Банта (джен)

— Кх! Прошу прощения. В посольство, будьте добры.

— Стартую, госпожа Мотма. Как только пробка...

Ноги гудели. Спину ломило. Болело приблизительно всё. Мон уж молчала о том, что говорить она ещё не один день и не два будет очень-очень тихо, чтоб окончательно голоса не лишиться. А всё прения эти. До хрипоты! Ах, но день прошёл так продуктивно, что ей проблемы с голосом, ногами, спиной и всем остальным на фоне поправок к закону об образовании, которые удалось отстоять!.. Право, на фоне настолько грандиозного успеха всё остальное — досадные, но мелкие трудности. Считая, например, Винми Ленца⁽¹⁾. Вот как он мог? Сослался на неотложные дела, имевшие отношение к безгранично нудным вопросам на тему кваданиевой стали, кажется. Мон не вникала. А ещё коллегой по антиимперской борьбе назывался и другом семьи Бейла с Брехой вроде был⁽²⁾! И пусть. Она, Мон, справилась. Без Ленца и ему подобных. А вот Бейл и другие достойные коллеги её поддержали, да.

Мон вовсе не величественно потянулась. Ох, блаженство. Так-то лучше! Ой, она что... дверь не скомандовала закрыть? А водитель сам и не подумал, надо же... так старательно высматривал, как бы поскорее вклиниться в поток улетающих с парковки у Сената, что ли?

— Дверь с моей стороны...

— Простите, госпожа Мотма. Такое больше не повторится.

Хорошо бы. Дверь наконец-то закрыли. Мон закончила потягушки. И плевать, если пресса какая пожелтей разживётся свежим холоснимком, вон, отсюда видно, стаями дроны с холокамерами встроенными кружить у здания Сената отправили. Как всегда. Или новый водитель получил шанс пялиться на её шею и грудь с особенно удачного ракурса пару-другую секунд, велика трагедия. Это даже забавно... водитель. И не надоедало же императорским прихвостням их менять. Упорные!.. И пусть. Ничего интереснее вида на её горло с бюстом все эти банта пуду не получат.

А она сейчас вернётся к себе, в родное посольство. И примет душ! Нет. Ванну. С маслом из тех чандрилских растений, которые так полезны для кожи. Ну... как их там... Честно говоря, она не вникала, правильно, зачем ей. Вся эта скучища — дело торгпреда и, разумеется, Перрина.

Её ли, Мон, супругу не знать, что хвалить по случаю, чтоб рос экспорт всего подряд с Чандрилы. Да хоть тех же масел для ванны. У него-то есть время на подобные такому пустяки. В отличие от. Не всем дано сражаться за свободы и права в Сенате.

Мон уселась поудобней. Аэроспидер набирал скорость достаточно плавно. В самый раз. Скоро покажется чандрилское посольство. Настроение медленно, но верно ползло вверх в ожидании желанного отдыха.

Впрочем, и раньше Мон готова была признать, и теперь охотно признаёт: да, отношения с мужем у неё сейчас не из лучших, но более подходящего кандида в мужья, чем Перрин, честно говоря, пожелать было трудно. Из него получился фактически идеальный сенатский муж. В меру обаятельный, представительный — тоже в меру. Способный быть полезным, когда заходила речь о протокольных мероприятиях.

А если мужнее чувство юмора не то чтобы всегда радовало Мон, как и его досадно раздражающая привычка включать в расписание её много лишнего, что ж... у всех свои недостатки.

Положа руку на сердце, большинству дам, которые трудились в Сенате, и вполовину так не везло с мужьями, как ей, так что Мон считала нужным лишний раз не демонстрировать Перрину своё неудовольствие... чересчур явно. Или слишком часто.

В конце-то концов, это признак слабости, а её муж в прошлом — военный, пусть только планетарного масштаба. Такие чуют кровь. Такие любят охотиться. Такие не хотят уступать. Мон выпрямилась на сиденье. Аккуратно. Величаво?..

Из окна аэроспидера уже можно было разглядеть чандрилское посольство. И хорошо. Она Мон Мотма. И сегодня она не подарит мужу очередной повод для злорадства или ещё какой пусть незначительной, но всё-таки — победы.

Нет уж. Хватит с Перрина и злого веселья, которым тот фонтанировал из-за прошлого случая, когда он в очередной раз ухитрился понаприглашать на обед тех, кто душил свободу!..Три стандартных месяца тому назад.

