу. Чего только не сделаешь ради любимого сына! Когда-то Драко пообещал себе, что станет для Скорпиуса лучшим папой, чем был для него Люциус, и подарит сыну нормальное детство, которого у него никогда не было. Кто же знал, что это будет подразумевать переговоры с эльфами, братание с Поттерами и гиппогрифов!

____________________________________

Свойства слив-цеппелинов и пропеллеров австралийской веретенницы взяты из оригинала — и то, и другое использовал Ксенофилиус Лавгуд в своей модели диадемы Кандиды Когтевран, и он разъяснял их действие Золотому Трио, когда они в 7-ом книге пришли к нему домой.

Остаток каникул пролетел незаметно, и вот уже друзья затаскивали чемоданы в знакомый ярко-алый паровоз. Едва Хогвартс-экспресс тронулся, Альбус и Скорпиус бросились искать Лиззи, пока Роза занимала для них купе. Накануне им пришла в голову гениальная идея, как можно улучшить свой номер для выступления в шоу талантов, и они хотели как можно быстрее уговорить Лиззи поучаствовать, чтобы начать репетировать уже сегодня вечером. К счастью, долго уговаривать Лиз не пришлось — буквально через пять минут она сидела в их купе, изучая пергамент с подробно расписанным планом сценки, и делала в нём какие-то пометки.

— Вашему представлению не хватает художественности, — заявила Лиззи, — это ведь совсем как театр! Должно быть похоже на сцену из настоящего спектакля. Есть одна мысль, нужно спросить у профессора Флитвика, сможет ли он нам помочь.

Роза и Альбус только покачали головами — они никогда не были в театре. Так что поездка прошла за рассказами Скорпиуса и Лиз, что из себя представляет это удивительное место. Причём они то и дело начинали спорить, потому что Лиззи бывала только в магловском театре, а Скорп — только в магическом. Активно жестикулируя и размахивая руками почти как Альбус, Лиз объясняла, что у маглов нет заклинания «сонорус», поэтому театры специально строят таким образом, чтобы звук отражался от купола и усиливался сам собой.

— Но у маглов есть микрофоны! — спорил Скорпиус. — Я точно знаю, у нас есть микрофон, зачарованный «сонорусом», для квиддичных матчей, а у маглов есть точно такие же, которые работают на электричестве!

— Ты же должен погрузиться в спектакль, как будто всё это происходит на самом деле! — возмущалась Лиззи, — а в жизни никто не ходит и не разговаривает между собой с огромными микрофонами в руках! Ими пользуются только певцы!

— А я видела у бабушки и дедушки по телевизору, — вставила Роза, и все удивлённо обернулись на неё, — такие маленькие микрофоны, которые крепятся на ухо. Они бежевые и издалека сливаются с кожей.

— Это только издалека, — возразила Лиз, — а если ты сидишь на первом ряду? Ничего не должно быть видно! К тому же эти маленькие микрофоны крепятся к огромной штуке, которая болтается на спине, а ведь актёры ходят по сцене!

Когда Хогвартс-экспресс уже подъезжал к Хогсмиду, все сошлись на том, что им нужно встретиться всем вместе летом или на Пасхальных каникулах и вживую посмотреть и магловский, и магический спектакль. А ещё договорились, что Лиззи подойдёт с вопросом к профессору Флитвику сразу после ужина.

* * *

Так, с началом второго триместра исследование замка было приостановлено на неопределённое время. Каждый вечер был посвящён репетициям. Часто Роза и Лиззи подолгу упражнялись в нужных заклинаниях вдвоём, пока у Альбуса и Скорпиуса была очередная квиддичная тренировка со Слизерином или с общешкольной командой. Альбус был готов продолжать подготовку к шоу талантов и после этого, но Роза и Скорпиус настаивали на том, что нужно ещё высыпаться и успевать делать домашние задания. Иногда Альбус даже в шутку жаловался на то, что их познакомил — теперь ему приходится выслушивать нравоучения в двойном объёме! — чем очень смешил Лиз.

Поначалу Скорпиус расстраивался, что поверхность Чёрного озера не замёрзла полностью (профессор Долгопупс сказал, что это из-за подводных течений) и по нему нельзя кататься на коньках, но он быстро понял, что в любом случае никакого свободного времени на коньки у них не было. Каждый день после уроков они отправлялись в библиотеку и садились за домашние задания. К счастью, теперь, когда их было четверо, дело шло ещё быстрее. Потом шли репетировать в пустой класс, который им предоставил профессор Флитвик. В большинстве случаев удавалось выделить на репетицию буквально часок, прежде чем Альбус и Скорпиус уносились на квиддичное поле. Поздно вечером они сначала провожали Лиззи до башни Когтеврана, потом Розу до башни Гриффиндора, и, зевая, спускались с восьмого этажа в подземелья и сразу ложились спать, чтобы утром им хватило сил провернуть всё это снова. Приезд делегаций Шармбатона и Дурмстранга был уже не за горами.

* * *

В пятницу 15-го января уроки сократили, и занятия закончились на полчаса раньше. Всех отправили в гостиные оставить там сумки с учебниками и привести себя в порядок — пригладить волосы, поправить галстуки и проверить чистоту белых рубашек и форменных мантий. Альбус возмущался, что это глупо, пока Роза не сказала, что у него пятно чернил прямо на воротничке, а Скорпиус не напомнил, что накануне Ал весь вымазался в земле на травологии. Переодеваться не хотелось, и пришлось просить старосту убрать пятна с помощью Экскуро — да легче научиться Патронуса вызывать, чем освоить все эти скучнейшие уборочно-чистящие заклинания!

Наконец все, умытые и причёсанные, столпились у парадных дверей. Преподаватели накладывали чары тёплого воздуха на каменную лестницу. Потихоньку все начали выстраиваться на ступенях под руководством деканов, первый курс стоял в самом низу.

— Полагаю, нет никакого смысла пытаться разделить вас по факультетам? — заметила профессор МакГонагалл, взирая на неизменно оказавшихся рядом Альбуса, Скорпиуса, Розу и Лиззи, которые неуверенно пожали плечами в ответ. В последнее время этих четверых то и дело можно было встретить на переменах идущими куда-то вместе, даже если следующие занятия были у них в разных концах замка. Покачав головой, профессор МакГонагалл оставила друзей стоять рядом и двинулась дальше — проверять ширину «коридора», который должен был получиться в центре лестницы между учеников.

Наконец, часы пробили пять. Директор МакГонагалл вышла вперёд на подъездную дорожку, рядом с ней по разные стороны — профессор Патил и профессор Долгопупс. Все затаили дыхание, ожидая появления иностранных делегаций. Скорпиус мечтал увидеть гигантских абраксанких крылатых коней Шармбатона, о которых ему рассказывал папа, но ещё интереснее ему было, на чём же прибудут гости из Дурмстранга. О Дурмстранге папа не очень любил говорить, и как-то даже ни разу не упоминал, какое у них средство передвижения. Скорпиус задумался, на чём бы добиралась делегация Хогвартса до других стран, если бы эта программа обмена состоялась в другой школе. Интересно, могут ли фестралы полететь вместе с каретами? Его размышления прервали удивлённые возгласы, кто-то даже испуганно вскрикнул. Подняв глаза к небу, Скорпиус сообразил, в чём дело — издалека упряжка с дюжиной коней в свете закатного солнца напоминала какое-то многоногое чудище с сияющей бронёй, но постепенно карета подлетала всё ближе и ближе, и все, раскрыв рты, разглядывали дивных златогривых лошадей с такими же золотыми крыльями, которые грациозно спикировали к замку и мягко приземлились на расчищенную от снега дорогу. Ученики, никогда прежде не видевшие этого чуда вживую (хотя Роза на пару со Скорпиусом уверяла всех, кто соглашался её слушать, что в последнем издании «Обзора магического образования в Европе» есть колдография Шармбатонской упряжки), во все глаза смотрели на гигантскую синюю карету, подобную башне, на двери которой сиял золотом герб академии — две перекрещенные волшебные палочки и вылетающие из них красные звёзды. Дверца отворилась, расстелились золотые ступени, и на дорожку ступила поистине гигантских размеров элегантно одетая женщина — неизменная директриса Академии Шармбатон, мадам Максим. За ней ровным строем выходили ученики в зимних голубых мантиях, утеплённых мехом. Пока мадам Максим обменивалась традиционными светскими приветствиями с профессором МакГонагалл, Скорпиус шепнул друзьям:

— Как думаете, сколько живут полувеликаны? Она такая же, как на колдографии рядом с упряжкой, а книга издана 10 лет назад!

— Не знаю, — откликнулась Роза, — но в книгах точно можно посмотреть, какая продолжительность жизни у настоящих великанов.

— Предлагаю просто поделить её на два! — предложил Альбус слишком громким возгласом, за что сразу же получил подзатыльник. Он обернулся и увидел на вершине лестницы над семикурсниками Тедди, который пригрозил ему волшебной палочкой. Заметив для себя, что нужно непременно научиться раздавать такие волшебные подзатыльники на расстоянии, Альбус повернулся обратно к шармбатонцам и сделал самое чинное и послушное выражение лица, на какое был способен.

— Профессор Патил проводит вас в приготовленные специально для вас комнаты, — говорила МакГонагалл, — к ней всегда можно обратиться по-французски. Располагайтесь, и без десяти шесть профессор Патил сопроводит вас в Большой зал на торжественный ужин.

Альбус внимательно рассматривал ребят, которые поднимались по каменным ступеням следом за профессором Патил. В основном это были ученики средних курсов, он не заметил никого, с виду похожего на первокурсника, или наоборот на выпускника возраста Тедди. Замыкала процессию мадам Максим, задержавшаяся, чтобы сердечно пожать руку Хагриду.

— Бомсвар, — слышали они голос великана, — уже подготовил для ваших коней лучший ячменный виски!..

Шармбатонцы скрылись в дверях замка. Преподаватели обновили согревающие чары над каменными ступенями. Внезапно раздался какой-то странный гул, будто кто-то бурлил трубочкой в гигантском стакане с тыквенным соком (поговаривают, именно из-за этой забавы трубочки в Хогвартсе оказались под запретом).

— Гляньте на озеро! — крикнул Джеймс, стоящий несколькими рядами выше, и друзья дружно повернули головы. Поверхность Чёрного озера всё бурлила и бурлила, будто вскипая, в центре его образовалась гигантская воронка, лёд у берегов треснул под натиском волн, и под грохот обрушающейся воды из глубины всплыл длинный тёмный шест с флагом на верхушке.

— Мачта! — ахнул Скорпиус. Он и подумать не мог, что увидит так близко настоящий корабль, ещё и магический! Получается, где-то волшебники всё же плавают по морям?

Гигантская скелетоподобная ладья уже пришвартовалась к маленьким мосткам, с которых они в сентябре кидали камни, соревнуясь, кто забросит дальше, и вот уже от берега озера поднималась процессия дурмстрангцев в огромных шубах. Они шли идеально в ногу, чётко выверенным строем. Возглавлял их серьёзного вида мужчина с суровым лицом, но, едва заметив профессора МакГонагалл, он расплылся в улыбке и начал здороваться куда менее официально, чем мадам Максим:

— Старый добрый Хогвартс! Подумать только, он совсем не изменился! Рад всех вас видеть! — восклицал он, пожимая одну за другой руки всем преподавателям. — Как будто мне снова семнадцать и я приехал попытать удачи на Турнир Трёх Волшебников! Невероятно, двадцать лет прошло! Виктор тоже передаёт Хогвартсу сердечный привет!

Вскоре профессор Долгопупс уже провожал дурмстрангцев в подготовленные для них спальни, и постепенно все, курс за курсом, покидали каменные ступени и устремлялись в Большой зал.

Роза, Альбус, Скорпиус и Лиззи уселись все вместе за стол Слизерина. Ожидая появления гостей, они в который раз изучали программу мероприятий на январь:

15 января, пятница

17:00 прибытие делегаций Шармбатона и Дурмстранга

18:00 праздничный пир

16 января, суббота

13:30 (после обеда) — прогулка по замку и по территории школы для гостей. Достопримечательности Хогвартса и исторические реликвии.

17:00 Лекция в Большом зале: История и традиции Хогвартса

18:00 тематический ужин с традиционной британской кухней

17 января, воскресенье

13:00 Официальная церемония открытия

13:30 Шоу талантов, первое отделение. Хогвартс

15:30 Фуршет

16:30 Шоу талантов, второе отделение. Шармбатон и Дурмстранг

19:00 Торжественный ужин с национальными блюдами стран-участников программы обмена

18 января — 22 января — первая совместная учебная неделя

23 января, суббота

10:00 мини-лекция «Традиции квиддича в Хогвартсе» в Большом зале

11:00 межфакультетский матч Слизерин-Когтевран

24 января, воскресенье

10:00 межшкольный турнир по волшебным шахматам

13:30 (после обеда) — поездка в Лондон в музей истории Ордена Феникса.

25 января — 29 января — вторая совместная учебная неделя

30 января, суббота

встреча с Героями Второй Магической войны

31 января, воскресенье

11:00 Первый межшкольный турнир по квиддичу. Хогвартс-Дурмстранг.

Пока мальчики прикидывали, сколько дополнительных тренировок им предстоит в связи с такой программой, Лиззи задалась вопросом, какие именно достопримечательности и исторические реликвии завтра будут показывать гостям.

— Реликвии — это сто процентов Распределяющая Шляпа и меч Годрика Гриффиндора, — уверенно сказала Роза. — Возможно, им даже покажут весь кабинет директора!

— Точно, и зал трофеев! А как думаешь, Чёрное озеро и Запретный лес считаются природными достопримечательностями? — задумалась Лиз.

— Я думаю, на территории школы им точно будут показывать монумент погибшим в Битве за Хогвартс и гробницы Дамблдора и Снейпа, — включился в разговор Скорпиус.

— Да уж, весёлая будет прогулочка, — заметил Ал, и тут наконец двери Большого зала распахнулись.

— Как думаете, за какие столы их посадят? — теперь уже шёпотом спросил Альбус, но друзья ему не ответили — делегации прошествовали мимо, к возвышению у преподавательского стола, где они сами стояли первого сентября перед распределением.

— Их что, будут распределять по факультетам? — не поверила Лиз.

Впрочем, частично это предположение оказалось верным. Профессор МакГонагалл вкратце рассказала о традиции разделения студентов на факультеты в честь четверых Великих Основателей Хогвартса и предоставила Распределяющей Шляпе спеть песню о качествах учеников каждого факультета, после чего предложила гостям самостоятельно выбрать стол.

Трое рослых дурмстрангцев, которые выглядели огромными даже без своих меховых шуб, направилось к столу Слизерина, когда МакГонагалл ещё даже не успела закончить речь. Директор Дурмстранга проводил их суровым взглядом — кажется, получат нагоняй за нарушение банальных правил вежливости. Но большинство гостей замерло в нерешительности. Самой смелой оказалась девочка с аккуратно уложенными блестящими чёрными волосами и утончёнными аристократическими чертами лица — она первая отделилась от толпы и уверенно двинулась в сторону стола Гриффиндора, где ярко-красная форменная мантия Дурмстранга смотрелась просто идеально. Гриффиндорцы зааплодировали, как на распределении — кажется, Джеймс хлопал громче всех, — и дело пошло пободрее. В основном все выбирали себе стол группками или в паре с другом. Почти все шармбатонцы в итоге оказались за столом Когтеврана, а ученики Дурмстарнга примерно поровну распределились между Пуффендуем, Слизерином и Гриффиндором.

