Неудачники (джен)

— Гермиона, мне Гарри признался, что ты решила бросить Хогвартс после ЖАБА? — Возмущенно спросил Уизли, как доказательство, выталкивая вперед лохматого очкарика.

— Да, Рон. Это так, — ответила я, будто интересуясь, «и что ты мне сделаешь?».

— Но Поттер сказал, что не хочешь жить в мире неудачников. Ты назвала неудачниками магов? — Не унимался рыжий.

— Да, Рональд, я сказала именно так.

— Ты кого назвала неудачниками, маглокровка? — Влез в наш разговор внезапно появившийся Драко.

Вот только его здесь не хватало, подумала я. Но отвечать блондину пришлось.

— Малфой, ну ладно, Гарри, воспитанный маглами. Ладно Рональд, умудрившийся остаться наивным, как табакерка Макгонагалл. Но ты, с твоим хитрым и опытным отцом должен понимать, что магический мир — это отсталая ветвь развития, которая медленно, но уверенно отмирает.

— Грязнокровка, это я «отсталая ветвь развития»? — взвился слизеринец.

—Ты кого назвал грязнокровкой? — Не остался в долгу Рон.

— Что здесь происходит? — Тут же появился из-за угла Снейп, будто ждал там, когда можно выйти и нагадить ненавистному факультету ало-золотых.

Декан Слизерина не подкачал и снял баллы с каждого гриффиндорца отдельно, попутно назначив неделю отработок Уизли. Выкрики Драко он толерантно «не заметил», но разогнал нас со слизнями по своим гостиным, чтобы не продолжали свару.

Мне было немного стыдно перед рыжим, который из-за меня теперь должен был неделю мыть котлы в кабинете Снейпа. Чтобы как-то загладить чувство вины, я отправилась в библиотеку. В системе ценностей Рона, эссе по Травологии, написанное вместо него, должно было загладить любую вину перед незаслуженно пострадавшим Уизли.

На выходе из книжной обители меня перехватил Драко.

— Надо поговорить, — заявил блондин, втолкнув меня в заброшенный класс.

— Что тебе надо, Малфой?

— Почему ты назвала магов неудачниками?

— Это же очевидно. Или отец не рассказал тебе?

— Я не понимаю о чем ты, Грейнджер? Маги — это пик развития маглов.

— Ты реально так думаешь? — Неверяще, уточнила я, закатив глаза.

— Возрази, — самоуверенно ответил слизеринец.

— Малфой, назови мне хоть одну войну. Неважно магловскую, магическую или вообще оборотней и эльфов, но ту, в результате которой победитель после своей победы спрятался бы от проигравшего? — Вкрадчивым тоном спросила я.

Слизеринец непонимающе смотрел в ответ. Он не понимал, чего я от него хочу.

— Ну, хоть одну. Гоблинскую? Не можешь? — Участливо поинтересовалась я. — Могу даже дать тебе неделю на поиск информации. Или даже две.

— Ты хочешь сказать, что в войне с маглами мы проиграли? — Догадался блондин.

— Бинго!

— Это чушь. Мы спрятались, потому что нас мало, — не согласился Малфой.

— Именно. Волшебников мало. И поэтому им нечего противопоставить маглам!

— У нас есть магия, — не сдавался Драко.

— И что? За последние сто лет маглы придумали кучу технологий. Они запустили человека в космос. Придумали лекарства от малярии, холеры, тифа и еще кучи ранее неизлечимых болезней. Разработали оружие способное уничтожить нашу планету. А что сделали маги? Украли у маглов давно устаревший паровоз? Или модернизировали магловское радио? У вас даже телевиденья нет, ой, прости колдовиденья — так же работают ваши технологии или я что-то путаю?.

— Думаешь, если бы сейчас случилась война, маги бы проиграли?

— Малфой, маги уже проиграли. Причем не только маглам. Думаешь, вы отдали свои финансы гоблинам, потому что их победили? — с сарказмом спросила я.

— Им запретили владеть волшебными палочками! — Привел «аргумент» блондин.

— Ты шутишь? — Уточнила я. — Малфой, ты же присутствовал на уроках профессора Бинса. Гоблины никогда не пользовались волшебными палочками. Их магия — ритуальная. Пентаграммы, свечи, речитативы — это про них. Заклинания и взмахи куском деревяшки — это мимо. Им «запретили» то, чем они и не пользовались. Все равно, что я заявлю, что тебя победила и запретила тебе порхать, как бабочка. И плевать, что у тебя никогда не было крыльев.

