Турист Поттер: Ритмы Барселоны (джен)

Шесть с половиной часов в поезде пролетели в странном оцепенении, наполненном мельканием виноградников Лангедока и суровыми очертаниями Пиренейских предгорий. Когда состав окончательно миновал границу и, набрав скорость, помчался по выжженным солнцем равнинам Каталонии, Гарри почувствовал, как меняется сама атмосфера. Воздух в вагоне стал суше, а свет, пробивавшийся сквозь тонированные стекла, приобрел агрессивную, почти осязаемую яркость.

Когда двери скоростного поезда AVE с тихим шипением разъехались, на Гарри обрушилась первая волна каталонского гостеприимства — плотная, раскаленная и невероятно шумная. После утонченной, слегка отстраненной элегантности Парижа вокзал Барселона-Сантс показался ему огромным растревоженным муравейником. Современное здание вокзала с его бесконечными рядами полированного камня и металла резонировало от многоголосия, которое сливалось в единую, пульсирующую какофонию.

Гарри вышел на платформу и тут же непроизвольно сощурился. Несмотря на то, что станция была крытой, свет здесь казался повсеместным: он отражался от глянцевых поверхностей пола, бликовал на корпусах поездов и заставлял глаза болеть. Это не было мягким французским солнцем — это была мощь испанского полудня.

Лавируя в толпе с рюкзаком на плече, Гарри мгновенно отметил разницу в дистанции. Если в Лондоне люди соблюдали невидимые границы в фут, а в Париже — в ладонь, то здесь личное пространство, казалось, отсутствовало вовсе. Испанцы стояли друг к другу вплотную, переговариваясь так эмоционально, будто решали судьбу мира, а не обсуждали обед.

Внезапно кто-то с размаху задел его рюкзак. Гарри едва успел сгруппироваться, как виновник столкновения — коренастый мужчина с пышными усами — обернулся. Вместо сухого извинения, принятого в Британии, он расплылся в широкой белозубой улыбке.

— ¡Perdón, perdón, amigo! (Прости, прости, друг!) — громко воскликнул он и, прежде чем Гарри успел что-либо ответить, крепко хлопнул его по плечу широкой ладонью.

Гарри вздрогнул. Аврорский инстинкт, натренированный годами ожидания внезапных нападений, заставил мышцы напрячься, а руку — едва заметно дернуться к палочке, спрятанной в потайном кармане. Но мужчина лишь еще раз дружелюбно встряхнул его за плечо и, что-то весело пробормотав на каталанском, растворился в толпе.

Стараясь прийти в себя от сенсорной перегрузки, Гарри направился к информационной стойке в центре главного холла. Над вокзалом плыли объявления на кастильском и каталанском, перебиваемые резкими звуками гудков и смехом туристов. У стойки его встретил невысокий работник в ярко-желтом жилете.

—Извините, — начал Гарри, —как мне добраться до Готического квартала?

Работник вскинул брови, и его лицо мгновенно превратилось в маску живейшего интереса.

— ¡Ah, Barri Gòtic! (А, Готический квартал!) — воскликнул он, и его руки тут же взлетели в воздух, описывая замысловатые дуги. — ¡Sí, sí! Metro, línea tres, verde, ¿entiendes? (Да, да! Метро, третья линия, зеленая, понимаешь?) Green! (Зеленая!) Liceu o Drassanes, y después... (Лисеу или Драссанес, а потом...)

Его правая рука совершила резкий выпад вперед, едва не задев кончик носа Гарри. Поттер рефлекторно отпрянул, уклоняясь от жестикуляции так, словно это были невербальные проклятия.

—Хорошо, зеленая линия, спасибо — попытался вставить Гарри, планируя отступление.

— ¡No, no, espera! (Нет, нет, подожди!) — Работник внезапно подался вперед и мертвой хваткой вцепился в предплечье Гарри, удерживая его на месте.

Гарри снова напрягся, подавляя рефлекс «обезоружить и повалить». Контактность этого народа была за гранью всего, к чему он привык.

— After, you walk, calle— how you say — street! (Потом идешь пешком, улица — как это у вас — стрит!) — Работник не отпускал его руку, изображая в воздухе сложный лабиринт. — Много улицы, маленькие!

—Понял. Маленькие улицы. Спасибо! — Гарри вежливо, но решительно высвободил руку и сделал шаг назад.

