Жизнь после жизни (джен)

Старость — это состояние души. Я не причисляла себя к пожилым людям, хотя мой организм уже не соответствовал стандартам молодости. Полное осознание пришло после того, как из «Хогвартс-экспресса» сбежали два пассажира⁽¹⁾.

Это событие заставило меня усомниться в своей профпригодности. Следующие несколько лет я пыталась убедить себя, что всё в порядке, но прежней уверенности было уже не вернуть.

Однажды я просто сдалась, уведомив Министерство, чтобы к следующему учебному году подыскали новую смотрительницу поезда. Было страшно так кардинально менять свою жизнь, но оставаться на должности казалось ещё страшнее: студенты поняли, что правила «Хогвартс-экспресса» можно обойти, и теперь был лишь вопрос времени, когда произойдёт следующее нарушение.

Десятилетиями я по шесть раз в год сопровождала детей, продавая им сладости, которые разрабатывала и улучшала всё остальное время. А теперь мои будни стали одинаковыми. Всё время оказалось только моим, но я просто не знала, что с ним делать.

Куда направить свой творческий потенциал? Вариант с собственным магазином сладостей сразу пришлось отмести, ведь я была ограничена в средствах. Если бы вложила все сбережения в магазин, а он бы не возымел успеха, я осталась бы ни с чем. Да и работать на износ в моём возрасте было уже сложно.

А так ли нужна мне работа? Этим вопросом я задалась, сидя на крыльце своего дома. Соседей у меня не было: из ближайших домов люди давно выехали, и здания наполовину развалились. Я раньше этого не замечала, второпях пролетая мимо них, чтобы успеть до закрытия волшебной лавки. Покупка ингредиентов для новых сладостей была моим единственным развлечением.

Стоило ли мне теперь завести домашнее животное, как делают другие старушки? Я вовремя остановила свои порывы в этом направлении. Животное бы всё усложнило. Почему-то мне показалось именно так.

* * *

Неделя ушла на то, чтобы привести дом в приличный вид. Я будто и не жила до этого момента: мою одежду поела моль, лужайка у дома непроходимо заросла, а внутри него на многих поверхностях лежал столетний слой пыли. Пришлось всё очищать, обстригать, выкидывать и чинить.

Продавщица в магазине одежды хотела поприветствовать меня, но лишь молча кивнула, так и не вспомнив моё имя. По правде говоря, я и сама его позабыла — настолько растворилась в окружающем мире. Мне предстояло заново найти себя, понять свои желания и вкусы.

Моих денег должно было хватить ещё на двадцать лет безбедной жизни, и что-то мне подсказывало, что больше я и не проживу. Когда приходит старость, начинаешь чувствовать такие вещи…

В обновлённом доме стало легче дышать, а сквозь помытые окна просачивался приятный тёплый свет. Солнце грело кожу, напоминая, что жизнь продолжается. Мне понравилось это напоминание, и я прикрыла глаза.

Двести семнадцать лет? Я не чувствовала себя на столько: мой разум не мог перестроиться с молодого сознания, я всё ещё ощущала себя юной и красивой девушкой. Хотелось снять эту странную дряблую кожу, как водолазный костюм, словно бы под ним притаилась настоящая я.

И тут ко мне пришло озарение: можно вложить своё творчество в автопортрет. Я прекрасно зачаровывала выпечку, без труда создавала красивые сладости и с собственным портретом справилась бы без труда. Но я не хотела запечатлевать себя старой и померкшей…

На помощь пришла вырезка из газеты по случаю назначения на пост смотрительницы «Хогвартс-экспресса». Там моё лицо было ещё молодо, а фигура — изящна. За основу я это и взяла, и руки сами начали двигаться по холсту, вырисовывая каждую деталь. Но лишь нарисовать было мало — я поняла это, когда на меня смотрела моя копия в молодости. Надо было добавить портрету воспоминаний, жестов, манеры речи, а затем всё это навсегда зачаровать.

Никто другой не мог бы справиться с этой задачей лучше меня, ведь друзей у меня не было, а следовательно, никто меня толком и не знал. У меня была лишь я сама…

* * *

1) Альбус Поттер и Скорпиус Малфой. «Гарри Поттер и проклятое дитя».

Вернуться к тексту