Драко завис, обдумывая ситуацию. Заталкивая меня в пустой класс, он ожидал чего угодно, но не такого поворота событий.

— Но, как же маги? — Попробовал возразить слизеринец.

— Никак. Вы продули всем, — я не стала щадить, чувства «чистокровного» и сказала, как есть. — Отдали мир маглам, финансы — гоблинам. Даже те, кто вроде как совсем ниже вас, на самом деле в плюсе. Домовые эльфы паразитируют на вашей магии. Да, вы делаете вид, что держите и в рабстве. Вот только они готовят еду или убирают ваш дом щелчком пальцев, а взамен забирают большую часть энергии от источника. Не веришь? Прочитай трактат о магии Гальфрида Монмутского. Единственные, с кем у вас паритет — это дементоры.

— Дементоры охраняют Азкабан, — не сдавался Малфой.

— Дементорам для размножения нужны положительные эмоции волшебников. В вашу тюрьму они отправляют своих беременных самок, которые высасывают радость и счастье из ваших узников, чтобы их плод на ранних сроках развивался нормально. Такой себе санаторий для будущих мам. Вы получили охранников и избежали неконтролируемых нападений, дементорам досталось здоровое потомство.

— А как же поцелуй?

— Поцелуй обеспечивает их самке двойню, — припечатала я.

— Но у нас же магия? Мы можем творить заклинания? — Уже как-то неуверенно спросил блондин.

— Какая магия? — Устало уточнила я. — Вам запретили все, что может навредить маглам. Ты никогда не задумывался над тем, почему непростительным заклинанием считается мгновенная и безболезненная «Авада Кедавра», а не проклятие кипящей крови или «Бомбарда Максима», разрывающая людей на куски?

— Почему же? — уже страшась узнать ответ, задал вопрос слизеринец.

— Потому что маглы не могут вычислить смерть от «Авады». Вот «Бомбарду» или другие смертельные проклятия идентифицируют на раз, а «Аваду» — не могут. И преступника поймать не могут, классифицируя такие смерти, как несчастные случаи.

— А…?

— С «Империо» та же проблема, — не дала я блондину закончить вопрос. — Неволшебники боятся попасть под ваше заклятие подчинение. Представляешь, если кто-то вроде Волдеморта или Гриндевальда возьмет под «Империо» президента какой-нибудь магловской страны? А если там ядерный арсенал? Это же конец вообще всего живого на нашей планете.

— «Круцио» тоже?

— Лонгботтомы. Нельзя отследить, человек сам сошел с ума или ему помогли пыточным заклятием.

— Выходит, маглы нам запретили все, что не могут контролировать?

— Именно так. Маги живут в своем мире, как индейцы в резервациях. При этом веря, что они — вершина эволюции. На деле же их используют все вокруг. Гоблины распоряжаются их деньгами и артефактами, дементоры — эмоциями, эльфы — магической силой, а маглы — вообще всем. Как думаешь, почему все легилименты оказываются как бы вне закона? Даже Дамблдор замаран связью с Гриндевальдом. Про Снейпа, связанного с Волдемортом я вообще молчу. Это еще один вариант контроля. Если завтра Великий Светлый сделает что-то не так и залезет не в те мозги, ему быстро припомнят старые грешки. И так с каждым. Спорю. Что ты не сможешь вспомнить хоть одного легилимента, который был бы не замаран связью с «темными силами»?

— Есть же другие полезные заклинания.

— Вы пользуетесь тем, что маглы признали бесполезным. Например, целебные чары и зелья на маглов не действуют, хоть ведро костероста выпей. Поэтому этот раздел магии остался вам. Трансфигурацию тоже признали непригодной. Она не создает новые вещи, а временно меняет облик. Для волшебника — удобно, а не маг использовать этот бонус не может. И, если вдумаешься, то поймешь, что так со всем. «Репаро», которое ненадолго устраняет поломку, «Вингардиум левиоса», которая поднимает предметы, но нетяжелые и на непродолжительный срок.

— Раз мы такие беспомощные, почему же нас еще с рождения не приковывают к маглам, чтобы мы как рабы, выполняли все их хотелки. Те же зонтики трансфигурировали им во время дождя.

— Аппарация. Это «Круцио» спонтанно не наколдуешь, ему учиться надо. А прыгнуть в неизвестном направлении может даже ребенок. Неожиданно, непроизвольно. Испуг, обида, злость и вот уже маг летит сам не знает куда. Удержать не могут, предугадать не могут. Может когда-нибудь не волшебники научатся контролировать и этот пункт, тогда вопрос рабства и станет актуальным.