— ¡De nada! ¡Bienvenido a Barcelona! (Не за что! Добро пожаловать в Барселону!) — прокричал ему вслед работник. Его голос был настолько громким, что несколько человек поблизости обернулись, но тут же продолжили свой путь.

Гарри поправил рюкзак, чувствуя, как по спине пробегает первая струйка пота. Перед ним стоял выбор: такси или метро. Глядя на бесконечную очередь к желто-черным машинам снаружи, он вспомнил свой план и направился к эскалаторам. Жара здесь была еще гуще, пропитанная запахом разогретого металла, но Гарри лишь глубже вдохнул этот новый, непривычный воздух. Барселона не собиралась соблюдать дистанцию, и Гарри шагнул навстречу её шумному хаосу.

* * *

Спуск в метро Сантс оказался погружением в раскаленную, гудящую утробу города. Поезда линии L3, окрашенные в сочный зеленый цвет, проносились сквозь тоннели, обдавая платформы волнами горячего, пахнущего озоном и пылью воздуха. Когда Гарри наконец выбрался на поверхность на станции «Лисеу», он на мгновение замер, оглушенный контрастом.

Прямо перед ним раскинулась Ла Рамбла — главная артерия Барселоны, бурлящий поток из туристов, уличных мимов, торговцев цветами и местных жителей. Но стоило ему сделать шаг в сторону, как шум проспекта мгновенно приглушился, поглощенный высокими стенами Готического квартала.

Барри Готик (прим. автора — Готический квартал) встретил Гарри прохладой своих глубоких теней. Здесь улицы были настолько узкими, что небо превращалось в тонкую лазурную нить, зажатую между коваными балконами, увешанными цветочными горшками и сохнущим бельем. Переулки изгибались под немыслимыми углами, переплетаясь в средневековую паутину, где нумерация домов подчинялась какой-то своей, явно магической или совершенно хаотичной логике.

Гарри достал из кармана записку от мсье Дюбуа. На ней каллиграфическим почерком был выведен адрес:

«Оспедерия дель Виахеро, Калье дель Бисбе».

Проплутав около пятнадцати минут и дважды вернувшись к одной и той же лавке, торгующей пестрыми эспадрильями, Гарри решил обратиться за помощью. Он остановил прохожего — невысокого сухопарого старика в белой рубашке, который с энтузиазмом принялся объяснять дорогу.

— ¡Ah, El Bisbe! Muy fácil (А, Эль Бисбе! Очень просто), — затараторил старик, активно размахивая тростью. — Todo recto, después a la izquierda (Все время прямо, потом налево), luego la primera a la derecha (затем первый поворот направо), y otra vez a la izquierda (и снова налево). ¿Entiendes? (Понимаешь?)

Гарри усердно кивал, хотя в памяти отпечатались только направления «налево» и «направо». Поблагодарив, он двинулся по указанному маршруту, но через пять минут обнаружил себя в глухом тупике, где на стене висела облезлая афиша корриды десятилетней давности.

— В Хогвартсе Выручай-комната появлялась сама, стоило трижды пройти мимо, — пробормотал он под нос, вытирая пот со лба. — Магглы явно не ищут легких путей.

Вскоре он увидел вывеску с изображением ключа и зашел внутрь. На ресепшене сидел молодой человек, лениво перелистывающий спортивную газету.

— Здравствуйте, — с надеждой произнес Гарри. — У вас есть свободные номера?

Ресепшионист поднял на него скучающий взгляд.

— ¿Tienes reserva? (У вас есть бронь?)

Гарри, не до конца понимая смысл вопроса, но желая выглядеть уверенным путешественником, утвердительно кивнул.

— Да?

Лицо служащего оживилось, он придвинул к себе клавиатуру.

— Confirmación, por favor. ¿Email? ¿Booking? (Подтверждение, пожалуйста. Электронная почта? Букинг?)

Гарри замялся, перекладывая лямку рюкзака.

— Я... у меня нет подтверждения. Я только что приехал.

Ресепшионист разочарованно вздохнул и покачал пальцем перед лицом Гарри.

— Lo siento, señor. No podemos sin reserva. Política del hotel (Мне жаль, сеньор. Мы не можем принять вас без брони. Политика отеля).

— Но у вас же есть свободные комнаты, я вижу ключи на стене! — Гарри растерянно указал на ряд пустых ячеек.

— Sí, pero... reserva (Да, но... бронь). You understand? (Понимаете?) Reserva (Бронирование).