Пока МакГонагалл говорила какую-то приветственную речь, Альбус разглядывал гостей. Как назло, к Слизерину присоединились только старшекурсники! И сели на другой край стола к седьмому курсу. А ведь он собирался сразу с кем-нибудь познакомиться! Он перевёл взгляд на стол Гриффиндора. Там Джеймс безуспешно пытался завладеть вниманием той самой красивой черноволосой девочки. Если остальные дурмстарнгцы с нескрываемым удивлением рассматривали висящие в воздухе свечи, зачарованный потолок, золотые кубки и тарелки, то она держалась с невероятным достоинством, будто настоящая королева. Альбус покачал головой. Его дурной брат точно никогда её не заинтересует.

Наконец на столах появилась еда, дурмстрангцы дружно ахнули. Альбус решил, что займётся налаживанием международных знакомств позже, а сегодняшний вечер после ужина они лучше посвятят финальной репетиции своей сценки. Ну а пока его больше всего интересовал пирог с почками.

— Мы рады приветствовать здесь, в британской школе чародейства и волшебства «Хогвартс»…

Усиленный «сонорусом» голос Кингсли отражался от сияющего купола, сделанного, казалось, из горного хрусталя или чистейшего прозрачного льда. Этот павильон со сценой возвели специально для торжественной церемонии открытия прямо на лужайке у замка, где осенью первокурсников учат летать на мётлах. Не особо вслушиваясь в речь министра магии, Драко разглядывал солнечные блики, играющие на гранях волшебного купола, и вспоминал ледяной грот, который сделали для Святочного бала, когда он учился на четвёртом курсе. Это был последний нормальный год его жизни, когда он чувствовал себя ребёнком и мог делать, что хотел. А потом Тёмный Лорд сварил себе новое тело из костей, плоти и крови, и всё пошло под откос. Драко поёжился. Конечно, он не видел этой сцены лично и знал её только со слов отца, но даже просто представлять подобное действо было крайне неприятно. Он заставил себя вынырнуть из воспоминаний и сконцентрироваться на том, что происходит на сцене.

Директор МакГонагалл уже поблагодарила министра за приветственную речь и вкратце объясняла план сегодняшней церемонии открытия с шоу талантов и торжественным пиром. За её спиной стояли старосты и профессора Хогвартса в своих лучших парадных мантиях. Драко снова отвлёкся, ведь и так знал программу наизусть — сначала будет показательный номер преподавателей Хогвартса, затем — учеников, потом после перерыва по очереди будут выступать делегации Шармбатона и Дурмстранга, а в конце на сцену должен будет выйти он сам, как председатель попечительского совета школы, чтобы похвалить всех учеников за выступления, анонсировать план следующих мероприятий, представить героев войны, с которыми будет проведена встреча, и пригласить всех на праздничный ужин в Большой зал. Хорошо, что его место — прямо на первом ряду, и никто не видит, как он сейчас витает в облаках. Рядом сидели другие члены попечительского совета, которых Драко даже не мог узнать в лицо, ведь предпочитал общаться со всеми исключительно письмами. Он метнул взгляд влево, где по другую сторону центрального прохода расположились Поттеры и Уизли. Вот они, сидят в ряд, как на подбор — Поттер с Джинни, Уизли с Грейнджер, оба со своими младшими детьми, а рядом Билл и Флёр Делакур. Кажется, она совсем не изменилась с тех пор, как приехала на Турнир Трёх Волшебников, зачаровывая всех мальчиков в замке своей вейловской красотой. Драко снова унёсся мыслями куда-то на четвёртый курс. И надо же было такой красотке взять фамилию Уизли! Драко никогда не привыкнет называть её и Грейнджер по-другому.

Флёр зааплодировала, и Драко, вздрогнув, понял, что пропустил приветственный номер преподавателей. Когда он повернул голову к сцене, все профессора тоже хлопали, а директор МакГонагалл обращалась из кошки обратно в свой привычный облик.

— А теперь поприветствуем старост Хогвартса с юмористическим номером! — объявил звучным голосом кудрявый мальчик лет 13-ти с кафедры на краю сцены. Кажется, Скорпиус говорил, что вести церемонию будет какой-то приятель старшего сына Поттера, который с этого года комментирует квиддичные матчи, но Драко не запомнил его имени. Да и разве это нужная информация? Он в который раз постарался сконцентрироваться на сцене, ведь не мог себе позволить пропустить номер Тедди.

* * *

Номер действительно оказался смешным — все старосты вышли в школьной форме, а Люпин — в нейтральной тёмной мантии, и они разыграли несколько сценок занятий в Хогвартсе, снабдив их очень остроумными шутками. Тедди, пародируя профессоров, просто блистал своими способностями метаморфа, которыми не мог похвастаться в обычные дни перед всей школой. Драко помнил, как Тедди впервые заработал штраф буквально в первый день своей учёбы в Хогвартсе — подсказывал одноклассникам на уроке трансфигурации, перекрашивая волосы в зелёный и красный цвет, потому что ещё летом полностью изучил учебники первого курса, а потом пугал одногруппниц за обедом, превращая нос то в хобот, то в свиной пятачок, и сооружая душераздирающие причёски. Профессор МакГонагалл тогда написала тётушке Андромеде, заставила Тедди переписать весь школьный устав и чётко дала понять, что Хогвартс — не место для слоновьих хоботов и ярко-синих ирокезов. Впрочем, судя то тому, как радостно сейчас улюлюкали гриффиндорцы, в их общей гостиной пародии Тедди были традиционным развлечением. В конце номера Драко искренне аплодировал вместе со всеми, он даже несколько раз действительно улыбнулся, хотя не привык показывать эмоции на публике — так хороши были пародии Тедди на знакомых ему профессоров. Сценками урока травологии и зельеварения Драко не проникся, потому что понятия не имел, как преподают Патил и Долгопупс, а пародии на урок ЗОТИ и вовсе не было. Кажется, профессора Нотта побаивались даже старосты. Что же произошло в жизни того милого и мягкого Тео, которого Драко знал в школе?

После номера старост и оглушительных аплодисментов от учеников Хогвартса начался показ десяти лучших выступлений от старших курсов к младшим. Сначала на сцену вышли двое когтевранцев-семикурсников, которые превратили хрустальный грот в настоящий райский сад. Наверняка любимые ученики Флитвика! Точно получат «Превосходно» по чарам на ЖАБА. Двое ребят с пятого курса вышли на сцену с выводком нарглов и целым лесом певучих терновых кустиков в одинаковых синих горшках. Пока пуффендуец дирижировал терновым хором, нарглы станцевали кордебалет под командованием гриффиндорки. В конце выступления они поблагодарили профессора Хагрида и профессора Долгопупса — оказалось, эти двое каждое лето организовывают выездной лагерь для старшекурсников, выбравших в качестве специализации травологию и уход за магическими существами. Драко этого не знал, он вообще до сих пор не мог привыкнуть, что рядом с «Хагридом» и тем более рядом с фамилией «Долгопупс» вообще может стоять слово «профессор».

Из размышлений о Долгопупсах и Хагридах Драко вырвал, что ожидаемо, Поттер — а точнее то, что удобный стул Драко вдруг превратился в пень. Старший сынок Мальчика-который-выжил продемонстрировал на сиденьях всех зрителей своё владение множественной трансфигурацией. Вопрошая про себя, за что, во имя Мерлина, он должен всё это терпеть, Малфой взмахивал палочкой, пытаясь убрать затяжки на своих брюках, которые зацепились за торчащие из этого трухлявого полена щепки, и в этот же момент пень вновь обернулся аккуратным полированным стулом с ажурной спинкой. Малфой, кляня пни последними словами, метнул разъярённый взгляд в сторону стоящего на сцене Поттера-среднего, который, судя по виду, просто упивался произведённым эффектом. Надо было признать, что масштаб действительно был поистине впечатляющим для третьекурсника. Пожалуй, через год он сможет провернуть такой же фокус, изменив материал стульев, а к шестому курсу сможет выполнить множественную трансфигурацию из неодушевлённых предметов в животных. И Драко это ничуть не радовало.

* * *

— Ну и наконец, поприветствуем первый курс! Из всех заявок учеников Хогвартса лишь 10 показательных выступлений прошли проверку и удостоились чести быть представленными на церемонии открытия, и среди них — целых два номера от первокурсников! Эти ребята учатся в Хогвартсе всего полгода, а уже добились таких результатов! Итак, первый из двух номеров называется «Чудесное спасение»! Поприветствуем на сцене учеников первого курса: Альбус Северус Поттер, Слизерин! Скорпиус Малфой, Слизерин! Роза Уизли, Гриффиндор! Эллиз Лливелин, Когтевран!

Драко зааплодировал, ожидая увидеть сына, однако из-за сияющего в глубине сцены занавеса вышла только маленькая белокурая девочка с голубыми глазами, похожая на маленькую версию дочери Флёр. Она подошла к краю сцены, где были сложены какие-то еловые ветки, и взмахнула палочкой, прошептав «Вингардиум Левиоса». Хвойные ветви поднялись в воздух, медленно закружились вокруг девочки, и преломляющиеся через грани купола лучи солнца отбросили на её лицо цветные тени, будто она и в самом деле стояла на летней опушке леса. Заиграла музыка, и девочка — вероятно, та сама Эллиз с Когтеврана, понял Драко — медленно двинулась обратно вглубь сцены, ведя за собой импровизированный лес из веток. Драко невольно впечатлился. Он был вынужден признать, что ни за что бы не смог удержать левитацией столько предметов одновременно, когда учился на первом курсе. Да и на втором. Собственно говоря, он и не пробовал множественную левитацию до подготовки к СОВ, где она была в билетах — ему просто было ненужно. Когтевранцы, что с них взять!

Девочка медленно двигалась назад, к серебристому занавесу, музыка становилась всё тревожнее, а на сцену надвигался темнеющий туман — Драко заметил, что с туманом помогал профессор Флитвик. Кажется, даже январское солнце решило подыграть сценке и скрылось за облаком. Атмосфера стала по-настоящему мрачной. Девочка обернулась к зрителям, и в этот момент Драко отчётливо услышал, как Роза Уизли (он узнал её по рыжим волосам), всё это время стоявшая у кафедры ведущего, произнесла заклинание иллюзии. Кто-то из младших ребят в толпе вскрикнул от испуга — в тёмном тумане прямо посередине сцены возникли дементоры, штук пять или шесть. Драко передёрнуло, но он быстро смахнул с себя секундное замешательство и пригляделся повнимательнее. Дементоры были какие-то неправильные. От этого стало ещё хуже — он вспомнил свою идею пугать Поттера дементорами. Тогда, в тринадцать лет, это казалось ему гениальной шуткой. Тем не менее, было понятно, что Роза видела дементоров только на картинках, и теперь воссоздавала этот образ своим заклинанием иллюзии. Она стояла с сосредоточенным лицом и полуприкрытыми глазами, сконцентрировавшись на представлении нужного образа и медленно ведя палочкой, а вслед за её движениями иллюзорные изображения дементоров приближались к белокурой девочке. Та резким движением сбросила заклинание левитации и закричала «Помогите» под грохот падающих на пол еловых веток.

Драко был готов, следуя инстинкту, самому броситься на помощь. Краем глаза он заметил, что Поттер это и сделал — он действительно подскочил со своего сиденья, но Джинни схватила его за локоть и усадила назад. Мерлин, да у него и вправду сложные отношения с дементорами! Девочка закричала «Помогите!» второй раз, и в этот момент из-за занавеса выбежали Альбус и Скорпиус с волшебными палочками наизготовку. Закрыв спиной подругу, они встали плечом к плечу, одновременно взметнули палочки вверх одинаковым отточенным движением, и, направив их на дементоров, одновременно выкрикнули: «Экспекто Патронум!»

Музыка смолкла, зал замер в абсолютной тишине. Из палочек одновременно вырвались два совершенно одинаковых огромных сияющих гиппогрифа. У Драко рот открылся сам собой. Кажется, все были в абсолютном шоке. Роза сбросила заклинание иллюзии, как только гиппогрифы поравнялись с дементорами, и тёмные фигуры рассеялись. Вновь заиграла лёгкая нежная музыка, а профессор Флитвик развеял тёмный туман и наполнил воздух серебристым сиянием под стать патронусам. Величественные гиппогрифы несколько раз облетели зал, вызывая вздохи восхищения, и растаяли в солнечном свете под вершиной хрустального купола. Несколько долгих секунд все сидели в оцепенении, прежде чем зал взорвался аплодисментами (и, кажется, одобрительными воплями Хагрида). Этому выступлению аплодировали даже дольше, чем номеру преподавателей, а четверо друзей стояли у края сцены, взявшись за руки, кланялись и счастливо улыбались. Драко хлопал вместе со всеми и до сих пор не мог поверить в увиденное. Когда-то вся школа чуть с ума не сошла из-за того, что Поттер смог вызвать Патронуса в тринадцать, а тут Скорпиус с другом вызывает его в одиннадцать! Подумать только, он же только полгода назад взял в руки палочку! Это точно не было заклинанием иллюзии, это был самый настоящий телесный патронус! И надо же — гиппогриф! Интересно, какова вообще природа парных патронусов?..

— Ну что ж, поздравим наших первокурсников с таким великолепным выступлением! — объявил ведущий, подходя к ребятам. Кажется, он и сам ещё не отошёл от шока. — мисс Беллами продемонстрировала великолепное заклинание множественной левитации, мисс Уизли — прекрасное заклинание иллюзии, а мистер Поттер и мистер Малфой удивили заклинанием Патронуса! Кажется, мистер Поттер хочет что-то добавить, — добавил он, передавая магический микрофон Альбусу.

— Мы хотим сказать большое спасибо, — начал Альбус своим звонким жизнерадостным голосом, — ансамблю Хогвартса под руководством профессора Флитвика, которые создали музыку для нашей постановки, а также самого профессора Флитвика, который управлял чарами погоды!

Серебристый занавес в глубине сцены распахнулся, зрители увидели инструментальный ансамбль и взорвались очередной волной аплодисментов. Профессор Флитвик тоже забрался на сцену и пожал руки каждому первокурснику. «Великолепно, великолепно!» — постоянно восклицал он.

Драко вдруг подумал об Астории. Такое случалось с ним в минуты сильных эмоциональных потрясений. Где бы она сейчас ни была, он уверен — Астория гордилась бы сыном, восхищалась и горячо аплодировала бы вместе со всеми.

* * *

Альбус, Скорпиус, Роза и Лиззи в комнатке за сценой спешно переодевались из костюмов, подобранных под выступление, в свои парадные мантии, чтобы присоединиться к зрителям. Отсюда прекрасно было слышно голос ведущего, который говорил в микрофон, зачарованный сонорусом:

— А теперь, дорогие леди и джентльмены, последний номер от Хогвартса перед тем, как я отпущу вас на небольшой антракт с фуршетом! Давайте поприветствуем на этой сцене ученика первого курса, факультета Слизерин, Тома Томпсона!

— Что?! — одновременно вырвалось у всех четверых.

* * *

Драко вежливо аплодировал, встречая Тома Томпсона. Наверное, мальчик из семьи маглов. Драко не знал ни одного магического рода с такой простой фамилией. На сцену вышел маленький и худенький темноволосый мальчик в абсолютно чёрной мантии. Он был немного похож на Тео в детстве, только Тео всегда выглядел более жизнерадостно. Драко бросил взгляд на школьного друга, который теперь сидел на трибуне справа от сцены с остальными преподавателями. Трудно было, глядя на этого человека, назвать его «Тео». Профессор Нотт был одет в чёрную мантию с наглухо застёгнутым воротником-стойкой, держал спину неестественно прямой и имел совершенно непроницаемое выражение лица. Наверное, использует окклюменцию, подумал Драко. Да, сейчас Теодор был похож скорее на покойного профессора Снейпа, чем на самого себя на старших курсах. Тем временем мальчик начал что-то говорить, взяв у ведущего микрофон, и Драко вернулся взглядом к сцене.