* * *

— Это что?

Нет, можно было не спрашивать, но день в Сенате выдался на редкость тяжёлый. И теперь она просто хотела поужинать в тишине, благо ей оставили несколько блюд. Её любимых.

Да, она предвкушала возможность тихо, спокойно поесть, уже приняв свою замечательную ванну (и снова да, не солгал Перрин, масло на самом деле оказалось чудесным). А тут...

Две трети столешницы основного стола их малой столовой были завалены каким-то хламом. И почему её никто ни о чём не предупредил? Снова.

Как же Мон раздражали такие... внезапности мужа, а что во всём снова виноват именно он, сомнений и быть не могло.

Но виноватым Перрин сейчас не выглядел, напротив, энтузиазм излучал. Хм. Впрочем, настроя на его любимую злую иронию Мон в выражении лица мужа как будто не уловила и насторожилась. Тут же.

А муж тем временем бодро взмахнул над всем этим безобразием правой рукой, в которой чего-то ради сжимал моток проволоки. В левой у него была кисть для рисования. Обычная. Типовая. Их давно проверенный дизайн веками не менялся на Чандриле.

— Приятного аппетита, милая. А мы тут над школьным проектом Джобина колдуем.

Так вот что это за мусор на столе. Ясно.

— И тебе добрый вечер, Перрин. И вам, дети... и дамы. Джобин, а обязательно было раскладывать все необходимые для проекта... материалы здесь?

Сын посмотрел на Мон как-то странно. Как будто со смесью надежды и разочарования. И почему, спрашивается?.. Что опять не так? Если не причина, то повод где, интересно?

— Вы не высказались против ни вчера, ни раньше. Всё это, включая занятый стол, было в вашем расписании уже месяц назад. И вы согласились принять участие в проекте.

Мон моргнула. Бастарды Перрина от служанок и их матери продолжили вырезать и склеивать что-то, похожее на заросли у речные берегов. Приятная расслабленность, которую принесла ей ванна с чандрилскими аромамаслами (или только с одним из них, Мон уже забыла, не суть) начала испаряться. Стремительно.

Не за ликвидацию ли подобной ерунды, которая якобы необходима, она так отчаянно билась в Сенате весь день?

Мон пробежала глазами описание дурацкого школьного проекта сына на экране датапада, который подсунула ей Лейда. Тоже переполненная энтузиазмом, как её наглый папаша. Гадство. Поправки к закону о проектной деятельности с родителями вступят в силу только вместе с началом очередного учебного года. Следовательно...

— Мон, как поешь, займёшься шерстью банты с Лейдой? Скелет и реку мы уже почти доделали.

Мон опять поглядела на мужа. На дочь. На сына. На баб Перрина. На детей тех баб с Чандрилы. Вечно эти служанки вешались на её мужа, даже сейчас его то одно просили вдруг передать, то другое. Флакон самодельного клея, видите ли, ближе к нему стоял, а Перрин рад стараться, она так и знала!.. На заваленный всевозможным хламом стол Мон поглядела тоже. И на свой замечательно аппетитный ужин под электронным термоколпаком.

— По правде сказать, я так устала на работе... очень устала. Может, в другой раз сделаем что-то подобное вместе? А пока вы и без меня, смотрю, хорошо справляетесь. И... наверное, я лучше не буду мешать, всё-таки это творческий процесс, хотя и школьного уровня. Перрин, если возникнет действительно срочный вопрос, я буду в своём кабинете. Успехов. Спокойной ночи, дети.

Кажется, сын и дочь не посчитали нужным пожелать ей приятных снов. Как и мужние бастарды. Н-да. Перрин и прислуга всё-таки недостаточно времени уделяют их манерам. Возмутительно!

Что ж. Она своему Перрину обязательно скажет об этом упущении, но чуть позже, вероятно, уже не сегодня. А сейчас ей нужно как следует поесть и выспаться.

На очень нудном мероприятии, посвящённом скорнячному и текстильному производствам Чандрилы, равно как и успехам в овощеводстве, что ли, ей нужно быть в лучшем виде из возможных. Завтра.

— Папа, вот почему она так опять?..

Уже покидая малую столовую в сопровождении штатного официанта с подносом (и ведь наверняка старательно грел уши всё это время, подлец), Мон прекрасно слышала, как Перрин звал почти готовую зачем-то расплакаться Лейду своим солнышком и уверял эту капризницу, что они и так отлично справятся с моделью чандрилского подвида бант для презентации Джобина по галактической зоологии, вон как хорошо идёт процесс, ещё и завтра на торгпредской конференции с помощью той банты украсят инсталляцию с макетом ценных животных и растений чандрилского агросектора.