Парень сложил руки крестом, давая понять, что разговор окончен. В следующем отеле, маленьком пансионе с запахом хлорки и жареного чеснока, ситуация повторилась с пугающей точностью. Пожилая сеньора за стойкой одарила его сочувственным взглядом, но была непреклонна.

— ¡Ay, no! Sin reserva, no (Ой, нет! Без брони — нет), — причитала она. — Try hostal down the street? (Попробуйте хостел дальше по улице?)

— Спасибо... — выдохнул Гарри, выходя обратно в лабиринт улиц.

Слово «ресерва» теперь звучало в его ушах как заклинание высшего уровня сложности, которое он никак не мог взломать. Он начал осознавать, что в этом мире недостаточно просто иметь мешочек с золотом и доброе имя — здесь требовались цифровые подтверждения и предварительные расчеты. После мировой славы «Мальчика-Который-Выжил» было странно и даже освежающе чувствовать себя обычным парнем, которому отказывают в ночлеге из-за отсутствия какой-то бумажки, но усталость и жара постепенно брали свое.

К третьему отелю Гарри уже не пытался строить из себя опытного туриста. Он вошел в прохладный холл, отделанный темным деревом, и сразу выпалил:

— Есть комнаты? No reserva? (Без брони?)

Администратор лишь печально улыбнулся и развел руками.

Гарри снова оказался на улице. Он был уверен, что прошел мимо этой готической арки уже трижды, и его аврорское чутье подсказывало, что он ходит кругами. Однако на четвертый раз, свернув в неприметный переулок, где над головой почти соприкасались балконы, украшенные коваными решетками, он увидел именно то, что искал.

Над тяжелой дубовой дверью висела потускневшая медная табличка: «Оспедерия дель Виахеро» (Гостиница Путешественника). Это был тот самый адрес из Парижа. Гарри глубоко вздохнул, поправил очки и, толкнув дверь, вошел внутрь, надеясь, что магическое покровительство мсье Дюбуа окажется сильнее маггловской бюрократии Барселоны.

Тяжелая дубовая дверь, окованная потемневшим от времени железом, поддалась с тихим, приветственным скрипом. Как только Гарри переступил порог, обжигающий хаос Барселоны остался снаружи, отрезанный толстыми каменными стенами. Внутри «Оспедерии дель Виахеро» царил полумрак и благословенная прохлада.

Маленькое фойе отеля больше напоминало кабинет старого ученого или антикварную лавку, чем гостиницу. Воздух здесь был неподвижным и густым, пропитанным ароматами крепкого кофе, старой бумаги и тонким, едва уловимым запахом сушеной лаванды. Стены, сложенные из массивных блоков светлого песчаника, были увешаны пожелтевшими фотографиями Барселоны начала века и резными полками, на которых теснились диковинные безделушки: от морских раковин до медных песочных часов.

За высокой стойкой из темного, мореного дуба сидел пожилой мужчина. На нем была простая льняная рубашка, а на кончике носа покоились очки в тонкой оправе. Его густые, идеально расчесанные седые усы едва заметно подергивались, пока он внимательно изучал свежий номер газеты «La Vanguardia».

Гарри осторожно приблизился, чувствуя, как подошвы его ботинок глухо стучат по терракотовой плитке пола.

— Здравствуйте, — начал он, все еще ожидая очередного вопроса о бронировании. — Я ищу свободную комнату...

Мужчина медленно, с достоинством отложил газету и поднял взгляд. Его глаза, выцветшие от времени, но сохранившие удивительную остроту, впились в лицо Гарри. Он изучал его несколько секунд — не так, как смотрят на обычного туриста, а с каким-то специфическим, оценивающим прищуром.

— Дюбуа звонил, — произнес он низким, вибрирующим голосом. — Ты — англичанин, который путешествует налегке.

Гарри замер, его рука непроизвольно потянулась поправить очки.

— Позвонил? — переспросил он, искренне удивленный. Образ мсье Дюбуа, использующего каминную сеть или сквозное зеркало для связи с Барселоной, никак не вязался с реальностью.

Сеньор Кастильо позволил себе легкую, понимающую улыбку, отчего морщинки в уголках его глаз стали еще глубже.

— Телефон, — он кивнул на массивный черный аппарат с диском, стоящий в углу стойки. — Полезно иногда, когда нужно передать весточку быстрее, чем летит птица, и при этом не привлечь лишнего внимания.