— Пожалуйста, поднимите руки, кто умеет пользоваться телефоном, — негромко сказал Том. Он держался как-то зажато и, кажется, сильно стеснялся. Драко обернулся назад. Из всей толпы руки подняло не больше двадцати человек.

— Мне понадобятся три пары добровольцев, чтобы продемонстрировать номер, — так же тихо сказал Том, но зачарованный микрофон немного исправлял ситуацию. — Я придумал, как сделать так, чтобы в Хогвартсе работали телефоны.

______________________

Лливелин — валлийская фамилия, её англизированная версия — Льюис. Как вы уже поняли, Лиз родом из Уэльса) У неё типично уэльские имя и фамилия.

Ну что ж! Том начинает раскрывать свои секреты)))

Ведущий объявил, что шоу талантов продолжится через сорок минут, а сейчас для всех гостей на постаменте в конце зрительного зала под хрустальным куполом накрыт фуршет. Всё было оформлено великолепно: блестящие в солнечных лучах бокалы и корзинки со льдом, высокие столики на узорных ножках и низкие столы, за которыми стояли стулья с ажурными спинками, тихая лёгкая музыка, исходящая, казалось, из самого купола. Между столов и трепетливых кустиков, листья которых шуршали на несуществующем ветру, сновали домовые эльфы в белоснежных полотенцах с гербом Хогвартса, разнося на сверкающих начищенных подносах изысканные маленькие закуски, а в дальнем углу постамента бармен из «Трёх мётел» наливал взрослым огневиски и фирменную медовуху заведения по рецепту мадам Розмерты. Изначально Альбус, Скорпиус, Роза и Лиззи планировали проверить, сойдут ли она за третьекурсников, чтобы попробовать сливочное пиво, ну или на худой конец попросить его у Джима, но сейчас они были заняты совсем другим — им срочно нужно было найти Тома, который сразу после своего невероятного номера куда-то исчез.

* * *

Драко одиноко стоял у высокого столика на краю постамента и вглядывался в толпу, где перемешались дети и взрослые, шармбатонцы и дурмстарнгцы, и невозможно было даже отличить ребят по школьной форме, ведь все были в разноцветных парадных мантиях. Сразу после первого отделения шоу Драко пытался найти Скорпиуса, блуждая по всему хрустальному гроту, ведь они договорились встретиться с сыном в этом перерыве. Драко хотел поговорить, поздравить его с впечатляющим номером, восхититься патронусом, но Скорпиуса нигде не было видно, как и его друзей. А ведь Драко был готов на радостях поздравить их всех! Через какое-то время он бросил это занятие и, взяв стакан горной воды с лимоном, занял своё нынешнее место за высоким тонконогим столиком. Теперь он искал в толпе Теодора Нотта, ведь ещё осенью пообещал себе поговорить со своим школьным другом, но и тот как сквозь землю провалился. Драко вздохнул. Куда они все подевались?

Последнее время ему и так было паршиво — к матери его пока не пускали, Андромеда вчера уехала на какие-то горячие источники, а в поместье он ощущал себя ещё более странно после разговора с домашними эльфами, которые в ответ на проявленный интерес к их жизни стали в десять раз услужливее, что было несколько навязчиво. Зато Драко узнал, что у эльфов, оказывается, есть свой календарь и летоисчисление, согласно которому на дворе стоит семь тысяч тридцать второй год. Кто бы мог подумать. В общем, он надеялся найти что-то привычное и стабильное в разговоре с сыном или бывшим однокурсником, когда ехал сюда, и никак не ожидал такого подвоха. Не с Уизли же ему общаться, в конце концов?

* * *

За всё время антракта ни один из желаемых собеседников так и не нашёлся. Усевшись обратно на своё место смотреть продолжение шоу талантов, Драко обернулся на зал, снова предприняв попытку отыскать взглядом Скорпиуса, пока ведущий говорил какую-то вступительную часть. Но в следующий момент отражающийся от стен купола голос, усиленный волшебным микрофоном, заставил его резко обернуться обратно к сцене, напрочь забыв о сыне:

— Поприветствуем учеников пятого курса Дурмстранга! На сцене мистер Монтегю, мистер Уоррингтон и мистер Ургхарт!

Драко опешил. Сегодня он был намерен услышать лишь одну знакомую фамилию — Гойл. Грег и Дафна были единственными из его однокурсников, с кем он ещё поддерживал хоть какую-то связь, пусть она и ограничивалась редким обменом письмами. Но уж никак не ожидал услышать фамилии, которые когда-то объявляли в этот же самый волшебный микрофон, когда он сам выходил на квиддичное поле с командой Слизерина. Уоррингтон, Ургхарт и тот самый Грэхем Монтегю, которого однажды засунули в Исчезательный шкаф… Драко понятия не имел, что с ними случилось после выпуска из школы, знал только, что их чистокровные семьи горячо поддерживали идеи Тёмного Лорда. Что ж, они ведь никогда не входили в ближний круг и не знали, как Волан-де-Морт относится даже к своим самым преданным сторонникам. Ни у кого, хоть раз бывавшего в Малфой-мэноре во времена правления лорда, никогда не возникло бы желания последовать за ним и присягнуть ему на верность. Конечно, при наличии хотя бы капельки мозгов. Будто сквозь пелену Драко смотрел на трёх высоких плечистых юношей, которые уже создали в центре сцены какой-то мощный тёмный вихрь, похожий на смерч в миниатюре, и устроили показательное выступление на мётлах, виртуозно переворачиваясь в диком вихре воздуха и вставая в разные фигуры из трёх человек. Интересно, Крам даёт какие-нибудь мастер-классы по полётам в своей родной школе? Если так, эти трое их явно не пропускали. Будто в тумане, Драко посмотрел следующие три выступления, ничего не запомнив, пока наконец дело не дошло до третьекурсников и ведущий не объявил:

— На сцене ученица третьего курса, Луиза Изабелла Гойл-Гринграсс!

Драко приготовился смотреть. До этого он видел Луизу только на колдографиях, которые раз иногда присылали Дафна с Гойлом. Драко хорошо помнил день свадьбы, после которой они сразу уехали в Европу — Гринграссы постарались выдать своих дочерей замуж за представителей лучших древних родов волшебников в соответствии со всеми чистокровными традициями, на которые Драко плевать хотел, но на самом деле им невероятно повезло. Браки по расчёту тогда всё ещё считались нормой у старинных чистокровных семей, но Гойл с Дафной встречались ещё с шестого курса, так что у них получился брак по любви. Да и сам он всем сердцем полюбил Асторию, что потом привнесло в его жизнь немало боли. Драко пустился в воспоминания, потому что вышедшая на сцену девочка была удивительно похожа на свою мать и на её сестру: в элегантной, невесомой шёлковой мантии серебристого цвета, с утончёнными чертами лица, длинными тёмными ресницами и чёрными волосами, которые были уложены элегантными локонами. Луиза пела — пела какую-то невероятно трогательную песню на французском, текста которой Драко не мог до конца разобрать, потому что давно не практиковался в языке, но голос Луизы под аккомпанемент двух зачарованных ею волшебных флейт пробирался в самые потаённые уголки сердца. Песня была красивая, меланхоличная, даже печальная. Казалось, льющийся серебряным ручейком голос говорил о том, что всё на этом свете проходит, лето заканчивается, следы на песке стираются морем и ветром, но есть чувства, которые кажутся вечными, будто бесконечное вращение луны по небосводу…

Et voila que sur le sable

Nos pas s'effacent déjà

Et je suis seul à la table

Qui résonne sous mes doigts

Comme un tambourin qui pleure

Sous les gouttes de la pluie

Comme les chansons qui meurent

Aussitôt qu'on les oublie

Et les feuilles de l'automne

Rencontre des ciels moins bleus

Et ton absence leur donne

La couleur de tes cheveux…*

Мельком бросив взгляд на трибуну для преподавателей сбоку от сцены, Драко опешил — во-первых, Тео нашёлся и снова сидел на своём месте в верхнем ряду, а во-вторых, его маска окклюменции треснула. В глазах Тео стояли слёзы. Да что же вообще случилось в его в жизни?..

Когда музыка смолкла, Драко аплодировал, как зачарованный — ему казалось, что пролетел буквально миг. Неужели песня, пробирающая до глубины души, закончилась так быстро? Он слушал бы её и слушал… Кажется, в своих редких письмах Гойл и Дафна однажды упоминали, что Луиза ходит на вокал, но Драко и представить не мог, как та на самом деле поёт. Ещё и на французском! Он до сих пор не мог понять, почему они отдали дочь с такими утончёнными аристократическими манерами, увлечениями и воспитанием в Дурмстранг. Впрочем, не ему судить. Учеников первого и второго курса в делегации Дурмстранга не было, и ведущий как раз объявил начало показательных выступлений от академии Шармбатон.

Драко встряхнул головой и постарался расслабиться. Хватит на сегодня потрясений! Выступления шармбатонцев были невероятно красочными и высокохудожественными, будто на сцене развернулся филиал лучшего волшебного театра. После очередного номера Драко обернулся, и наконец заметил в зале сына, который сидел рядом со своими друзьями. Они во все глаза смотрели на сцену, восхищённо аплодируя. Малфой усмехнулся. Учитывая, что они показали сегодня, через пару лет эти четверо смогут поставить сценку, ничем не уступающую выступлениям пятикурсников Шармбатона.

— И наконец, завершим наше шоу талантов очередным музыкальным номером! — объявил ведущий. — Поприветствуем младшего ученика из делегации Шармбатона! На сцене ученик третьего курса Рафаэль Забини!

Занавес распахнулся, представив публике улыбающегося загорелого итальянца с тёмными вьющимися волосами и тёмными ресницами. У Драко чуть глаза из орбит не выпали. Сколько можно? Он не собирался сегодня на встречу со своим прошлым! Сразу после падения Волан-де-Морта мать Забини вместе с сыном, опасаясь преследования пожирателей, уехала на свою роскошную виллу в Италии, доставшуюся ей от одного из семи таинственно почивших мужей. Блейз прислал ему оттуда короткую записку, что он теперь в безопасности, и больше не писал ни разу. И вот теперь Драко видит перед собой его уже тринадцатилетнего сына, похожего на отца как две капли воды! Справедливости ради, подсказал Драко какой-то неприятный внутренний голосок в голове, ты и сам даже не ответил тогда на его записку. Не сказал, что рад за него, что не хочешь терять связь. Драко потряс головой, избавляясь от навязчивого голоса. Слишком, слишком много потрясений за один день! Со сцены полилась дивная музыка. Неожиданный Рафаэль Забини с удивительной лёгкостью управлял целым волшебным мини-оркестром из самых удивительных сияющих инструментов.

В воздухе перед ним висели на определённой высоте прозрачные шары, сделанные, казалось, из тончайшего переливающегося стекла. Они напоминали мыльные пузыри и были наполнены каким-то полупрозрачным перламутровым зельем. Одной рукой Рафаэль ударял по ним палочкой, и пузыри, дрожа, издавали мелодичные, совершенно волшебные звуки, непохожие ни на что, что Драко доводилось слышать ранее. Второй рукой Забини проводил такой же палочкой по висящим в воздухе металлическим трубочкам, которые звенели, как колокольчики на ветру, а ногой нажимал на педаль, с помощью которой ударял по гулкому бубну. Вместе это была музыка природы, чарующая музыка весеннего леса, в котором звенит капель, шумят ручьи, и то и дело с глухим стуком падают с веток тяжёлые комья мокрого снега, тут же тая на солнце. Если закрыть глаза, можно было запросто забыть, что на самом деле на дворе январь.

Драко аплодировал сыну Блейза так же громко, как до этого дочери Дафны и Гойла, и думал, что сегодняшние свалившиеся на его голову сюрпризы быть может очень странные, но всё же приятные. И, быть может, он даже напишет письмо Блейзу.

________________________________

Такой вот сентиментальный вброс произошёл! Не переживайте, в первую очередь книга про первокурсников, так что их ждут нормальные детские приключения, а Драко пусть страдает за кадром до поры до времени

_________________________________

*Луиза поёт песню Les moulins de mon cœur. Существует огромное количество разных исполнений, но я предлагаю вам послушать её в исполнении CamilleTremblay(точно есть в вк, на яндекс.музыке, ну и на ютубе, разумеется). Оно ближе всего к тому, как я представляю исполнение Луизы — очень минималистичное и трогательное. Перевод приведённого отрывка, который вызвал у Тео слёзы:

Etvoilaquesurlesable / И вот на песке

Nos pas s'effacent déjà / Нашиследыужеисчезают

Etjesuisseul à latable / И я совсем один за столом

Quirésonnesousmesdoigts / Который резонирует под моими пальцами (короче, он барабанит пальцами по столу)

Comme un tambourin qui pleure / Какбубен, которыйплачет

Sous les gouttes de la pluie / Подкаплямидождя

Comme les chansons qui meurent / Какпесня, котораяумирает

Aussitôt qu'on les oublie / Кактолькоеёзабывают

Et les feuilles de l'automne / Иосенниелистья

Rencontredescielsmoinsbleus / Встречаются с уже не таким голубым небом

Et ton absence leur donne / Итвоёотсутствиедаритим

La couleur de tes cheveux… / Цветтвоихволос

Ещё можете послушать английскую версию Windmillsofyourmind — PeterGrant (мне оно нравится куда больше, чем исполнение Стинга, хотя оно явно популярнее. 100% есть на яндекс музыке)

Я хотела изобразить из себя воплощение коварства и раскрыть вам секрет Тео только в следующей части фанфиков (да, это будет серия, ведь надо же им по обмену съездить в Шармбатон и Дурмстранг?), но, признаюсь, не могу так поступить со своими читателями. Поэтому до конца этой работы мы узнаем, что случилось в жизни Теодора Нотта — до того, как наши главные герои перейдут на второй курс.

Папа Скорпиуса объявил со сцены, что через полчаса в Большом зале начнётся праздничный пир, а пока для всех желающих в конце хрустального купола организован аперитив, и ближайшие тридцать минут — время для свободного живого общения и обсуждения шоу талантов. Голос у него был какой-то деревянный. Может, просто стесняется? Друзья предприняли ещё одну попытку найти Тома, но он снова куда-то пропал. Роза и Лиз сказали, что пойдут в уборную, и Альбус, вопрошая, почему девочки всегда ходят в туалет парами, предложил другу найти Джеймса и попросить его взять на них сливочного пива.

Джеймс нашёлся очень быстро, но вот в чём проблема — он стоял прямо за спиной той самой потрясающей черноволосой девочки из Дурмстранга, которая, как сегодня выяснилось, носит двойное имя Луиза Изабелла и потрясающе поёт. И, кажется, он собирался с ней заговорить.

— Давай сюда, — шепнул Альбус Скорпиусу, ныряя под ближайший столик и выглядывая в щель между скатертями. Он ни за что не мог пропустить такое зрелище.

Джеймс, кажется, собравшись с духом, вынырнул из-за спины Луизы со стаканом в руках.

— Не желает ли миледи стакан лимонада? — громко спросил он. — Давай познакомимся, я Джеймс, можно просто Джим! А тебя как называть?

Луиза смерила его презрительным взглядом.

— Меня называть мисс Гойл-Гринграсс. Твоя шутка с множественной трансфигурацией, между прочим, абсолютно несмешная. Я слышала, ведущий сказал, что все ваши номера просматривали преподаватели. Поверить не могу, что тебе дозволили провернуть такой номер с этими ужасными трухлявыми пнями!

— А я на просмотре превращал стулья не в пни, а в табуретки, — радостно сообщил Джеймс, рисуясь. — Но потом решил, что это недостаточно эффектно! Не все же опираются на спинку, чтобы понять, что что-то изменилось!

Мисс Гойл-Гринграсс надменно фыркнула в ответ и слегка приподняла свои тонкие тёмные брови.

