Босс (джен)

Когда меня перевели в эту организацию, я, признаться, был полон энтузиазма и надежд. Я, скажем так, прирождённый лидер. Конечно, у меня множество и других достоинств и, безусловно, полезных качеств, но есть предположение, и не безосновательное, что в этих стенах был нужен именно Босс. Вот так, с большой буквы и без лишней, неуместной скромности. Понял я это, едва увидел своих подчинённых: более безалаберных, непунктуальных, необязательных работников представить невозможно.

В первый день меня встретили большими, наивно хлопающими глазёнками. Эдакие Бэмби, выросшие на задворках общества. Стыдно сказать, но я при одном только взгляде в эти доверчивые глаза растерялся. И ведь каждый без преувеличения, каждый работник выглядел так, будто всю жизнь ждал моего явления народу, как второго пришествия. Но я выстоял, смог взять себя в руки. Я не позволил влезть себе в душу. С ними ведь как? Только дай слабину, и вот они уже лезут со всех щелей со своими глупыми вопросами, нелепыми предложениями. Пытаются втянуть в неуместные неформальные отношения. Со мной подобное не пройдёт.

А вот мой новый офис с виду был превосходен. Я даже воодушевился поначалу. Большие окна с шикарным видом на соседние крыши. Сразу чувствуешь себя на вершине мира. Удобное кожаное кресло с широкими подлокотниками. Даже клавиатура именно такая, как я люблю: ровная, без выпирающих новомодных штучек, без излишеств. Я расположился со всем комфортом... И тут же увидел Это! Крошки от чипсов на рабочем столе! На моём, хочу заметить, столе. А затем взгляд упал на чашку с грязным ободком от засохшего кофе. Разумеется, чашка тут же полетела на пол. Необходимо сразу очерчивать границы, чтобы подчинённые не расслаблялись, чтобы знали своё место.

Хотя, должен признать, дело не только в том, что я обнаружил это безобразие у себя под носом в первый же день. Я с самого детства довольно чистоплотен. Матушка приучила, а с ней спорить было глупо. Ведь мать лучше знает, какие навыки необходимы её детям для сытой и благополучной жизни. И я ей благодарен. Чего ей только стоило расставание со всеми её детьми! Но она знала, что так будет лучше для нас, и скрепя сердце, пошла на эту жертву. Более благородное, волевое и сильное духом создание, чем моя матушка, сложно представить. Чего не скажешь о предках моих подчинённых. Не иначе, приматами были.

Почуяв неладное, я решил пройтись по всем помещениям. И сразу понял, что мои опасения были небезосновательны: везде какие-то фантики, бумажки, карандаши и ручки на полу, пыль на радиаторах, на нелепых занавесках... Пыль повсюду! Этих пылесборников было столько, что я не выдержал и начал показательно их сбрасывать на недостаточно чистый пол. Мольбы и уговоры меня, конечно, не остановили. Хотя был момент, от которого у меня сердце сжалось: отчаяние в глазах младшей сотрудницы. Как я сразу понял, это эмоционально нестабильносе существо — креативный директор. По её щекам поползли слёзы, и я, сжалившись, оставил хаос на её рабочем месте в первозданном виде. Это не слабохарактерность! Я не какой-нибудь бесхребетный тюфяк, легко поддающийся на женские манипуляции. Я здраво рассудил, что художнику жизненно необходимо его личное творческое пространство. Настоящий Босс знает, что нужно его подчинённым для улучшения качества работы и увеличения производительности труда.

И всё же я очень высоко ценю порядок. Потому для остальных работников подобных поблажек делать не стал. Конечно, они тут же забегали, как тараканы от резко вспыхнувшего света, старательно пряча все эти свои бесполезные финтифлюшки, устраняя ими же учинённый беспредел. Вот только суматоху я не люблю ещё больше. Я убеждён, что беспричинная суета способна подорвать рабочий настрой, но никак не помочь устранению неполадок в слаженном механизме. Дисциплина! Вот что было необходимо вбить в эти бестолковые головы сразу, пока они ещё прибывали в некоторой растерянности из-за изменений привычной жизни.

Как хороший начальник, я должен был показать им пример, достойный подражания. Так я и сделал уже следующим утром. Именно утро — моё время. Я просыпаюсь ровно в пять. Иногда, конечно, в четыре, но, полагаю, это от сильного стресса и перенапряжения. Предпочитаю думать, что подобные случаи исключительны, а мой режим чёток и нерушим никакими внешними обстоятельствами.

Так вот, просыпаюсь я в пять. И не потому, что в этом есть какая-то необходимость. А потому, что Я решаю, когда начинается день. И я ясно даю понять моим подопечным, что и для них день теперь будет начинаться именно в это время. Разумеется, в начале пути не обойтись без препятствий. Моя инициатива была встречена резким, надо признать, проявлением недовольства. Но я убеждён, и никто не в силах мою веру пошатнуть, что аппетит приходит во время еды. Моим подчинённым просто нужно время на то, чтобы осознать, что любое моё решение куда эффективнее и правильнее, чем всё, что они знали раньше. Если Босс говорит, что нужно быть на ногах в пять утра, значит, у него на то есть весомые аргументы. А это, в свою очередь, означает, что каждый работник обязан вылезти к этому моменту из постели, навести порядок в голове и на рабочем месте и начать исправно выполнять свои функции.

Да, это может показаться сложным, когда в твоём распоряжении группа лысых обезьян, ни одна из которых, кажется, даже не обладает базовыми вербальными навыками. Но таков тяжкий груз ответственного начальника: перестроить неисправный механизм, отладить его, запустить и следить, чтобы он работал исправно. Однажды и эти беспомощные криворукие создания примут действительность, осознают все её положительные моменты. А пока идёт всего лишь вторая неделя моего назначения, и мне всё ещё приходится повышать голос каждое утро:

— Мяу!