— И что нам делать? — Уже как-то обреченно спросил Малфой.

— Жить. Просто жить, — спокойно подытожила я. — Маги вымирают, и с этим ничего нельзя сделать. Вернее можно, но это нужно чтобы у каждого мага родилось детей по десять, что маловероятно. Вот ты готов завести десять детей? Или готов к тому, что у тебя появится еще десяток братьев и сестер.

— А чего сразу у меня?

— У тебя, у Паркинсон, у Нотта, у Гринграсс, у каждого мага. Только так можно решить эту проблему. Иначе никак, — уверенно заявила я. — У вас же экономика отсутствует, как класс. Олливандер продает сорок палочек в год. И то, это максимум сорок. Потому что у нас на факультете Невиллу и Рону их рабочий инструмент достался от родственников, думаю, что и на Слизерине не прям все покупали свой главный артефакт. Пусть в среднем десять галеонов за палочку, это — четыреста галеонов ему на жизнь на год. Чуть больше тридцати галеонов в месяц. Мой отец ежегодно на сборы в Хогвартс тратит не меньше сотни. Твой, думаю, не меньше. Как думаешь Гаррик может завести детей и отправить их в школу с таким доходом? Так это заметь, я еще его затраты на материалы не считала. Напомнить тебе цену на волос единорога или перо феникса?

— Олливандер лично материалы для палочек добывает, — буркнул змееныш.

— Конечно, лично. Иначе он в жесткий минус уйдет с такой математикой.

— Так Уизли?...

— Не знаю, возможно. Но ты же видишь, в каких условиях они живут. И с вашей экономикой в той же ситуации окажутся практически все, решившие менять сложившуюся систему. Если не брать в расчет богачей вроде тебя или Гринграссов, сколько семей могут позволить себе завести хотя бы троих или пятерых детей. Вот так, чтобы у них все было. А не приобретая все подряд в лавке подержанных вещей, как Уизли.

Драко надолго ушел в себя, методично шагая из стороны в сторону. Я не мешала ему думать и осознавать неприглядную реальность. Новых аргументов он так и не придумал, поэтому, сорвавшись, крикнул мне в лицо:

— Ты все врешь! Маги не неудачники!

Не совладав с эмоциями, слизеринец выбежал из класса. Я же безразлично пожала плечами и неспешно направилась в башню Гриффиндора.

Меня никто не трогал. Могло показаться, что Малфой забыл о нашем разговоре, если бы я периодически не ловила на себе его обиженные взгляды. Будто у маленького ребенка отобрала любимую машинку и отдавать не хочу. Блондин даже Рона доставать перестал, и даже с каким-то уважением начал поглядывать на всех Уизли.

Три недели была тишина. А потом мы опять встретились в том же пустом коридоре у библиотеки. В этот раз Драко вел себя не так нахально. Слизеринец меня не хватал и не пытался куда-то заталкивать. Просто сделал шаг в мою сторону и тихо сказал:

— Ты была права, Грейнджер. Маги — неудачники. И ты даже не представляешь насколько. Все, что ты мне месяц назад говорила — это только вершина айсберга. Реальная ситуация в разы хуже. Тебе незачем с нами оставаться.

Такого признания я не ожидала и от удивления шире раскрыла глаза. Но что-то спросить Драко мне не дал, вместо этого продолжив свою исповедь:

— Отец прислал мне правдивую историю волшебного мира. Еще и похвалил, сказал, что сам до этой мысли дошел только после двадцати, а я еще до ЖАБА догадался, — вымученно усмехнулся блондин. После чего шагнул в сторону и ушел, будто и не было нашего разговора.

Я не стала его догонять, обнадеживать или успокаивать. Просто потому что мне нечего было ему предложить. Малфой сам понял или отец объяснил, что в прошлый раз я ему соврала. Нет у них шансов. Маглы добьют магическое сообщество, если поймут, что оно растет и в скором времени начнет представлять угрозу. Все что маги могут сделать, это жить, будто звери в зоопарке. Где за ними наблюдают, изучают, но при первых сомнениях — безжалостно убивают.

Да, я — ведьма, но мир магов мне не родной. И бороться за него я не буду.

Пусть Малфой, Уизли или Нотт ищут способы и придумывают варианты. Меня же ждут ЖАБА и магловский мир. В котором у меня будет чуть больше возможностей, чем у остальных обычных людей. И если много лет спустя у меня родится ребенок с магическими способностями, я сделаю все, для того чтобы он повторил мой путь, а не врос корнями в обреченный мир волшебства.