— Так и знала, что сыновья знаменитостей вырастают такими нахалами! Думают, что им всё что угодно сойдёт с рук. Между прочим, из-за твоих пней на моей шёлковой мантии появилось целое множество затяжек. Мне пришлось обращаться к незнакомым людям и спрашивать, кто может быстро убрать их заклинанием, потому что наш директор не умеет обращаться с такими деликатными тканями, — строго заметила она, элегантным движением скрестив руки на груди и вздёрнув подбородок.

— Но тебе ведь кто-то помог? Я могу попросить одну знакомую, — растерянно сказал Джеймс, всё сильнее взлохмачивая волосы на макушке. Когда он волновался, начинал теребить волосы всё сильнее и сильнее. Альбус хлопнул себя рукой по лбу — однажды его брат от этого полысеет!

— Спасибо, но мне уже помогла эта очаровательная леди, — ответила Луиза, едва кивнув головой в сторону стоящей неподалёку Флёр. В отличие от Джеймса, её безупречное аристократическое воспитание ни за что не позволило бы ей показывать на людей пальцами.

— О, так я её и хотел попросить! — облегчённо воскликнул Джим, — это жена моего дяди по маминой линии!

Скорпиус присоединился к Альбусу, хлопнув себя рукой по лицу. Джеймсу точно надо пройти какой-то базовый курс по этикету и правилам поведения в обществе.

— Не выдумывай! Я не хочу с тобой общаться, — оскорблённо заявила Луиза, резким движением отворачиваясь, и её воздушная лёгкая мантия заструилась в воздухе.

— Добрый вечер! — с другой стороны к Луизе уже подходил другой мальчик. Альбус узнал в нём шармбатонца, который управлял волшебным оркестром. Он учтиво протянул Луизе одну руку, держа другую за спиной. — Разрешите представиться, Рафаэль Забини. Ты чудесно пела, мне очень понравилось твоё выступление.

— Благодарю, — Луиза немного склонила голову, хлопнула ресницами, и подала руку для поцелуя. — Приятно встретить воспитанного человека.

На Джима было просто больно смотреть, но Альбус и Скорпиус не решались показаться из своего укрытия.

— Я бы с удовольствием аккомпанировал твоему вокалу, — продолжал Рафаэль, — в Шармбатоне у нас обычно поёт хор лесных нимф, но с твоим голосом мой оркестр будет звучать ещё прекраснее!

— Почему же сегодня ты выступал без хора нимф? — поинтересовалась Луиза, подозрительно сощурив глаза.

— Они живут в Заповедном лесу рядом с замком и никогда не покидают территорию академии, — объяснил Рафаэль. — Вообще, в нашем Заповедном лесу обитает огромное количество удивительных существ.

— А у нас в Запретном лесу тоже кто только не живёт, я могу провести экскурсию, я туда уже кучу раз ходил! — вдруг воскликнул Джеймс, ухватившись за понятную тему для разговора и вновь возникая из-за спины Луизы. Забини в шоке отшатнулся от такого вторжения в их милую беседу.

— Пойдём отсюда, я больше не могу на это смотреть, — шепнул Скорпиус лучшему другу. Альбус молча кивнул, и они, пригибаясь, чтобы их не было видно из-за покрытых скатертями высоких столиков, пробрались на другой край купола.

— Кажется, Джим попал, — констатировал Альбус, беря себе стакан тыквенного сока.

* * *

Драко решил, что не переживёт этот вечер без бокала огневиски. Или двух. Он занял место за тем же столиком, где стоял в перерыве между выступлениями разных школ. Тео снова куда-то делся, но тут его можно понять. Наверное, стоит поговорить с ним наедине, а не среди целой толпы людей. Можно заняться этим после торжественного ужина. Глядя на садящееся за снежные вершины гор солнце, он слушал, как за его спиной Поттер говорит мадам Максим что-то вроде того, что она за двадцать лет ничуть не изменилась. Драко фыркнул. Поттер так и не научился делать комплименты! Вот какой дурак вместо того, чтобы сказать женщине, что она прекрасно выглядит, укажет на то, что она была взрослой уже двадцать лет назад?

Он обернулся. За соседним столиком стояли Поттер, мадам Максим и директор Дурмстранга, фамилию которого Драко никак не мог запомнить. Видимо, вспоминали злополучный Турнир Трёх Волшебников. Вскоре подошёл Хагрид, и мадам Максим удалилась вместе с ним. Драко ненавязчиво, будто случайно проходя мимо, занял освободившееся место.

— Добрый вечер, господа, — поздоровался он.

— Добрый вечер, мистер Малфой, — официально поздоровался Поттер. — мистер Гансен, это мистер Малфой, руководитель отдела Тайн в британском министерстве магии и председатель попечительского совета Хогвартса, содержит фонд Хогвартса для малоимущих, занимается благотворительностью в сфере образования.

— Благородные цели! Рад с вами познакомиться, — одобрительно кивнул директор Дурмстранга.

— Взаимно, мистер Гансен, — поднимая бокал, кивнул Драко, своей уловкой выяснивший у Поттера забытую фамилию. — Приятно видеть толкового человека на посту директора одной из старейших школ Европы! Помнится, во времена Каркарова Дурмстарнг не мог похвастаться адекватным отношением к ученикам.

— Полностью с вами согласен, — активнее закивал мистер Гансен, — Я и сам учился в то время. Как сейчас помню путь на Турнир Трёх Волшебников — Каркаров восседал, словно король, пока мы делали всю работу и управляли кораблём. Директор должен быть другом своим ученикам, человеком, которому можно довериться! Покойный Альбус Дамблдор всегда мне за это нравился!

Драко кивнул, переглянувшись с Поттером. Они оба прекрасно знали, что Альбуса Дамблдора вряд ли можно было назвать человеком, которому ученики мечтали довериться, но тактично промолчали.

— Так что же, теперь в Дурмстранге совсем другие методы воспитания? — поинтересовался Драко.

— Ну как вам сказать, теперь у нас нормальное, человечное отношение к ученикам, но принципы, заложенные при основании Дурмстранга, остаются всё теми же — аскетичный быт, дисциплина, взаимопомощь, хорошая физическая подготовка, умение защитить себя! Кстати, последовали заветам вашего товарища мистера Уизли, — обратился мистер Гансен к Поттеру, — ввели в программу физической подготовки рукопашный бой. Он верно говорит, любой должен уметь защитить себя, даже когда остался без палочки!

Драко снова молча согласился, поднимая свой бокал огневиски. Он тщетно пытался представить Луизу Изабеллу на занятиях рукопашным боем и вновь поразился, что Гойл и Дафна отдали дочь в Дурмстранг. Надо бы им написать.

— А правда, что именно вы научили своего сына и его однокурсника вызывать Патронуса на первом курсе? — вновь обратился мистер Гансен к Поттеру. Выражение его лица, которое приготовилось жадно ловить каждое услышанное в ответ слово, с головой выдавало директора Дурмстарнга — похоже, именно этот вопрос он и хотел задать с самого начала.

— Да, это действительно был я, — добродушно улыбнулся Поттер, немного взлохмачивая волосы на макушке.

— Потрясающе! Сколько же времени на это ушло? Вы начали объяснение теории и ментальные тренировки ещё до того, как они получили палочки?

— Нет, что вы, они даже не были знакомы до Хогвартса! Придумали эту идею уже после того, как им объявили о программе обмена, и попросили меня научить их, когда приехали на каникулы. Вот, получается, сразу после Рождества и начали тренироваться, — просто ответил Гарри, не замечая, что глаза Гансена готовы выкатиться из орбит.

— Вы, должно быть, шутите! — изумился он, — это же совершенно невозможно! У взрослых волшебников иногда уходят месяцы, чтобы добиться такой чёткой телесной формы! Скажу вам честно, далеко не все преподаватели Дурмстарнга способны на такое!

— Я всегда говорил, что проблема здесь далеко не в сложности заклинания, — убеждённо ответил Поттер, поправляя очки на носу и глядя куда-то вдаль. — Умудрённые взрослые маги не могли справиться с этим заклинанием, и оттого причислили его к сложным, даже необязательным для уровня ЖАБА. Но я считаю, его следует добавить в школьную программу прямо на первый курс, как можно раньше. У детей куда более богатое воображение, они проще и позитивнее смотрят на жизнь, у них куда больше доверия к этому миру и куда меньше печального жизненного опыта. Чем младше ребёнок, тем легче ему не просто представить счастливое воспоминание, а по-настоящему погрузиться в него, почувствовать себя в нём, чтобы это чувство абсолютного счастья и безопасности из воспоминания стало реальным и воплотилось в Патронусе. Поверьте, если бы я сам начал учиться вызывать Патронуса только после войны, это было бы плачевное зрелище. Но я освоил это заклинание в тринадцать, и дальше оно уже получалось у меня автоматически. Это лучший вариант для дальнешей уверенности в себе и безопасности, так что я убеждён, что Патронуса нужно изучать на первом курсе. Более того, поскольку большинство детей успели за свою жизнь пережить гораздо меньше трагических событий, чем мы с вами, уверен, что даже при схватке с реальным дементором у них больше преимуществ, чем у взрослого, освоившего заклинание недавно.

Драко заметил, что стоящие за соседним столиком преподаватели Хогвартса во главе с профессором МакГонагалл тоже внимательно прислушивались к речи Поттера.

— Изумительно! Но это ведь в корне всё меняет, — воскликнул мистер Гансен, — почему же вы до сих пор не занялись реформой школьной образовательной программы по защите?

— О, я крайне далёк от школы, вряд ли мне можно такое доверить, — улыбается в ответ Гарри, отпивая из своего бокала.

— Но ведь вы сейчас преподаёте!

— Безусловно, но я преподаю в Центре подготовки мракоборцев, — возразил Поттер, — там все уже повзрослевшие, посерьёзневшие, имеющие сильную мотивацию. Все они сдали сложный вступительный экзамен, чтобы поступить к нам, ну и никто не хочет быть отчисленным, а у нас можно вылететь даже просто за серьёзное нарушение дисциплины. Поверьте, Гансен, я отлично помню, каким я сам был в школе. Мне бы не хватило никакого терпения работать с такими оболтусами!

— Быть может, я излишне любопытен, но не могу не спросить — как же так получилось, что вы вообще пришли к преподаванию?

— Не поверите, это тоже связано с Патронусами! — Гарри даже заулыбался, поднимая взгляд в ясное январское небо и словно вспоминая что-то. — Я пришёл в Аврорат сразу после битвы за Хогвартс, и нас с Роном сразу взяли и учиться, проходя курс подготовки мракоборцев в ускоренном режиме, и работать, потому что у нас уже был боевой опыт. Половину времени учились, на полставки работали, потому что оставшиеся Пожиратели творили драккл знает что, да и дементоров расплодилось по всей Британии. Не платили тогда за это, конечно. Не было в бюджете никаких лишних денег, так что формально у нас это называлось практической частью обучения. Ну и тогда выяснилось, что я, вроде как, главный эксперт по дементорам и Патронусам. Оказалось, что только среди моих сверстников есть так много людей, которые умеют его вызывать, и всех научил я. А среди более взрослых поколений таких буквально единицы. Так и вышло, что я возглавлял все миссии по отлову дементоров и учил своих же преподавателей и наставников заклинанию Патронуса. Потом каждый год новобранцам проводил краткий курс по нему. Ну а полноценным преподавателем я буквально недавно стал, с прошлого учебного года. Теперь на полставки действующий аврор, на полставки педагог.

— Понимаю ваше отношение к школьникам, мистер Поттер, но по сравнению с Хогвартсом у нас в Дурмстранге железная дисциплина!

— О, Гансен, даже не пытайтесь меня уговорить, я ни на что не променяю текущее положение дел в своей жизни, — беззлобно ухмыляясь, отмахнулся Гарри.

— Ну что вы, я же не об этом! Я просто думаю, может сможете провести показательный мастер-класс по Патронусу, когда очередная программа обмена будет проходить в Дурмстранге?

— Это можно, — улыбнулся Поттер, — а вот по поводу полноценного изменения программы лучше поговорите с мистером Малфоем, он много делает для школьной системы образования. Кстати, второй мальчик, который сегодня вызывал Патронуса — как раз его сын! Ну и к тому же, мистер Малфой знаком с нынешним преподавателем защиты от тёмных искусств в Хогвартсе, профессором Ноттом. Они учились вместе.

Гансен тут же перевёл взгляд на упомянутого мистера Малфоя, и Драко замер. Кажется, директор Дурмстранга говорил что-то о том, как он восхищён его сыном. Будь на его месте Люциус, он ни за что бы не упустил возможности покичиться успехами своего наследника, но Драко хотелось сбежать от этого разговора как можно быстрее. Пробормотав какие-то слова благодарности и что-то о том, что ему нужно найти так кстати упомянутого профессора Нотта, он спешно попрощался с этими двумя товарищами, которые явно спелись, развернулся и пошёл в совершенно случайном направлении, лишь бы оказаться как можно дальше отсюда. Но, не успел от сделать и пяти шагов, как чуть на налетел на большую серебряную чашу с охлаждающими чарами, парящую над землёй. В чаше блестели прохладные бутылочки газированной горной воды. Резко остановившись, Драко взял одну, откупорил быстрым движением и выпил залпом, даром что бутылки были крошечные.

Вот значит как. Чем ты младше и чем меньше ты пережил травмирующих событий, тем проще тебе будет научиться вызывать Патронуса. Интересно, у Драко вообще есть на это хоть шанс? Судя по всему, в этом деле ещё важен грамотный наставник. Но не может же он попросить у своего одиннадцатилетнего сына обучить его заклинанию? Где же тогда окажется весь его отцовский авторитет? У самого золотого Поттера просить, что ли? Драко сложно было себе представить что-либо более унизительное. А самое обидное, что он начал упражняться с Патронусами не после войны. Нет, он начал в тринадцать лет, как и сам Поттер, потому что завидовал ему просто ужасно и мечтал тоже научиться. Почему у него не получилось в тринадцать? Он же был ребёнком! У него не умирали родители, как у Поттера, и не было мерзких тётки с дядькой. Неужели у него не было счастливого детства? Да, родители многого от него ожидали и многого требовали. Да, быть может, не очень-то много с ним общались. Особенно отец. Но разве он был когда-то чем-то обделён? У него было всё: лучшие преподаватели, лучшие гоночные мётлы, лучшие сладости, поездки с родителями на лучшие курорты. Он всегда получал то, что просил. У него было всё! И друзья тоже были! Ведь были же?

Драко внезапно осознал, что прошло уже несколько месяцев с тех пор, когда он обменивался письмами с Грегом и Дафной, причём они тогда написали ему первыми. А больше друзей у него и не осталось. Драко сделалось совсем дурно, и он схватил вторую бутылку воды, присаживаясь на ближайший стул и невольно прислушиваясь к разговору Поттера и Гансена, которые, как оказалось, остались буквально в паре метров за его спиной. Далеко убежать не получилось. Кажется, они обсуждали Турнир Трёх Волшебников.

— А знаешь, что самое несправедливое? — возмущался Гансен. Надо же, они уже успели перейти на «ты». — Что в Турнире разрешалось участвовать только тем, кто уже достиг совершеннолетия на момент заключения контракта с кубком! У моего школьного приятеля день рождения первого ноября, ему бы исполнилось семнадцать лет буквально на следующий день после объявления результатов. Так ему не дали даже поехать с остальными!

— Это всё потому, что в Хогвартс и Шармбатон принимают тех, кому уже есть полных одиннадцать лет к первому сентября. А у вас принимают в школу в тот год, когда ребёнку исполняется одиннадцать, и неважно, в каком месяце.

— Так разве не должен Турнир, объединяющий три школы, учитывать традиции каждой из них?!

— Согласен, но, честно говоря, Турнир был скорее разъединяющим.

