Антошкино лето (джен)

— Во что будем играть сегодня? — деловито осведомился Юрка.

— В Арканарский переворот, что за вопрос! — немедленно откликнулся Димка и почему-то оглянулся на Антошку.

— Опя-ать!.. — простонала она. — Нас слишком мало!

— Но кони наши быстры, кольчуги крепки, а стрелы остры! — возразил Димка. — А Юрочка и один неплохо изображает серых штурмовиков.

Юрка дёрнул губой в знак презрения к такому именованию, но спорить не стал.

— Опять, значит, спасать будете? — обречённо спросила Антошка. — А мне что прикажешь делать? У меня во! — Она гордо вскинула тяжёлый арбалет доброго боевого устройства. У отца со стены… позаимствовала.

— Антонина, вспомни детство человечества! Когда прекрасные доны дожидались своих благородных донов, томясь нежно…

Антошка громко фыркнула.

— В детстве человечества, между прочим, был матриархат!

Ей не нравилось, когда её звали так по-девчачьи. Даже не по-девчачьи, а как древнюю бабульку.

Но долго держать обиду не получилось. Исподволь просочился в грудь безотчётный восторг, и словно стало щекотно между рёбрами. Целый летний день, полный солнца, запаха смолы, уютного жужжания, прозрачной озёрной воды, тёплого песка и белёсо-голубого неба. Без интерната и нудных наставлений о чистоте ног! В компании друзей, которые хоть и невыносимые порой, но…

— Между прочим, — лениво напомнил Юрка, посасывая травинку, — в прошлый раз мы тебя… её не спасли.

— Ты не спас! — горячо поправил Димка. — Тебя вечно тянет на ненужную драму. Уж я-то…

Он ведь тогда плакал, с внезапной жалостью вспомнила Антошка. И тёр глаза, чтобы никто не видел. Глупый. Ну да он не знает…

— Ох, ладно, спасайте! — не с такой уж и неохотой согласилась она. Можно иногда и благородной доной побыть. Или почти.

— …Открывай! Во имя господа! — страшно ревел Юрка сразу за дюжину серых.

— Кира, слушай меня внимательно! — Димка до боли сжал плечи Антошки. Вжился в роль. Отчего-то метнулись по спине зыбкие мурашки — такие у него сейчас были глаза, серо-зелёные, с солнечными крапинками. — Возьми мою металлопластовую кольчугу!

— Нет! — уже вполне искренне отказалась она. Тоже вжилась, вчувствовалась. Ещё бы!.. — Тогда погибнешь ты!

— Я первый на мечах, ты забыла? — Он так лучезарно улыбнулся, что захватило дух. Но он не заметил — ушёл мутузить серых в лице Юрки.

Антошка присела в своём “укрытии” и сорвала травинку. На плечах тяжело лежал Димкин свитер — “металлопластовая кольчуга”. Пижон. А если бы правда? Кира бы не пустила Румату сражаться “голышом”: слишком любит.

А её “Румата” уже с победоносным кличем выскочил из кустов: майка порвана, на щеке ссадина. Но довольный, как вепрь Ы.

— Враг разбит и спасается позорным бегством! А мы, моя л… любимая, — он едва не выпал из роли, — сейчас же улетаем на мою светлую Землю, которая станет и твоим новым домом!

— Румата так не говорил… — начала было Антошка, но Димка вдруг быстро огляделся — побеждённые серые ещё не выползли по частям на поляну — шагнул к ней и мазнул губами по щеке.

Она подскочила, как дикая кошка.

— Ты что?!

— Скромный дар победителю… — Тон вышел убитым.

— “Я злодея погубил, я тебя освободил?..” — гаркнула Антошка.

Димка виновато пожал плечами. Юрка наконец появился из кустов, в его волосах будто кто-то вил гнездо.

— Вы орёте на весь лес, — заметил он. — Антонина, чего сопишь? Тебя же спасли.

Антошка даже пропустила мимо ушей полное имя. Внутри что-то оборвалось сегодня, будто кончилось лето.

…Она тихо приоткрыла дверь и прокралась в комнату. Папа, наверное, ещё в своём Институте, а мама её всегда поймёт и не станет корить за побег из интерната. Мама вообще не понимает, как это детей можно куда-то отдавать. Но на “светлой Земле” так принято уже не один десяток лет.

— Антонечка? Это ты, маленькая?

Мама — единственный человек, от которого Антошка могла принимать эти ласковые имена.

— Что стряслось? — с нежным вниманием спросила мама.

Антошка уткнулась в тёплый бок и с наслаждением вдохнула родной аромат. Её рыжеватые волосы смешались с мамиными рыжими.

— Меня опять спасли, — глухо ответила Антошка. — Тебя.

Мама понимающе улыбнулась.

— Благородные доны?

— Вроде того. Но почему я не могу им рассказать?!

— Мы уже говорили об этом, дорогая. Разведчикам запрещено настолько вмешиваться в историю молодого человечества. Когда папа увидел кошмар о том, что меня… убили, — она тяжело сглотнула и тронула рукой горло, — он вызвал по рации вертолёт. Слышала бы ты, что говорил дон Кондор… Но нет, я даже на площади не слыхала такой брани. И почти никто не знает, откуда я появилась здесь — всем сказали, что я беженка с Саракша, оттуда уже можно принимать гостей… А для всех в Арканаре Кира умерла при штурме дома благородного дона. История осталась в своём русле… — Мама замолчала и задумалась.

— Но ты счастлива здесь? — пытливо спросила Антошка. — Папа вечно учит своих студентов, летает с ними на практику, а ты…

— Всего лишь няня в яслях? — Похоже, мама совершенно не обиделась. — Я не одна. Я люблю детей. И я люблю.

Она сказала это с таким искренним чувством, что Антошке стало одновременно и неловко, и солнечно.

— Ну и кто же из благородных донов сегодня спас Киру? — хихикнула мама.

— Димка, — вздохнула Антошка. Отчего-то злиться она уже не могла.

— Я так и думала. Он всегда тебя спасает. Я ему верю.

И Антошка вдруг поняла, что лето вернулось в жизнь. И оно только начиналось.