Гарри почувствовал, как напряжение, копившееся в плечах последние два часа, внезапно исчезло. Слово «маггл», произнесенное в этом тихом, земном месте, подействовало лучше любого успокаивающего зелья.

— Вы знаете... — тихо произнес он.

— Моя бабушка, — Кастильо сложил руки на стойке. — Она была из ваших. Особенная женщина. Мне талант не передался, я остался обычным человеком, но я вырос среди этих вещей. Я знаю правду, и, что более важно для тебя, — я не задаю лишних вопросов. Барселона — город секретов, юноша. Еще один секрет в этих стенах ничего не изменит.

— Это... очень удобно, — признался Гарри, чувствуя искреннюю симпатию к этому спокойному человеку. — Спасибо. Дюбуа сказал, что я могу вам доверять.

— Дюбуа — старый лис, он редко ошибается в людях, — сеньор Кастильо потянулся к деревянному планшету с ключами и снял один из них — тяжелый, латунный, с выбитой цифрой «7». — Комната семь. Второй этаж. Ванная в конце коридора — здание построено в те времена, когда люди ценили молитву выше водопровода.

Гарри взял ключ, ощущая его приятную холодную тяжесть.

— Мне подходит.

Когда он уже развернулся, чтобы идти к лестнице, Кастильо негромко кашлянул, привлекая его внимание.

— Небольшой совет по выживанию в Каталонии, — он указал на старинные напольные часы в углу. — Сейчас четыре часа. Это сиеста, она священна. Рестораны откроются только в девять вечера. Не раньше. Если твой желудок требует жертв сейчас — поищи какой-нибудь супермаркет на окраине квартала. Или терпи до темноты. Мы здесь не торопимся жить.

— Девять вечера?! — Гарри невольно округлил глаза, вспоминая ранние ужины в Большом зале Хогвартса. — К этому времени я буду готов съесть собственный рюкзак.

Сеньор Кастильо лишь философски пожал плечами.

— Такова Испания. Мы едим, когда солнце перестает жарить землю. И еще одно... — он заговорщицки подмигнул Гарри. — Если ты ищешь «другой» квартал... тот, где твои деньги звенят иначе и где лавки пахнут не только чесноком, приходи ко мне завтра утром. Я покажу, в какой переулок нужно свернуть, чтобы увидеть нужное место.

— Скрытый квартал? — повторил Гарри, чувствуя, как внутри просыпается азарт исследователя.

— Именно. Но сегодня — отдыхай. Посиди на площади Сан-Фелип-Нери, послушай фонтан. Стены там хранят следы настоящей истории, — Кастильо кивнул в сторону двери. — И старайся не колдовать в коридорах. Старые камни этого дома очень чувствительны к... сквознякам.

Гарри благодарно кивнул и направился к широкой деревянной лестнице. Ступени под его ногами поскрипывали, словно рассказывая истории всех тех «особых» постояльцев, что проходили здесь до него. Поднявшись на второй этаж, он нашел дверь с цифрой «7». Комната оказалась простой, но пронизанной тем самым духом «старой Европы», который он так полюбил: высокая железная кровать, массивный шкаф и узкое окно с видом на крошечную площадь, где в центре журчал старинный фонтан, а на стенах церкви Святого Филиппа Нери отчетливо виднелись глубокие щербины — шрамы от осколков снарядов, оставшиеся с тех времен, когда люди сражались за свою свободу.

Гарри бросил рюкзак на кровать и подошел к окну. Здесь, в тишине спрятанной от туристов площади, он наконец-то почувствовал, что Барселона приняла его. Новое приключение уже дышало ему в затылок, но пока у него было время — время, чтобы просто быть Гарри в городе, который умеет хранить секреты.

Прохлада каменных стен «Оспедерии дель Виахеро» подействовала на Гарри умиротворяюще. Он позволил себе час забытья на узкой кровати, слушая далекое, убаюкивающее журчание фонтана на площади Сан-Фелип-Нери. Однако стоило ему распаковать пару сменных мантий и разложить на массивном комоде свои магические принадлежности, как желудок подал отчетливый и требовательный сигнал. Слова сеньора Кастильо о девяти часах вечера все еще казались Гарри каким-то локальным преувеличением, свойственным пожилым людям.

«В таком огромном городе, как Барселона, — рассуждал он, застегивая куртку, — просто не может быть, чтобы все ждали темноты ради тарелки супа».