— Тут ты прав, — невесело хохотнул Гансен, -поэтому я так рад, что вы придумали такую адекватную программу обмена. Просто мирное и доброе изучение традиций разных школ, расширение кругозора, всё такое.

— Это всё Гермиона придумала, — ответил Гарри. Даже не оборачиваясь, Драко по его голосу мог представить, как Поттер тепло улыбнулся, говоря о подруге. Вот дракклов хвост, может, у него самого вообще не было настоящих друзей, если он никогда не испытывал таких эмоций?

— Да ладно, та самая, из-за которой Виктор полгода просиживал свою задницу в библиотеке вместо метлы? Девушка в голубом со Святочного бала?

Поттер рассмеялся.

— Да, она самая! Пойдём, я вас познакомлю.

Драко, не оборачиваясь, прикрыл глаза и слушал, как удаляются их голоса, постепенно сливаясь с шумом остальной толпы.

— Кстати, ты представляешь, она теперь моя начальница, — веселился Поттер.

— Да ну?

— Она сейчас глава отдела Магического правопорядка, а Аврорат, хоть и является достаточно обособленной структурой, всё же формально подчиняется именно ему.

— У меня на родине центр мракоборцев вообще никак не связан с Министерством! Поэтому даже для самых высоких министерских чиновников нет никаких поблажек, если их будут подозревать в чём-то незаконном.

— Ты знаешь, во времена Фаджа нам бы очень не помешало такое устройство! Может сейчас ввести? Кстати, Гермиона у нас ещё и член законодательной палаты…*

Наконец, их голоса стало совершенно невозможно различить среди других и Драко, пытаясь отпустить напряжение, выдохнул и откинулся на спинку стула. Он и сам не мог ответить себе на вопрос, почему простая беседа о природе заклинания Патронуса, в которой он даже не участвовал, так выбила его из колеи. Ни разу ещё ему не приходилось настолько сомневаться в том, было ли его детство по-настоящему счастливым. Ему всегда казалось, что до конца четвёртого курса его жизнь была отличной, а уж до поступления в Хогвартс — и подавно! Да, не без минусов, но ведь это нормально — идеальных семей не существует.

Прозвучал гонг, приглашая гостей в замок на торжественный пир. Драко медленно поднялся и присоединился к потоку людей, стараясь расправить спину и вернуть себе обычный статный вид, скрыть охватившее его смятение. Впереди шёл Гансен, окружённый теперь и Поттером, и Грейнджер, и обоими Уизли — Драко никогда не отвыкнет от девичьих фамилий однокурсниц. В какой-то момент Поттер обернулся и кивком головы предложил присоединиться к беседе. Драко отчаянно замотал головой. Меньше всего ему сейчас хотелось продолжать вести разговоры с этой компанией. Попытки найти сегодня Тео тоже, пожалуй, надо оставить. Он точно не готов сейчас к откровенным и тяжёлым разговорам. Драко просто надеялся, что на праздничном пире будет вкусная горячая еда, которой он славно поужинает, а после, вероятно, прогуляется в одиночестве и вернётся домой к Андромеде. Она попросила на время отъезда последить за её садом, но вместо того, чтобы отправить выполнять это задание ставших немного надоедливыми домовиков, Драко сбежал в дом Андромеды сам. Там было по-настоящему уютно. Магловское освещение он не включал. Честно говоря, он всё ещё мечтал о подобном небольшом домике. Когда Драко, предаваясь размышлениям, уже поднимался в холл по каменным ступеням, его вдруг резко схватили за руку.

— Папа, привет! Как тебе наш сюрприз? — снизу на него смотрел, сияя улыбкой, Скорпиус. Кажется, дела потихоньку налаживались, а вечерняя прогулка не будет одинокой.

Парой минут позже Драко уже входил в Большой зал за руку с сыном, который вёл его к слизеринскому столу. Он заметил, что многие присутствующие родители сели рядом со своими детьми. Даже Поттер сидел не среди преподавателей и представителей министерства вместе с Кингсли, а за столом Гриффиндора, и там же оказался Гансен. Слушая подробнейший рассказ Скорпиуса о том, как именно они готовились к своему выступлению, как трудно ему было держать свой сюрприз в секрете, а также то, что для создания Патронуса ему подходит как минимум дюжина разных воспоминаний, а больше он пока просто не пробовал, Драко думал, что у его сына детство определённо выходит счастливым. Неидеальным, потому что не бывает идеальных семей, но точно счастливым. Он смотрел на маленького Скорпиуса и видел огромного, гордого сияющего гиппогрифа. Пожалуй, сам он тоже сможет всё-таки сотворить Патронуса и узнать наконец его телесную форму. Потому что теперь у него точно есть абсолютно счастливые воспоминания — воспоминания, связанные с его сыном.

____________________________________

*Если вы учитесь в школе и вам предстоит сдавать обществознание, ни в коем случае не запоминайте словосочетание «законодательная палата», членом которой является Гермиона — я смешала «законодательное собрание» с палатами парламента, просто чтобы в британском министерстве магии структура власти не совпадала с РФ, а то было бы странненько)

Для всех несчастных, сдающих общагу (напоминание, чтобы вы не запутались): законодательную власть осуществляет Парламент. В РФ две палаты парламента. Совет Федерации — верхняя палата, госдума — нижняя палата, вместе они — Федеральное собрание. А заксобрание — это законодательный орган регионального значения, вот так-то

____________________________________

Такая вот глава, длиннее даже рождественской и новогодней! Позволила себе такой объём, потому что несмотря на количество текста глава очень легко читается (за счёт того, что почти полностью состоит из диалогов). Наконец-то этот торжественный вечер закончился, и уже следующая глава будет называться КВИДДИЧ!! Так что не пропустите

Очень хотелось порассуждать о природе патронусов, т. к. почему-то большинство авторов больше любят рассуждать о природе дементоров (первые примеры, которые я вспомнила — "Гарри Поттер и методы рационального мышления" и "склеивая осколки")

Быстро выяснилось, что среди иностранных гостей нет ни одного студента с первого или второго курса — видимо, родители побоялись отпускать их в другую страну. От Тедди четверо друзей узнало, что студентов выпускных курсов тоже не было — все остались готовиться к экзаменам. Так что о том, как проходят уроки вместе с шармбатонцами и дурмстрангцами, можно было узнать только у Джеймса, но тот на всех совместных занятиях был занят вздохами в сторону черноволосой Луизы, и от него нельзя было добиться ничего толкового.

Том пропал. Он не появлялся ни в спальне, ни на уроках, ни в Большом зале. Лиззи и Роза говорили, что он, наверное, заболел и лежит в больничном крыле, но Альбус и Скорпиус не верили в такое совпадение. Здесь крылась какая-то загадка, и им нужно было во что бы то ни стало её разгадать. К сожалению, времени на тайны совершенно не было — в субботу у них была игра с Когтевраном. И это был первый квиддичный матч, который увидят иностранные гости — в том числе игроки сборных других школ. Здесь нельзя было ударить в грязь лицом, и Кут гонял их на тренировках буквально каждый вечер, пока не приходила команда Когтеврана — в ней почти все были страшекурсниками, поэтому они всегда бронировали поле на более позднее время. А после тренировок они садились за домашние задания, в количестве которых не намечалось никаких послаблений. Хвала Мерлину, что у них были Роза и Лиззи!

В субботу утром Альбус и Скорпиус пришли в раздевалку раньше всех. Когда остальная команда натягивала квиддичную форму, они уже высунули носы наружу, чтоб разведать обстановку. Стадион просто кишел людьми, и, несмотря на пасмурную погоду, он выглядел куда ярче, чем обычно. Восемь трибун теперь были выкрашены в цвета факультетов с вертикальными полосами, на потемневших кольцах обновили позолоту — матовую, чтобы не бликовала, на трибуне преподавателей и комментатора висело огромное знамя Хогвартса, а толпа пестрела разноцветными шарфами, шапками, флажками, голубыми мантиями шармбатонцев и гигантскими шубами дурмстрангцев.

— Ну что, покажете, с кем им придётся играть на следующей неделе? — сзади подошёл Кут, одновременно хлопая их по спинам, — Двое гениальных первокурсников, которые дадут фору любому шестикурснику из Шармбатона, да? — он весело подмигнул обоим и обратился к ловцу: — Ал, я напоминаю, нам нужен разрыв как минимум в двести очков.

* * *

Пять минут спустя они уже выходили на поле под гром аплодисментов. Пока Кут жал руку капитану Когтеврана, а МакГонагалл говорила какую-то длинную приветственную речь для гостей, Альбус рассматривал трибуны. С удивлением он увидел Розу и Лиззи среди слизеринцев — а ведь он был уверен, что Лиз будет болеть за свой факультет! На ней даже был зелёный шарф, интересно, где она его взяла? Поймав вопросительный взгляд Ала, Лиззи кивнула куда-то в сторону. В нижнем ряду, в углу, на самом краю скамейки, одиноко сидел без шарфа Том. Надо же, объявился! Что ж, с ним они разберутся позже. Альбус отыскал взглядом Хагрида и показал ему поднятый вверх большой палец, а потом перевёл взгляд на трибуны Гриффиндора, чтобы, как и в прошлый раз, помахать брату, но Джеймс даже не смотрел на поле. Проследив за направлением его взгляда, Альбус закатил глаза — его братец снова пялился на черноволосую девочку из Дурмстранга. Она сидела на соседней трибуне в своей грубой шубе как в самых дорогих мехах, и осматривала стадион с таким видом, словно всю эту игру затеяли ради неё одной. Это ж надо иметь настолько высокомерное выражение лица! И что вообще Джеймс в ней нашёл? В этот момент, прервав его размышления, раздался свисток судьи, и Альбус, оттолкнувшись от мёрзлой земли, взмыл в небо, переключая всё своё внимание на игру.

* * *

Играть против когтевранцев оказалось несложно. Всю эту неделю Кут тайком оставался на поле, когда их сменяла команда Когтеврана, и наблюдал за их тренировками, анализируя все слабые места и коронные приёмы. Кут был семикурсником, и это была его последняя возможность завоевать Кубок школы в статусе капитана команды, хотя он являлся им уже третий год. Вся команда, воодушевлённая этой целью, настроилась на идеальную игру. Альбусу даже удалось провернуть финт, бросившись в противоположную сторону, когда он в первый раз заметил снитч. Когтевранский ловец последовал за ним, а Скорпиус вдобавок метнул в когтевранца бладжер для пущей убедительности, и в итоге снитч упорхнул в неведомом направлении. Половина стадиона в тот момент разразилась дразнящим улюлюканьем, а комментатор высмеял его навыки ловли снитча, но это была часть тактики — нельзя было ловить снитч слишком рано! Теперь Альбус по настоянию Кута парил высоко над остальными игроками — он ждал разрыва в пятьдесят очков, чтобы в сумме с очками за пойманный снитч получилось двести. Сейчас счёт был 40:80 в их пользу. Альбус обшаривал глазами стадион в поисках маленького золотого мячика, который ему понадобится ловить совсем скоро, если всё сложится удачно, и прислушивался к голосу Бенджи — именно этот гриффиндорец, приятель Джима, всегда комментировал матчи:

— И вот охотник сборной Слизерина Пикс несётся к воротам Когтеврана с противоположного конца поля! Его окружают противники, второй, третий, четвёртый… Пикс остался совсем один и он окружён! Почему же Слизерин не использует свою знаменитую тройную схему атаки всеми охотниками? Но что это? К Пиксу присоединяется Малфой! Загонщик Слизерина великолепно управляется с бладжером лёгкими ударами, не отпуская мяч от себя, готовый отбить его в любом направлении! Кому же из окруживших их когтевранцев не повезёт? Эй, Поттер, пока ты не можешь поймать снитч, Малфой сумел поймать бладжер даже без рук! Извините, директор! — поспешно добавил он, избегая строгого взгляда профессора МакГонагалл, которая, как обычно, сидела рядом с комментатором, чтобы в случае чего его урезонить.

— Так вот, Пикс и Малфой уже у ворот, трое охотников Когтеврана не смогли им помешать, им угрожает бладжер слизеринского первокурсника! ВОТ ЭТО ДА! ГОЛ! СЧЁТ СОРОК-ДЕВЯНОСТО В ПОЛЬЗУ СЛИЗЕРИНА! Великолепный приём Вольски в исполнении первокурсника Малфоя, кто бы мог подумать!

Трибуны взорвались криками, и Альбус радостно ухмыльнулся, не позволяя себе оглянуться на друга, чтобы не отвлекаться от поисков снитча. Приём Вольски заключался в том, чтобы броском бладжера вынудить вратаря сильно сдвинутся с линии защиты колец и освободить путь охотнику. Этому приёму Скорпа на каникулах научил дядя Джордж, и он так хорошо им овладел, что один раз даже успешно применил его к дяде Рону, а ведь папа Розы был лучшим вратарём в семье! И вдруг неподалёку от одной из трибун в одиноком луче январского солнца, пробившегося из-за низких облаков, мелькнул буквально на мгновение крошечный золотой блик.

Альбус рванул с места. Он находился на равном удалении от всех углов поля, и он точно успеет к снитчу раньше, чем ловец Когтеврана, несущийся от своих шестов. На хвосте у него сразу же повис Скорпиус, готовый отбить любой бладжер, отправленный в его друга. Несколько секунд бешеной скорости прямо по направлению к трибуне болельщиков, и ровно в тот момент, когда пальцы Альбуса сомкнулись на маленьком золотом шарике, он врезался в каких-то огромных дурмстрангцев на первом ряду.

— Дурак, ты что, забыл, как активировать новые тормоза?! — кричал откуда-то сверху Скорпиус, перекрикивая шум волнующегося стадиона, но Альбус видел перед собой только жёсткий мех шуб. Он крепко сжимал метлу свободной рукой и молился всем известным древним богам, которых они проходили на истории магии, чтобы его «Нимбус» остался цел.

Внезапно его грубо встряхнули и поставили на ноги, но не отпустили.

— Быстровато летаешь, малыш, — донёсся сверху вкрадчивый низкий голос, в котором чувствовалась угроза. Альбус поднял голову и узнал тех троих пятикурсников, которые в первый вечер сели за стол Слизерина, даже не дослушав речь директора, и которые потом на шоу талантов показывали невероятные трюки на мётлах в чёрном смерче. Вблизи они были просто громилами, и, честно говоря, выглядели устрашающе.

— Простите, я случайно врезался, у меня просто новые тормоза, надеюсь, я никого не покалечил… — смущённо бормотал Альбус, слыша, как за его спиной на трибуну приземлился Скорп.

— В следующий раз смотри, куда летишь, — всё так же угрожающе произнёс суровый дурмстранговец, который держал его за форму, встряхнул ещё раз и разжал руки. Альбус чуть не упал от неожиданности и вцепился в друга, пытаясь удержать равновесие.

— Молодые люди, что у вас происходит? Кого-то надо транспортировать в больничное крыло? — раздался строгий голос мадам Трейн, которая только подлетела к месту происшествия.

— У нас всё в порядке, — заверил её спокойным голосом один из громил, и Альбус со Скорпиусом поспешно закивали. Они поторопились оседлать мётлы и как можно быстрее смыться отсюда. Когда они приземлились рядом со своей радостно галдящей командой, вокруг которой уже толпились болельщики, к ним навстречу, опережая остальных, кинулись Роза и Лиззи.

— Что случилось? — воскликнули они практически одновременно.

— Ну, эти парни показались мне не очень дружелюбными, — ответил Альбус.

— Ал, ты издеваешься? — вскипел Скорпиус, — да у этого главного типа было такое выражение лица, словно он хотел сломать тебе нос! И сдержался только потому, что на вас смотрел весь стадион!

— Да брось, Скорп, я же не сделал им ничего плохого! С чего бы им хотеть разбивать мой нос?

