Кафе «За Гранью» (джен)

Говорят, его можно встретить в Лондоне. Ну как встретить? Наткнуться разве что невзначай, прогуливаясь по вечерним улочкам. Не особо чистым, не особо людным. Всегда случайно, непременно неожиданно. По некоторым, слухам на него можно набрести в Гриндейле. Что за город такой? Бес его знает. Основал этот неотмеченный на картах городок, судя по тем же слухам, тоже он. Иногда его, не беса, нет, видят в маленьких деревушках, вроде той, что в графстве Девон. Или то говорят о Гемпшире? О том, как его найти, слухи ходят разные, но ни один из них достоверным назвать нельзя. Слухи, слухи... Кое в чём они сходятся: это кафе получило своё название не просто так. «За Гранью» — это пограничная станция. Это портал в другое измерение. Это кладовая ведьмы.

В этом чудно́м и по-своему уютном местечке нет меню в привычном понимании. Здесь могут подать пирожное, которое заставит плакать от счастья, или чай, от одного аромата которого ты поймёшь, что всю жизнь говорил на несуществующем языке. А что ты скажешь о воздушном парфе со свежей клубникой, который скрывает на дне креманки режущие осколки несбывшихся надежд? Хотелось бы ощутить на языке мягкий привкус будущей достойной старости? Быть может, кофейную горечь скорого незаслуженного успеха? Говорят, За Гранью можно отыскать десерт на любой вкус и попробовать что угодно. На самом деле что угодно.

В кафе «За Гранью» нет стандартного сервиса, что и неудивительно. Ведь настоящая магия этого места заключена в его персонале. Работать здесь — значит каждый день балансировать на грани реальности и безумия. У каждой из работниц есть своя причина, своя история. Правда, одна чудней другой. А порой они сами путаются и рассказывают совершенно сумасшедшие сказки:

— Как-то раз я вписала своё имя в книгу, отдав душу Дьяволу. Моему отцу, кстати, — очаровательно улыбаясь, говорит молодая ведьма с белыми, точно седыми волосами. — Но тогда я этого не знала. Обстоятельства сложились неудачно. Потом я, конечно, попыталась исправить свои ошибки. Одно, другое, третье... В общем, я стала Пустотой и поглотила своих друзей. Чтобы выпустить их, позволила Пустоте поглотить меня саму. Кажется, я тогда умерла... — Задумчиво глядя в потолок, похожий на бескрайний космос, она отрывается от бурлящего котла.

Девушка вновь улыбается, но на этот раз в этой улыбке присутствует старая печаль, которая странным образом оттеняет тихую радость. Она рассказывает небывалую чушь, но от чего-то ей хочется верить. Как и той яростной особе с безумным взглядом, с холодным азартом кромсающей огромным тесаком ингредиенты на соседнем столе.

Эта девушка совершенная иная. Её белоснежный фартук заляпан чем-то бурым. Хочется думать, что это сок ягод, но выражение лица юного создания заставляет усомниться в этом, казалось бы, единственно возможном предположении. Она говорит о себе не так охотно, как её игривая коллега. И, слушая её, кажется, что весь мир утопает в безумии вместе с ней. За обманчивой лёгкостью невесомой бабочки тянется шлейф гнева и тайн. Принимать из её рук изящную чашку было бы неразумно, но ехидный голос лишает воли:

— Нам лишь кажется, что мы здесь, — наполняя чашку до краёв, скалится она от уха до уха внезапно заострившимися зубами.

Чужеродная ухмылка исчезает также внезапно, как и появилась. А жёлтые светящиеся глаза вновь становятся почти обычными, зелёными, хоть и затравленными. Девушка в голубом платье и заляпанном фартуке протягивает чай из странных грибов и непонятных растений и, глядя в упор, шепчет почти в самое лицо:

— А если нас здесь нет, то мы к этому «здесь» и не привязаны...

И сделав глоток, ты падаешь в бездонную яму. Или же в нору? Падение, кажется, растягивается на долгие годы. Перед глазами проносятся фрагменты твоей жизни. Они смешиваются с её недосказанной историей, знать которую, как ты запоздало понимаешь, совсем не хочется.

Милая белокурая, точно ангел или цветочная фея, волшебница, проходя мимо твоего столика, заметит, что вокруг роится слишком много мозгошмыгов. И предложит голубое в фиолетовую крапинку печенье, чтобы эти видимые лишь ей существа перестали истязать податливый мозг. А пока ты ешь этот странный результат, как она призналась, её эксперимента, эта фея глядит сквозь тебя и рассказывает о своих школьных годах, которые обычными не назовёшь, о верных друзьях, о сражениях, о потерях. И о непонимании:

— Я всегда знала, что это место есть. Хотя никто мне не верил, — без тени обиды, как-то слишком буднично замечает странная девушка с редисками вместо серёжек. — Было несложно его найти. Надо было лишь отпустить. И шагнуть за Грань.

— Кому как, — слышится из-за стойки ворчливый голос. — У меня на поиски ушло года два. А я на детективных расследованиях собаку съела. Буквально.

Из глубокой тени выныривает чёрная макушка, а затем и её, безэмоциональная и серая, точно прах, что она засыпает в кофемашину вместо зёрен, обладательница. Глядя на неё, веришь, что собаку она действительно могла съесть. Причём живьём и без какой-либо кровожадности. Просто из научного интереса, например.

— Ты неправильно искала. Дверей полно, — замечает юркая девчушка с синими волосами, расставляя салфетницы. — Нужно просто найти ту самую. Другую дверь.

Хмурая, точно осенний вечер, девушка с чёрными косичками скептически изгибает бровь в ответ и возвращается к своему причудливому, как и всё в этом кафе, занятию.

Котлы кипят, печи дышат зелёным и голубым огнём, под столиками, на них и вокруг снуют говорящие коты. Воздух пронизан невидимой паутиной из магии, вопросов и мечтаний. Пятеро совершенно непохожих друг на друга, но одинаково загадочных созданий готовится то ли к открытию, то ли к закрытию. Их не обучали в кулинарных школах, не готовили к такой работе. Их выбрали. Потому что только им по силам выдержать и понять это место.

«За Гранью» не светится броской вывеской. Его можно по-настоящему увидеть, лишь уже оказавшись внутри. Ты не услышишь дверного колокольчика, открыв неприметную снаружи дверь. Вместо него твоих ушей коснётся мелодичный, словно шёпот матери, голос, который когда-то, до твоего рождения, произнёс твоё имя. Говорят, это кафе принадлежит самой Смерти.

— Просто она любит сладости, — объясняет ведьма с алыми губами и поседевшими не по годам волосами.

— Или ей скучно. Неплохое развлечение, — с некоторой завистью замечает ледяная статуя с косичками.

— Может, она верит во второй шанс, — забавная фея с редисками в ушах вновь мечтательно улыбается.

— Или она такая же безумная, как весь этот мир... — Огромный нож вонзается в столешницу, а в зелёных глазах на миг вспыхивает искра нечеловеческой жажды.

— Возможно, она просто хочет что-нибудь съесть. Вдруг мы вкусные? — Озорная девчушка с забавной причёской склоняет голову набок.

Верить ни одной из таких знакомых незнакомок совершенно не хочется. Но почему-то веришь им всем.