— Точно, пап, справимся и без матери. Лейд, глянь: мы ведь почти закончили, осталось газон и мех сообразить. Гарантирую, завтра все попадают.

А это уже Джобин. Мон ускорилась. Кабинет. Ужин. Если сын ляпнет на мероприятии завтра нечто подобное... кошмар. И где только выражений таких нахватался? Ужас.

Что-то подсказывало Мон: без армейского прошлого одного папаши-пилота не обошлось. Не забыть бы потребовать, чтоб Перрин сначала думал, а потом рассказывал байки времён своей молодости!..

* * *

Ужин оказался очень кстати. Дверь кабинета отсекала посторонние звуки. Потрясающе. Мон смаковала еду и просматривала данные, которые пригодятся ей в Сенате послезавтра. И да, она сейчас отдыхала душой, медленно, с удовольствием потягивая свежезаваренный дейчинский чай в перерывах между жевками.

Оторвись Мон хоть на секунду от ужина, равно как и от своих драгоценных букв с цифрами, чтоб проверить, как там благоверный с детьми и служанками, получила бы шанс узнать, что в малой столовой по-прежнему корпели над лужайкой для банты и самой этой зверюгой Перрин, Джобин и бастарды со своими чандрилскими матерями, а Лейда куда-то отлучилась, как водится, всего на минуточку.

* * *

— Кодовое слово?

Лейда Мотма полных трёх стандартных лет от роду выпрямилась во весь свой рост, стоя прямо в тапочках на любимом пуфе матери. Нет, она могла бы и разуться, просто... не захотела. Очень сильно. Вот ещё, тапочки снимать! Да они у неё почище будут, чем бесконечные стопки датападов с материной работы, которые пришлось на пол спихнуть, чтоб удобнее было перед собой толкать пуфик туда, где Лейда решила на него залезть.

Но теперь вопрос с пуфом уже решён, можно и к следующему пункту операции «Банта» переходить. Лейда глянула в центр экранчика на сенсорной панели замка у входа в гардеробную матери. Решительно!

Здесь ей находиться было строжайше запрещено, разумеется. Но в отсутствие матери дома папа разрешал смотреть на красивые парадные наряды, разрешал осторожно трогать их только чистыми и сухими руками, даже примерять перед самым большим зеркалом всю эту красоту поверх её, Лейды, одежды, раз очень хочется, пусть и нельзя, Лейде было можно. Под папиным присмотром, конечно. Или с помощью его наложниц, они ещё рассказывали своим детям и Лейде, что какой фасон и цвет значат с чандрилской точки зрения. А папа вспоминал, где и по какому случаю они с мамой, одетые по всей форме, бывали, на каких праздниках. Или где он был, когда его без мамы приглашали куда-нибудь для того, чтобы их родная Чандрила заработала много денег на школы, больницы и армию. Как не без оснований подозревала Лейда, к своим трём годам она узнала о чандрилских традициях куда больше и полюбила их намного сильнее, чем её мать захотела узнать и полюбить за всю свою жизнь.

Словом, проходить в это сказочное королевство с одеждой, минуя простенькую охранную систему, Лейда очень даже умела. Жаль, сейчас не до примерок, раз мать вернулась уже с работы. Но это ничего. У Лейды была миссия. То есть — операция. Важная!

Как у принцессы из древних чандрилских сказок и у военных радисток из рассказов о славном боевом прошлом, которые так хорошо умел рассказывать папа.

Лейда щёлкнула маникюрными ножницами с дизайном под старину. Пароль? Будет этой материной технике пароль! Банте Джобина нужна красивая шуба. Так что...

— Демократия.

1) Расширенная вселенная. Современник Мон Мотмы, тоже представлял Чандрилу в сенате.

Вернуться к тексту

2) Расширенная вселенная. Сенатор Ленц был замечен в качестве того, кто был в числе немногих инопланетян приглашаем на особо важные альдераанские королевские мероприятия на высшем уровне. Ещё Винми Ленц участвовал в антиимперской деятельности альянсовцев, которые хотели восстановить республику. Он же был готов изыскать нужное количество стали для нужд имперской армии.

Вернуться к тексту