Скорп только со вздохом покачал головой. Иногда вера Альбуса в то, что все люди добрые, его просто поражала. Кажется, его другу стоило бы побольше читать. Но в следующую же секунду Скорпиус перестал об этом думать, потому что на них с Алом обрушилась целая толпа в зелёных слизеринских шарфах, хлопая их по спине, потрясая руки и выкрикивая поздравления.

— Мы — на самом верху турнирной таблицы, мы обогнали Гриффиндор! — вопил Кут, победно выбрасывая вверх кулак, — Качаем Поттера!

И вот уже вся команда подбрасывает хохочущего Альбуса над землёй, но Скорпиус, Роза и Лиззи, слишком низкие, чтобы в этом участвовать, мельком посмотрели на трибуну Дурмстранга, и от них не укрылось мрачное выражение лиц тех трёх гигантских пятикурсников, которые выйдут на поле в игре против Хогвартса.

* * *

Скорпиус и Альбус освободились только спустя час. Вся остальная команда уже ушла праздновать победу, но они хотели побыть с друзьями и обсудить происшествие. Точнее, Скорпиус хотел — а Альбус вообще не считал это необходимым. Высушив волосы, бросив квиддичную форму в ящик для стирки, который позже заберут эльфы, натянув чистую одежду и упаковав мётлы в чехлы, они вышли из дальней части раздевалки к шкафчикам, где висели их тёплые зимние мантии и обнаружили, что на скамейке у входа их ждёт только Роза, уткнувшаяся в очередную громадную книгу.

— А где Лиз? Неужели на улице? — спросил Скорпиус.

— Она пошла возвращать Тому его слизеринский шарф, — спокойно ответила Роза, даже не поднимая глаз от книги, как будто это не было самой шокирующей информацией за весь день, а то и за всю неделю.

— Да как это вообще произошло?! — воскликнул Альбус, — он с нами месяцами не разговаривал! Пропал куда-то после своей штуки с телефонами! А теперь просто так общается с девочкой и отдаёт ей свой шарф?!

— Лиз из семьи маглов, — просто ответила Роза, — она знала, как начать с ним разговор про телефоны. Она его встретила сегодня в коридоре и уговорила прийти на матч.

Альбус просто опешил от такого заявления. Он полгода выстраивал стратегию, как подружиться с Томом!

— Так, ну и где они сейчас? — задал он единственный волнующий его теперь вопрос, и в этот момент в раздевалку вошла Лиззи в своём обычном синем когтевранском шарфе с серебряными кисточками.

— Вы чего до сих пор здесь сидите? — спросила она, оглядывая троих друзей.

— Лиз, — тотчас же затараторил Ал, — как ты смогла выйти на контакт с Томом?! Он нам срочно нужен! Мы так и не расспросили его о телефонах, и он точно должен помочь нам с электричеством, и вообще у меня куча вопросов!! Где он вообще был, реально в больничном крыле? Он сегодня вернётся вечером к нам в спальню? Я уже знаю, какие вопросы задам ему в первую очередь!

— Так, а теперь слушайте сюда, — грозно сказала Лиззи, тряхнув своими белокурыми кудряшками и сложив руки на груди, — вы НЕ БУДЕТЕ сегодня приставать к Тому со своим миллионом вопросов. Он и так стеснялся со мной сегодня разговаривать. Вы вернётесь в спальню, пожелаете ему спокойной ночи и замолчите! Я ему пообещала, что вы не будете его донимать, и только попробуйте это обещание нарушить!

Она грозно обвела всех взглядом, и Альбус со Скорпиусом смущённо потупились под её натиском. Лиззи имела настолько миловидную внешность, что трудно было даже вообразить её сердитой, но друзья были уверены, что при желании она сможет убивать взглядом без помощи василиска. Спорить с ней на самом деле было опасно для жизни.

Поэтому вечером друзья допоздна сидели в гостиной, отрабатывая на перьях заклинание к следующему уроку трансфигурации, и спустились в спальню только к полуночи, чтобы сразу переодеться и лечь в постели. Они надеялись застать Тома спящим, но тот сидел на подоконнике с книгой, и свет люмоса на конце его палочки отражался в стекле, будто в глубинах Чёрного озера сияла маленькая звёздочка. Увидев вошедших соседей по комнате, Том напрягся, непроизвольно поджимая плечи.

— Спокойной ночи, — сказал Скорпиус, забираясь под одеяло и задёргивая полог.

— Увидимся завтра на обеде, — добавил Альбус, плюхаясь на свою кровать. Завтрак он, как это всегда бывало по воскресеньям, собирался проспать.

И, пусть они не видели своего соседа, но точно услышали, как Том расслабленно выдохнул и прошептал «Нокс», чтобы не мешать им.

Альбус действительно, как и собирался, увидел Тома только на обеде, потому что по воскресеньям предпочитал валяться в кровати как можно дольше. И увиденное повергло его в шок. Том сидел не на самом углу слизеринского стола, одинокий, как обычно — нет! Он сидел между Розой и Лиззи, которые вели милую беседу, а он слушал и изредка вставлял короткие реплики, когда к нему обращались. Застыв в дверях Большого зала, Альбус несколько раз хлопнул глазами, проверяя, что это ему не мерещится. Напротив странной троицы обедал Скорпиус, и хотя бы он, слава Мерлину, выглядел абсолютно так же, как всегда — сидел с прямой спиной и педантично, с помощью десертной вилки и ножа, доедал яблочный тарт. Альбус закатил глаза — все нормальные люди ели бы такой пирог руками! Ну или ложкой, на худой конец. Он поспешил к другу.

Плюхнувшись рядом, Альбус оглядел стол и понял, что на нём остались только фруктовые тарты, чай и мятные леденцы. Кажется, он пропустил основной обед и пришёл только к воскресному десерту.

— Я сделал тебе сэндвич с беконом, — сказал Скорпиус, показывая на лежащий рядом свёрток, — но рекомендую начать с яблочного пирога, пока он не исчез. Через двадцать минут здесь начинается шахматный турнир.

Альбус обалдело кивнул, прислушиваясь к разговору троицы напротив. Роза и Лиззи обсуждали магловские начальные школы, в которые они ходили. Том говорил только тогда, когда девочки напрямую задавали вопросы, и все его ответы были краткими: «Да, в нашей школе было так же» или «Нет, у нас не было географии Уэльса, я из Англии». Альбус наклонился к лучшему другу, и тихо, едва шевеля губами, спросил: «Что здесь, во имя Годрика, происходит?»

Скорпиус ухмыльнулся.

— А вот раньше надо вставать, — сказал он, отрезая другу кусок пирога, пока тот в самом деле не пропал, — они ещё с завтрака так сидят, но на завтраке он не разговаривал. Не лезь к ним сейчас. Кстати, мой папа говорит «во имя Салазара», а не «во имя Годрика».

Альбус покачал головой. Подумать только, это же он хотел начать дружбу между факультетами, это он за полгода познакомился абсолютно со всеми своими однокурсниками и даже с некоторыми ребятами со второго курса! Не просто знал по имени, а мог о каждом рассказать что-нибудь, с каждым поболтать на ту тему, которая ему интересна. С каждым, кроме Тома! И вот теперь его опередили девочки! Как им это удалось? Альбус вонзил суповую ложку в свой кусок пирога, и в ту же секунду пирог исчез.

* * *

Скорпиус расхаживал взад-вперёд по комнате. Альбус сидел на подоконнике, болтая ногами и доедая свой сэндвич с беконом. Тедди стоял, прислонившись спиной к столу. Отворилась дверь, и все трое тут же повернули головы.

В комнату вошла Мари.

— Ну и по какому поводу у нас собрание? — спросила она, подмигивая Скорпиусу, и, изящным движением отбросив назад свои великолепные локоны, направилась к Тедди, чтобы чмокнуть его в качестве приветствия.

— Это не собрание, это стратегический совет, — важно заявил Скорпиус.

— Честно говоря, они мне так и не объяснили, что это означает, — вздохнул Тедди, — сказали, что ждут полный состав.

Минут через пять прибежали запыхавшиеся Роза и Лиззи — оказалось, они ждали результатов шахматного турнира.

— Представляете, Том занял первое место среди младшей категории — первый, второй и третий курс, — с порога заявила Лиззи.

— У него не будет шансов, когда Хьюго пойдёт в школу, — мрачно заметил Альбус с подоконника. Он всё ещё показательно дулся, что девочки опередили его в налаживании знакомств, хотя все знали, что Альбус на самом деле просто не в состоянии подолгу обижаться. Его максимум — минут десять.

— А среди старших курсов и в средней категории победили шармбатонцы, вы бы видели, какая там шестикурсница, у неё такие мышцы, она сто процентов ещё и в квиддичной команде! — дополнила рассказ Роза, пытаясь отдышаться после забега по лестнице.

— Может, объясните наконец, зачем вам потребовалось собрание в комнате старост? — задал вопрос Тедди, и все взгляды устремились к Скорпиусу, который стоял в центре комнаты. Скорпиус откашлялся.

— Итак, мы проводим разведывательную операцию. Нам нужна информация про этих трёх дурмстрангцев, потому что они ведут себя подозрительно, — он вынул откуда-то лист пергамента и зачитал: — Уоррингтон, Ургхарт и Монтегю. Мы нашли их фамилии в программе выступлений на шоу талантов, но теперь нам нужно составить характеристику. Они на пятом курсе, так что должны ходить на занятия с Мари. Мари, как они ведут себя на уроках? О чём разговаривают? Замечала ли ты что-нибудь странное?

— Так, стоп! — громко сказал Тедди, — Почему вообще у вас возникла эта сомнительная идея следить за другими студентами?

Скорпиус взволнованно пересказал события вчерашнего матча. Когда он закончил, Альбус закатил глаза и спрыгнул с подоконника:

— Да Скорп преувеличивает! Это обычные студенты, с чего бы им хотеть сломать мой нос?

Люпин нахмурился.

— Нет, он прав. Это действительно нехорошо. Ещё одно такое происшествие — и вы сразу сообщаете об этом мне, чтобы мы вместе обратились к деканам, понятно? — Скорпиус торжественно кивнул, Ал снова закатил глаза, — Мари, что ты думаешь об этих троих?

Мари пожала плечами.

— Даже и не знаю, дурмстрангцы ходят с нами только на трансфигурацию. Эти трое и ещё две девочки. Девочки ничего, а про этих троих я мало знаю. Они не кажутся заинтересованными в учёбе или в общении, сидят хмурые. Видимо, побаиваются МакГонагалл. А ещё у них нет акцента, как у многих ребят из Дурмстранга, я думаю, английский — их родной язык.

— Знаете, что на самом деле надо выяснить? — встрял Альбус, — Никто не знает, где они тренируются! Дурмстранг ни разу не бронировал квиддичное поле, никто не видел, как они летают! Мы даже не знаем, чего ждать, а мы первые с ними играем!

— Ну как минимум вы видели, как они летали на шоу талантов, — заметила Мари.

— Да никто даже не знает, что у них за мётлы! Мы это уже обсуждали и нашей командой, и общешкольной, и гриффиндорцы с когтевранцами тоже спросили у своих команд — все впервые видели такую модель!

— Но ведь это можно выяснить, — заметила Лиззи, — если вы запомнили, как они выглядят, я могу попробовать зарисовать. И вы сможете отправить рисунок взрослым и спросить у тех, кто не видел выступления вживую.

— А ещё надёжнее будет найти колдографию, — заметила Роза, — вы не знаете, кто выписывает «Пророк», кроме преподавателей?

Тедди обрадовал всех тем фактом, что в комнату старост экземпляр «Пророка» доставляется каждое утро, и у них даже есть подшивка газет за прошлый год. Но быстро выяснилось, что «Пророк» бесполезен: в статье о церемонии открытия была колдография Кингсли и директора МакГонагалл, а также снимки преподавателей и старост, кланяющихся после своих выступлений. О выступлениях других школ были только текстовые заметки, зато целую колонку занимало цитирование речи министра магии.

— Я ж говорил, это скучная взрослая газета, — сказал Альбус.

— Подождите, Пенелопа выписывает «Ведьмополитен»! — воскликнула Мари, — Давайте там проверим, она эти журналы как раз тут хранит в своём столе, только я вам, чур, ничего не говорила!

«Ведьмополитен» оказался верным решением — сплетни об иностранных гостях занимали чуть ли не половину январского номера журнала, и здесь были колдографии абсолютно каждого номера шоу талантов, а вот речи министра и директора были полностью проигнорированы. Автор статьи, некая Ромильда Вейн, больше всего внимания уделяла мальчикам из иностранных школ, рассуждая, насколько завидными женихами они будут для студенток Хогвартса. Пока, кажется, лидировал Забини из Шармбатона.

— Фу, — скривилась Мари, — как можно такое писать?! Ему же тринадцать лет!

— Смотрите, вот они! — перелистнув страницу, Альбус ткнул пальцем в колдографию. Несмотря на быстрое движение вихря, всё равно можно было разглядеть тяжёлые, чёрные мётлы со стеклянными вставками на конце, которые выглядели очень громоздкими, но невозможно было разобрать название модели, написанное на каждой метле пятью крупными, прямыми серебряными буквами.

— Что это за язык вообще? — нахмурилась Лиззи, вглядываясь в снимок так пристально, что едва ли не водила носом по странице.

— Выясним, — заверил Тедди, забирая журнал у неё из-под носа и вручая Мари, которая виртуозно в две секунды применила заклинание ножниц и вырезала колдографию идеальным прямоугольником. Тедди скопировал лист заклинанием умножения, и, вернув одну из копий на место, моментально сшил её обратно со страницей, не произнеся ни звука. Первокурсники наблюдали с благоговением: подумать только, а ведь к выпуску из школы они тоже должны будут научиться невербальному «репаро» и всему остальному! Сейчас это казалось невероятно сложным.

— Так, ну и кому мы будем это отправлять? — задался резонным вопросом Альбус.

— Я вспомнил! — кажется, Скорпиуса осенило, но он не поспешил поделиться со всеми своей гениальной мыслью и на всех парах выбежал в коридор.

* * *

Когда Скорпиус после своей пробежки до подземелий и обратно наверх влетел в комнату старост, он с удивлением обнаружил, что все остальные уселись пить чай с тыквенными котелковыми кексами.

— Вы что, знаете, где вход на кухню? Или как позвать эльфов? — опешил он.

— Не, у нас тут есть свой чай и запас сладостей, — улыбнулся Тедди.

— А ещё все старосты виртуозно владеют «Агуаменти» и заклинанием кипячения, — подмигнула Мари.

Качая головой, Скорпиус немного сдвинул чашки и развернул на краю стола свою находку.

— Это буклет из набора по уходу за метлой, который папа подарил мне на Рождество, — пояснил он, — они утверждают, что знают все существующие модели мётел, которые производят официально, и даже могут под заказ привезти некоторые мётлы, которые не продаются в Британии. И тут есть адрес, куда писать.

— А если эти мётлы не производят официально? — предположила Лиззи. — Вдруг они их в Дурмстранге сами делают?

— Не попробуем — не узнаем, — изрёк Тедди и поднялся из-за стола, чтобы взять перо и сразу начать составлять письмо вместе с находчивым Скорпиусом.

_________________________________________

Хочу обратить внимание, что у фанфика появились две прекрасные беты — vikteam03 и _svalka_ ✨

Это моя лучшая подруга, с которой мы дружим ещё с начальных классов (уже больше 15-ти лет!) и моя родная сестра — именно эти люди первыми читают все главы.

По сути, они являются не бетами, а гаммами, но в шапке работы на фанфиксе нет такой категории. Говоря простыми словами, бета — это корректор, отвечающий за грамотность текста, а гамма — редактор, имеющий право влиять на содержание.

В корректоре я не нуждаюсь, поскольку являюсь преподавателем русского языка и уже который год готовлю к ЕГЭ (записывайтесь, кстати 😅), а вот что касается логики повествования, сюжетных поворотов и т. д. — здесь уже очень полезен новый, свежий взгляд.

_svalka_ отвечает за первое прочтение текста, поиск ляпов (потому что мой глаз неизбежно замыливается) и изобретение названий — именно она придумала угрюпку и другие растения из главы 7 ("Профессор Долгопупс")

vikteam03 существует в мире фанфиков даже дольше меня самой, поэтому именно она оценивает, не затянулось ли начало, достаточно ли динамики, хочется ли в конце каждой главы узнать, что же будет дальше. По её совету я отредактировала несколько фраз Гермионы в этой работе, поскольку vikteam03 указала на то, что первоначальный вариант не соответствует характеру персонажа (и я с ней абсолютно согласна!)

В общем-то, влияние этих двух людей на мой текст совсем небольшое, но оно очень много для меня значит, как и всё их внимание и весь их интерес к моему творчеству, поэтому я решила отметить их вклад, вписав в шапку фанфика, хоть они и не занимаются редактурой работ здесь или на фикбуке ❤️

_______________________________________

Ну и отсылки к канону, как обычно! Как видите, Ромильда Вейн стала писать статьи в "Ведьмополитен" — это та самая девочка, которая в шестой книге везде слонялась за Гарри и подсунула ему шоколадные котелки с любовным зельем (а потом, как вы знаете, их съел Рон)

Мне кажется, гламурные сплетни могут стать для неё подходящей профессией

В понедельник за завтраком у Скорпиуса раскалывалась голова. Им с Альбусом нужно было встать на час раньше, чтобы расправиться с гигантским эссе для профессора Нотта, которое они не успели закончить на прошлой неделе, а по факту это означало, что ему нужно подняться раньше часа на два, чтобы успеть растолкать Ала — сам тот ни за что не проснётся ради домашнего задания.

Едва друзья утром поднялись из спальни в общую гостиную, с горем пополам дописав работу для своего декана, как на них набросился Кут, уже раз в десятый напоминая, что в следующее воскресенье они первые играют с Дурмстрангом, и сегодня после обеда всех ждёт усиленная тренировка, ради которой он даже отпросил некоторых членов команды с уроков — согласились все преподаватели, кроме профессора МакГонагалл и профессора Нотта, поэтому тренировку придётся начать без Джима и без второй загонщицы, напарницы Скорпиуса.

Осознав, что сегодня ему придётся провести два урока подряд с деканом, а потом отправиться на многочасовую тренировку, Скорпиус твёрдо решил сытно позавтракать своим любимым блюдом — глазуньей с беконом и фасолью, и даже сделать себе на десерт тост с джемом, хотя этим обычно занимался Ал. Но на столах не оказалось ничего из желаемой еды — яйца сегодня были варёные вкрутую (а Скорпиус ненавидел чистить их от скорлупы), вместо бекона была ветчина, вместо фасоли — горошек, к которому Скорпиус тоже относился не лучшим образом, а на десерт вообще предлагались только яблоки. Толпа школьников в зале гудела множеством голосов, Ал рядом отвратительно чавкал кашей. Кут, проходя мимо, хлопнул их по спине и ещё раз напомнил про тренировку. Роза спрашивала, дописали ли они эссе по защите и какую книгу из списка дополнительной литературы они для этого использовали. Лиз непозволительно громко упражнялась в трансфигурации, пытаясь превратить ложку в вилку, и несчастная полу-ложка с маленькими тупыми зубчиками при каждой попытке подпрыгивала и отвратительно звякала по столу. Спасибо Тому, который единственный сидел между девочками абсолютно тихо. Просто не понедельник, а одно сплошное издевательство!

Глаза слипались, в голове гудело, и Скорпиус гадал, даст ли ему мадам Помфри порцию бордоперцового зелья, если сказать ей, что ему уже через два месяца исполнится двенадцать. В этот момент три совы одновременно спланировали на стол прямо перед ним — одна приземлилась прямо в тарелку с остатками горошка, и Скорпиус не выдержал и схватился за голову. Кто же ему, ради великого Мерлина, решил написать столько писем?

Сначала Скорпиус аккуратно забрал небольшие свитки у двух крылатых почтальонов — он узнал маленькую совушку бабушки Андромеды, а вторая сова, серая, явно была из Мунго — на левой лапке, к которой было прикреплено послание, у неё была повязка с эмблемой больницы. Угостившись сыровяленой колбасой, которую ученики обычно не ели, совы улетели восвояси, и Скорпиус обратил внимание на третью — она была цвета бронзы, с гладкими, лоснящимися перьями, и, казалось, буквально сияла. Эта сова держалась достойно, не вступала в тарелки и терпеливо ждала своей очереди. Скорпиусу показалось, что она даже немного надменно смотрела на остальных птиц. К её блестящей лапке, явно отполированной лучшим воском для когтей, было привязано письмо в пергаментном конверте с официального вида сургучной печатью. Оно немного напоминало письма из Хогвартса.

— Фто это мох тее такое оправить? — изумлённо спросил Альбус, не потрудившись пережевать свой сэндвич, прежде чем задать вопрос.

Скорпиус укоризненно посмотрел на него — пора бы уже научиться манерам поведения за столом!

— Даже не знаю, — задумчиво ответил он, отвязывая конверт и оглядывая общие тарелки, гадая, чем же угостить такую изысканную птицу. Впрочем, кажется, она решила, что никакая еда на школьном столе её недостойна, потому что как только Скорпиус забрал письмо, она сразу же стремительно и бесшумно взлетела и отправилась в обратный путь.

— Красивая, — мечтательно сказала Лиззи, задумчиво глядя вслед улетающей сове, перья которой сияли бронзой в одиноком луче утреннего солнца, пробившегося сквозь январские тучи.

Роза согласно кивнула подруге. Скорпиус многозначительно указал Алу взглядом на его кузину — мол, видишь, чтобы ответить другу, не нужно открывать рот, когда жуёшь! Альбус только отмахнулся, отправляя в рот ложку овсянки — ну конечно, в его еду совы-то не приземлялись! Скорпиус повернулся к Лиззи в поисках поддержки, но та уже уныло ковыряла варёное яйцо своей ложковилкой и не обращала на происходящее вокруг никакого внимания. Поборов желание удариться головой об стол, Скорпиус начал разворачивать письма в том порядке, в каком их получил.

Бабушка Андромеда писала, что она вернулась с горячих источников и обязательно приедет в Хогвартс на финальный квиддичный матч программы обмена. К свитку была прикреплена чешская крона, как Скорпиус и просил её в своём последнем письме — он собирал магловские монеты разных стран с шести лет. Всё началось с того, что Тедди подарил ему 50 пенсов, так как был уверен, что Скорпиуса развеселит монета некруглой формы.

Пока Том, Лиззи, Роза и Ал рассматривали блестящую серебряную монетку достоинством в пять крон, Скорпиус развернул свиток из больницы Святого Мунго. Бабушка Нарцисса писала, что ей стало лучше, и она даже попробовала печенье мадлен, которое Скорпиус пёк для неё на новогодних праздниках у Билла и Флёр. Конечно, печенье немного подсохло, потому что на него пришлось повторно накладывать чары стазиса ещё на полторы недели, но всё равно было вкусным. От свитка пахло розами.

И, наконец, Скорпиус вытянул из сумки маленький серебряный ножик и аккуратным движением вскрыл письмо с богатой сургучной печатью — очень не хотелось его рвать. Чем дальше он читал, тем сильнее округлялись его глаза. Друзья не сводили с него взгляда, давно бросив рассматривать монетку.

— Ну, что там? — спросил Альбус, сгорая от нетерпения.

Скорпиус бросил быстрый взгляд на другую сторону стола, где среди старшекурсников сидели те самые трое дурмстрангцев.

— Не здесь, — шепнул он друзьям и спрятал конверт под мантию, даже не дочитав послание до конца.

* * *

После урока защиты друзья, выйдя из кабинета последними, быстро юркнули в расположенную неподалёку потайную нишу за гобеленом — благо, второй этаж они успели исследовать полностью. Ниша была достаточно глубокой, чтобы они поместились здесь втроём — пожалуй, с ними уместился бы даже Том, но несмотря на то, что он наконец начал с ними разговаривать, они решили, что пока рано посвящать его во все секреты. Он всё ещё был скрытным и почти не рассказывал о себе никакой информации. Ну а Лиззи и вовсе сейчас была на другом конце замка.

Пришлось подождать несколько минут, когда мимо пройдёт несколько спешащих на обед потоков студентов разных курсов, прежде чем за гобеленом стало тихо.

— Люмос, — прошептал Скорпиус. Затем выудил из глубин мантии конверт, а из него достал лист плотного дорогого перламутрового пергамента. Друзья сгрудились над письмом, которое оказалось не написанным от руки, как обычно, а напечатанным на машинке.

— Читаем каждый про себя, — шепнул Скорпиус.

Уважаемый мистер Малфой!

Модель метлы на предоставленной вами колдографии — «БУРАН» 2010-го года производства. Данная модель с кедровой рукоятью и берёзовыми прутьями производится в России специально для северных, субарктических и арктических регионов. Также популярна в странах Скандинавии и в высокогорных районах Альп. Это крайне тяжёлая метла, позволяющая маневрировать в условиях сильного ветра и снежных бурь. Подходит для перемещения на дальние расстояния. Оснащена подогревом седла, сигнальными огнями, встроенным чугунным утяжелителем, компасом и набором зелий первой необходимости. Данная модель не закупается ни одной из британских торговых компаний, поскольку не подходит для местных климатических условий, однако наш магазин может доставить вам под заказ «БУРАНЫ» 2013, 2014, 2015 года выпуска. Мы сотрудничаем напрямую с производителем. Прилагаем отдельный лист со всеми характеристиками модели и расчётом стоимости транспортировки.

Также в нашем салоне представлены различные универсальные модификаторы, которые позволят Вам использовать Вашу любимую метлу в условиях сильного ветра, обильных осадков и плохой видимости. Среди наших самых популярных товаров для зимнего сезона есть съёмные фары, навесные титановые утяжелители-балансиры (матовые и хромированные), шар-предсказатель погоды (крепится на метлу в качестве набалдашника), зимние меховые сёдла, вентиляторы с чарами тёплого воздуха, навесные корзины для перевозки багажа с возможностью настройки температуры, а также полировочная паста для защиты древесины от неблагоприятных условий внешней среды (рекомендована для круглогодичного использования, используется как для метловища, так и для прутьев). Высылаем Вам каталог с полным перечнем наших товаров, каждая товарная единица сопровождается колдографией и имеет свой инвентарный номер. Пожалуйста, указывайте в бланке заказа в специально отведённом поле именно эти инвентарные номера из шести знаков, а не полные наименования товаров. Если Вы не нашли интересующего Вас товара, напишите нам об этом, и мы обговорим с производителями и поставщиками возможность индивидуальной доставки. Также обратите внимание на раздел зимней экипировки для полётов, снабжённой водоотталкивающими чарами и подогревом.

С уважением,

Салон элитного снаряжения для полётов «Золотой сниджет»

— Кто-нибудь умеет накладывать «Оглохни»? — шёпотом спросил Скорпиус, когда все подняли глаза от письма, — в этом коридоре то и дело то и дело кто-то ходит.

Альбус сокрушённо покачал головой:

— Я ещё на рождественских каникулах хотел попросить Тедди меня научить, и забыл, — так же шёпотом ответил он.

— Давайте так, — объявила Роза, — сейчас пойдём на обед, а пока вы будете на тренировке, мы с Лиз найдём какое-нибудь укромное место, и вечером всё обсудим.

— Тогда вручаю тебе на хранение, — сказал Скорпиус, передавая письмо Розе.

— А разве вы не хотите сразу показать его Куту? Это же стратегически важная информация!

Альбус и Скорпиус отрицательно замотали головами.

— Нет, в общую раздевалку мы его не понесём. Слишком рискованно.

— Пойдёмте уже вниз, — поторопил друзей Альбус, — я есть хочу.

* * *

Было девять вечера, когда Альбус и Скорпиус, проклиная всё на свете и потирая затёкшие после многочасовой тренировки мышцы, поднимались на последний этаж, потому что Роза и Лиззи с чего-то решили, что самое укромное место во всём замке — Северная башня. Им понадобилось добрых пятнадцать минут, чтобы дойти до восьмого этажа, потом до двери в самом конце коридора и подняться по винтовой лестнице на круглую площадку. Переводя дух, Альбус возвёл глаза к потолку и упёрся взглядом в маленький серебряный люк.

— Я ни за что не запишусь на прорицания на третьем курсе не только потому, что это идиотский предмет, а просто чтоб не пришлось сюда таскаться! — заявил он.

Скорпиус тем временем оценивающе оглядывал площадку. В итоге он вдохнул и сложил руки на груди.

— Нет, — замотал он головой, — это место нам не подходит. Кто угодно может незаметно и бесшумно встать внизу лестницы, и ему будет отлично слышно наш разговор, а мы его и не заметим.

По указанию Скорпиуса все спустились из башни обратно на восьмой этаж — дорога здесь была всего одна.

— Идеально, — заключил он, обводя взглядом неглубокую, но широкую нишу в стене в форме арки. Рядом с нишей висела табличка, которую Альбус принялся читать вслух:

— Здесь стояли четыре исторических доспеха XVII-го века, принадлежавшие сэру Лореасу и троим его сыновьям. В ходе Второй магической войны доспехи участвовали в обороне замка 2-го мая 1998-го года и получили повреждения, не подлежащие восстановлению. Останки этих и других доспехов, принимавших участие в Битве за Хогвартс, были использованы для создания монумента погибшим защитникам замка на территории школы.

Дочитав, Альбус вгляделся в прикреплённую рядом колдографию доспехов.

— Да они такие же, как все остальные доспехи на других этажах, — вынес он свой вердикт, — вот вы хоть когда-нибудь замечали между ними всеми разницу?

Лиззи заинтересовалась изображением, а вот Роза тем временем оглядывала этаж с явным недоверием.

— Ну и чем это место лучше площадки в башне? Это же просто проходной коридор!

— Вот именно, в этом и вся суть! — взялся объяснять Скорпиус, — в этот коридор можно попасть только с концов — снизу с мраморной лестницы или сверху из Северной башни. Ходят здесь только те, кто идут на урок прорицания, иначе здесь делать нечего, а это очень мало людей. Мы — ровно посередине, ни с того, ни с другого края нас не слышно, а подойти незамеченным не получится, потому что коридор голый. Никаких дверей, никаких других ниш, никаких картин, которые могут нас подслушать. Только этот гобелен, а я не замечал, чтобы изображения с гобеленов ходили друг к другу в гости.

Друзья одновременно перевели взгляд на гигантский гобелен от пола до потолка, висящий неподалеку от найденной ими ниши для доспехов. Тролли в балетных пачках наконец так отлупили своими дубинками Варнаву Вздрюченного, что он теперь лежал в левом нижнем углу и не шевелился.

— Этот бедолага всё равно не в состоянии кому-то что-то рассказывать, — заметил Альбус, — а тролли вообще только соплями хлюпать умеют.

Роза всё ещё продолжала сомневаться:

— А если они наложат на себя дезиллюминационное и подкрадутся? Они ведь на пятом курсе, вдруг уже умеют.

— Ну от этого мы нигде не будем защищены, это фактор риска, — объяснил Скорпиус.

— А если мы найдём пустой кабинет? — предложила Лиззи, — тогда если даже кто-то невидимый захочет зайти, ему придётся открыть дверь.

— В этой школе уже у всех есть удлинители ушей, могут и из-за двери подслушать, — возразил Скорпиус, — а после поездки в Косой переулок наверняка и у дурмстрангцев они тоже имеются. Я вам говорю, это лучший вариант, который у нас есть.

— Если бы мы все учились на одном факультете, — мечтательно произнёс Альбус, садясь в нишу и закидывая руки за голову, — можно было бы всем собираться в нашей спальне. И карту бы вместе там рисовали! Может мы вас проведём тайком? Только надо Тома будет взять в нашу компанию, он вроде ничего — не выгонять же его из комнаты!

— Не будем мы Тома принимать ни в какую компанию, — отрезал Скорпиус, — он постоянно молчит, ни в чём не признаётся и вообще он подозрительный тип. До сих пор не сказал, как это с начала учебного года до самого шоу талантов сохранил заряд на двух телефонах!

— Почему с начала учебного года? — не поняла Роза, — на рождественских каникулах зарядил и привёз. Ты видел, на каких кирпичах он свой эксперимент показывал? Это вам не смартфон мистера Томаса, такие по три недели зарядку держать могут.

— Роза, он не уезжал на каникулы, — возразил Скорпиус, — когда мы с Алом бежали в последний момент к каретам, он оставался в замке! Он бы никак не успел на поезд!

— Да чего ты докопался до Тома? — вскипела Лиз, — откуда тебе знать, куда он уезжал и когда? Может, его в тот день никто не ждал дома, потому что родители куда-то уехали? И его забрали потом просто через камин? Или может, у него мама тяжело болеет? А может, он вообще сирота! Человек имеет право не хотеть об этом говорить, а ты пристаёшь к нему со своими допросами!

Скорпиус поперхнулся на полуслове и умолк. Об этом он не думал. Ему стало стыдно. Что если бы его тоже воспитывала одна бабушка, как Тедди? А ведь сейчас бабушка Нарцисса в больнице. И его бы тоже дома никто не ждал.

— Ты, кстати, тоже всё время молчал, когда мы только познакомились! — заметил Альбус.

Тут уже Скорпиус совсем растерялся, что ответить. Диалог зашёл в тупик.

Голосом разума стала Роза.

— Так, давайте-ка вернёмся к тому, зачем мы изначально сегодня собрались! — воззвала она.

— Ты права, — согласился, вновь оживляясь, Скорпиус, — итак, что мы имеем? Во-первых, теперь мы знаем, на каких мётлах летает Дурмстранг. Если придётся играть в плохую погоду, с метелью или настоящим бураном, нас будет сносить ветром, а у них будет явное преимущество. Какой вывод мы из этого делаем?

Лиззи подняла руку:

— Нужно узнать прогноз погоды, чтобы понять, нужно ли вам тоже утяжелить свои мётлы?

Все удивлённо уставились на неё.

— Лиз, ты гений! — воскликнул Альбус, — это надо записать!

Лиззи подмигнула, вытянула из школьной сумки свой альбом для рисования, открыла на чистой странице и вывела карандашом в верхней части листа слово «ПЛАН».

— Так давайте попросим Трелони предсказать нам погоду на воскресенье! — жизнерадостно предложил Альбус, взмахивая рукой в сторону того конца коридора, откуда они пришли.

— Погоду не нужно предсказывать! Предсказания — это очень неточная и ненадёжная область знаний! — возмутилась Роза. — Моя мама даже наукой их не называет!

— Ну и что ты тогда предлагаешь? — спросил Альбус у кузины, смотря на неё с подозрением. Он был явно возмущён тем, что его блестящий план так резко пресекли.

— Разумеется, узнать прогноз погоды по радио, — ответила она с таким выражением лица, словно ей приходится объяснять абсолютно очевидные вещи, которые должны быть известны любому младенцу.

— Откуда тебе знать, что прогноз по радио не предсказывают так же, как это делает Трелони? Они там может вообще на чаинках гадают! — продолжал спорить Ал.

— Оттуда, — заявила Роза, сужая глаза и скрещивая руки на груди, — что у мамы есть знакомая в отделе погоды в Министерстве, и там они предсказывают осадки и прочее нормально, а не по кофейной гуще! Следят за циклонами, водными течениями и перемещениями потоков воздуха!

Оба насупленно пыхтели и уже едва ли не столкнулись лбами, споря друг с другом.

— Успокойтесь! — взмолился Скорпиус. — Это всё равно нерабочий вариант, в школе же нельзя иметь радио!

Это была чистая правда — в Хогвартсе волшебное радио было под запретом, как и соломинки для тыквенного сока. Говорят, правило ввели после того, как один пятый курс целиком прогулял сдвоенную историю магии, чтобы в прямом эфире слушать трансляцию финала чемпионата Европы по квиддичу, что в преддверии СОВ было достаточно безответственно. Впрочем, в тот день все преподаватели недосчитались студентов на занятиях, но профессору Бинсу было оказано меньше всего уважения.

— Папа говорил, что у них ни у кого в школе не было радио, хотя тогда его можно было иметь, — пустился разглагольствовать Альбус, — вот прикиньте, у них был такой шанс, а они…

— И всё равно, — сказала Роза, перебивая кузена, — я уверена, что в учительской радио есть. Или у кого-то из преподавателей. Да и у старших курсов можно спросить, наверняка кто-то смог с собой провезти.

— Это дельная мысль, — согласился Скорпиус, — и тут как раз хорошо, что мы с разных факультетов! Сможем спросить у трёх.

— Пфф, мы спросим у всех четырёх! — гордо заявил Альбус, явно довольный, что связи, которые он налаживал по обедам за всеми факультетскими столами, теперь могут оказаться полезными. Воодушевлённый, он решил предложить ещё одну идею:

— А что, если я просто напишу маме и папе? У нас дома есть радио, они послушают прогноз и нам ответят. Букля долетает отсюда до нашего дома за одну ночь, я проверял!

— Во-первых, Букля долетает до твоего дома за одну ночь, когда погода нормальная, а не как сейчас, — отрезала Роза, — к тому же прогноз делают только на два дня вперёд. Тебе ответ придёт утром перед матчем, и это тебе мало чем поможет.

Альбус не знал, надуться ему или нет — сегодня все его гениальные идеи отметали, но зато явно пригодиться его знакомство с ребятами со всех факультетов.

— Магловские прогнозы делают на неделю или даже на десять дней вперёд, — заметила Лиззи, — может напишем моим родителям?

— А как маглы предсказывают погоду?, — заинтересовался Скорпиус.

— Точно так же, следят за циклонами, ветрами, течениями, — ответила Лиз, — они за ними наблюдают из космоса.

— Из космоса?!

— Ну да, для этого вокруг Земли летают специальные метеорологические спутники и смотрят на планету сверху.

— Обалдеть! — Скорпиус недоумённо хлопал глазами.

Об этой стороне магловского мира он пока мало что знал и вообще редко задумывался. Нужно обязательно купить книгу про космос. Вообще, он давно хочет в магловский книжный магазин. Надо бы уговорить кого-то из взрослых отправиться туда на пасхальных каникулах. Жаль, что Тедди к этому моменту ещё не будет совершеннолетним!

— Не думаю, что магловские прогнозы помогут с погодой в нашей местности, — заметила Роза, — тут на миллионы акров вокруг не живёт ни одного магла.

Завязалось бурное обсуждение, и спустя полчаса в альбоме Лиз красовался план из четырёх пунктов, записанный её великолепным витиеватым почерком.

1. Узнать прогноз погоды на воскресенье 31 января

Варианты:

— попросить предсказать профессора Трелони

— попросить предсказать старшекурсников

— узнать прогноз у старшекурсников, если кто-то провёз радио (первый приоритет)

— узнать у преподавателей прогноз по радио (у кого можно спросить: пр. Флитвик, пр. Долгопупс, пр. Патил, Хагрид. Директор МакГонагал??) (второй приоритет: если до четверга не найдём радио, в четверг попросить преподавателя послушать утренний пятничный прогноз и передать нам)

— написать письмо родителям (запасной вариант на крайний случай, слишком долго)

2. Сделать выводы, какой инвентарь может понадобиться в связи с погодой.

3. Заранее определиться, какой инвентарь будет нужен в любом случае (потенциально: водооталкивающие чары, согревающие чары)

4. Разобраться, как сделать его самим

— Хагрида тоже вычёркивай, — сказал Альбус, заглядывая Лиз в альбом, — у него дома радио нет, и в учительскую он не заходит.

— И пометь профессора Долгопупса единичкой, — посоветовал Скорпиус, — если не найдём радио среди учеников, у него первого спросим. На втором месте, я считаю, должна быть профессор Патил.

— Через десять минут отбой, — предупредила Роза, глянув на свои наручные часы, — нужно успеть вернуться в гостиные, пока старосты не начали патрулировать коридоры. Давайте снова встретимся здесь завтра после уроков и разберёмся с третьим и четвёртым пунктом.

— Завтра после уроков у нас опять тренировка, — возразил Альбус, страдальчески вздыхая, — они у нас теперь каждый день до самого воскресенья.

— Тогда как сегодня, после ужина, — подытожил Скорпиус, — завтра, в том же месте, в тот же час.

Лиззи захлопнула альбом, и друзья двинулись вниз по лестнице — восьмой этаж невозможно было обойти кругом. Приходилось спускаться по мраморной лестнице до шестого, переходить в другую половину замка и вновь подниматься на восьмой, чтобы попасть в коридор, соединяющий башню Гриффиндора и башню Когтеврана. К сожалению, уже не оставалось лишнего времени до отбоя, чтобы, как обычно, проводить девочек до их спален. На площадке шестого этажа Альбус и Скорпиус пожелали им спокойной ночи и бегом ринулись вниз, в подземелья.

— А круто было бы, — заметил, запыхаясь на бегу, Альбус, — найти ту самую Выручай-комнату! Было бы идеальное место для секретных советов!

— Ага, если она вообще сохранилась после Адского пламени, — ответил Скорпиус. Он был настроен скептически, но, конечно же, а кто не мечтал однажды увидеть ту самую легендарную комнату, в которой тренировался (а позже и жил) Отряд Дамблдора и через которую в ночь Битвы за Хогвартс прошли из Хогсмида защитники замка! К сожалению, в книгах о Второй магической войне не было информации ни о том, как попасть в эту чудесную комнату, ни о том, где она вообще расположена. Ясно было только, что не на первом этаже, потому что прибывшему Ордену Феникса пришлось идти из неё на первый этаж, но непонятно, откуда. В тексте — явно нарочно — не употребили слово «подниматься» или «спускаться», так что теоретически волшебная комната могла находиться хоть на астрономической башне, хоть в самых глубоких подземельях, где, поговаривают, до сих пор висят подвешенные к потолку цепи.

— А прикинь, если вход в Выручай-комнату прям рядом с нашей гостиной, и мы каждый день ходим мимо, но просто не знаем нужный жест или пароль! — воодушевлённо заметил Ал, — вдруг её, как и Тайную комнату, сделал Слизерин!

Скорпиус скептически покачал головой, но всё же терпеливо подождал друга, который, прежде чем вернуться в общую гостиную, решил проверить своё предположение — прокричать пару рандомных слов в стену напротив и постучать палочкой по нескольким камням и факелам.

В тот момент, когда Альбус, согнувшись пополам, отчаянно барабанил по большому камню у самого пола, который показался ему «подозрительно гладким», из гостиной Слизерина вышел староста мальчиков, отправляющийся на вечернее патрулирование коридоров.

— Моргана вас разрази, вы что здесь забыли? — опешил он, — Отбой через минуту, а первокурсники в коридоре! А ну марш внутрь, пока никто с вас баллы не снял!

Альбус моментально обогнул старосту и юркнул в проём — он не мог похвастаться зарабатыванием огромного количества очков для факультета, чтобы так просто с ними расставаться. Наоборот, обычно на уроках он очки терял, потому что часто отвлекался на свои потрясающие идеи применения изучаемых заклинаний. Например, осенью, в самом начале учебного года, когда они на чарах изучали левитацию, Альбус, как только освоил заклинание, решил, что совершенно необходимо проверить его действие не только на неживых предметах. Он счёл логичным начать с объекта с наименьшим весом и дальше идти на повышение. К несчастью, самым лёгким живым объектом в классе был профессор Флитвик (надо заметить, что ситуация действительно не была счастливой ни для профессора Флитвика, ни (по его приземлении) для самого Альбуса. Именно в тот день он получил свою первую отработку).

* * *

В гостиной было людно, и друзья сразу поинтересовались, нет ли у кого-нибудь радио. Как они и предполагали, вопрос был встречен с подозрением. «А вам какое дело?», «а ты зачем спрашиваешь, мелкий?», «а вы зачем спрашиваете?», «А с чего вдруг такой вопрос?» — раздалось со всех сторон. Скорпиус, который должен был держать речь, немного стушевался. Они заранее решили, что на подобные вопросы будут отвечать правду — ведь в этом нет ничего подозрительного и секретного — но всё же было слегка не по себе выдерживать столько настороженных взглядов старших слизеринцев.

Среди пытливо всматривавшихся в него настороженных старшекурсников Скорпиус заметил Рэйчел и немного успокоился. Рэйчел, четверокурсница с длинными и блестящими чёрными волосами, вечно собранными в конский хвост, была напарницей Скорпиуса, то есть вторым загонщиком Слизерина. Она хорошо к нему относилась и даже искренне была рада за него, когда он прошёл в общешкольную команду, хотя ей и было очень обидно, что её саму не взяли в основной состав. Так что Скорпиус представил, что объясняет ситуацию ей одной, и, глядя только в глаза Рэйчел, объяснил, что они хотят в пятницу утром послушать прогноз погоды на воскресенье 31-го января, чтобы заранее узнать, в каких условиях им придётся играть с Дурмстрангом, и, возможно, успеть что-то предпринять по этому поводу. Раздался одобрительный гул.

— А ты у нас стратег, Скорпиус, — подмигнула Рэйчел, залихватски ухмыляясь и взмахивая своим хвостом.

— Дело говоришь, малой, — одобрил Кут, подходя и хлопая его по плечу.

Но несмотря на то, что идея всем пришлась по душе, радиоприёмника ни у кого не оказалось. Попросив всех присутствующих поспрашивать своих соседей по комнате, которых сейчас здесь нет, Альбус и Скорпиус поплелись вниз в свою спальню.

Том сидел на своей кровати и читал какую-то магловскую книгу про неведомых доисторических животных, похожих на драконов. Может, у него и книги про космос есть? Скорпиус сказал Алу не лезть, постарался отбросить свою подозрительность и изобразить самый нейтральный тон голоса (потому что излишнее дружелюбие тоже могло смутить их соседа):

— Том, привет. Извини, что отвлекаю, но должен спросить: у тебя случайно нет на примете радиоприёмника? В пятницу в семь утра там будут транслировать официальный прогноз погоды на выходные, и мы хотим узнать, в каких условиях нам придётся играть с Дурмстрангом.

Том замер, посмотрел куда-то сквозь Скорпиуса, задумавшись о чём-то, и наконец сказал:

— В пятницу на завтраке я гарантированно скажу вам, какую погоду на воскресенье передали в официальном прогнозе.

И он обратно уткнулся книгу с таким выражением лица, что было ясно — больше от него ни слова не добьёшься. Скорпиус очень хотел закатить глаза со страдальческим вздохом, но сдержался, чтобы не подрывать доверие Тома. Сам он соседу по-прежнему не доверял — вот как можно давать такие загадочные ответы? И не признается ведь, где он собирается послушать прогноз! Скорпиус просто понадеется, что они найдут радио у ребят с какого-нибудь другого факультета. Насчёт книг про космос он у Тома сегодня, очевидно, спрашивать не стал.

Душераздирающе выматывающий понедельник наконец подошёл к концу, окончательно выжав из Скорпиуса все жизненные силы, и он, едва сняв школьную форму, рухнул на кровать, даже не умывшись. Альбус аккуратно задёрнул другу полог и точно так же рухнул в свою постель. Этот предстоящий матч с Дурмстрангом точно сведёт их с ума к воскресенью.